Радиопомехи

      Суббота выдалась на удивление солнечной. Уилл сидел на кухне, доедая второй тост, и слушал, как мама собирается. Джойс металась между комнатой и прихожей, пытаясь найти ключи, кошелек и вторую перчатку одновременно. — Ты точно уверен, что не хочешь поехать с нами? — спросила она в десятый раз, заглядывая в холодильник. — Там будет ярмарка, Джонатан говорит, привезут старые пластинки, а ещё всякие разные постеры… — Мам, я в порядке, — мальчик улыбнулся. — правда. Посижу дома, порисую. Мне нужно доделать набросок для урока. Джойс посмотрела на него с сомнением. Она всегда смотрела с сомнением, когда речь заходила о том, чтобы оставить его одного. — Мы вернемся к вечеру, — сказала она. — Хоппер заедет за нами после обеда, так что… — Хоппер? — Байерс поднял бровь. — А он тоже едет на ярмарку? Джойс вновь ярко покраснела. — Он… ну, помогает с машиной. У нас вот-вот разрядиться аккумулятор, а нужно еще Джонатану заехать и забрать заказ в фотолаборатории… — Мам. — мальчик усмехнулся. — Все нормально. Я рад за вас. — За нас? — женщина сделала удивленное лицо, но оно вышло слишком уж неубедительным. — Мы просто друзья. — Конечно, наверное, как Джонатан и Нэнси? Мама открыла рот, закрыла, потом рассмеялась. — Ладно, умник. Сиди дома, но никому не открывай. Рация включена? — Включена. — Батарейки свежие? — Свежие. — Если что-то случится… — Мам. — Уилл встал и подошел к ней, обнял. — Я буду осторожен. Обещаю. Джойс прижала его к себе на секунду крепче, чем обычно. — Люблю тебя, милый. — проговорила она ему в волосы. Надо же, ещё немного и он обгонит её в росте. — Я тоже, мам. Через десять минут дом опустел. Байерс постоял в прихожей, прислушиваясь к тишине. Странное чувство — остаться одному в доме, где всегда кто-то есть. Тишина давила на уши. Он прошел в гостиную, включил телевизор для фона — пусть болтает что-нибудь, лишь бы не было так пусто. Потом прошел в свою комнату, сел за стол, раскрыл альбом. Рисовалось плохо. Рука не слушалась, мысли разбегались. Он поймал себя на том, что снова рисует лучшего друга — профиль, плечи, линию подбородка. — Идиот, — буркнул он себе грубо, но лист не перевернул. Телевизор внизу что-то бормотал. За окном шумел ветер. Где-то далеко завыло какое-то животное. Обычный день, но мальчика не покидало странное предчувствие. Уилл провел линию, другую, третью. Набросок начинал обретать форму. Майк, сидящий на диване в подвале, с рацией в руке, улыбающийся той самой улыбкой… Стук в дверь прервал его мысли. Он поднял голову, а затем кинул беглый взгляд на наручные часы. Половина первого, неужели что-то случилось? Стук повторился — настойчивее. Байерс отложил карандаш, вскочил со стула и направился к входной двери. — Кто там? — Я. — послышалось глухо, но без всякого труда узнаваемо. Сердце подпрыгнуло и замерло. Мальчик стремительно распахнул дверь. Уилер стоял на крыльце, щурясь в лучах ноябрьского солнца. В руках — пакет с чипсами и двухлитровка колы. — Привет, — произнес он, улыбаясь. — Не помешал? — Ты… — Уилл моргнул. — Ты чего здесь? — Соскучился. — небрежно пожал плечами друг. — Думал, может, потусим? Твои дома? — Уехали на ярмарку, и пяти минут не прошло. — Еще лучше. — Майк шагнул через порог. — Значит, никто не будет гонять нас за слишком громкую музыку или телек. Он прошел в гостиную, бросил пакет на журнальный столик и плюхнулся на диван. — Чего встал? Иди сюда. Байерс закрыл дверь и прошел в комнату. Сел рядом на диван. Странное чувство родилось где-то в ямке у ключиц, да там и застряло. — А ты как сюда добрался? — поинтересовался он. — На велосипеде? — Ага, — прищурился Уилер, нерв у его глаза дернулся. — Оставил у забора. — И родители отпустили? — Сказал, что к тебе. — друг усмехнулся. — Они уже привыкли. Он развернулся на диване, закинул ногу на ногу, и открыто прошелся взглядом по лицу мальчика. — Скучал? — выжидающе поднял темную бровь Майк. Уилл почувствовал, как краснеет, и скосил глаза в пол. — Ну… мы виделись вчер… — Я спросил, скучал ли ты. — резко прервал его Уилер. Взгляд друга был странным, вовсе не привычным. В нем было что-то… ждущее. — Скучал, — признался мальчик, пальцами подхватывая край кофты. — Немного. Майк улыбнулся — довольно, как кот, дорвавшийся до сметаны. — Я тоже. Очень. — Он протянул руку и взял Уилла за запястье. Пальцы его были ледяными, немного влажными. Байерс внутренне поежился, но сохранил бесстрастное выражение лица. — Слушай, — начал Уилер. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Что? — То, что давно должен был. — друг несильно сжал его руку. — То, о чем думаю каждый день. Мальчик задержал дыхание, в грудной клетке что-то болезненно кольнуло, и начало биться о ребра. — О чем…? — его подвел голос, сорвавшись практически в самом начале. — О тебе. — Майк смотрел прямо в глаза. Не отводил взгляд. — Я много думал о тебе в последнее время. О нас. — О нас? — вторил тому Уилл. — О том, что мы друг для друга значим. — Уилер придвинулся ближе, больше не скрещивая ноги, а садясь прямо и вытягиваясь всем позвонком. В одно мгновение он стал каким-то непропорционально длинным. Когда друг успел так вырости, за одну ночь что ли? — Ты мой лучший друг, Уилл. Ты это знаешь. Но дело не только в этом. Ты… ты для меня больше, чем друг. Всегда был. — Что ты говоришь? — слегка нахмурился Байерс. Паника странно нарастала, но он упрямо глушил её. — Правду. — Голос Майка стал тише, интимнее. — Я смотрю на тебя и не могу дышать. Когда ты рядом, мне тепло. Когда тебя нет, я ищу тебя глазами. Я хочу быть с тобой все время. Понимаешь? Мальчик смотрел на него и не верил. Это был сон? Наваждение? Он обвел взглядом всю гостиную, и раздраженно дернул головой, заставляя себя вести себя нормально. Всё же было просто прекрасно? Ведь так? — Я… — Уилл сглотнул, и облизнул пересохшие губы. Чужая на запястье очень неприятно холодали кожу. — Я тоже. Я тоже чувствую это. Давно, если честно очень давно. Уилер улыбнулся — той самой улыбкой, кривоватой, теплой, от которой у него всегда замирало сердце. Но сейчас такое почему-то не произошло. — Я знал, — произнес он. — Знал, что ты чувствуешь то же самое. Поэтому и пришел. — Но почему сейчас? Почему не сказал раньше? — пробормотал Байерс, из-за всех сил не отнимая свою руку из чужой хватки. — Боялся. — друг пожал плечами. — Думал, если скажу — все изменится. Потеряю тебя. — Не потерял бы. — горячо проговорил он. — Теперь знаю. — Майк встал с дивана и поднял свободную руку, касаясь лица мальчика. Провел пальцами по щеке, по скуле, останавливаясь на подбородке. — Ты такой красивый, — прошептал он. — Ты знаешь? Я всегда думал, что ты красивый. С самого детства. Мальчик чувствовал, как горят щеки. Как все тело горит от этого прикосновения, даже уже не смотря на адскую кожу Уилера. — Майк, я… — Тсс. — друг наклонился ближе. Его лицо было совсем рядом. Губы — в миллиметре. — Я хочу поцеловать тебя, — прошептал он. — Можно? Уилл кивнул, не мог говорить. Воздуха совсем не хватало. Майк улыбнулся и закрыл глаза. И в этот момент Байерс увидел и осознал, почему же его не отпускало странное ощущение чужеродности во всем происходящем. Солнце светило ярко. В комнате не было теней. Но глаза Уилера… Он не закрыл их до конца. Сквозь ресницы мальчик увидел — глаза остались открыты. Черные и пустые, никакого привычного и родного тепла и янтаря под лучами солнца. И ладно, это… Но, глаза были вообще без зрачков и белков, без жизни. — Что… — шокировано выдохнул он. Друг тут же остановился. Застыл в миллиметре от его губ. — Что случилось? — спросил оно голосом Майка. Но глаза… они оставались черными, как уголь, как бездна. — Ты… — Уилл попытался отодвинуться, но рука на его лице и руке держала крепко. Слишком крепко. — Твои глаза… Прошла секунда, слишком длинная и мучительная секунда, прежде раздался смех. Тихий, булькающий, нечеловеческий смех, который шел откуда-то из глубины, из груди, из живота. — Ошибся, — прошелестел голос, и в нем не осталось ничего от Уилера. — В последний момент ошибся. Лицо друга поплыло. Как воск, как пластилин — черты Майка начали сползать, меняться, искажаться. Кожа пошла рябью, глаза стали огромными, заняли пол-лица. Рот растянулся до ушей, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Кожа посерела, пошла трещинами, из которых сочилась черная слизь. — Но ничего, — прошипела тварь, и теперь она не была даже похожа на человека. Руки удлинились, пальцы вытянулись, превратились в когтистые лапы. — Ты все равно мой. Байерс закричал. Он рванулся, пытаясь вырваться, но тварь держала его лицо, впиваясь когтями в кожу. — Не дергайся, — зашипела она, наклоняясь. Из пасти пахло гнилью, мертвечиной, холодом. — Так будет быстрее. Пора опять домой. — НЕТ! Мальчик бился, пинался, царапался — бесполезно. Тварь была сильнее. Намного сильнее, она прижимала его к дивану, тянулась своей жуткой мордой к его лицу. — Изнанка ждет тебя, Уилл Байерс, — прошептала она. — Ты наш. Всегда был нашим, нужно закончить свое дело. Ее губы — черные, растрескавшиеся, с капающей слизью — коснулись его щеки. Его охватило чудовищное ощущение, схожее с тем, когда он был одержим истязателем разума. Уилл зажмурился и зарыдал. И в этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. — БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ, ОДИ! Настоящий Майк влетел в комнату, за ним — Оди, Лукас, Дастин и Макс. Все запыхавшиеся, с рациями в руках. — Оди! — вновь вскрикнул Уилер. Тварь взвизгнула, выпуская Байерса, и обернулась. Одиннадцать резко подняла руку вверх, глаза её удивительно ожесточились. В одно мгновение она стала выглядеть старше, и действительно пугающе. Девочки резко вскинула ещё одну руку, а затем с оглушительным криком развела их в разные стороны. Мальчик почувствовал, как воздух в комнате сгустился, как зазвенели стекла в окнах. Тварь заверещала, заметалась, пытаясь убежать, но Оди держала ее, разрывая невидимыми руками. А потом тварь взорвалась. Без сильного звука, без вспышки — просто рухнула на пол, мигом растекаясь, оставляя после себя запах серы и гнили. На том месте, где она стояла, на ковре осталось темное влажное пятно, которое медленно таяло на глазах. Одиннадцать покачнулась и Дастин подхватил ее. — Я в порядке, — выдохнула она, вытирая хлынувшую из носа кровь. — Уилл… Майк уже был рядом. Он упал на колени перед диваном, схватил Уилла за плечи, вглядываясь в лицо. — Уилл! Уилл, смотри на меня! Смотри на меня, слышишь? Байерс опустил глаза, заторможенно моргая. Теперь перед ним точно настоящий друг. С безумными от страха глазами, с дрожащими губами, с разбитой в кровь рукой — видимо, когда открывал дверь, поранился о замок. — Ты… — промямлил мальчик. — Ты пришел. — Всегда приду. — Майк сжал его лицо в ладонях. — Всегда. Слышишь? Что бы ни случилось. — Как вы узнали? — в замешательстве нахмурился Уилл. — Рация. — Уилер показал аппарат, который все еще сжимал в руке. — Я звал тебя, а ты не отвечал. Потом услышал… услышал свой голос. И понял, что это происходит снова. Связался с остальными, а после мы забрали из хижины Оди. — Я думал, это ты. — Байерс срываясь всхлипнул. — Оно было тобой! Говорило твоим голосом, смотрело твоими глазами, Майк. Я поверил, мне так жаль, что я такой дурак. Я просто поверил, что ты пришел сказать… Он запнулся. — Что сказать? — тихо спросил друг. Мальчик только и покачал головой. Посмотрел на остальных. Они стояли у двери, не решаясь подойти, даже Оди отвела взгляд. Наверняка, по рации они все-все слышали, какой позор… — Народ, мне что-то не хочется оставаться здесь, — подал голос Хендерсон, успокаивающими движениями потирая плечо Оди. — Найдем другое место? — Да, — отодвигаясь от Дастина, решительно кивнула Одиннадцать. Она направилась к выходу. — Нам нужно поговорить. Они собрались в подвале Майка. Все места были заняты — кто-то сидел на диване, кто-то на полу, кто-то на подлокотниках кресел. Оди устроилась в углу, закрыв глаза и глубоко дыша. Уилер не отходил от Байерса ни на шаг. Сидели они на диване, вжавшись друг в друга так плотно, что, казались одним целым. Лучший друг держал его за руку — не отпуская, просто сжимая пальцы, будто боялся, что тот исчезнет. Теперь мальчик понимал разницу — кожа Майка была очень теплой, практически горячей, в отличие от фальшивки. Уиллу было стыдно. Невыносимо стыдно. Все всё слышали. То, что говорило это существо. То, как оно признавалось ему в любви. То, как Байерс слушал, — не мог оторваться, и, ой как, отвечал. Это конечно был не Уилер, но вот Байерс же признавался взаправду. Они знают. Они все теперь знают. Как им теперь в глаза глядеть? — Так, — начал Лукас, нарушая тишину. — Давайте по порядку. Что это было? — Что-то из Изнанки, — тихо сказала Оди, не открывая глаз. — Я чувствую это… оно над всей изнанкой. — Но врата закрыты, — возразила Мэйфилд. — Ты же закрыла их, разве нет? — Закрыты, — согласилась девочка — но не полностью, кто-то открывает их, — она открыла глаза и оглядела каждого. — теперь что-то просачивается, понимаете? — Просачивается? — переспросила Макс. — В смысле, как вода через дырявую трубу? — Да. — Одиннадцать кивнула. — Оно не может прийти полностью. Но может посылать… части себя. — И оно выбрало образ Майка, — тихо пробормотал Уилл. — Потому что… Он запнулся. Потому что, я думаю о нем. Потому что, я люблю его. Потому что, это самое сильное, что, кажется, есть во мне. — Потому что ты боишься за него, — закончила за него Оди мягко. — И потому что оно чувствует страх. И чувствует… другое. Она посмотрела на Майка. — Ты тоже думаешь о нем. Сильно. Оно выбрало вас обоих, потому что через вас проще добраться до остальных. Лучший друг блекло покраснел. Байерс тоже почувствовал, как горят щеки. — Короче, — вмешался Хендерсон, явно пытаясь разрядить обстановку. — Нам нужно что-то делать. Не можем же мы ждать, пока эта хрень снова явится и попытается убить Уилла. — Или поцеловать, — буркнул Лукас, но тут же осекся под гневным взглядом Макс. — Лукас! — Что? Я просто… — Заткнись, просто заткнись. Мальчик сжался, мечтая провалиться сквозь землю. Во рту стало противно кисло от смущения. — Оди, — произнес Майк, напрягаясь. — Ты можешь закрыть трещину? Одиннадцать виновато покачала головой, и поджала губы в тонкую полоску. — Не сейчас. Я слишком слаба после сегодняшнего. Нужно время. Неделя, может, две. — А до тех пор? — До тех пор мы будем начеку, — твердо сказал Лукас. — Никто не ходит никуда один. Рации включены всегда. Если кто-то слышит что-то странное — сразу сообщает. И мы должны сообщить другим. — Это чертовщина когда-нибудь оставит нас? — простонал Дастин, звук его голоса отскочил от стен подвала. Ответа никто дать ему не мог.

***

      Расходились поздно. Джойс звонила дважды — Уилл сказал, что у Майка, все в порядке. Хоппер приехал за Оди и уехал, бросив на Уилера долгий, тяжелый взгляд, в котором читалось: «Я смотрю на тебя, парень». Остальные разбрелись по домам, пообещав быть на связи. Байерс остался с лучшим другом. — Останься, — попросил вдруг Майк, когда все ушли. Голос его звучал хрипло. — Переночуй здесь. Я не хочу отпускать тебя сегодня. Мальчик не смог отказать. Да и не хотел. Сейчас, после всего, мысль о том, чтобы ночевать в своей комнате одну вызывало страшную тошноту. У Уилера было лучше, даже не смотря на то, что произошло. Они спустились в подвал. Друг достал запасные матрасы, бросил на них одеяла, подушки. Спальные мешки на всякий случай. — Располагайся, — неловко проговорил он, кивая на лежанку. Уилл сел, поджав ноги, и уставился в стену. Майк возился рядом, выключал свет, оставляя только маленький ночник в углу. Потом лег на свой матрас — в метре от него. Стало очень тихо, слышно было только их нервно сбитое дыхание. — Уилл, — позвал Уилер. — Ты как? — Нормально. — выдохнул он, немного ерзая на подушке. Он на миг закрыл глаза, от того, как атмосфера начинает накаляться. — Врешь, — твердо произнес друг. — Немного. — коротко хихикнул Байерс, откидывая челку с глаз. Майк перевернулся на бок, лицом к нему. В полумраке мальчик видел только очертания, блеск глаз. Но не возникало и доли сомнений в том, настоящий ли тот — мальчик просто знал это. — Я серьезно. Если хочешь поговорить… — серьезно и спешно заговорил Уилер. — Не хочу. — отрезал Уилл. — Ладно. Байерс лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как к глазам подступают слезы. Глупо. Почему он всегда плачет? Почему не может быть сильным, как Майк, как Лукас, как Оди? И самое нелепое то, что секунду назад мальчик смеялся, а сейчас готов реветь. Неужели это запоздалая реакция на такой стресс? — Прости меня, — влажно прошептал Уилл, пытаясь смахнуть влагу с ресниц. — За что? — друг сел на матрасе. — За то, что… — Байерс сглотнул и задохнулся в всхлипе. — За то, что не распознал его. За то, что слушал. За то, что оно говорило эти вещи, а я… я хотел, чтобы это был ты. Последние слова вырвались против воли. Мальчик замер, понимая, что сказал лишнее. Майк молчал так долго, что Уилл решил — все, сейчас он встанет и уйдет. Или скажет что-то жесткое. Или… — Уилл, посмотри на меня. — мягко потребовал Уилер Байерс повернул голову, слеза все же скатилась по его переносице, и затерялась в волосах. Друг глядел на него в упор. Глаза его живо поблескивали в красном свете ночника. — Ты ни в чем не виноват, — наконец покачал головой он. — Это тварь использует то, что возможно. Она находит слабые места специально! — Я знаю, но… — Никаких «но». — Майк пододвинулся ближе, опять опускаясь на свой матрас. — Слышишь? Ты не виноват. Он взял мальчика за руку, крепко переплетая их пальцы. — Единственное, что меня бесит, — сердито прошипел Уилер. — это то, что оно использовало мое лицо, голос. Оно вытащило наружу все, что я… Он запнулся, хмурясь. — Что ты? — подтолкнул его Уилл. Друг некоторое время жевал свои губы и молчал. Его ладошка приятно грела кожу Байерсу. — Майк? — Оно вытащило наружу все, что я боюсь сказать, — тяжело выдохнул друг. — Все, что я храню внутри. И это несправедливо. Потому что я хотел… я хотел сказать это сам. По-своему, когда буду готов. Мальчик забыл как дышать. — Что сказать? Майк печально улыбнулся. В темноте его глаза казались огромными, теплыми, бесконечными. — Что оно не ошиблось, — закончил Уилер. — Ни в чем. Он пододвинулся еще ближе. Теперь между ними было всего несколько сантиметров. — Но я рад, что оно не успело, — сказал он, смешно морща нос. — Сделать то последнее. — Что? — Уилл едва шевелил губами. — Вот это. И затем Майк наклонился и поцеловал его. Первое прикосновение было почти невесомым — просто тепло у кожи. Губы друга коснулись его губ, замерли, словно спрашивая разрешения. Байерс рвано выдохнул — и в этом выдохе было все: «да», «пожалуйста», «наконец-то». Уилер понял и поцелуй углубился. Медленно, осторожно, словно они оба учились заново дышать. Губы лучшего друга были мягкими и теплыми, и мальчик чувствовал их каждой клеткой своего тела. Весь мир сузился до этой точки соприкосновения. Исчез подвал, исчез холод, исчез страх — остался только один Майк. Уилл несмело отвечал. Он не знал, правильно ли делает, но тело словно помнило то, чего никогда не знало. Его рука сама поднялась и легла на чужой затылок, пальцы зарылись в волосы. Уилер выдохнул ему в губы — тихий, счастливый звук. Они отстранились на секунду, чтобы глотнуть воздуха, и Байерс увидел глаза друга — совсем близко, в нескольких миллиметрах. В них было что-то, от чего сердце остановилось, а потом забилось в два раза быстрее. Не просто тепло или нежность. Что-то большее. Что-то, чему мальчик не смел дать имя. — Еще, — прошептал он. И Майк снова поцеловал его. Теперь увереннее и глубже. Одна его рука лежала на щеке Уилла, большим пальцем гладила скулу, вторая — сжимала его ладонь, не отпуская. Байерс чувствовал, как бьется пульс у Уилера на запястье — быстро, часто, в унисон с его собственным. Время потеряло значение. Был только лучший друг. Его губы, его руки, его тепло. Запах его кожи — знакомый с детства, но теперь вдруг ставший новым, открывшийся с другой стороны. Звук его дыхания, сбивающегося, когда мальчик отвечал чуть смелее, чем мгновение назад. Когда они снова отстранились, оба тяжело дышали. Уилл открыл глаза и увидел, что Майк улыбается — той самой кривоватой улыбкой, но теперь в ней не было ничего от дружеской теплоты. Теперь это была улыбка человека, который только что нашел что-то, что искал всю жизнь. — Мы обязательно справимся, — проговорил уверено Уилер. — С монстрами, с Изнанкой, со всем, вместе. — Вместе, — эхом отозвался Байерс. Лучший друг, который уже, явно кто-то больше, лег рядом, притянул его к себе, укрывая одеялом. Мальчик уткнулся носом ему в плечо и закрыл глаза. — Знаешь, — прошептал Майк ему в макушку. — По рации я буду говорить тебе вещи покруче. Настоящие. Не то, что эта тварь. — Какие? — Узнаешь, — друг ткнулся подбородком ему в волосы. — Каждую ночь, тебе ещё приесться. — Я буду ждать. В темноте подвала было тепло и безопасно. Где-то далеко, в ночи, наверняка, таилась монстры из Изнанки, ждали своего часа, но здесь и сейчас был только они. Мальчик слушал, как бьется сердце Майка, и чувствовал, как страх отпускает. Еще не до конца, еще не насовсем, но достаточно, чтобы сделать первый настоящий вдох за долгое время. Он был уверен, что на этот раз они покончат с Изнанкой навсегда.