Радиопомехи

      Месяц спустя Хокинс наконец-то надел осенний наряд. Листья на деревьях полыхали золотом и багрянцем, воздух стал прозрачным и холодным, а по утрам трава покрывалась первым хрупким инеем. Уилл любил это время — когда летняя духота уходила, уступая место ясности и покою. Пожалуй, кроме всего ноября. Октябрь выдался на удивление спокойным. После той ночи, когда фальшивый голос Майка позвал его в темноту, прошло уже несколько недель. Они тогда просидели на крыльце до самого рассвета — Уилер не хотел уходить, а Байерс не хотел его отпускать. Джойс проснулась в пять утра, обнаружила их завернутыми в одно одеяло на ступеньках и, вместо того чтобы устроить скандал, просто принесла им вкусный какао. — Вы как? — спросила она тихо, садясь рядом с ними. Глядела она на мальчика с той особенной материнской тревогой, которую невозможно было обмануть. — Нормально, мам, — ответил Уилл, и в этот раз это было почти правдой. Они тогда решили не рассказывать остальным. Лучший друг настоял: «Мы не знаем, что это было. Может, просто глюки, помехи, старая техника барахлит. Не хочу, чтобы все опять сходили с ума». Уилл согласился, с одной стороны, внутри было хорошо, что только они сходят с ума, а с другой… Да, легче было поверить, что это просто случайность. Что рация поймала какой-то странный сигнал, наложившийся на их разговоры. Что силуэт за окном ему просто померещился от страха. Легче было забыть, что они и сделали. Почти

***

      Жизнь вошла в привычную колею. Школа, домашние задания, встречи в подвале Уилеров, где наступал словно другой мир. Дастин все больше трепался о том, что летом поедет в научный лагерь. Лукас с Макс ещё больше сближались, до сих было не ясно, что между ними, но, кажется, у них все шло к отношениям. Они были хорошенькие вместе, в отличие от Оди и Майка — от тех у Байерса сжимался и крутил желудок. Так что, все было нормально. Даже слишком нормально. — Эй, Байерс, ты идешь? Мальчик поднял голову и увидел друга, стоящего в дверях класса. Тот улыбался — той самой кривоватой улыбкой, от которой у Уилла внутри что-то переворачивалось. — Ага, сейчас. Он собрал рюкзак и вышел в коридор. Майк ждал его, прислонившись к стене и засунув руки в карманы джинсов. — Дастин взял напрокат новый фильм, говорит, это фильм года. — Он всегда так говорит. — Ага. Но в этот раз у него глаза горят как-то по-особенному безумно. Они пошли по коридору, лавируя между учениками. Уилл поймал себя на том, что идет чуть ближе к Уилеру, чем нужно. Их плечи почти касались. За этот прошедший месяц что-то изменилось. Не резко, не явно — тонкими штришками, как рисунок карандашом, который становится все четче с каждым новым штрихом. Лучший друг стал чаще оказываться рядом. На переменах, в столовой, по дороге домой. Раньше он всегда бежал к Одиннадцать, а теперь… теперь они с Байерсом часто зависали вдвоем, пока остальные были заняты. — Слушай, — сказал Майк, когда они вышли на улицу. — Ты сегодня вечером занят? — В смысле? — Ну, после игры. Может, останешься? Посмотрим что-нибудь. Только мы. Мальчик непонимающе моргнул, и нехотя дернул головой. — А как же Оди? Уилер отвел взгляд. Легкое движение, которое Уилл научился замечать за этот месяц. — Мы… мы расстались. Байерс тут же остановился, ощущая как от этого движения перекатываются камушки под плоской подошвой ботинок. — Что? — Ну, не совсем расстались. — друг почесал затылок, явно смущаясь. — Решили сделать паузу. Она сказала, что я стал каким-то отстраненным, и что, может, нам нужно побыть просто друзьями. Потому что, в отношениях мы явно хуже понимаем друг друга, чем вне их. И я согласился. — Ты согласился? — шокировано вырвалось из мальчика. — А что мне оставалось? — Майк пожал плечами, но в глазах у него было что-то странное. Не боль, не сожаление. Скорее даже тень облегчения. — Мы оба поняли, что это… не то. Не знаю, как объяснить. Они пошли дальше. Уилл молчал, переваривая информацию. Майк и Оди расстались. Уилер, который после снежного бала готов был свернуть горы ради одной ее улыбки, теперь говорил об этом так спокойно. — Ты как? — спросил наконец Байерс, из-за всех сил пытаясь придать голосу сочувствие. — Нормально. Правда. — друг посмотрел на него. — Странно, да? Должен быть убитым горем, а мне… легко. Как будто гора с плеч. В этот раз мальчик не знал, что на это ответить. В груди разливалось тепло, которое он пытался задавить. Нельзя радоваться тому, что другу больно. Даже если тот говорит, что ему не больно. — Ну так что? — Майк слегка толкнул его плечом. — Останешься сегодня? — Останусь. Уилер улыбнулся — широко, открыто, совсем не так, как улыбался Лукасу или Дастину. И Уилл в который раз заставил себя не думать об этом.

***

      Оди оказалась совсем не такой, какой Уилл ее представлял. Раньше он видел ее только издалека — девочку со странными глазами, которая всегда была рядом с Майком, которая спасла его из Изнанки, которая обладала силой, способной уничтожать монстров. Она была героиней, легендой, кем-то недосягаемым. А потом шериф Джим Хоппер начал заходить к ним в гости. Часто. Очень часто. И хотя, мальчик всё ещё безумно скучал по Бобу, он вовсе не возражал тому, что происходило. Жизнь продолжалась, и он не желал, чтобы Джойс ставила на себе крест. Да, Джим не был таким теплым или забавным, как Ньюби, но точно был в тысячу раз лучше, чем родной отец. — Мама, — спросил Байерс однажды вечером, наблюдая, как мама накрывает на стол, а Хоппер возится с починенным краном на кухне. — А чего это шериф тут делает? Джойс покраснела. Прямо как подросток, честное слово. — Он помогает, — ответила она слишком быстро, нервно поправляя взъерошенные волосы. — По дому. — Ага, — протянул мальчик и переглянулся с Джонатаном. Брат только пожал плечами, но в глазах у него плясали чертики. С тех пор Шериф стал появляться регулярно. То кран починить, то деревяшки привезти для утепления дыры в доме, или просто «зайти на чай». И каждый раз с ним приходила Оди. Сначала Уилл чувствовал себя неловко. Что говорить с девочкой, которая может в любой момент зайти в твою голову? Которая видела его в Изнанке, видела насколько он был слаб и беззащитен? Которая знает о нем то, чего он сам не знает? Но она оказалась… простой. — Ты любишь рисовать? — спросила Одиннадцать в один из вечеров, слегка нагловато заглядывая в его альбом. Байерс невольно напрягся. В альбоме были наброски — деревья, дом, лица друзей. И одно лицо, которое появлялось чаще других. — Да, — сказал он осторожно. — Просто так, для себя. — Красиво. — Оди села рядом, совсем близко. — Я тоже люблю рисовать. Когда я пряталась в подвале Майка, я видела твои рисунки. При упоминании друга, мальчик почувствовал знакомый укол. — Вы же… — он запнулся. — Вы уже расстались? — Да. — кивнула девочка, но так спокойно, без боли. — Мы решили, что так лучше. Майк хороший. Но ему нужно что-то другое. — Что? Одиннадцать посмотрела на него долгим взглядом. Тем самым, от которого становилось не по себе, потому что казалось, что она видит тебя насквозь. — Ты не знаешь? — спросила она тихо, ещё больше округлив свои карие глаза. Уилл отвел глаза. — Не знаю. — он нервно повел плечом, и попытался натянуть улыбку. — Хорошо. — девочка улыбнулась, и дернула головой, от чего её отросшие кудряшки забавно подпрыгнули. — Тогда я не скажу. Это не мой секрет. Она перевернула страницу в альбоме и ткнула пальцем в рисунок. — Это Майк, да? У него такие же глаза. Теплые. Байерс тут же захлопнул альбом, лицо запекло от румянца. — Просто тренировался рисовать людей. — Конечно, — Оди кивнула с понимающей улыбкой, от которой ему захотелось провалиться сквозь землю. Странно, но после этого разговора они подружились. Одиннадцать оказалась удивительно чуткой — она не лезла в душу, не задавала лишних вопросов, но всегда была рядом, когда нужно. Иногда они просто сидели молча — она читала комиксы, он рисовал, и в этой тишине было что-то уютное. Это ощущение было сродни с тем, когда он проводил время с Джонатаном. — Знаешь, — заговорила она однажды, когда они ждали, пока Джойс и Хоппер закончат свой бесконечный «чай». — Мне нравится, что ты не боишься меня. — А чего тебя бояться? — он изучающее прошелся взором по её лицу, но ничего и отдалено близкого на страх не почувствовал. Эта девочка была самым невинным существом, из всех, кого Уилл знал. И даже несмотря на то, что она обладала сверхъестественной силой, не смогло сделать её хоть немного пугающей. — В первое время все боятся. Думают, что я могу сделать что-то плохое. Или что я странная. — Ты странная, — фыркнул Байерс. — Но я тоже странный, всегда им был. А после того, как вернулся из «мёртвых», люди меня и боятся. Оди рассмеялась — звонко, по-детски, совсем не так, как смеются девочки, которые закрывали врата в ад. — Да. Мы оба странные. Поэтому мы друзья. — Друзья, — мягко согласился мальчик. И впервые за долгое время ему показалось, что у него появился кто-то, кто понимает его без слов.

***

      Ноябрь принес холод и первые настоящие заморозки. Подвал Уилеров стал их убежищем — там всегда было тепло, пахло старыми вещами и попкорном, а на стенах висели постеры с «Звездными войнами» и «Нечто». Для Уилла это место почему-то ощущалось самым безопасным в мире. Тем более, в такое то время. В эту пятницу они играли допоздна. — Я говорю тебе, это ловушка! — заорал Дастин во весь голос, размахивая дайсами. — Нельзя заходить в этот храм! — А что мы должны делать, сидеть и ждать, пока дракон сожрет деревню? — парировал Лукас. — Может, у дракона просто плохой день? — вставила Макс. — Вы пробовали с ним поговорить? Мэйфилд крайне редко играла с ними, да и основы ДнД знала маловато, но её это никак не останавливало от всякого рода комментариев во время игр. — Это дракон, Макс. Они не разговаривают, они жгут все нафиг. — Предрассудки. — закатила глаза девочка, и потянулась к содовой на столе. Байерс слушал их перепалку вполуха. Он сидел на старом диване, поджав ноги, и рисовал на полях блокнота. Мальчик совсем не мог сегодня настроится на игру — мысли путались, как клубки ниток, а тело становилось на пару мгновений, будто и не его. Ребята понимали, какое сейчас время, и не возражали против того, что Уилл просто выбрал посидеть и понаблюдать за всем. Рядом, на подлокотнике, с недавнего времени, устроился Майк. Слишком близко. Их плечи то и дело касались. Локоть Уилера упирался в руку Байерса. От него пахло чем-то знакомым и родным, — возможно стиральным порошком, или просто им самим. Мальчик старался не дышать глубоко. — Ты чего рисуешь? — друг наклонился ближе, заглядывая в блокнот. — Да ничего, просто узоры. — Всё равно очень красиво. Майк не отодвинулся. Его щека была в сантиметре от щеки Уилла. Тепло, исходящее от него, ласково покусывало кожу. Байерс замер, и неуверенно встретился взглядом с Уилером. — Слушайте, — неожиданно вмешалась Макс, — если вы двое собрались ворковать, идите в другой угол. А то у меня сейчас сахар в крови подскочит от этой сладости. — Заткнись, — резко буркнул лучший друг, но не отодвинулся. Он просто повернулся головой в совершено противоположную сторону от Уилла. — Ой, какие мы краснеющие. — Макс, — предостерегающе пробормотал Синклер. — Что? Я просто констатирую факты. Мальчик чувствовал, как горят уши. Он уткнулся в блокнот, делая вид, что очень занят рисованием. Рядом Майк напряженно молчал. Атмосфера в подвале изменилась. Хендерсон перестал спорить о драконе и теперь с интересом наблюдал за ними. Лукас закатывал глаза, но в углах его губ пряталась улыбка. Мэйфилд сияла как начищенный пятак. — Ладно, — сказал Дастин, вставая и взмахивая руками. — Что-то я устал. Пойду домой, все равно на двоих партия не клеится. — Я с тобой, — подхватил Синклер. — Макс, идешь? — Ага. — Макс спрыгнула с кресла и на прощание подмигнула Уиллу. — Увидимся, голубки. — Макс! — Что? Я ничего не сказала. Она выскочила за дверь, таща за собой хихикающего Хендерсона. Лукас задержался на пороге, бросил на них странный взгляд и тоже ушел. В подвале стало тихо. Очень тихо. — Ну и дура, — беззлобно плюнул Уилер, отправляя в рот горсть соленного попкорна. — Вечно ей надо влезть. — Она просто… такая, — Байерс пожал плечами. — Ага. Тишина повисла между ними густая и тягучая, как патока. Мальчик краем глаза ощущал, как тяжело Майк на его смотрит. Смотрит и молчит. — Майк? — М? — промычал тот. — Ты чего? Уилер отвел глаза. Провел рукой по волосам — жест, который Уилл знал наизусть. Друг так делал, когда страшно нервничал. — Ничего. Просто… думаю. — отмахнулся он, постукивая указательным пальцем себе по виску. — О чем? Майк открыл рот, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал. — Неважно. Давай лучше фильм включим? — Да… хорошо, давай, — кивнул он, подтягивая одно колено к животу. Откуда ни возьмись обжигающая дрожь покатилась по плечам Байерса. Уилер встал, подошел к старому видеомагнитофону, начал копаться в кассетах. Мальчик смотрел на его спину, на то, как напряжены плечи, как он теребит край синей футболки. Что-то явно было не так. Что-то было так. Байерс не мог понять, что именно, но воздух между ними искрил. Казалось, еще чуть-чуть — и проскочит разряд. — Нашел, — произнес друг, вытаскивая кассету. — «Инопланетянин». Давно не смотрели. Майк вставил кассету, нажал кнопку, и экран ожил. Он вернулся на диван — и сел еще ближе, чем сидел до этого. Их бедра соприкоснулись и Уилл взволнованно сглотнул. Фильм начался, но мальчик смотрел и не видел. Он чувствовал только жар от Уилера рядом. Слышал его дыхание и ловил краем глаза каждое его движение. — Уилл, — шепнул друг в какой-то момент, немного скатываясь по спинке дивана. — Да? — Ты спишь? — Почти, — заерзал он, несмело наклоняя голову в сторону плеча Майка. — Хорошо, засыпай, — бесшумно проговорил Уилер. — со мной ты в безопасности, больше никто тебя не заберёт, Уилл. Байерс закрыл глаза и позволил себе просто быть. Просто ощущать это тепло. Просто наслаждаться моментом, зная, что утром все вернется на свои места. Но утром ничего не вернулось. Наоборот. С каждым днем Майк становился все ближе. На переменах он находил предлог подойти. После школы они шли вместе, до самого дома Байерсов, даже если Уилл говорил, что может сам. По вечерам рация трещала голосом лучшего друга — обычные разговоры, но с какой-то новой интонацией. И мальчик не мог, не замечать. Не мог, не надеяться. Как и не мог, не страшиться, что все неожиданно закончится.