Когда упадёт первый кленовый лист

***

В мастерской стояла тишина, нарушаемая лишь ровным тиком часов на стене. За приоткрытым окном, которое мастер так и не закрыл перед уходом, гулял лёгкий ночной ветер. Он цеплялся за занавески, шевелил их и поднимал в воздух редкие пылинки. Они плавно кружились и медленно оседали на полках и инструментах. Снаружи, за окном, в темноте скользили тени деревьев, и послышался короткий крик ночной птицы. На мгновение она села на подоконник, царапнув дерево лапками, и снова улетела. Всё стихло. Ветер прошёл сквозь комнату, коснулся стола, качнул лёгкую ткань. Краешек одежды куклы едва заметно шевельнулся. В неподвижном пространстве началось что-то новое, едва заметное - пальцы куклы дрогнули. Потом руки сместились на долю дюйма. Шарниры, прежде выделявшиеся в теле, начали исчезать. Сначала они лишь смягчались, потом затягивались, сглаживались, и вскоре уже не было видно никаких соединений. Тело становилось цельным и живым. Фарфоровая кожа переставала быть холодной и твёрдой, становясь мягкой и упругой. Лицо куклы, до этого гладкое и неподвижное, оживало. Черты, выточенные мастером, теряли свою идеальную ровность. Губы становились мягкими, обретали живой рельеф, щёки чуть округлялись, уходила холодная кукольная маска. Голова слегка наклонилась, как будто кукла прислушивалась к звукам в комнате. Пальцы чуть сжимались и разжимались, кисти поворачивались медленно, плечи постепенно расслаблялись и опускались. Со временем руки оказались вдоль тела. Уже не в натянутой кукольной позе, а свободно. Ноги изменили положение, а осанка сделалась менее строгой — живой. Глаза, ещё недавно стеклянные, постепенно теряли холодный блеск. В них появлялась осознанность, сначала едва уловимая, потом всё яснее. Несколько минут юноша сидел неподвижно, прислушиваясь к себе. Потом его движения стали увереннее. Он медленно поворачивал голову то вправо, то влево. Несколько раз моргнул, поднял руку и с любопытством разглядывал пальцы, осторожно сгибал и разгибал их. Ладони, ещё недавно гладкие и блестящие, теперь имели живую кожу, с мелкими линиями и мягкостью, которой раньше не было. Он медленно поднялся. Сначала шатался, пытаясь удержать равновесие, но вскоре стоял твёрдо. Юноша повернулся, разглядывая мастерскую и себя со всех сторон. Он двигался медленно, всё ещё привыкая к своему телу. Когда юноша освоился, он снова обратил взгляд на окружающее пространство. Он медленно подошёл к столу и провёл по нему рукой, ощущая шероховатую текстуру древесины и лёгкий запах лака и пыли. Его пальцы скользнули по инструментам, аккуратно касаясь резцов, кистей и других «странных палочек», которые он поднял, внимательно рассмотрел, ощупал, а потом осторожно положил на место. Взгляд юноши упал на полку с красками.  — Что это? — подумал он и подошёл ближе. Он снял с полки маленькую баночку с красным сухим пигментом и недолго рассматривал её содержимое, пытаясь разглядеть цвет в полутьме. Осторожно коснувшись пигмента пальцами, он наблюдал, как кончики пальцев окрашиваются. Затем он взял несколько других баночек — жёлтую, синюю, зелёную — и так же внимательно исследовал их, трогая содержимое и наблюдая за тем, как цвет меняет его пальцы. Интерес постепенно стал угасать, и он отложил баночки обратно на полку. Его взгляд начал блуждать по мастерской: аккуратно сложенные ткани и полки с готовыми фарфоровыми деталями кукол — головы, руки, ножки. Он подходил к каждому объекту, изучал их форму, текстуру и блеск глазури, замечая тонкость фарфора и то, как свет отражался на его поверхности, подчёркивая детали. Пальцы мягко скользили по фарфоровым частям, а глаза внимательно рассматривали все нюансы. Он проводил рукой по тканям и стеклянным предметам, ощущая их текстуру и изучая форму. Вскоре юноша добрался до следующего шкафа. Осмотрев его и ощупав все полки, он заметил на верхней полке какие-то листы бумаги. Аккуратно сняв самую верхнюю стопку, он развязал связку и стал внимательно рассматривать содержимое. Листы были исписаны аккуратным почерком: эскизы, заметки, схемы кукольных деталей, заметки о цветах и пропорциях. Юноша перелистывал одну стопку за другой, изучал линии и рисунки, а затем, не сумев точно восстановить, как всё было связано, положил листы обратно на полку. Его взгляд упал на дверь рядом. Он осторожно коснулся дверной ручки и медленно провернул её. Дверь открылась, и юноша смело заглянул внутрь. Комната оказалась просторной. Не слишком высокие потолки, но большое окно, через которое проникал мягкий лунный свет, едва освещая мебель и стены. Пол был ровный и чистый, покрытый простым ковром, стены украшали картины и полки с книгами. В центре стоял небольшой стол с парой стульев, а в углах — несколько кресел и диван. Осмотрев помещение, юноша хотел было пройти дальше, но его внимание привлекло большое зеркало в деревянной раме. Он подошёл к нему и на мгновение отшатнулся: в отражении смотрел кто-то, кого он не узнавал. Внутри что-то напряглось, а лёгкое волнение пробежало по всему телу. Некто в зеркале повторял каждое его движение, и это ощущалось странно. Собравшись с духом, он осторожно приложил ладонь к стеклу. Тот, кто в зеркале, сразу же повторил движение. — Это… я? — подумал он. — Кто я? Куникудзуши. — Куни… — произнёс он, с лёгким удивлением прислушиваясь к звучанию своего голоса. Немного собравшись, он продолжил: — Куникудзуши. Моё имя — Куникудзуши. Куникудзуши чуть склонился к зеркалу, вглядываясь в лицо, которое только что назвал своим. Он осторожно коснулся щёки, проводя пальцами по гладкой, ровной коже, затем задержался на губах, ощупывая их мягкий рельеф. Проведя ладонью по щеке, он поднял руку к волосам и перебрал пряди между пальцами, ощупывая текстуру - мягкие и шелковистые. Попробовав дотронуться до глаз, он тут же отпрянул. Ощущения были неприятные. Его взгляд переместился на одежду. Юноша медленно провёл рукой по ткани, ощупал аккуратный бант на шее, задержался на тонких узорах, украшавших рукава. Он сделал несколько шагов назад, развернувшись вокруг своей оси, чтобы рассмотреть себя со всех сторон. Несколько мгновений он стоял, изучая собственный образ, но вскоре отвёл взгляд и отошёл от зеркала. Заметив ещё одну дверь, Куникудзуши смело подошёл и открыл её. Внутри оказалась спальня. Он остановился на пороге, потому что в комнате был кто-то ещё. Он лежал на кровати, наполовину укрывшись одеялом. Некоторое время юноша колебался, но любопытство пересилило, и он осторожно подошёл ближе. Человек лежал спокойно, его лицо было мягким и ровным, дыхание тихо поднимало и опускало грудь. Белые волосы свободно спадали на подушку, и среди них выделялась яркая красная прядь, сразу привлёкшая внимание Куникудзуши. — Создатель… — пронеслось в его мыслях. Он наклонился ниже, наблюдая, как едва заметно подрагивают ресницы. Прислушавшись внимательнее, он уловил ритм дыхания. И в тот же миг осознал: сам он не дышит. Попробовав воспроизвести движение, юноша сумел втянуть воздух и выпустить его наружу, но тут же ощутил, что в этом нет никакого смысла. — Почему он дышит, а я — нет? — мелькнула мысль. Стараясь понять, он положил ладонь на грудь спящего. Под пальцами ощутился мягкий стук, ритмичный и уверенный. — Что это? Он тут же приложил ладонь к своей груди. Но там не было ничего — ни движения, ни удара. Тишина. Кожа создателя показалась почти такой же мягкой, как у него самого, но была тёплой, живой. — Почти как у меня… — подумал он, осторожно скользнув пальцами по лицу человека. Тот продолжал неподвижно лежать. Куникудзуши нахмурился. Это состояние напоминало ему собственное прежнее бездействие — когда он сидел неподвижно и не мог шевельнуться. - Это значит, что он тоже застыл? — мелькнуло в сознании. Смелее, чем прежде, он потянулся к волосам человека и осторожно перебрал белые пряди. Мягкие, лёгкие, они приятно ложились между пальцами. Красная прядь снова привлекла его внимание. Юноша задержал на ней взгляд, пытаясь понять, почему именно она отличается от остальных. Не найдя ответа, он медленно присел на край кровати. Взгляд зацепился за руку, лежавшую вдоль тела, и Куникудзуши невольно сравнил её со своей. Пальцы были длинные и тонкие, почти как у него, но кожа казалась грубее, с мелкими тёмными порезами. Осторожно проведя пальцами по руке, он снова ощутил тепло, а затем с любопытством чуть приподнял. Человек тихо зашевелился во сне. Куникудзуши замер, а затем, испуганный внезапным движением, вскочил на ноги. Он торопливо отступил к двери и, стараясь не издавать ни звука, вышел из комнаты, аккуратно прикрыв её за собой.

***

Кадзуха проснулся около восьми утра. Голова была немного тяжёлой — неудивительно, ведь в постель он лёг лишь к часу ночи. Но времени лежать не было — сегодня следовало заняться упаковкой для куклы. Сонно уставившись в потолок, он перебирал варианты. Заказчик был человек непростой — уважаемый и влиятельный, привыкший получать лучшее. И плата — щедрая, но и работа соответствующая. Может, стоит удивить его, выбрав что-то редкое и дорогое? Вместо привычного дерева взять редкую породу с красивым рисунком, внутри сделать мягкую бархатную обивку. Крышку снабдить вставкой из стекла во весь рост куклы — или, напротив, спрятать её, чтобы ребёнок увидел подарок только в нужный момент. Кадзуха вздохнул и провёл ладонью по лицу, стараясь отогнать сонливость. Решит всё по дороге к мастеру. Сейчас же — привести себя в порядок. Он вышел в коридор, на ходу бросив рассеянный взгляд в зеркало. И застыл. По щеке и волосам тянулись неровные полосы пигмента, будто кто-то провёл кистями прямо по лицу. На груди ночной рубахи — цветные пятна. Левая рука вся перепачкана разводами, казалось даже с отпечатками. — Что это… — тихо пробормотал он и прикрыл глаза, стараясь не поддаться панике. Как? Неужели он сам, во сне, забрёл в мастерскую, измазался краской и вернулся спать? Звучало нелепо, но иных объяснений не находилось. В дом никто проникнуть не мог, а ключ от мастерской был лишь у Горо, и тот уж точно не стал бы входить сюда. Кадзуха вновь посмотрел в зеркало. Нет, не показалось. Краска была настоящей. Но он-то к ней сегодня ночью даже не прикасался. С тяжёлым сердцем он направился в мастерскую. Дверь отворилась бесшумно. Внутри всё оставалось в порядке: банки с пигментом закрыты, на столе и на полу ни единого следа. Но взгляд сам собой скользнул к кукле — и сердце неприятно кольнуло. Она сидела там же, где вчера, но будто слегка изменила позу. А белое фарфоровое личико было заляпано краской. Та же краска испачкала отдельные пряди волос, тонкие пальчики и ладони. Кадзуха опустился на стул, устало выдохнув и закрыв глаза ладонью. — Мистика какая-то… Он снова взглянул на куклу. Сегодня её глаза казались необычно живыми. — Я хожу во сне?.. Встал ночью, взял краски и испортил то, над чем трудился почти месяц? Кукла молчала, но от этого не становилось легче. Несколько секунд он вглядывался в её лицо, ожидая ответа, и нервно усмехнулся. Пожалуй, Горо был прав: работа без отдыха — прямой путь к безумию. А у него отдых — только сон. Вот и результат. Ничего не оставалось, кроме как навести порядок. Сначала Кадзуха отправился в ванную и тщательно смыл пигмент с кожи и волос. Лишь убедившись, что сам чист, он вернулся в мастерскую с тазом тёплой мыльной воды и полотенцем. Смочив ткань, осторожно приподнял кукольную голову и мягкими движениями стал стирать краску с лица. С облегчением отметил, как под рукой снова проступает белизна фарфора. Затем очистил пальчики и ладони, а напоследок лёгким дуновением стряхнул остатки пигмента с волос. Отступив назад, он окинул взглядом результат — кукла вновь выглядела безупречной. — Если я ещё раз приду к тебе ночью с красками, — тихо сказал он с усталой улыбкой, — сопротивляйся. Повернув голову к часам, отметил — половина десятого. Самое время наведаться к мастеру. Он поднял таз, вышел из мастерской и тихо прикрыл за собой дверь.

***

Сегодня на улице было светло и солнечно. Воздух был чистым и прохладным после ночного дождя. На крышах ещё блестели капли, и утреннее солнце отражалось в них мелкими искрами. По черепице скакали воробьи и весело щебетали, словно споря друг с другом. Где-то неподалёку раздавался детский смех, звонкий и радостный. Под красным клёном играли ребята. Ветки дерева тянулись почти до земли, и с них медленно падали листья, кружась и ложась под ноги ярким ковром. Кадзуха остановился, чтобы посмотреть на дерево подольше. Для него клён всегда был особенным. Ещё в детстве возле дома родителей росла целая аллея, и он часто проводил там время, просто сидя под сенью деревьев и следя за тем, как сквозь листву пробиваются солнечные лучи. Мать приносила домой охапки листьев, и они вместе делали поделки — гирлянды, венки, украшения для окон. Эти простые занятия всегда оставляли в памяти чувство тепла и уюта. Теперь, когда он жил здесь, Горо иногда приносил ему красивые кленовые листья, зная, что Кадзухе они нравятся. Листья Кадзуха хранил между страниц книг, и каждый раз, когда находил их, возвращался в своё детство. — Мастер Кадзуха! — звонкий голос выдернул его из воспоминаний. Он обернулся и заметил бегущего к нему Горо. Тот, откинув с лица непослушную прядь, быстро подстроился под спокойный, размеренный шаг мастера. — Горо, — с лёгкой укоризной произнёс Кадзуха, но уголки губ дрогнули, выдавая тепло, — разве ты не должен отдыхать? — Я и отдыхаю, мастер, — широко улыбнулся юноша. — На улице такая погода, что грех сидеть дома. Решил пройтись, подышать свежим воздухом. Смотрю, вы куда-то направляетесь… А куда, если не секрет? — К мастеру за коробкой для куклы, — ответил Кадзуха. — Хочешь со мной? Горо на секунду задумался, но затем радостно кивнул. Они неспешно шли рядом. Кадзуха мельком посмотрел на своего помощника. Вот уже два года прошло с их знакомства, но иногда ему всё ещё казалось удивительным, как судьба свела их вместе. Он вспомнил то утро, когда впервые встретил Горо на городском рынке… Толпа гудела, пытаясь перебить друг друга, продавцы выкрикивали цены и старались привлечь внимание прохожих. Пахло свежей рыбой, фруктами и влажной землёй, принесённой на подошвах с утреннего дождя. Кадзуха шёл между рядами, присматривая материалы для работы, когда взгляд его зацепился за мальчишку. Невысокий, худощавый, в простой, местами потёртой одежде. Он стоял у лавки с яблоками, сжимая в руках мешочек с монетами. По выражению лица было видно — сомневается, хватает ли ему денег. — Ну что, мальчик, берёшь или нет? — раздражённый голос торговца разорвал шум рынка. Тот был крупным, лысоватым мужчиной с тяжёлым взглядом. Он смотрел на ребёнка сверху вниз, губы его скривились в насмешливой ухмылке. — Или тебе, сопляку, яблоки слишком дорогие? Может, мамка твоя не научила, что на рынке времени не тянут? — он покачал головой, театрально вздохнув. — Стоишь тут, мнёшься весь, только покупателей отпугиваешь. Думаешь, у меня времени много, чтобы ждать твоих раздумий? Мальчишка нахмурился, губы его сжались в тонкую линию, но он не сказал ни слова. Лишь взглянул на торговца исподлобья, сжав мешочек ещё крепче. — Эти яблоки не могут столько стоить, — упрямо сказал он после паузы. — Мама всегда покупает у Вас, и раньше они были дешевле. Это дороже, чем у соседних лавок! Торговец моментально вспыхнул. — Ты что, умник нашёлся? — голос его стал грубее, громче. — С каких это пор сопляки будут меня учить, почём яблоки продавать? Цены растут каждый день, ясно? Если у твоей семьи нет денег, так иди к другим. Или вообще иди домой, играй в свои игрушки, не мешай работать. Глаза мальчика сверкнули, он злобно зыркнул на торговца из-под длинной чёлки. — В таком случае… — Прошу прощения, что-то случилось? — раздался спокойный голос. Кадзуха остановился рядом. Торговец вздрогнул, увидев его. Лицо его мгновенно переменилось — суровость исчезла, вместо неё появилась липкая улыбка. — Господин Каэдэхара! — в голосе зазвучала подчеркнутая любезность. — Приятно снова Вас видеть. Этот ребёнок… — он скользнул по мальчику пренебрежительным взглядом и снова обратился к Кадзухе. — Задерживает торговлю пустыми придирками. Но это всё ерунда. Может, взглянете на товар? У меня есть персики — спелые, сладкие, только вчера привезли. Или яблоки? Для вас сделаю хорошую скидку. Кадзуха на секунду задумался, а затем улыбнулся. — Любопытно, — сказал он тихо, но так, что торговец напрягся. — Только что я слышал, что яблоки стоят дороже, чем у соседей. Но для меня они почему-то сразу подешевели. Неужели цены растут выборочно? Торговец замялся. — Вы, господин Каэдэхара, постоянный покупатель… Для вас, конечно, особая цена… — Странно, — перебил его Кадзуха, взгляд его оставался спокойным, но голос обрёл твёрдость. — Если уж цены растут, они должны расти для всех. Зачем же вы обманываете ребёнка? Торговец неловко поёрзал, щеки его налились краской. — Я… я вовсе не хотел… просто… — он запутался в собственных словах. — Давайте так, — ровно произнёс Кадзуха. — Продайте мне яблоки по той цене, что только что назвали. И ровно столько же — мальчику. Только без «особых скидок» в дальнейшем. Торговец кивнул, смирившись. Под его тяжёлой рукой зашуршал мешок, он стал складывать яблоки. Но уже без злости, скорее с досадой и скрытым стыдом. Кадзуха проследил, чтобы мальчику достались плоды не самые плохие, и лишь тогда чуть расслабился. — Вот и всё, — сказал он, когда бумажный пакет оказался у мальчика в руках. Лёгким движением потрепал его по волосам, и на лице мелькнула мягкая улыбка. Кадзуха уже собирался уходить, когда почувствовал, как кто-то осторожно потянул его за рукав. Он обернулся. Перед ним стоял тот самый мальчик, крепко прижимая пакет к груди. Смущённый, он смотрел в землю. — Спасибо Вам, господин Каэдэхара… — пробормотал он, а потом поднял взгляд — прямой, уверенный, несмотря на робость. — Вы ведь занимаетесь куклами? Кадзуха слегка кивнул. — Меня… Меня зовут Горо, — мальчик сглотнул, но продолжил. — Вам не нужны помощники? Я быстро учусь и буду полезен. Я немного умею шить, хорошо вышиваю и… Он осёкся — Кадзуха тихо рассмеялся и снова потрепал его по голове. — Зачем такая спешка? — мягко сказал он. — Но знаешь… помощник мне действительно пригодился бы. Этот взгляд, полный надежды, Кадзуха запомнил надолго. Он моргнул, и перед глазами снова оказалась улица, залитая солнечным светом. Лёгкий ветерок пробежался по мостовой, подняв с земли разноцветные листья, и те закружились в воздухе. Рядом шагал уже не худенький мальчишка с мешочком монет, а юноша, окрепший и повзрослевший, которому Кадзуха мог доверить многое. Он всегда наблюдал за Горо, даже в самые занятые дни. Поначалу тому бывало нелегко — если работа была новой, непривычной, он путался или слишком торопился. Но стоило пройти немного времени, как Горо уже уверенно повторял каждое движение, словно делал это всегда. Настойчивость и быстрый ум сделали его незаменимым в мастерской. Кадзуха невольно улыбнулся. Удивительно, как быстро пролетело время. Из упрямого ребёнка Горо превратился в надёжного помощника. Горо, уловив на себе взгляд, повернулся и вопросительно изогнул бровь. — Вы что-то хотите мне сказать? Кадзуха перевёл взгляд вперёд, засунул руки глубже в карманы плаща, но улыбка всё ещё не сходила с его лица. — Сказать?.. — протянул он задумчиво. — Нет, ничего. Просто рад тебя видеть. Горо смутился, кашлянув и поспешно отвернувшись, чтобы скрыть краску на щеках. — Вы меня смущаете… прекратите так делать, — жалобно протянул он, но в ответ услышал лишь тихий смех мастера. Подойдя к столярной мастерской, Кадзуха сразу услышал шум пил, стуков молотков и скрежета рубанка по дереву. Воздух был густо пропитан запахом свежей древесины — смеси кедра, сосны и более тяжёлых, терпких ароматов, которые почти физически обволакивали нос. На траве у входа лежала золотисто-коричневая деревянная стружка. Несколько молодых людей носились туда-сюда, перенося заготовки, пилы, бруски и почти готовые изделия, тихо переговариваясь между собой. В отличие от него, Кадзухи, который долгое время работал один, хозяин мастерской, Рюдзи Такахаси, всегда держал сразу несколько помощников. Каждый был занят своей задачей — кто-то строгал доски, кто-то собирал детали, а кто-то шлифовал деревянные заготовки для разных изделий. Работа кипела, и мастерская жила своей отдельной, шумной жизнью. Мимо пробежал один из помощников, высокий парень лет двадцати трех с длинными, белыми волосами, таща в руках брусок красного дерева, обработанный и почти готовый к сборке. Увидев гостей, он аккуратно опер брусок о траву, широко улыбнулся и быстро смахнул пот со лба. — Господин Каэдэхара, давно Вас не видели! А Вы здесь какими судьбами? Коробки закончились? — сказал он, помахав Горо рукой, подмигнув и улыбнувшись. Горо закатил глаза. — Мастера Такахаси сейчас нет, он на рынке, — продолжил парень, когда Кадзуха взглянул на него. — Когда вернётся, могу сообщить о том, что Вам нужны коробки. Вы только количество назовите. — Привет, Итто, — улыбнулся Кадзуха. — Да, нужна коробка, большая. — Аратаки, ну сколько тебя ждать? — крикнул кто-то со стороны дома. — Пару минут, — ответил он, не отводя взгляда от гостей. Затем перевёл внимание на Кадзуху, слегка задумавшись. — Так, ну… проходите, — махнул рукой, показывая, чтобы они последовали за ним. Внутри мастерской царил организованный хаос. Инструменты лежали аккуратно на полках, но рабочие поверхности были усеяны стружкой, мелкими пилками и кусочками дерева. Солнечные лучи пробивались через широкие окна, освещая пыль, которая взлетала в воздухе при каждом ударе молотка. Помощники перемещались между столами, перенося заготовки и готовые элементы, иногда перешёптываясь, иногда громко смеясь. Итто быстро схватил со стола лист и карандаш, приготовившись записывать размеры, а Кадзуха начал объяснять: — Приблизительно метр шестьдесят три-четыре высотой, чтобы кукла помещалась свободно. Единственное — крышка со стеклянной вставкой. Сможете сделать? — Конечно, в лучшем виде! — уверенно ответил Итто. — Покажи, какое у вас есть дерево. Хочу что-то подороже, — сказал Кадзуха. Итто повёл их на склад, где стояли аккуратные ряды досок и брусков. Он начал перечислять: — Вот венге, — указал он на тёмно-коричневую, почти чёрную древесину с насыщенной текстурой. — Очень твёрдая, долговечная, красиво смотрится. Здесь красное дерево, а вот орех — немного мягче, но тоже достойный выбор. Есть тик — устойчивый к влаге, и ещё вот красный кедр — лёгкий, с приятным ароматом, но обойдётся, конечно, очень недешево. Кадзуха внимательно осмотрел каждый брусок, провёл рукой по поверхности венге, оценил вес и текстуру. — Думаю, венге подойдёт, — сказал он. Итто кивнул, быстро отметив выбранное дерево на листе, и добавил: — Отличный выбор. Эта древесина хорошо держит форму, не коробится, долго служит. После полировки будет красиво блестеть. Обсудив с Итто цену, примерные сроки работы, доставку и остальные нюансы, Кадзуха наконец расслабился и посмотрел на Горо, который всё это время молчал, странно прищурившись, внимательно рассматривая массивную заготовку из красного дерева. Итто заметил этот пристальный взгляд и хитро улыбнулся. С Кадзухой все вопросы уже были улажены — теперь настала очередь для маленькой «игры» с его помощником. Он резко подхватил Горо под руки и без труда оторвал его от пола, сияя широкой улыбкой: — Не думай, что я про тебя забыл, щеночек. — Я надеялся… — пробормотал Горо, нахмурившись и пытаясь вырваться. Он бросал жалобные взгляды на Кадзуху, но тот лишь спокойно улыбался, не вмешиваясь. — Отпусти меня, Аратаки! И не называй меня так! Итто рассмеялся, легко подбросил его вверх и тут же поймал, поставив обратно на пол. Затем весело потрепал юношу по волосам, вызывая у того едва сдерживаемый рык. Горо злобно зыркнул из-под чёлки. — Эй, ты что, обиделся? — шутливо протянул Итто, пригибаясь, чтобы оказаться на уровне его глаз. — Да расслабься, я всего лишь рад тебя видеть, щеночек! Горо стоял, словно сгусток грозовой тучи: плечи напряжены, глаза сверкали, губы сжаты в тонкую линию, дыхание сбилось. Казалось, ещё одно слово — и эта комната превратится в поле боя. — Щенок, значит… — прорычал он сквозь зубы, едва сдерживая бурю. — Я тебе ещё покажу, кто здесь щенок… Но Итто только хитро подмигнул и покачал головой: — Ох, тучка грозовая… А на самом деле — мягче перины, разве нет? Горо едва не взорвался от возмущения, но всё же промолчал, продолжая смотреть на Итто так, будто тот был источником всех грядущих бед. С улицы вновь раздался громкий голос: — Аратаки! Ты там застрял, что ли? Итто расправил плечи и засмеялся. — Ладно, щеночек, поболтаем в другой раз, — бросил он, проходя мимо сердито сжавшего губы Горо. На прощание махнул рукой обоим и, сверкая улыбкой, добавил:  — До следующей встречи, господин Каэдэхара! И, насвистывая, вышел из мастерской. Горо раздражённо фыркнул, кулаки его сжались. — Терпеть его не могу! Всегда со своими дурацкими прозвищами... Кадзуха мягко улыбнулся и жестом пригласил его выйти. Они двинулись по дороге от мастерской к дому, всё ещё слыша за спиной стук молотков и смех помощников.  — По-моему, он вовсе не хотел тебя обидеть, — заметил Кадзуха. — Он всегда такой! — вспыхнул Горо. — То хватает, то дразнит. Сил моих нет! Кадзуха тихо рассмеялся.  — Но выглядело это забавно. Ты и правда напоминал маленькую грозовую тучу.  — Я не маленький! — возмутился Горо, нахмурившись ещё сильнее. — И вообще, Вы ещё не знаете, что он устраивает в свободное время… жучиные бои! — Правда? — Кадзуха вскинул бровь, слегка удивившись. — А откуда ты узнал? Горо запнулся, отвёл взгляд и пробормотал, пнув носком камешек на дороге: — Да так… слышал. Кадзуха улыбнулся шире, но больше расспрашивать не стал. Попрощавшись с Горо, Кадзуха зашёл в дом. Он снял плащ, повесил его и направился на кухню, собираясь заварить чай, но, окинув взглядом зал, остановился. Пару книг с полки оказались не на своих местах. Они лежали раскрытые на диване, страницы чуть загнуты, как если бы кто-то торопился их перевернуть, а рядом — несколько сухих кленовых листов. Кадзуха медленно подошёл ближе, прищурился, рассматривая их, и нахмурился. Он обошёл все комнаты, внимательно заглядывая в каждый угол, проверяя, не изменилось ли что-то ещё, не пропало ли чего-нибудь. Но всё оказалось в полном порядке. Вернувшись обратно к дивану, он вновь посмотрел на книги. Утренний случай с краской, который всё не выходил из головы, теперь обретал странное продолжение. Теперь Кадзуха знал, что не сходит с ума. Книги он не трогал. С утра ему было не до чтения, обычно он брал их ближе к вечеру, когда после работы появлялась свободная минутка. Даже если бы он открыл их сам, то убрал бы обратно на полку. А сейчас — раскрытые тома, сухие листья… Чужое прикосновение чувствовалось слишком ясно. Значит, дома точно кто-то был. Но кто? Дверь он только что открыл своим ключом. Замок цел, следов взлома нет. Грабитель? Но какой вор станет так бережно обращаться с вещами? Если бы это был обычный взломщик, он устроил бы беспорядок, а уйдя, едва ли стал бы закрывать дверь снова. Здесь же — ничего, кроме аккуратно раскрытых книг. Даже лёгкая пыль на столе осталась нетронутой. Кадзуха сел на диван, осторожно взял одну книгу в руки и всмотрелся в строки. Это были обычные романы, не редкие и не слишком дорогие, не представлявшие особой ценности. Он аккуратно вложил кленовые листья обратно между страниц. Лёгкий шелест показался слишком громким в тишине. — Бояться вроде нечего… — пробормотал он тихо. И всё же в груди копилось тревожное ощущение, будто в доме поселился невидимый сосед, который оживает лишь в то время, когда хозяин спит или уходит. Кадзуха никогда не был склонен верить в мистику, но и простое объяснение происходящему найти не удавалось. Он вернул книги на полку и ещё раз внимательно осмотрел комнаты. После этого заглянул в мастерскую. Там всё оставалось без изменений. Если бы у него и могли что-то украсть, так только куклу. Фарфоровые куклы с момента своего появления и по сей день ценятся особенно высоко. Работа нелёгкая, требует терпения и мастерства, поэтому и стоит дорого. К тому же в Инадзуме не так много мастеров, владеющих этим ремеслом. Украв подобную куклу, можно выручить хорошую сумму. Но кукла сидела нетронутая на своём месте, безмолвная и неподвижная. Следующей ночью Кадзуха проснулся от тихого звука. Сначала ему почудился дождь, но за окном было тихо. Тогда он различил другой шум — лёгкий топот, словно кто-то осторожно ступал по полу, и позже еле слышное шуршание. Он поднялся, скрипнув кроватью, и вышел в темноту коридора. Тишина. Ничего. Взяв лампу, он зажёг её и снова двинулся вперёд, прислушиваясь к каждому звуку. В зале он остановился. Книги. Снова на диване, раскрытые на других страницах. Всё те же тома. Кадзуха долго стоял, потом тихо выдохнул. Он решил не трогать книги. Просто потушил лампу и вернулся в кровать. Может, это опрометчивое решение — позволить странному гостю продолжать свои ночные визиты. Но поймать его вряд ли получится. А значит, оставалось только наблюдать. Утром книги уже стояли на полке. Ближе к концу недели в мастерскую доставили коробку. Двое парней помогли внести её и осторожно опустить на пол. Кадзуха сразу принялся за проверку. Он внимательно осмотрел каждую сторону, проверил, нет ли царапин, трещин или сколов, затем аккуратно открыл и закрыл крышку. Работе мастера Такахаси он доверял полностью, но проверять всегда необходимо. В конце концов, заказчик не будет разбираться, кто виноват, если вдруг окажется дефект. Его интересует только результат — идеальная работа, без малейшего изъяна. За это отвечает Кадзуха. Только убедившись, что коробка выполнена безупречно, он отпустил парней. Затем Кадзуха бережно поднял куклу со стула и уложил в коробку. Потом взял тонкие, но прочные, белые ленты и закрепил ими руки, ноги, туловище и голову. Проверив крепления, Кадзуха поставил коробку вертикально: кукла стояла уверенно, никуда не смещаясь. Он закрыл крышку и невольно улыбнулся. Теперь работа точно завершена. Завтра ранним утром кукла отправится в путь. Этой ночью в доме стояла тишина. Не было ни топота, ни шелеста страниц, ни скрипа половиц.