Радио-стример

Воздух в Аду пахнет страхом. Это не метафора. Когда ангелы спускаются с небес раз в год, чтобы косить грешников, как пшеницу, запах становится таким густым, что его можно резать ножом. Кровь. Сера. Горелая плоть. И поверх всего — этот приторно-сладкий аромат чего-то чужого, нездешнего, святого, отчего у демонов сводит зубы. Сегодня был тот самый день. Пентограмм-Сити горел. Крики разносились по улицам, многократно усиленные эхом узких переулков. Грешники бежали, падали, пытались спрятаться — и всё равно находили смерть под золотыми копьями ангелов. Экзорцисты кружили в небе, хищные, безжалостные, красивые в своей абсолютной правоте. Никто не мог их остановить. Никто даже не пытался. Потому что это было бесполезно.

***

По одной из центральных улиц, залитой золотой кровью и усыпанной телами, медленно шёл человек. Он не бежал. Не прятался. Не кричал. Он просто шёл. Высокий, худощавый, с идеальной осанкой, выдающей в нём либо аристократа, либо того, кто привык, чтобы ему подчинялись. На нём был тёмно-бордовый сюртук, расшитый серебряными нитями, которые переливались в свете пожаров, создавая иллюзию движущихся радиоволн. Белая рубашка с высоким воротником, застёгнутая на все пуговицы. Чёрные брюки, заправленные в начищенные до блеска ботинки. В правой руке он держал трость. Она была необычной. Тёмное дерево, покрытое лаком, и навершие — не обычный набалдашник, а самый настоящий микрофон. Старый, ламповый, с сеткой, за которой угадывалась пустота. Большой. Золотой. Тяжёлый. Он шёл, не глядя по сторонам, и тихо напевал себе под нос какой-то джазовый мотив. Вокруг умирали. Ему было всё равно.

***

Ангел заметил его не сразу. Сегодняшняя охота была удачной. Три десятка грешников, пара особо живучих, которые пытались отбиваться, — и ни одной царапины. Отличная статистика. Ещё пара заходов — и можно возвращаться, докладывать о выполненном долге. Взмах крыльев. Новый вираж. И тут он увидел его. Фигура, движущаяся сквозь хаос с абсолютным, почти скучающим спокойствием. Ангел моргнул. Проверил зрение. Нет, не показалось. Какой-то демон — судя по ауре, грешник, причём старый, очень старый — шёл по улице, не обращая внимания на происходящее вокруг. Интересно. Ангел улыбнулся. Такие самоуверенные экземпляры попадались редко. И умирали они всегда особенно — с обидой, с неверием, с этим глупым выражением на лице: "Как? Я же был таким сильным!" Он сложил крылья и спикировал вниз. Копьё нацелено точно в спину. Пять метров. Три. Один... ТРРРРРРРРРРРРРУМ! Ангел врезался в нечто твёрдое с такой силой, что у него хрустнули кости. Он не понял, что произошло. Ещё секунду назад он летел — и вдруг остановился. Врезался. Во что? В воздух? Он медленно сполз вниз, оставляя на невидимой преграде длинный золотой след из своей крови. На земле, в двух шагах от него, стоял тот самый демон. И смотрел. — Осторожнее, друг мой, — сказал он. Голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. И в нём звучали помехи. Едва уловимые, почти незаметные, но они были. Будто где-то на заднем плане работало старое радио. — Стекло не моют. Оно очень не любит, когда в него врезаются. Ангел попытался подняться. Крылья не слушались. Грудная клетка, кажется, была сломана. — Ты... — прохрипел он. — Ты кто такой? — Я? — демон улыбнулся. Улыбка была широкой, почти дружелюбной. И совершенно, абсолютно пустой. — Всего лишь прохожий. Наслаждаюсь вечерней прогулкой. Он перешагнул через ангела и пошёл дальше. Три ангела спикировали сверху, услышав сигнал. Демон даже не обернулся. Он просто щёлкнул пальцами. Первую ангелессу отбросило в стену невидимой волной. Она врезалась в кирпич с такой силой, что стена пошла трещинами. Вторая замерла в воздухе, будто её схватили за горло — и медленно, очень медленно, сдавили. Третья успела замахнуться копьём, но вдруг пол под её ногами исчез, превратившись в чёрную, бездонную пустоту. Она провалилась в неё с тихим вскриком, и пустота сомкнулась, не оставив следа. — Стекло, — сказал демон задумчиво. — Воздух. Тени. Скучно. Он поднял трость и лёгким движением стряхнул с рукава случайно попавшую каплю золотой крови. Капля упала на землю и испарилась, не долетев. — Уберите за собой, — бросил он ангелу, который так и сидел у стены, прижимая сломанную руку к груди. — Нехорошо мусорить в городе. И пошёл дальше. Ангелы не преследовали.

***

Здание трёх Ви высилось над Пентограммой, как памятник их собственной гордости. Огни, экраны, реклама — всё кричало, мигало, зазывало. Внутри кипела жизнь: сделки, интриги, планы по захвату власти. Вокс, Вела и Валентино чувствовали себя королями этого мира. Они не знали, что за ними наблюдают. Демон с тростью остановился напротив небоскрёба. Поднял голову, рассматривая мигающие огни. Усмехнулся. — Вокс, Вокс, Вокс... — пробормотал он. — Как же ты вырос. И как же мало ты помнишь. Он постоял ещё минуту, а потом развернулся и ушёл в тень. Тень приняла его, как родного.

Много веков назад...

В Аду было тихо. Не в смысле спокойно — в Аду никогда не бывает спокойно. Но тихо в смысле предсказуемо. Правители правили. Рабы рабствовали. Грешники мучились. Всё шло своим чередом, установленным тысячи лет назад. Никто не ожидал, что однажды ночью это изменится. Он появился из ниоткуда. Никто не знал, кто он. Никто не знал, откуда он взялся. Просто однажды в эфире зазвучал голос — низкий, бархатистый, с помехами. «Добрый вечер, дамы и господа. С вами говорит Радио-стример. Сегодня в программе: смена власти, пара неожиданных смертей и немного джаза. Оставайтесь на волне». А утром нашли тела. Правители, которые веками правили этим кругом Ада, были мертвы. Кто-то — раздавлен невидимой силой. Кто-то — задушен собственными тенями. Кто-то просто исчез — провалился в пустоту, из которой нет возврата. Никто не видел, как это произошло. Никто не слышал ни звука. Кроме радио, которое всю ночь играло джаз. С тех пор имя Радио-стример стало легендой. Его боялись. Им пугали детей. На него молились те, кому надоела старая власть. Никто не знал его лица. Никто не знал его имени. Никто не знал, где он живёт и чего хочет. Он появлялся, когда хотел. Уничтожал, кого хотел. И исчезал в эфире, оставляя после себя только статику и лёгкий запах озона. Грешники шептались, что он не просто силён — он другой. Что в нём есть что-то, чего нет у остальных. Что его сила идёт не из Ада, а откуда-то ещё. Никто не знал правды. Но все знали одно: Когда в эфире раздаются помехи, лучше замереть и не дышать. Потому что Радио-стример всегда слушает. Всегда.