Радио-стример

Тук тук-тук Три чётких, размеренных удара тростью о деревянную дверь. Чарли вздрогнула и подняла голову от бумаг. Кто в Аду стучит? Обычно либо врываются без предупреждения, либо просто проходят сквозь стены. Но стучат... стучат только те, кто уважает чужие границы. Или те, кто хочет, чтобы их заметили. — Иду! — крикнула она, вскакивая и поправляя фартук. Дверь открылась. На пороге стоял он. Высокий. Худощавый. В идеально сидящем тёмно-бордовом сюртуке, расшитом серебряными нитями, которые переливались в тусклом свете холла, создавая иллюзию движущихся радиоволн. Белая рубашка с высоким воротником, застёгнутая на все пуговицы. Чёрные брюки, заправленные в начищенные до блеска ботинки. На плечи небрежно наброшено длинное пальто того же тёмного оттенка — скорее аксессуар, чем необходимость. В правой руке — трость. Не простая. Тёмное дерево, покрытое лаком, и тяжёлое навершие в виде старинного микрофона. Золото. Латунь. Сетка, за которой угадывается пустота. Он держал её не как опору — как продолжение себя. А лицо... Лицо было прекрасным и страшным одновременно. Острые скулы. Тонкие губы, растянутые в улыбке — широкой, тёплой, дружелюбной. И глаза. Красные, светящиеся, с крошечными чёрными точками зрачков. Они смотрели внимательно, изучающе, но без угрозы. Скорее с любопытством. Над висками — рога. Тонкие, изящные, закрученные в замысловатую спираль. Не как у обычных грешников — как у древней лесной сущности, случайно забредшей в Ад. — Добрый вечер, — сказал он. Голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. И с помехами — едва уловимыми, почти незаметными, но они пульсировали в такт его словам, будто где-то на заднем плане тихо играло старое радио. — Я слышал, здесь можно остановиться? Чарли замерла. Не от страха. От чего-то другого. От ощущения, что перед ней стоит не просто очередной грешник, ищущий убежище. Перед ней стоит присутствие. Кто-то, кто занимает собой всё пространство, даже не пытаясь. — Д-да! — выдохнула она и тут же засияла своей обычной ослепительной улыбкой. — Да, конечно! Заходите! Я Чарли! Чарли Морнингстар! Это мой отель! Мы реабилитируем грешников! Помогаем им найти свой путь к искуплению! Ну, то есть, не то чтобы "искупление" в смысле "рай", но в смысле... ну, вы понимаете! Она тараторила, жестикулировала, чуть не подпрыгивала на месте от восторга. Новый постоялец! Кто-то, кто сам пришёл! Это же знак! Это же прогресс! Аластор слушал. Улыбка на его лице не менялась, но в глазах мелькнуло что-то — удивление? Умиление? Он перешагнул порог, трость мягко стукнула о пол. — Понимаю, — сказал он, когда Чарли наконец сделала паузу, чтобы вдохнуть. — Весьма... амбициозный проект, мисс Морнингстар. Честно говоря, я не очень верю в реабилитацию. Улыбка Чарли дрогнула. — Но вы же пришли! — Пришёл, — согласился он. — Потому что мне интересно. Потому что дочь самого Люцифера Морнингстара открывает отель для грешников и верит, что они могут измениться. Это... — он слегка наклонил голову, — ...это забавно. Я люблю забавные вещи. — Забавные? — Чарли нахмурилась, но тут же взяла себя в руки. — Ну, знаете, многие сначала не верят! А потом видят результаты и... — Я не спорю, — мягко перебил Аластор. — Я просто говорю, что сам я пришёл не за искуплением. Я пришёл посмотреть. Пожить немного. Понаблюдать. Если вы не против, конечно. Чарли задумалась всего на секунду. — Не против! — выпалила она. — Конечно, не против! Живите сколько хотите! Смотрите! Наблюдайте! А там, глядишь, и сами захотите попробовать! Аластор усмехнулся. Усмешка вышла тёплой, почти искренней. — Вы опасный человек, Чарли Морнингстар. — Я демон! — поправила она гордо. — Тем более. Он прошёл в холл, оглядываясь с лёгким, почти скучающим интересом. Чарли семенила рядом, рассказывая о правилах, о расписании, о Ниффти, которая всё убирает, и о Хаске, который работает за барной стойкой и вообще-то очень добрый, просто стесняется. Аластор кивал. Слушал. Запоминал. И где-то глубоко внутри него тихо гудели помехи — ровно, спокойно, довольно. Интересно. Очень интересно.

***

В тот же вечер, ровно в полночь, по всему Аду зазвучал голос. Он не раздавался из динамиков. Не транслировался по телевидению Вокса. Он просто был — в эфире, в статике, в помехах, в тех частотах, которые обычные демоны даже не слышали. Но те, кто умел слушать, — слушали. Десятки тысяч грешников по всему Аду замерли, прикрыли глаза, настроились на нужную волну. И услышали: — Доброй ночи, дамы и господа. С вами снова ваш покорный слуга — Радио-стример. Голос лился из ниоткуда и отовсюду одновременно. Тёплый, бархатистый, с лёгкой хрипотцой и помехами, которые не раздражали, а успокаивали. — Сегодня у нас особый выпуск. Во-первых, хочу поделиться новостью: я сменил место жительства. Переезд — это всегда хлопотно, знаете ли. Столько вещей, столько воспоминаний... Но новое место обещает быть интересным. Очень интересным. Особенно его обитатели. Пауза. Шипение статики. — Во-вторых, традиционная рубрика "Вопрос-ответ". Начнём с нашего постоянного слушателя под ником VoxTekCEO. Он спрашивает: "Радио-стример, как ты выбираешь, кого уничтожить следующим?" Аластор, сидящий в своей новой комнате в отеле "Хазбин", улыбнулся в пустоту. — Милый вопрос, — произнёс он в эфир. — Очень милый. Ответ прост: я не выбираю. Они сами себя выбирают. Знаете, как это бывает? Кто-то слишком долго правит. Кто-то слишком много себе позволяет. Кто-то забывает, что в Аду всегда есть кто-то сильнее. И когда этот "кто-то" о себе напоминает... Он щёлкнул пальцами. В эфире раздался звук — глухой, влажный, окончательный. Те, кто слушал давно, узнали его. Звук падающего тела. — Впрочем, это уже было. Давайте лучше послушаем джаз. Из статики полилась музыка. Медленная, тягучая, грустная. Саксофон плакал о чём-то давно ушедшем. Десятки тысяч грешников слушали, затаив дыхание.

Несколько десятилетий назад...

Здание было старым. Очень старым. Оно стояло в самом сердце тогдашнего Пентограма — до того, как город разросся, до того, как появились небоскрёбы Вокса, до того, как всё стало таким... современным. Внутри сидел Оверлорд. Он правил этим кругом Ада почти пятьсот лет. У него были армии, были союзники, были планы на тысячелетия вперёд. Он считал себя неуязвимым. Он ошибался. Дверь открылась без звука. На пороге стоял силуэт — высокий, тонкий, с тростью в руке. — Добрый вечер, — сказал голос с помехами. — Простите за вторжение. Я по делу. Оверлорд вскочил, выставляя магический щит, призывая души, активируя все защиты, которые копил веками. — Ты! — выдохнул он. — Я знаю, кто ты! Радио-стример! Что тебе нужно? — Нужно? — силуэт склонил голову. — Мне нужно много чего. Но сегодня — конкретно ваше место. Щит лопнул, даже не задержав удар. Души Оверлорда взвыли и разбежались. А сам он замер, прижатый к стене невидимой силой, и смотрел, как к нему приближается эта улыбающаяся смерть. — Вы даже не представляете, — тихо сказал Аластор, останавливаясь в шаге от него, — как долго я этого ждал. Не вашей смерти — смерти не интересны. А момента, когда смогу сказать... Он поднял трость, поднёс микрофон к самым губам. — ...что наша презентация окончена. Пауза. Улыбка стала шире. — А теперь, дамы и господа, начинается самое интересное. Время работать. По-настоящему. Оверлорд исчез. Не умер — исчез. Провалился в чёрную пустоту, которая разверзлась у него за спиной. Без крика. Без звука. Без следа. Аластор стоял посреди опустевшего зала и смотрел, как стягиваются тени. — Вы даже не представляете, — повторил он тихо, обращаясь уже не к мёртвому, а к тем десяткам, сотням, тысячам, кто смотрел этот эфир, — как я становлюсь сильнее, когда вы слушаете. Каждый из вас — маленькая батарейка. Каждый вздох, каждое замирание сердца, каждый мурашек по коже — всё это идёт сюда. Он коснулся микрофона на трости. — Чем больше вас слушает, тем я сильнее. Чем дольше вы боитесь, тем больше власти я получаю. Так что слушайте, дамы и господа. Слушайте и бойтесь. Или слушайте и наслаждайтесь. Мне всё равно. Он усмехнулся. — Главное — слушайте. Музыка заиграла снова. Эфир продолжался.

***

В настоящем, в своём пентхаусе на верхнем этаже VoxTek, Вокс сидел в полной темноте. Огромный экран перед ним был выключен. Все дела отменены. Конференции перенесены. Помощники выгнаны. Он слушал. Пальцы впились в подлокотники кресла. На лице — странная смесь благоговения, ужаса и того чувства, которое он не позволял себе называть вслух. — Радио-стример, — прошептал он, когда джаз стих и эфир закончился. — Где ты? Почему я не могу тебя найти? Почему ты прячешься? Он знал, что это безнадёжно. Знал, что Радио-стример появляется только тогда, когда хочет. Что его невозможно выследить. Что все попытки VoxTek вычислить его проваливались с позором. Но Вокс не мог остановиться. Он создал эту платформу. Вложил в неё миллиарды. Построил целую империю на том, чтобы грешники могли смотреть и слушать. И когда Радио-стример впервые вышел в эфир — именно на его платформе, выбрав её среди всех прочих, — Вокс чуть не сошёл с ума от восторга. Он лично следил за тем, чтобы эфиры всегда были в топе. Чтобы реклама не перебивала. Чтобы качество звука было идеальным. Он придумал для него специальную премию — "Золотая частота". И каждый год, когда Радио-стример её получал (а он получал её всегда, потому что голосование зрителей было единогласно), Вокс сидел у экрана и смотрел, как на сцену выходит пустота. Радио-стример не появлялся лично. Никогда. Он просто присылал запись. Голос. Иногда — тень. Иногда — только статику. И Вокс смотрел. Каждый раз. С замиранием сердца. — Ты где-то рядом, — прошептал он сейчас, в темноте своего кабинета. — Я чувствую. Ты ближе, чем когда-либо. Он не знал, насколько близко. Он не знал, что всего в нескольких километрах от его башни, в дешёвом отеле его заклятой врагини, Радио-стример только что закончил эфир, откинулся в кресле и довольно улыбнулся. — VoxTekCEO, — пробормотал Аластор, глядя в потолок. — Какой забавный мальчик. Надо будет как-нибудь с ним познакомиться поближе. Он усмехнулся своей мысли и закрыл глаза. Помехи тихо гудели, насыщаясь новой силой от тысяч слушателей, которые всё ещё не могли прийти в себя после эфира. Завтра будет новый день. Новые встречи. Новые игры. А пока — джаз.