У Занки Ниджику Есть Секрет

      У Занки есть небольшой секрет.       Точнее — поправочка — нормальный такой секрет. Большой. Огромный. Ебейший секрет.       На самом деле это одна из тех вещей, которые он не признаёт самому себе. Мол, да, они происходят с ним. И происходят по его желанию. Но всё это было давно и неправда. Ниджику безумно хочет даже самому себе казаться чистым и сильным духом бойцом.       Но у Занки есть слабости. И их много. Так много, что он уже сбился со счёта, когда в последний раз считал их перед сном.       И самая главная из них — его верная спутница, которая погубила, а затем спасла его. Айбо. Прекрасная Айбо, которую он с самого начала воспринял лишь как инструмент для зрелищности и пафоса. Айбо, которую на самом деле не понял и не принял никто в Адской Гвардии. И после принимать её не захотел и сам Занка.       Как он мог так поступить с ней?       Занка каждую ночь извиняется перед ней за всю боль, что причинил ей. Сейчас он уверен — у его священной напарницы есть душа.       Душа, в которую он вложил свою собственную. Также, как и она вложила в него новый смысл существования. Вместе они обязательно покажут всему гнилому миру то, какими бывают неприметные статисты!       Сейчас он знает наизусть каждый её рубец. Чувствует подушечками пальцев даже самый тонкий слой пыли, который непременно оседает на ней во время вылазок. Помнит каждую её трансформацию, преображения. То, как она становится сильнее вместе с ним.       Они помогают друг другу по своему. Занка заботится о ней каждый день. Протирает её специальным маслом; полирует при надобности, меняет и стирает повязки. В эти моменты его голова особенно приятно пустует. Ведь когда он ухаживает за ней, всё, о чём он может думать — это то, как она прекрасна.       И в чем же секрет? — спросите вы. — Ведь это нормально — когда даритель оберегает свой драгоценный джинки, словно зеницу ока. Ведь это является частью него самого.       Занка ответит: Верно, всё так.       Но вы ещё не знаете всех подробностей его любви к ней.       То, как Ниджику любит её — неправильно. То, как Ниджику прикасается к ней — неправильно. То, как Ниджику целует её — неправильно. То, как Ниджику рванно вдыхает её запах — неправильно.       Всё это неправильно.       Но он ничего не может с собой поделать.       Это происходит довольно часто.       В какой-то момент Айбо стала такой неотъемлемой частью него самого, что со временем того, что было между ними казалось уже мало. Нужно было больше. Хотелось стать к ней ещё ближе. Показать Айбо, как сильно он дорожит ею.       Показать Айбо, как сильно он её хочет.       Ночь. Отличное время для самых разных мыслей и действий. Именно в это время Занка больше всего обожает заниматься своим хобби по самобичеванию. Ведь именно перед сном, когда он наконец не забивает свою голову тренировками и пустой болтовнёй с Риё и Рудо, его самые ужасные мысли начинают оживать и расползаться.       Ты ничтожество. Ты никогда не станешь сильнее. Ты никогда не сможешь быть достойным наставником. Ты всех подводишь. Позор семьи. Позор уборщиков. Ты никогда не превзойёшь гения. Ты никогда не превзойдёшь Джаббера Вонгера.       Занка измученно рычит, прижимая к голову подушку так, словно она способна заглушить то, что его так терзает. На глазах выступают жалкие слезинки. Нижняя дрожит от осознания собственной никчёмности. Он хмурится, рычит, кусает себя и по кругу. Бесконечный цикл самонаказания, который не прекратиться, кажется, никогда.       Нет, подушка точно не способна заглушить его мучения.       Но вот она…       Занка сглатывает, открывая глаза. Он медленно поднимает голову с кровати. В тишине звенят лишь его серьги. Он медленно садится, впиваясь ногтями в одеяло. И взгляд тут же устремляется к его милой Айбо, которая стоит совсем рядышком, прислонившись к стене.       На душе становится немного легче. Просто смотреть на неё — уже лекарство. Как же так вышло, что Айбо заставляет Занку почувствовать себя в безопасности? Может потому, что он был готов и умереть и воскреснуть вместе с ней?       Рука тянется к посоху медленно, слегка подрагивая. Он уже знает, что может ему помочь, но не хочет признавать этого. Ни за что.       Когда пальцы с нежностью обвивают ствол, Занка прерывисто вдыхает, чувствуя, как его мир перестаёт разрушаться на части.       — Айбо… Спасибо. Прости, что разбудил, милая, — с придыханием, тихо шепчет Ниджику, аккуратно забирая её себе на кровать. — Ты мне нужна. Могу ли я позаботиться о тебе ещё раз за сегодня?       Айбо в ответ молчит. Впрочем, как и всегда. Занке не нужен её ответ. Он знает, что она единственная, кто примет его таким, какой он есть. Жалким, плачущим, злым, нежным, сломленным. Такая хорошая. Такая понимающая для него.       Он проводит обеими руками по гладкому дереву. Проходится кончиками пальцев по основной длине, поднимаясь к месту, где дерево разделяется на две части. Гладит повязки. Даже в ночном мраке её вид просто изумителен. Есть в этом что-то захватывающее.       — Я обещаю, я буду хорошим мальчиком для тебя, — тихо говорит Занка, прислоняясь лицом к ней. Его приоткрытые губы касаются прохладного дерева, тут же вздрагивая от удовольствия. Он тяжело вдыхает, окутывая себя пьянящим запахом древесины и лака.       Занка нежно целует её в ствол. Один раз. Второй. Дорожка поцелуев проходится с самого низа, до обеих верхушек посоха. Он корчится над ней, словно держит в руках свой смысл жизни.       Занка так хочет раствориться в этом ощущении.       Дыхание становится всё более прерывистым. Он немного дрожит, стыдясь и обожая то наслаждение, которое медленно подступает к нему на носочках. Тело само по себе прижимается ближе к Айбо. Конец задевает его пах сквозь шёлковую пижаму, заставляя подавиться воздухом.       Он потирается о неё мучительно медленно, чтобы растянуть удовольствие. Айбо такая твердая. Ему нравиться упирать в её ствол свой член, чувствуя, как их души соприкасаются ещё теснее, чем обычно.       Это слишком приятно — чувствовать кусочек себя в ней.       Он так сильно хочет кусочек её в себе.       А дальше всё как в тумане.       Возбуждение, которое накрывает его с головой, больше не позволяет мыслить здраво. Трезво оценивать свои действия просто невозможно, когда ты так сильно плавишься от всех ощущений, что приносит ему Айбо.       Он томно посасывает каждый конец, уделяя им всем одинаковое количество времени. Даже у них разная форма. Они едва отличаются между собой, но его язык, пальцы и кое что ещё уже наизусть знают все отличия прекрасной палки. Сегодня он не хочет трансформировать её — Занка делает это крайне редко, ведь с острыми углами и иным материалом ощущения становятся не только более яркими, но и болезненными. Возможно, такая практика понравилась бы Джабберу. Тьфу, опять этот дредоголовый лезет в голову. Даже сейчас! Бесит. Сейчас не до него.       Ниджику причмокивает, пытаясь принять в рот как можно больше длины. Он задыхается, кряхтя, но не останавливается, зная, как сильно ему это нужно. Как сильно она нужна ему. Это вкусно. Привкус, запах — всё. Ощущение растянутых губ вокруг деревянного закруглённого кончика. Слишком хорошо, чтобы тихо не застонать.       Потеряв всё стеснение, Занка отдаётся порыву полностью. Он беззастенчиво трётся о неё, чувствуя, как естественная смазка уже пропитывает не только боксеры, но и штаны.       Терпеть больше невозможно.       — К-ха… Прости, милая, сейчас, подожди немного, — торопливо объясняется он, отстраняясь. Вытерев рукавом слюну с подбородка, Занка резкими движениями передвигается на другой край кровати, чтобы дотянуться до баночки с лубрикантом, который стоит на тумбочке. Обильно смазав им два пальца, Занка свободной рукой опускает штаны сразу вместе с боксерами. Прохладный воздух обдаёт его оголённую задницу. Он вновь берет в руку Айбо, заводя другую назад.       И снова начинает томно посасывать дерево, медленно вводя сразу два пальца внутрь себя.       Занка растягивает себя нетерпеливо и быстро, желая как можно скорее почувствовать внутри себя нечто большее, чем просто свои руки.       Он слегка подпрыгивает, насаживаясь на пальцы целиком, отчего кровать предательски скрипит.       Ниджику замирает на месте, не обращая внимания на жжение в дырочке, и оглядывается по сторонам, надеюсь не увидеть в дверях всю команду Акута, а в окне знакомую жуткую улыбку. Этого он бы точно не пережил. Убедившись, что всё ещё не застигнут врасплох, Занка встряхивает головой, отгоняя мысли, которые едва не заставили его член упасть.       — Всё в порядке. Мы одни. Только ты и я… — шепчет Занка, рассматривая Айбо, что и без слов даёт понять, что всё хорошо. Он снова коротко целует её, прежде чем с голодом проводит языком по всей длине, не желая оставлять ни один миллиметр без его внимания.       Разум помутнел окончательно. Дырка пульсирует вокруг уже трёх его пальцев, настойчиво требуя большего.       Айбо. Айбо. Мне так нужна Айбо.       Он почти плачет от уязвимости перед ней. С ней всегда так хорошо. Так приятно. Можно быть каким угодно. Кем угодно. Как угодно.       Это заводит ещё больше.       — Х-хочу тебя… — он трётся о неё, всё ещё трахая себя пальцами. — В себе… — волосы растрёпаны, глаза горят от похоти и любви. — Я подготовился для тебя. Я смогу принять тебя, как хороший послушный мальчик… — Занка всхлипывает, не в силах остановиться бормотать. Он медленно ложится на спину, подставляя посох таким углом, чтобы было удобнее ввести в себя кончик. — Айбо… — он хныкает. — Пожалуйста… — он хныкает снова. — Можно?       Штаны с боксерами улетают на пол. Он торопливо смазывает деревянный конец новой порцией смазки. Так приятно размазывать её по ней. Как приятно скользят дрожащие пальцы по гладкому стволу. Он поглаживет её, словно это может принести ей удовольствие.       Занка широко раздвигает ноги, встречая свою любовь.       — С-спасибо, Айбо… Спасибо, — наконец, он медленно вводит её в себя, чувствуя, как они наконец становятся одним целым. — К-ха-а… — вырывается непроизвольный стон, когда он чувствует, как Айбо наполняет его. Как стенки его ануса сжимаются вокруг неё.       Он так нуждается в ней. Только в ней. Он мог бы трахать себя так хоть всю ночь…       Занка начинает медленно двигаться, приподнявшись на логте, чтобы было удобнее. Самостоятельно насаживаясь на Айбо, которую другой рукой он зафикстровал в одно положении.       — Да… Айбо… Я… Я достаточно хороший для тебя? Да? Х-ха… Недостаточно глубоко? Я могу ещё… Х-ха… Ещё… Ещё…       Уже через минуту с тихим всхлипом Занка кончает на собственный живот, зажав между зубов ткань кимоно.       Да. Это то, чего он хотел. Тот самый ебейший секрет Занки Ниджику, о котором не знает абсолютно никто. Он надеется, что это уйдёт вместе с ним в могилу и никогда не вскроется перед остальными. Но то удовольствие, которое приносит Айбо внутри него, определённо стоит того, чтобы каждый раз на утро чувствовать себя ещё хуже, чем до этого.