АETHEREAL

Запах. Спертый воздух пропитался чем-то приторным и тягучим, каждый вдох этой губительной смеси раздражал рецепторы. Альфа утробно рычит и руками сжимает подушку, так что светлая ткань не выдерживает напора и с треском рвется. Белые перья вихрем сыплются по постели и хаотично путаются в черных волосах омеги под ним. Зрачки Джисона сужаются до мелких точек, злость растекается по венам, будто яд, что мгновенно отравляет сознание. Он никогда не был полностью удовлетворен, и ни один омега не вызывал у его внутреннего альфы настоящего отклика. Его распирало изнутри, будто кто-то царапал кожу с другой стороны и сдавливал легкие. Ярость на самого себя захлестывала с новой силой, и эта несущая волна делала из него чудовище в глазах других. — Джисон... На затворках здравого смысла он слышит сдавленный охрипший голос и опускает взгляд вниз. Омега, которого он не отпускал уже несколько часов подряд, был полностью разбит. Миловидное лицо, обрамленное черными прядками, искажала боль и беспомощность, потому что тот неспособен выбраться из его хватки. Хан рычит и возвращает контроль, отстаивает права перед своей звериной частью. Джисон останавливается и выходит из податливого тела. Накидывает на него пушистое одеяло, а сам садится в сторону, у его ног. Возбуждение не удалось снять даже после нескольких оргазмов. Придется обратиться в волка и убежать подальше от остальной стаи, чтобы никто не попал под его горячую руку. Это не гон, а лишь прихоть его альфьих инстинктов. Джисон знает, что во время гона он не способен думать вообще, что уже говорить о какой-то заботе о партнере. Хан встает с кровати и накидывает на себя разбросанные на полу вещи, сложив одежду юноши на стул. В небольшой комнате почти не слышно запаха омеги, тот уже уснул, будучи слишком вымотанным. Только его собственный стойкий аромат жженого воска и облепихи заполнял пространство. Хан морщит нос, пока застегивает пуговицы на белой хлопчатой рубашке и натягивает широкие штаны. В спальне помимо кровати с металлическим изголовьем стоял стол, на нем сухие цветы, которые находились в фарфоровой синей вазе. Два простых стула и невысокий шкаф. Он подошел к окну и, отодвинув молочную занавеску, открыл деревянное окно. Свежий вечерний воздух немного развеял стойкие феромоны. — Джисон! — в комнату ворвался светловолосый альфа, дернув дверь. — Старейшина Мо хотел тебя увидеть. Юноша замирает на пороге и задерживает дыхание от удушающего запаха. — Ты снова сорвался? — он подошел ближе к омеге и дотронулся до его лба, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. — Я стараюсь это контролировать, — вздохнул он. — Но мои попытки ни к чему не приводят. Я не могу его подавить, Ёнбок. — Ты справишься, я уверен, существует способ, — покачал головой тот и его запах морозной мяты смягчился. — Ничего не выходит. Еще немного, и я полностью стану диким и неуправляемым. Джисон вновь взглянул на омегу на кровати, и в его горле застрял тугой ком. Всё дело в собственном внутреннем альфе, что управлял и двигал им. У остальных волков в стае человеческая сторона преобладает, и это помогает легко удерживать контроль и не впадать в безумие из-за инстинктов. Хан всегда был не таким, и никто в этом не виноват. Его, еще будучи щенком, нашли в ледяных сугробах на грани смерти члены их общины. Родные родители были дикими оборотнями, которые почти никогда не обращались в людей и не собирались в стаи. Их убили холодной зимой охотники, которые в те времена выслеживали огромных чудовищ, чтобы обезопасить будущее человеческой деревни. Джисон не помнит, как он выжил, потому что был слишком маленьким, когда это произошло. Единственное воспоминание из того далекого времени — это сладкий запах папы, который, хоть и был свирепым волком, но его всегда окутывал легкий шлейф душистого жасмина. Никто в стае не хотел воспитывать дикого щенка, потому что это всегда огромный риск и ответственность. Хан жил немного у одного старейшины, и тот даже дал ему имя и свою фамилию. Но он вскоре умер из-за болезни, потому Джисона согласился взять к себе дедушка Ёнбока и стать для него поддержкой и опорой. У Ли тоже не было родителей с самого детства. Папа бросил его и ушел из стаи вместе со своим новым альфой. Отца же он никогда не знал. Джисону всегда нравилось проводить больше времени в звериной форме, за что его часто ругали и запрещали делать это настолько долго. Он плохо поддавался воспитанию, постоянно срывался на старших, за что его всё время наказывали. Дрался с другими альфами, даже если те превосходили его по силе. И почти всегда побеждал. Это была его исключительная черта — невероятная сила и выносливость. Он мог в одиночку с малых лет поймать на охоте огромного оленя и дотащить его до деревни. Или же вступить в бой со взрослыми оборотнями из вражеской стаи. Волк Джисона был больше остальных почти в два раза. Высокие лапы и крепкое тело делали из него невероятного убийцу. Острыми клыками мог раскрошить любые кости за один укус. Никто не хотел вступать с ним в конфликт или ввязываться в драку. Но вспыльчивая натура Джисона сама провоцировала на необдуманные действия с чужой стороны. Хан не раз помимо воли калечил членов стаи, просто потому что не мог совладать с собой в полной мере. Его часто вызывают к старейшинам, где он отбывает наказание. Сидит в подвале несколько дней и, по их мнению, должен думать о своем поведении. Джисон и правда не хочет причинять другим вред, но буквально одной искры хватает, дабы ярость в жилах вскипела и выплеснулась наружу. Ёнбок — его единственный друг и брат, что всю жизнь понимал его чувства. Хан больше всего на свете боялся причинить ему боль или обидеть. — Всё будет хорошо. Ты неплохо держишься, — Ли положил руку ему на плечо. — Иди к старейшинам, а я присмотрю за ним, — он кивнул в сторону, где лежал омега. Джисон благодарно кивнул и покинул дом. На улице стемнело, потому только молодая луна освещала путь по тропинкам, выложенным камнями. Хан ненавидит себя и животное внутри. Оно диктует свои правила и подчиняться не хочет даже ему самому. Омеги в его постели могут хоть немного помочь сбавить напряжение, но они никогда не удовлетворяют его внутреннего альфу полностью. Джисон еще ни разу не испытывал наслаждения от их близости и феромонов. Рядом с ними он чувствует лишь раздражение и возбуждение, что невозможно унять из-за контраста внутренних и внешних ощущений. Джисон неспешно идет по извилистой дорожке вдоль небольших деревянных домов с такой же крышей. В окнах горел свет, и из них доносились различные голоса и запахи. Сама деревня стаи была относительно немаленькой и насчитывала около трех сотен оборотней. Жилища старейшин располагались на окраине, возле высоких деревьев, что своими кронами частично укрывали их. Хан примерно догадывается, о чем пойдет разговор, потому не торопится, но и медлить тоже нельзя. Всё-таки он взрослый волк и должен отвечать за свои поступки. Недалеко он замечает группу альф, те только вернулись с охоты, но при виде него поспешили зайти в дом, закрыв плотно дверь. Никто не горел желанием с ним общаться или иметь что-то общее, кроме Ёнбока, ведь тот привык к нему и никогда не относился враждебно. Он единственный, кто его не боялся, ну и дедушка, конечно, который умер несколько лет назад из-за возраста. Джисон подходит к дому, вокруг которого росли кусты с белыми мелкими цветами, и поднимается по ступеням, попутно вдохнув их нежный запах. Хан хочет постучать, но его опережает глубокий голос: — Проходи. Он толкает дверь и неспешно заходит. Комната была просторной, и внутри приятно пахло сушеными травами и выпечкой. За круглым столом сидело трое пожилых мужчин и пили чай. Это и были старейшины. Один из них махнул рукой, дабы юноша тоже сел. Джисон кивнул и сел за стол, отодвинув тяжелый стул. Ему тоже предложили согревающий напиток, но он отказался, ведь хотелось побыстрее отсюда уйти. — Джисон, уже в который раз ты здесь, что мы окончательно перестали считать, — один из мужчин покачал головой. — Простите, что снова разочаровал вас, — Хан не знал, что ответить, ему было безумно жаль, потому он лишь склонил голову. — Дело не в нас, а в остальных членах стаи. Никто не хочет связываться с тобой и уж тем более иметь что-то общее. Мы прекрасно понимаем, что тебе трудно контролировать своего зверя и что твоя проблема больше, чем кажется. — Я пытаюсь, но он сильнее меня. Я не принадлежу самому себе, — Джисон посмотрел на них пустым взглядом. — Верно. Но это не отменяет того, что ты несешь ответственность за него, — старейшина Мо поправил седые волосы. — Даже сегодня ко мне пришел отец Хасына и поклялся, что убьет тебя за связь с ним. Уже не осталось свободных омег, с которыми ты бы не спал. И я не стану тебя защищать. Хан опустил голову, потому что ему нечего было возразить. Он хотел омег в любой момент, ведь зверь внутри него не мог успокоиться по-другому, хоть и ненадолго. Ему нравилось обладать и показывать свое превосходство, быть тем, от кого зависит жизнь, и тем, кто может ее создать. От этого желания никак нельзя избавиться, и оно всегда доставляло проблемы. — Джисон, с каждым днем ты становишься все более опасным для стаи. Ты должен научиться управлять собой и не поддаваться инстинктам. С этого дня тебе запрещено вступать в порочные связи с омегами без их на то конкретного согласия. Если кто-то пожалуется на драку с твоим участием, мы примем меры. Тебя выгонят из общины. Джисон широко распахнул глаза, потому что такое наказание приравнивалось к смерти. Жить вне стаи для оборотня — равноценно потерять свою человеческую часть навсегда. — Да, я понимаю. — Это тяжелое решение, поскольку ты очень силен и хорошо справляешься с защитой деревни. К тому же ты нравишься нашему вожаку и его Луне. Но порядок стоит на первом месте. Джисон лишь молча кивнул, соглашаясь со всем сказанным. Он действительно слишком опасен для своих сородичей и не может ничего с этим сделать. Хан прощается, выходит на улицу и вдыхает поглубже ночной воздух. Он щекочет легкие прохладой и долгожданной свежестью. Вокруг уже никого не было, только те, кто охранял территорию, ходили где-то вдали. Джисон протяжно выдыхает несколько раз, и его ноздри расширяются. Янтарные глаза становятся более глубокими и будто светятся изнутри. Он чувствует, как по телу пробегает знакомый жар, что плавит кости и растворяет разум. Его конечности стремительно удлиняются, и слышен только хруст позвоночника. Проходит мгновение, прежде чем по пустой улице разносится громкий рык. Хан фыркает и встряхивает густую черную шерсть. В волчьем облике его зрение и нюх были во много раз острее, потому запах деревни раздражал. Он стремительно бежит в лес и совсем не ощущает своей скорости, хоть и меньше чем за минуту оказывается в густой чаще. Зрение же позволяло отчетливо видеть без единого источника света. Джисон движется вперед, просто для того, чтобы хоть немного проветрить голову и успокоиться. Темнота леса всегда была для него родной колыбелью. Если кого-то пугает подобное, то для него это первородное блаженство. Только здесь он мог быть самим собой и не беспокоиться ни о чем. Будучи в одиночестве и скрытым под покровом ночи, он не мог причинить никому вреда. Лес был его самым верным другом и помощником. Он разговаривал с ним, и, казалось, давал советы. Всегда принимал, слушал и, чтобы ни случилось, никогда не осуждал. Именно тут Хан превращался в то самое чудовище из людских легенд, которым пугали непослушных детей и предостерегали взрослых. Становился диким и необузданным, ведь здесь для него не существовало правил. Их стая считалась одной из самых сильных и опасных. В частности, благодаря ему, ведь он без труда мог победить десяток оборотней-чужаков в одиночку. Никто без его ведома не мог переступить границы их территории. Именно поэтому старейшины часто закрывают глаза на его выходки, поскольку избавиться от такого защитника не в их интересах. Джисон моментально останавливается, упираясь тяжелыми лапами в сырую почву, покрытую мхом. Причина непонятна, но его легкие начинают хаотично втягивать влажный воздух, пока он не начинает задыхаться. Тело словно становится легче, а дикие инстинкты скребутся изнутри и рвутся наружу. Запах. Голова идет кругом, от чего зверь скулит, сужает глаза и борется с необходимостью вонзить клыки. Аромат такой, что хочется выть из-за потребности вдохнуть глубже, пропустить его по крови и пропитать им разгоряченную кожу. Жасмин после дождя. Холодный и освежающий. Для Джисона это запах тепла и воспоминаний о том, кем он является на самом деле. У него на мгновение замирает сердце, и тело само движется к источнику, будто одержимое чем-то иным. Тем, что не может объяснить никто из живущих в этом мире, и необходимо лишь почувствовать самому, чтобы прийти к истине. Хан не видит ничего перед собой, зрение словно затуманено, и ему становится всё равно на мир вокруг. Звуки перестают существовать и дразнить слух: скрежет сухих веток под лапами, камни, что бьются о кору деревьев, когда он случайно задевает их при беге, совы на высоких ветвях, мелкие животные, что пищат в душистой траве, и где-то вдали ропот стада кабанов. Всё это разом затихает. Джисон не слышит ни шороха вокруг, а только дышит пропитанным невероятным запахом воздухом. Ноздри судорожно втягивают его, и он будоражит сознание. Он останавливается, и аромат течет по венам, сливается с ним воедино. Поднимает голову и застывает. Уши улавливают чей-то смех, что похож на весеннюю песню ветра. Далеко между деревьями он замечает чужую фигуру в белом. Кажется, она парит в ночном небе, словно лесное божество, озарившее его путь. Волчье зрение позволяет с такого расстояния увидеть детали. На старом дереве с густой листвой висели качели. Они подлетали высоко вверх, словно стремились слиться с яркой луной. Человек на них напоминал воплощение чего-то неземного, того, что никогда ранее не доводилось видеть. Хан неспешно подходит ближе и убеждается окончательно, что источник восхитительного аромата именно здесь. Волка не видно в непроглядной тени деревьев, что скрывают его огромную фигуру. Он приближается слишком медленно, ведь боится спугнуть трепетный момент. Качели понемногу замедляются, и заливистый смех становится тише. Теперь Джисон мог четко услышать, насколько оглушительно бьется его сердце. Спустя несколько минут юноша плавно опускается на землю и отпускает толстые веревки качелей, что еще немного покачиваются. Хан сразу понял, что перед ним человек, ведь тот полностью отличался от оборотней. Омега делает несколько быстрых шагов вперед и застывает. Джисон улавливает изменения в его запахе, тот становится более резким и насыщенным. Хан тоже не двигается, чтобы не издать ни одного звука. Человек поворачивается и встречается с ним взглядом. Джисон отчетливо видит его лицо и округлые темные глаза, где отражались собственные: яркие, янтарные. Мир полностью исчез, будто это мгновение превратилось в невесомое пространство только для них. Оба не двигаются, лишь неотрывно смотрят друг на друга. Душа Хана словно покидает тело, и внутренний альфа впервые замолкает. Он не осознает, что происходит, но уже через мгновение инстинкты захлестывают разум и тело, как шквальный ветер, который невозможно обуздать или остановить. Ему нужен этот омега. Всегда. Пока существует реальность и течет время. До самого конца. Это она, та самая неповторимая и редкая связь, которую описывают в книгах и слагают легенды. Запечатление. Юноша чувствует то же самое, Джисон легко считывает его страх и беспомощность перед ужасающей неизвестностью. Омега не может ступить ни шагу из-за паники, его ноги дрожат, и он падает прямо в сырую траву, но не отводит взгляд. Хан не может подойти, ведь омега и так напуган до смерти. Альфа находит в себе силы отступить назад, затем разворачивается и убегает. Мысли в голове заглушает гул собственного сердца и вой внутреннего зверя. Джисон протяжно рычит в пустоту леса, спугнув несколько белок на деревьях и хищных птиц. Он пытается вернуться в деревню и не дать волку победить разум. Жаркое дыхание напрочь сбивается, клыки неистово болят от желания вонзить их в мягкую плоть. Если остановиться сейчас, то дикая часть сознания окончательно утвердит власть над ним. Хан по наитию вернулся в стаю. Ему было невыносимо тяжело обратиться вновь в человека. Зверь этого не хотел и всячески препятствовал, разрушал здравый смысл и пробуждал инстинкты. Джисон вонзает когти в дерево, растущее возле дома, так что рвет на нем прочную извилистую кору в мелкие щепки. Альфа агрессивно рычит в ночную пустоту и пробует вернуть контроль над телом. Ничего не выходит, всё сознание окутал тот невероятный запах жасмина после дождя. И омега, что нужен ему прямо сейчас. — Джисон! — он ощущает давящую хватку на шее, и сильные руки обхватывают его вокруг нее. — Что на тебя нашло!? Волк словно сквозь толщу воды слышит знакомый голос и раздраженно фыркает. Это работает, потому он постепенно приходит в себя и обращается в человека, оказавшись в чужих объятиях. — Успокойся, всё хорошо, — легкие поглаживания по оголенной спине приводят в чувства, и зрение проясняется. Ёнбок сидел рядом с ним на коленях и обеспокоенно смотрел, не выпускал из своей прочной хватки, окружив своим мятным феромоном. Джисон растерянно моргает и совсем не смущается своей наготы после обращения. Его глаза неестественно горят насыщенным желтым, и он сглатывает тугой ком в горле, проходясь языком по длинным клыкам. — Что случилось? — Ли впервые видел настолько обезумевшего брата. — Пойдем в дом. Ёнбок помогает ему встать и зайти внутрь, толкнув деревянную дверь. Джисон немного успокоился, но его сердце так сильно стучит, будто готово проломить ребра за один удар. Его усаживают на кровать, подают вещи, и он машинально их надевает, устремив взгляд в одну точку на белой стене. Ёнбок налил ему воды и подал, дабы тот немного остыл. Он впервые наблюдал такое, чтобы Джисон был настолько потерян, будто его жизнь перевернулась с ног на голову. — Скажи хоть что-нибудь, — альфа сел рядом с ним на кровать, положив руку на плечо. Утреннее солнце первыми лучами пробивалось сквозь деревянное окно. Светлые блики разрывали полотно темноты и оседали на поверхности мебели. — Я встретился с ним, — Хан опустил голову, и перед глазами вновь появился эфемерный образ. — С кем? — тот ничего не понимал. — Со своим истинным, — он поднял на него взгляд, столкнувшись с непонимающим серым. — Ты уверен!? — Ли был потрясен этой новостью, прикусив клыками пухлую губу. Истинность считалась очень редким явлением, даже на всю их деревню приходилось только две такие пары. — Да, я испытал то самое чувство, — он прикрыл влажные глаза. — Я словно вознесся в небеса, а после резко разбился о землю. — Ты говорил с ним? Это омега из соседней стаи? — Ли пытался разузнать побольше обо всем. — Нет, — мотнул головой. — Это был человек. Ёнбок на мгновение забыл, как произносятся слова, широко округлив светлые глаза. — Что!? — брат встал на ноги, и паника колючками вонзилась в него. — Ты же понимаешь, что это невозможно!? — Я знаю, но всё действительно так. Ёнбок нервно сглотнул тугой ком в горле. Союз между людьми и оборотнями запрещен уже сотни лет. За такую связь следует серьезное наказание: не только изгнание из общины, но и смерть. Люди — это последние живые существа, с которыми можно вступать в отношения. Их виды пережили множество войн и восстаний, так что их существование на одной земле превратилось в ад. Они заклятые враги, и им запрещено вмешиваться в жизнь друг друга. Ни один человек не вступит в грязную порочную связь с волком. Это считается позором и клеймом для всей семьи, что приравнивается к смерти. Джисон прекрасно осознает последствия, но судьба распорядилась иначе. Ей плевать на давнюю вражду и выдуманные ограничения. — Тебя убьют, если кто-то об этом узнает, — Ёнбок подошел ближе и обхватил руками его лицо. — Ты должен молчать до конца жизни. — Думаешь, у меня получится? — Хан смотрел отрешенным взглядом в ответ. — Он мой истинный. Мой волк умрет без него. — Я не позволю тебе идти на риск. Ты будешь считаться предателем стаи, — Ли неосознанно оскалился. — Подумай о себе и о том, что сказал бы наш дедушка или вожак. — Я не могу, прости, — Джисон опустил его разгоряченные ладони и несильно сжал. — Может быть, он единственный, кто способен усмирить чудовище внутри меня. Что, если это подарок судьбы, а не наказание? — Он человек. Думаешь, ему понравится мысль о связи с волком? — Ёнбок посмотрел на него понимающим взглядом. — Не знаю... Джисон сам понимал, что это даже звучит отвратительно. Никто из людей не мечтает о таком союзе, потому омега вряд ли рад случившемуся. Наверняка тот в ужасе от происходящего, ведь он даже не видел его в человеческом облике. Хан тяжело вздохнул, ведь точно напугал до смерти своего истинного. Самое печальное, он никак не может ему помочь или успокоить. — Люди ненавидят нас и готовы снять шкуру, чтобы потом показывать как трофей, — Ли сел рядом, положив ладонь ему на спину, погладил сквозь рубашку. — Мы волки, никогда им не уступим, а будем сражаться до конца. Так было всегда, и до сих пор ничего не изменилось. Мы из разных миров. — Что мне делать? Думаешь, есть способ отказаться от своего истинного? — Джисон сам не верил, что существует такая возможность. — Я не знаю. Но главное, не соверши непоправимую ошибку. Джисон опустил голову и ничего не ответил. Его мысли были не здесь, а в том лесу, окутанном запахом его омеги.

***************

Минхо просидел всю ночь и половину дня на одном месте. Он опирался спиной о кровать, будучи неподвижным на холодном полу. Глаза уже полностью высохли из-за пролитых слез, и они солеными полосами остались на щеках. Ли долго отрицал тот факт, что его истинный — волк. Невозможно это принять или смириться. Почему ему выпало такое наказание? Ведь у него была замечательная жизнь. Альфа, который ему нравится, теплые отношения с родителями, много знакомых и друзей. Всё обрушилось в один момент, в том темном лесу, под покровом весенней ночи. Перед глазами до сих пор стоит пугающая картина. Свирепый зверь, что неотрывно за ним наблюдал, яркими глазами, где отражалась собственная фигура. Из его клыкастой пасти текла вязкая слюна и капала куда-то в траву. Тихое утробное рычание по-прежнему стоит в ушах. Но его запах... Он был восхитителен, так что Минхо проклинает самого себя и свое никчемное тело. Жженый воск и облепиха приятно обволакивали рецепторы и дарили умиротворение? Именно так. Несмотря на свой природный страх, его по-настоящему не пугал оборотень. Даже если сердце рвалось из груди, но душа оставалась непоколебимой. Будто ничего не произошло, только внутренний омега скулил и желал приблизиться, хоть здравый смысл твердил иначе. Множество раз он задает в пустоту один единственный вопрос: «За что?» Почему именно он стал тем самым, кто готов принять волка и связать с ним свою судьбу. Тишина комнаты не могла дать ему ответы, а только выслушать и скрыть его слезы от всего мира. Минхо даже не видел его в человеческом облике, а уже навсегда привязан к нему судьбой. Он словно бабочка с оторванным крылом: она выживет, но уже не будет способна насладиться теми короткими днями существования. Закатные лучи пробирались в спальню и касались его оголенных ступней, которые слегка прикрывали белые штаны. Минхо не мог поверить, что его реальность изменилась в один момент. Она уничтожена и разбита, словно стеклянный сосуд, без возможности склеить его обратно. Приходится идти и раниться об острые осколки, пока они не приобретут багровый оттенок. — Минхо? — в комнату неторопливо вошел высокий юноша в коричневой рубашке. — Твои родители сказали, что ты не хочешь никого видеть. Что случилось? Он подошел ближе и сел рядом, повернув его голову за подбородок. Омега смотрел на Сынмина, но в тоже время сквозь него, на закатное солнце за окном. — Ничего. Просто захотелось побыть одному, — мотнул головой тот. — Я тебе не верю. Ты никогда без причины не уходишь в себя, — альфа подвинулся ближе и обнял его за плечи. Минхо прижался ближе к нему и вдохнул его запах шафрана и мяты, что всегда успокаивал сознание. Но... Ли утыкается сильнее в запаховую железу на чужой шее, которую не скрывали короткие волосы, и проводит по ней носом, втягивает воздух. Этого не может быть, потому что доселе приятный аромат, что дарил умиротворение, стал слишком резким и тягучим. Таким, что внутренний омега поежился и захотел оборвать контакт немедленно. Юноша вновь плачет, и тяжелые слезы текут прямо на горячую кожу альфы. — Малыш мой, расскажи мне правду, — Сынмин отодвинул его от себя и стал вытирать мокрые щеки. — Всё в порядке, — Минхо хотел всеми силами избежать допроса и никому не говорить о своей тайне. Умереть с ней. — Я же вижу, что это не так. Ты знаешь, что ты дорог мне и можешь поделиться чем угодно, — Ким прижался к его лбу своим, обняв за талию. — Сынмин, не надо, — Ли пытался вырваться, но альфа не позволил, так же удерживал в теплых объятиях. — Тебе лучше уйти. — Почему ты не можешь рассказать мне? — он отстраняется и отодвигается. — Между нами никогда не было тайн. Разве не так? Минхо понимал, что ранит альфу своими словами, но ничего не мог сделать. Боялся признаться даже самому себе, что уже говорить об остальных. Они с Сынмином друзья с самого детства, росли вместе и проводили свободное время вдвоем до определенного возраста. Их родители тоже хорошо ладили и жили по соседству, потому Ким — его первый друг и первый, к кому он стал испытывать романтические чувства. Со временем старшие стали говорить, что ждут в будущем их свадьбу, ведь они идеально подходят друг другу. Омега тоже замечал их притяжение, потому всё шло слишком замечательно. До вчерашней ночи... Сынмин не только веселый и доброжелательный альфа, но еще и охотник. Один из самых сильных по всей округе. Он первоклассно мог выследить оборотней и найти их след даже в самой непроглядной чаще. Сделать уникальные ловушки и капканы, чтобы никто не смог от него убежать. Именно на его плечах была охрана деревни, и за эти четыре года ни один волк не был замечен на территории. Отец Ли, будучи главой общины, очень им дорожил и гордился, мечтал выдать сына за него и сделать своим приемником. Минхо остался единственным ребенком в семье. Старшего на одиннадцать лет брата убил оборотень, когда тот защищал деревню. Он был силен, мудр не по годам и справедлив, настоящий альфа. Родители в нем души не чаяли и считали своим главным сокровищем и достижением. Ну и, конечно же, брат должен был занять пост главы после отца. Минхо было девять, когда того не стало, сейчас ему почти двадцать, и за эти годы ничего не изменилось. Он по-прежнему чувствует себя вторым ребенком, а родители так же живут несбывшимися мечтами. Иногда кажется, что их любовь к Сынмину даже больше, чем к нему. — Прости, — Ли опустил голову и зажмурил глаза. — Мне очень жаль. Ким вздохнул и прижал его к себе за плечи. Он не будет на него давить, а лишь терпеливо ждать, пока омега откроется ему и сбросит с себя этот груз.

**************

— Я сейчас просто убью тебя! — Джисон сжимал руки на чужой шее, впечатав юношу в грубый ствол дерева. Тот задыхался, его ноги уже не касались земли, и у него не было сил сопротивляться. Хан громко рычит ему прямо в лицо, ярость полностью заполнила сознание, стерев здравый смысл. — Ты в своем уме!? Немедленно отпусти его! — другой альфа вцепился ему в запястья, дабы отодвинуть, но ничего не вышло. — Джисон! — грозное рычание Ёнбока звучит где-то возле головы. Ли рывком хватает его за плечи и с силой отталкивает от волка, который упал на колени, схватившись за шею. Он неистово кашлял, будто сейчас выплюнет свои легкие. Ёнбок потянул Джисона за воротник рубашки и встряхнул. — А если бы ты задушил его!? Хан агрессивно скалится, но Ли единственный, кому внутренний альфа не может дать отпор из-за уважения. — И? Он игнорирует приказы старших, из-за него мы лишились добычи, — раздраженно фыркнул, сжав чужие руки. — Ты не главный, потому не имеешь права назначать наказания, — брат отпускает его под шумные возгласы толпы. Никто никогда из молодых альф, кроме него, не решался приблизиться к Джисону в порыве гнева. Они стояли на опушке леса после неудачной охоты. Некоторые волки решили действовать в одиночку, нарушив план. Конечно, Хан разозлился, ведь именно ему пришлось в итоге загонять добычу. Прохладный ветер трепал волосы и одежду, но никто не обращал на это внимание. В воздухе пахло истоптанной под ногами молодой травой, чем-то сырым и землянистым. Тень деревьев над головой прятала их хаотичные силуэты от солнца. — Я старший, потому мое слово тоже имеет вес, — он успокоился и отошел в сторону, посмотрев сверху вниз на того юношу. — Да, но всему есть границы. Ты последнее время чаще срываешься, — Ли положил руку ему на плечо и не сильно сжал. — Будь осторожен, за тобой и так наблюдают старейшины. Не давай им повод усомниться в тебе. — Мне плевать на них, — Джисон закатил глаза и раздраженно скинул чужую ладонь. — Отойди. — Я волнуюсь за тебя. И знаю, что тебе трудно, — Ёнбок не сдвинулся с места, сложив руки на груди. Хан покачал головой, улыбнувшись в хищном оскале. — Нет, ты даже понятия не имеешь, что со мной происходит. Я буквально схожу с ума, и это никак не остановить. Мне нужно к нему. — Это невозможно. Постарайся отвлечься. — Думаешь, я не пробовал? Джисон не мог нормально дышать. Прошло чуть больше недели, и он оказался на тонкой грани безумия. Внутренний альфа не дает ему спокойно существовать ни днем, ни ночью. Он постоянно голоден, и дело не в еде. Его поглощает то самое первородное желание полностью обладать и быть необходимым своему омеге. Поскольку в данный момент и в будущем это невозможно совершить, то всё превращается в ярость, которая накапливается, и ее необходимо выплеснуть. Джисон чувствует, что неизбежно теряет контроль и зверь уверенно захватывает сознание. Хуже всего, что их мысли становятся одинаковыми. Оба страдают и не могут ничего сделать. Сейчас, впервые за всю жизнь, они похожи на одно целое с общими желаниями. Приходится принимать друг друга, потому что никто их больше не поймет. Джисон пробовал отвлечься с омегами стаи, но ничего не вышло. Перед глазами стоял совсем иной образ и запах. Другие феромоны только злили и раздражали сильнее, чем когда-либо. Вечернее солнце уже садилось и проглядывало последними весенними лучами сквозь кроны деревьев с молодыми побегами. Ёнбок долго рассказывал, почему важно не поддаваться инстинктам и эмоциям, но для Джисона это не имело значения. Альфа соглашался, чтобы не расстроить друга и чтобы тот не надумал себе лишнего. В голове уже были совсем другие мысли, более важные и необходимые. Ли проводил его домой и еще раз напомнил не совершать ошибок. Хан, конечно же, согласился, потому что не имеет права отказаться. На улице стемнело, и на деревню опустились сумерки. Во дворе у него есть лампа, но зажигать огонь в ней нет желания. Он подошел к бочке с водой, что стояла сбоку дома, и посмотрел на свое мутное отражение в водной глади. Оно было искаженным из-за темноты, только янтарные глаза отчетливо виднелись на черном полотне. Джисон зачерпнул воды, дабы умыться, а затем, скинув одежду, полностью помыл тело. Холодные капли стекали с мокрых, чуть кудрявых волос прямо по подтянутой коже. Это никак не помогло ни остудить пыл, ни отвлечься. Кровь так же закипала в жилах, и зверь в нем отчаянно рвался наружу. Джисон не мог ему препятствовать, не теперь, когда у них одинаковые цели. Он обращается быстро, и волчье тело помогает лучше видеть в темноте. Хан бежит, ведомый только своими инстинктами. Мысли полностью отключаются, и перед глазами снова появляется образ его прекрасного омеги. Тот самый, который он видит во сне каждую ночь, что вынуждает забыть собственное имя. Будто не существует ничего более важного, чем их связь. Воздух постепенно заканчивается в легких, и боль в мышцах не позволяет двигаться дальше, он останавливается. Территория людей не слишком безопасное пространство для волков. Тут повсюду можно напороться на ловушки или капканы. Неопытным оборотням, которые не знают местность и принципы работы этих механизмов, лучше тут не появляться. Джисон легко отыскал то самое место с ветхими качелями, что сейчас были пусты. Только ветер легонько их раскачивал в такт скрипу старого каштана, будто колыхал кого-то невидимого и неосязаемого. Хан слишком внезапно слышит ошеломляющий запах холодного жасмина. Наверняка его воспаленное воображение решило подкинуть ощущений. Он тихо скулит и медленно ходит вокруг, сминает под массивными лапами свежую траву. Где-то вдали до слуха доносятся чужие людские голоса — именно там расположена их деревня. — Тебе лучше не появляться здесь. Сюда часто приходят охотники. Джисон поднимает голову и застывает, увидев на расстоянии десятка шагов омегу. На нем была простая серая рубашка и темные широкие штаны. Его черные густые волосы спадали на большие глаза, что напоминали две бездны. Хан втягивает восхитительный запах и облизывается. Неспешно двигается ближе и боится своим присутствием спугнуть человека. На удивление тот не отступает, лишь безудержно дрожащее тело выдает чужой страх. Минхо неотрывно наблюдает, как чудовище плавно подходит к нему, словно к своей пойманной жертве. Горячее сердце готово вырваться из груди. Пасть волка настолько большая, что он бы мог откусить ему голову. Ли никогда не видел настолько огромных оборотней, который бы был в рост человека на четырех лапах. Ему страшно, и он не в силах даже моргнуть. Рубашка прилипла к спине из-за едкого пота, ладони стали ледяными и окоченели. Волк приближается к нему, пока хищная тень полностью не прячет его фигуру под собой. Возле лица мелькают длинные клыки, что толще его пальцев. Минхо не выдерживает напора и начинает беззвучно плакать. Слезы непроизвольно текут по его щекам и падают на ворот рубашки, мгновенно пропитав ткань насквозь. Джисон понимает, что слишком напугал его, и ему так жаль. Он склоняет голову прямо к чужим ногам и скулит, словно побитый пес. — Почему именно я твоя пара? — омега громко всхлипывает от нахлынувших чувств. — Просто убей меня. Хан тычется мокрым носом ему в колено, а затем невесомо в бедра. Он трется об него мордой и втягивает обволакивающий запах, что внизу более выраженный. Ли ничего не видит из-за слез и на ощупь опускает дрожащую руку вниз, зарывшись пальцами в густую черную шерсть. Альфа удовлетворенно рычит и больше подставляется под ласку, словно домашний зверек. Минхо не выдерживает и просто оседает на землю. Джисон продолжает тереться об него и, не удержавшись, мажет шершавым языком по холодной ладони. Омеге всё равно, даже если тот съест его, это даже к лучшему, чем мучиться всю жизнь. Ли поглаживает его за высокими стоячими ушами и по голове, которая слишком огромная. Он не перестает рыдать от безысходности и несправедливости. В мире столько людей, но судьба решила, что его предназначение — это дикий волк. — Я не хочу жить, — Минхо закрывает ладонями лицо и всхлипывает, пока альфа тычется носом ему в шею, а затем в живот. — Пожалуйста. Ли не реагирует, когда прикосновения пропадают, ему не хочется открывать глаза, что разболелись из-за бесконечных слез. — Всё будет хорошо, мой цветочек. Минхо застывает, когда слышит низкий голос над своей головой и жаркие объятия. Тело пробивает крупная дрожь, ему неимоверно страшно просто посмотреть. Джисон чувствует, как хрупкое тело в его объятиях трясется, словно одинокий лист на ветру. — Не бойся, я никогда не причиню тебе вред, — Хан невесомо поглаживает его по спине и выпускает свои феромоны. Минхо в секунде улавливает приятный аромат жженого воска и облепихи, что обволакивает и дарит чувство уюта. Он постепенно опускает ладони вниз, и их тут же обхватывают чужие сильные, что мгновенно передают свой внутренний жар. Мокрые ресницы трепещут, и он плавно поднимает веки. Первое, за что цепляется зрение, — это мощные плечи с выраженными мышцами и медовой кожей. Смотреть дальше кажется более трудным, но он решается взглянуть на его лицо. Минхо застывает и несколько раз моргает, чтобы прогнать мутную пелену. Лицо юноши перед ним очаровательно. У него мягкие черты, пухлые губы и щеки, только резкий и строгий взгляд рушит миловидный образ. Альфа невесомо улыбается, и омега видит его острые клыки, такие что моментально прокусят его плоть. Щеки Минхо невольно покрываются румянцем, ведь тот полностью голый, что не удивительно после обращения. — Меня зовут Хан Джисон. А тебя? — он склонил голову на бок, и кудрявая челка упала ему на глаза. — Ли Минхо, — не услышал собственный голос, пытаясь унять дрожь во всем теле. — Прости, что напугал тебя. Я не хотел. — Это неважно, — Ли не знал, что сказать. В голове тысячи мыслей, но в тоже время звенящая пустота. — Наша связь безумна, но она есть, и мы не можем ее отрицать, — Хан нежно сжал его руку, что уже не казалась такой ледяной. — Мы не можем быть вместе. Это запрещено. Любая связь с оборотнями — табу для человека, — он опустил голову вниз, чтобы не смотреть в янтарные глаза, не вырываясь из чужой хватки. — Тогда почему судьба решила иначе? — Джисон потянул его ближе к себе, заключив в объятия. Минхо не оставалось ничего, кроме как уткнуться в его шею. — Я уверен, что это ошибка, — он прикрыл глаза из-за приятного запаха, что наполнял легкие. — Природа никогда не ошибается, в ней есть только исключения и аномалии. В мире всё связано и упорядочено благодаря ее законам, — альфа мягко поглаживал его по спутанным волосам. — Если об этом кто-то узнает, нас убьют. Хан выдыхает и отодвигает его, положив чужую голову себе на изгиб локтя, словно маленького ребенка. — Я никогда этого не допущу. Я уничтожу всех, кто посмеет хоть прикоснуться к тебе, — он помимо воли оскалился. — Я не сомневаюсь, что ты на это способен, волчонок, — Ли поднимает руку и кладет ладонь на его щеку, альфа сразу начинает тереться об нее. Минхо, сколько бы ни отрицал, но он чувствует их связь точно так же, как и Джисон. У него скручивает внутренности и сердце стучит неимоверно громко, стоит только подумать о своем истинном. Всё время из головы не выходил этот альфа с его невероятным запахом, который хотелось припечатать к себе и втереть навсегда в кожу. Хотелось увидеть его вновь, почувствовать присутствие рядом с собой. Он не мог ни есть, ни спать, вся жизнь буквально перевернулась. Семья стала переживать о его самочувствии, ведь омега никогда таким не был. Сынмин часто приходил к нему, и Ли по-прежнему был с ним вежлив, разве что перестал отвечать на любой физический контакт. Теперь он рад, что они с Кимом так и не стали парой и тому не будет настолько больно от их разрыва. — Мне уже нужно идти. Тебе тоже, — Минхо резко встает на ноги, но его хватают за талию. — Я не хочу отпускать тебя, — Джисон утыкается лицом в его живот и горячо выдыхает. Он ведет носом ниже, туда, где запах становится ярче и жасмин кружит голову. Ли сглатывает тугой ком в горле, когда тот тычется прямо в его пах и горячо дышит. Омеги всегда внизу пахнут невероятно, даже более насыщенно, чем в области шеи. Ли дрожащей рукой касается его волос и пытается отстранить, но ничего не выходит. — Джисон, меня уже ждут, правда, — он рвано выдыхает, когда альфа сжимает сильнее руки у него на бедрах. — Я буду скучать каждую секунду, — поднимает горящий взгляд вверх и встречается с таким же чужим. — Я тоже. Альфа поднимается на ноги и трепетно обнимает его на прощание, тот отвечает с не меньшим рвением в ответ. Хан сквозь боль в сердце обращается в волка, когда омега исчезает полностью из его поля зрения. Он не хочет возвращаться в деревню, ведь сегодня его сердце и душа навсегда остались здесь. Но не на залитой лунным светом поляне, а в чужих ледяных руках, которые он обязательно согреет.

***************

Джисон приходил на лужайку каждую ночь и ждал почти до самого утра на покрытой влагой траве своего омегу. Прошло пять дней, но тот ни разу здесь не появился. Хан ходил вокруг поселка и выискивал хоть намек на его следы или присутствие. Сегодня он тоже пришел сюда, но уже в обличии человека, а не волка. В такой форме путь занимал больше времени, потому что человеческое тело не такое быстрое, но это никак не отражалось на самочувствии. Джисон понимал, что идти к людям рискованно, ведь его могли сразу поймать. Он не был похож на них со своими яркими глазами и выраженными клыками, и даже обычная одежда не спасала ситуацию. Не то чтобы он боялся, просто это бы доставило хлопот Минхо, и тот бы стал за него переживать. Хан не знал, где юноша живет, потому решил просто бродить по ночным улицам и стараться не попадаться никому на глаза. У него хорошо получалось с его умением сливаться с тенью в любом облике. Приходилось принюхиваться к каждому запаху, но все они были не те, потому он недовольно фыркал. Джисон идет мимо деревянных домов по темной улице, и его нос втягивает родной аромат. Он резко сворачивает в узкую улочку, что вела прямиком к реке на окраине деревни. С каждым торопливым шагом феромон становился отчетливее, пока он не заметил вдали его фигуру. Хан двигался бесшумно, боялся спугнуть юношу. Минхо сидел на деревянном мостике, который был расположен невысоко над водой, и, склонившись, стирал одежду. На нем была коричневая рубашка с закатанными по локоть рукавами и черные штаны. Он наклонялся вниз, и его руки постоянно находились в холодной воде. Возле него стояла плетеная корзина с уже чистым бельем. Сегодня безоблачное небо, потому сияющая луна справлялась со своей задачей подменить солнце, и можно было спокойно заниматься своими делами. Джисон переживает, что напугает его, и просто замирает в нескольких шагах, не решается подойти ближе. Минхо резко оборачивается, его рецепторов коснулся тот самый запах, который фантомно следует за ним. Он удивленно ахнул, ведь совершенно не ожидал увидеть альфу на территории деревни. — Что ты здесь делаешь!? — Ли обронил темную рубаху в воду, будучи слишком ошарашенным. — Хотел увидеть тебя, — Хан подошел ближе и присел рядом, тоже закатав серую рубашку до локтя. — А если бы тебя кто-то заметил? — нахмурился, вытащив мокрую вещь на поверхность. — Я не боюсь людей, к тому же умею отлично скрываться. Тебе не о чем беспокоиться, — Джисон взял сухую шерстяную кофту, окунул ее в воду и принялся стирать, добавив травяного мыла, что лежало на мостике возле ног. — Не стоит помогать мне, я почти справился со всем, — Ли стало неловко, поскольку в их обществе считалось, что таким должны заниматься исключительно омеги. — У тебя руки покраснели, я сам закончу, а ты отдохни, — Хан выхватил у него вещи и положил возле себя, склонившись над водной гладью. Минхо вздохнул и не стал спорить, засмотревшись на чужие предплечья, обвитые венами. — Прости, я не мог приходить на то место. Папа заболел, а отец в соседней деревне, — Ли перевел взгляд на чужой профиль, и тот повернулся. — На мне сейчас весь дом, и люди часто приходят за помощью и с просьбами, которые потом надо передать отцу. — Надеюсь, твой папа ничем серьезно не болен, а остальное не важно, — Джисон улыбнулся, обнажив немного клыки. — Нет, — мотнул головой. — К счастью, лекарь сказал, что это обычная простуда. — Тогда скоро всё наладится, — Хан тщательно стирал одежду и выжимал ее после почти досуха, так что она скрипела. — Ты такой сильный, — не мог не подметить этот факт. — Все волки такие? — Да, но я не совсем обычный. Мой зверь больше, чем остальные в стае. Мои родители были дикими волками, но они погибли, и меня еще щенком нашли члены стаи и вырастили. — Это так ужасно — потерять свою семью, — юноша положил ладонь ему на спину. — Мне жаль, что с тобой такое случилось. Почему они умерли? — Их убили охотники, — Джисон вновь опустил руки в воду и намылил спальную рубашку омеги. — Уже прошло много времени с тех пор. — На моего старшего брата напали оборотни, когда я был ребенком. Он был альфой и должен был занять пост главы деревни. — Ненавидишь меня? — Хан посмотрел на него, а затем наклонил голову. — Что? Ты же в этом не виноват, как и я в смерти твоих родителей, — Ли обнял его за плечи и прижался ближе к теплому боку. — Мы не можем отвечать за чужие поступки, но этот груз всё равно будет нас преследовать. Мы должны научиться с ним жить и не прогибаться под его тяжестью. — Да, ты прав. Думаю, поэтому ты мой истинный и моя судьба, — он прислонился к его лбу своим. — Я очень испугался, увидев тебя в лесу, но когда почувствовал волну трепета и жара, все мысли будто испарились из головы, — Минхо до сих пор отчетливо помнит каждую секунду той ночи. — Я понял, что произошло необратимое, и это повергло меня в ужас, но мне хотелось подойти к тебе и обнять, вопреки здравому смыслу. — А сейчас не боишься? Мой главный страх — причинить тебе боль и навредить, — он положил чистые штаны в корзину. — В данный момент, когда ты стираешь мои вещи, нет, — он широко улыбнулся. — Я не буду убегать от тебя. Джисон тоже улыбнулся в ответ, ему нравилось видеть радость и веселье на прекрасном лице. Хотелось, чтобы его омега улыбался как можно чаще и был всегда счастлив, большего ему и не нужно. Закончив с одеждой, они оба выпрямились и встали на ноги. Ли попытался взять корзину и отнести ее домой, но Хан перехватил его руку. — Я сам займусь этим позже. У меня кое-что есть для тебя, — альфа достал из внутреннего кармана рубашки что-то блестящее. Джисон раскрыл ладонь, и на ней лежала подвеска с кулоном из лунного камня в обрамлении витиеватых серебряных узоров, как и сама цепочка, к которой он крепился. Украшение было очень изящным, но в тоже время прочным. Оно переливалось голубым в свете луны с фиолетовыми искорками. — Надеюсь, тебе понравится, — он протянул его омеге. — Когда я еще был щенком, мне нравилось по ночам сбегать на озеро, что на востоке территории волков. Я нашел эту подвеску на берегу много лет назад, среди камней. Было слишком странно, что ее никто не обнаружил до меня. Минхо никогда не видел украшения, которое бы выглядело настолько волшебно. — Очень красиво, — Ли развернулся к нему спиной и опустил воротник. — Поможешь надеть? Джисон без промедления застегнул свой подарок у него на шее. Цепочка была достаточно длинной, потому юноша без проблем спрятал ее под одеждой, дабы она не привлекала ненужное внимание. Хан не мог удержаться, потому оставил беглый поцелуй на оголенной шее. — Нужно скорее отнести вещи домой, — Минхо пытался скрыть смущение и снова потянулся к корзине, но ее ловко перехватили, потому он не стал спорить. Джисон шел рядом с ним по указанной дороге и вдыхал соблазнительный феромон омеги, который насыщал легкие и успокаивал нутро. На улицах в такой поздний час никого не было, все уже разошлись по домам после трудового дня. Но всё же к их слуху доносится чей-то хриплый голос, который постепенно приближался. Минхо не знал, куда им спрятаться, потому что до дома было достаточно далеко. Долго поразмышлять ему не дали, потому что Хан моментально потащил его в сторону, поставив корзину за невысоким деревянным забором. Он толкнул его в стог мягкого сена, по обратную сторону от дороги, и навалился сверху. — Тише, — альфа шепчет ему на ухо и специально касается губами. Минхо лежит под ним и боится пошевелиться, потому что голоса стало отчетливо слышно. Душистое сено сразу окутало их своим ароматом тепла и солнца, которое впитало еще за прошлое лето. Трое мужчин в красках обсуждали удачную охоту и быт. Ничего интересного, но сердце Ли билось сотней ударов в секунду. Если их поймают, то наказание неизбежно. Особенно для него, сына главы деревни, что никогда не отмоется от такого позора. Мало того, что находится в объятиях альфы и идет против моральных принципов, так еще и с оборотнем. Джисон был намного спокойнее, ведь ему нет дела до людей, единственное, что его волновало, — это омега под ним, который томно прикрыл глаза и шумно дышал. Будь у них больше времени, он бы пересчитал каждую ресничку на его глазах. Зацеловал бы сочные губы, пока они не раскраснелись и не стали чувствительными. Хан тычется носом ему в шею, прямо где находится запаховая железа. Кожа там всегда безумно мягкая и нежная, словно сливочное масло, одного невесомого укуса достаточно, чтобы оставить след. Джисон не может устоять, потому касается ее губами и оставляет короткие поцелуи, отодвинув воротник вниз. Минхо тяжело сглатывает, ведь никогда прежде не испытывал таких ощущений. Он растерянно смотрит на небо с россыпью ярких звезд и сияющую луну, что призрачно отражается в его глазах. Альфа бережно обхватывает его ладони и подносит к своему лицу. — Такие холодные, — он трется об нежную ледяную кожу щекой. — Хочешь, я помогу их согреть? Янтарные глаза блестят, словно две искры в темноте ночи. Минхо не может и слова сказать, только робко кивает. Хан оставляет поцелуй сухими губами на тонком запястье, а затем на тыльной стороне ладони, двигаясь к пальцам. Он целует каждый по несколько раз. Для омеги это сродни касанию к раскаленному металлу, но выдернуть руку совсем не хочется. Ли не замечает, как отдаляются людские голоса позади, и лишь поддается чужим действиям, будто это самая естественная вещь. — Хочу, чтобы ты был моим по-настоящему, — Джисон снова утыкается ему в шею и смазано целует бархатную кожу. — Быть всегда рядом, поставить метку и чтобы ты носил моих щенков, — он положил ладонь на низ его живота. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Минхо нервно сглатывает от напористых поцелуев и смелых касаний рук, что опустились на талию и сжимали ее сквозь ткань. Хан хотел его так, как ни одного омегу до этого времени. Внутренний альфа рвался наружу, злился из-за бездействия, потому что истинный, тот кто создан специально для него, такой открытый и желанный, прямо здесь и сейчас. Длинные пальцы одну за другой расстегивают пуговицы на рубашке юноши и оголяют больше ароматной кожи. Минхо прикрывает глаза, ему слишком приятно, чтобы оттолкнуть и уйти. Омежье чутье было как никогда спокойным, и ему хотелось отдать полностью самого себя в чужие руки. Джисон касается губами отчетливой острой ключицы, прикусывает и аккуратно зализывает чуть розовый след. Минхо и правда согревается, по телу растекается жар от каждого прикосновения и скапливается внизу живота. Он кусает до боли пальцы, чтобы не застонать, когда альфа переходит губами на его грудь. Хан несильно сжимает одну рукой, а другую ласкает языком. Проводит самым кончиком по вершине соска, и омега чувствует это. Джисону в нос бьет тягучий приторный запах жасмина, от которого моментально скапливается слюна во рту, а глаза сужаются до мелких точек. Минхо возбужден, он ерзает на теплом сене и ощущает, как между ног становится мокро. Ему страшно, что их поймают в столь уязвимом положении. — Так вкусно пахнешь, — Хан вдыхает чистый запах между его грудью. Рука плавно скользит вниз и обхватывает бедро омеги, так что пальцы проваливаются в мягкость. Он вновь возвращается к соску и втягивает его в мокрый рот. Язык с напором давит на горошину, пока она не затвердевает и краснеет. Слюна пачкает светлую кожу груди, оставляет на ней подтеки и следы. Минхо тихо скулит от стимуляции и сжимает чужие волосы. Он несильно дергает за пряди, но Хан отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. Ли морщится от прохладного воздуха, что остужает влажные отметины на теле. — Я боюсь, что кто-то нас увидит, — омега мотает головой по сторонам, и его сердце загнанно стучит. — У меня хороший слух, — улыбнулся. — Но тебе уже пора, нужно еще отнести белье в дом. Хан принялся застегивать ему рубашку, не пропустив ни одну пуговицу. Ли не знал, хорошо это или плохо, потому что его тело определенно не хотело останавливаться, но ему действительно необходимо возвращаться. Альфа поднимается на ноги и тянет его на себя за руку. Омега выпрямился и пошатнулся, но его тут же легко обхватили вокруг талии. — Пойдем, я помогу тебе, — Джисон отошел в сторону и поднял корзину. Минхо кивнул и повел его в направлении дома, постоянно оглядываясь по сторонам. Людей вокруг не было, и можно немного расслабиться. Джисон шел рядом с ним и тоже рассматривал человеческое поселение, он впервые видел всё своими глазами. До дома омеги они дошли где-то за десять минут. Ли тихо подошел к низкому забору и надеялся, что их сторожевой пес не поднимет шум. На удивление, того нигде не было видно, хотя он всегда выбегал к нему навстречу. — Повезло, что нашу собаку не слышно, а то папа бы наверняка проснулся, — Минхо подошел к натянутым веревкам во дворе, где сушили белье. — Они боятся волков и чувствуют наше присутствие, — Хан пожал плечами и поставил корзину на землю. Они вместе принялись развешивать одежду. — Неудивительно, ты ведь даже меня можешь съесть, — Ли вздохнул, скрыв шутливую улыбку. — Мы не едим людей. Только животных, — Джисон знал, что в это верят на полном серьезе, что не удивительно. — Но вот тебя я бы с удовольствием попробовал, — он одним движением притянул омегу к себе за талию. Минхо не стал вырываться из хватки, сжав сильнее от волнения мокрую рубашку в руках, которую хотел повесить. — Так чего же ты ждешь? — Ли сглотнул и неотрывно смотрел в его глаза, что, казалось, светились изнутри. Джисон хмыкнул и прижал его ближе, ощутив, как трепещет сердце в груди. Он наклоняется, так что слышит сбитое дыхание на своих щеках. Минхо закрывает глаза, и его пальцы впиваются в сырую ткань, будто это поможет заземлиться. Всё, что он ощущает, — это мимолетное прикосновение к своим губам чужими. Невесомое, словно крылья бабочки, и оно заканчивается слишком быстро. Ли смотрит на альфу потерянно и видит лишь улыбку на его лице. — Думаю, у меня еще будет достаточно времени для этого, — Хан взял несколько вещей, подцепив их на веревки. — А если нет? — он смотрел на его широкую спину, но тот резко обернулся. — Что, если нас разлучат и всё закончится так и не начавшись? Мы из разных миров. — Да, это так, — альфа протяжно выдохнул, — но меня это не пугает. Мне не страшно бросить вызов всем ради тебя. Для меня важны только твои чувства, и если бы не это, то я бы сразу забрал тебя себе. — Разве бы меня приняли в стае? — Ли смотрел, как тот цепляет штаны, становясь рядом. — Не знаю, но я бы мог забрать тебя далеко-далеко, туда, где никого нет, — Джисон наклонился к нему и поцеловал в щеку. — Ты смог бы всё бросить? — Да, мой брат всё бы понял, ведь он всегда на моей стороне, а больше меня ничего не держит. Так почему бы не сбежать куда-то со своим смыслом? — он посмотрел на него горящим взглядом. Минхо ничего не ответил, его дыхание напрочь сбилось и перехватило. Джисон мог легко осуществить свои желания, и у него бы не хватило сил сопротивляться. Никто бы не смог его защитить. Ли подходит сзади и прижимается к нему со спины, обхватив руками поперек живота. — Спасибо. Я бы так не смог, по крайней мере сейчас, — омега утыкается носом ему в шею и глубоко вдыхает его феромон. — Я знаю, поэтому ничего и не прошу, — Джисон развернулся и обнял его крепче, путаясь пальцами в темных волосах. — Я чувствую нашу связь так же сильно, как и ты, хоть это по-прежнему пугает. — Да, это изменило нашу реальность. Минхо дальше развешивал белье и постоянно смотрел на Джисона. Альфа делал то же самое, и они довольно быстро закончили. Ли хотелось остаться с ним дольше, но уже скоро рассвет, а там жители деревни начнут просыпаться, в том числе и папа. Хан не желал отпускать своего омегу, но их время было ограничено. Он поцеловал его на прощание и незаметно ушел, чтобы никто не узнал их тайну.

****************

Минхо приходил на их место каждую ночь, после того как папа окончательно выздоровел. Сердце отзывчиво трепетало каждый раз, стоило ему лишь посмотреть на Джисона. Кожа словно горела в тех местах, где альфа касался его, будь то даже беглый поцелуй в щеку. Хан рассказывал ему много о себе и спрашивал о нем, чтобы узнать любую мелочь. В этом не было необходимости, ведь по ощущениям они словно знакомы всю жизнь. Джисон очень любил цветы и почти всё время приносил ему букеты, затем рассказывал про их свойства и полезное применение. Минхо часто готовил для него еду, чтобы хоть чем-то порадовать. Тайные встречи редко длились долго, ведь днем они не могут спать, а должны работать и жить по-прежнему. Прошло чуть больше месяца, Ли успел чертовски привязаться к альфе и не представлял, как будет без него. Одна мысль, что они увидятся, уже возносит его на небеса. Сегодня Минхо весь день работал, помогал высаживать рассаду на грядках и занимался ужином. В доме у них постоянно много людей, ведь отец принимал жителей тут и помогал им. Омега стоял на кухне и нарезал овощи для супа. Через окно с деревянной рамой проступали золотистые лучи солнца, что совсем скоро будет уходить за горизонт. Мысли были заняты Джисоном, и он невольно представлял, как было бы замечательно готовить только для него. Создать с ним настоящую семью и жить счастливо. Увы, это возможно лишь в мечтах, потому что никто не одобрит их союз, и на него поставят клеймо предателя. Родители тоже не переживут подобное и откажутся от такого сына. У Минхо есть выбор, но ему безумно трудно бросить привычную жизнь и ступить в неизвестность, страшно не знать, что произойдет завтра. — Минхо, сынок, — на кухню зашел мужчина средних лет с завязанными в пучок черными волосами. — Сходи, переоденься, к нам пришли гости. — Но я варю суп, — он отложил ложку на миску. — Сухо закончит за тебя, а ты иди, приведи себя в порядок, — папа посмотрел на него и улыбнулся. Минхо ничего не понимал, даже когда на кухню зашел их помощник и принялся за готовку. Странно, что гости пришли под вечер, к тому же такие важные, раз ему нужно хорошо одеться. Ли вымыл руки и умылся, ему ничего не оставалось, кроме как пойти в свою комнату и переодеться. Выбор пал на белую рубашку с желтой вышивкой и светлые штаны, которые были подвязаны зеленым поясом. Отросшие, ниже ушей, волосы он бегло причесал, придав им опрятный вид. Омега спустился вниз и направился прямиком в гостиную. Теперь он был более озадачен, увидев за обеденным столом своих и Сынмина родителей вместе с ним. — Минхо, мы только тебя ждем, иди сюда, — отец подозвал его ближе, указав на место рядом с собой. Ли вежливо поздоровался и сел, нервно сжав штаны на бедре. — Думаю, тянуть не стоит и сразу перейдем к делу, — глава деревни посмотрел на всех присутствующих. — Наши дети уже в том возрасте, что могут сами создать свою семью. Ранее мы говорили с господином Кимом и пришли к выводу, что не против ваших чувств и будем только рады, если наши семьи породнятся. — Я очень счастлив, господин Ли, что вы оказали нам такую честь, — Ким-старший окинул всех доброжелательным взглядом. — Сынмин давно влюблен в Минхо, думаю, как и ваш сын, потому мы не можем им препятствовать. Минхо широко распахнул глаза, посмотрев на Сынмина, который был довольно таки счастлив и ласково смотрел на него. — Вы уверены в этом? Мы же просто дружили, — омега не узнал собственный голос, что казался тихим и бесцветным. — Он ни разу не говорил, что любит меня. — Я думал, это очевидно, — альфа смотрел только на него. — Так же, как и твои чувства ко мне. — Я не думаю, что между нами может быть что-то большее, чем дружба, — он сглотнул тугой ком в горле. — Сынок, ты чего? — отец положил руку ему на плечо. — Я думал, что между вами всё взаимно. Вы много времени проводили вместе, и ты никогда не говорил, что тебе не нравится Сынмин. — Да, но я не хочу выходить за него, — Ли опустил взгляд в пол, сжав руки в замок, дабы унять дрожь. — Минхо, я понимаю, для тебя это неожиданно, но ты не можешь так просто отказаться. Мы уже всё обсудили с родителями твоего альфы, к тому же, разве у тебя есть кто-то более подходящий, нежели Сынмин? — папа взял его за холодную руку и несильно сжал. — Нет, но я не смогу быть омегой Сынмина. Он мне как брат, — юноша посмотрел на него, прикусив губу. — Это неправильно. — Наоборот, это правильно, вы росли вместе, прекрасно знаете друг друга, и вам будет легко создать семью, — старший Ким улыбнулся. — Вы станете хорошей парой, а мы будем вам помогать во всем. — Да, Чимель прав, вам не о чем беспокоиться. У вас будет свой дом и помощники. Минхо, тебе не придется себе ни в чем отказывать, разве что потом будешь смотреть за своими детишками, — папа хихикнул, и все поддержали. — Поэтому, сынок, можешь уже начинать готовиться к свадьбе, — отец погладил его по волосам. — Мы всё сделаем в лучшем виде. Поскольку вы уже помолвлены, то можете проводить вместе течки и гон. Никто не против, если вы станете ближе. — Но... — Минхо, мы же желаем тебе только добра. Ты и сам знаешь, что это лучшее решение, — папа приобнял его за плечи и поцеловал в щеку. — Минхо просто смутился, думаю, не стоит на него давить. Уверен, он счастлив, — Сынмин склонил голову на бок и смотрел на него блестящим взглядом. — Мне нужно выйти, — омега резко поднялся на ноги, которые, казалось, совсем не держали. — Да, конечно. Мы можем обсудить детали и без тебя, — папа лишь кивнул. Ли не оборачиваясь стремительно вышел из дома. Дыхание сбилось, и в голове болезненно пульсировало, так что пришлось закрыть глаза. Он не знал, что теперь делать и какое решение принять, даже если всё кажется очевидным. Минхо не может выйти за Сынмина, от одной такой мысли внутренний омега скалится и разрывает внутри на части. Ему нужен только его истинный, ведь их связь прочно соединила души и тела. Минхо бежит в лес туда, где можно побыть одному, не обращает внимание на косые взгляды окружающих. Неожиданно кто-то хватает его за руку, и он мгновенно оказывается в чужой хватке. В нос бьет стойкий аромат шафрана, от которого хочется отвернуться и задержать дыхание. — Хо, что случилось? Ты сам не свой, — Сынмин прижал его к себе за талию двумя руками. Они стояли в конце деревни, где находился фруктовый сад, что уже начинал понемногу цвести. Солнце медленно опускалось за горизонт, а с ним уходил прогретый за день воздух. Здесь росла низкая трава, а недалеко выпасали овец и коров. Минхо хотел выдернуть руку, но его держали крепко, словно преступника. — Мы с тобой не поженимся, — он уперся руками в его грудь. — Ты мне как брат! — Глупый, — альфа игнорировал попытки отстраниться. — Я любил тебя с самого детства. Теперь я наконец-то счастлив, что смогу быть со своим омегой всегда. — Я не твой омега, а ты не мой альфа. — Нет, это так. Мы теперь пара и принадлежим друг другу. Наша свадьба будет летом, как раз в сезон сбора урожая, — Сынмин зарылся носом в его пахнущие жасмином волосы. — Отпусти меня, — он стал еще упорнее вырываться. — У меня уже есть альфа, и ему это не понравится. Сынмин отстранился и посмотрел в горящие яростью глаза. Уголки его губ приподнялись, и он еле сдерживал смех. — Зачем ты мне врешь? Будь это так, ты бы давно сказал об этом кому-нибудь. — Я говорю правду, у меня есть отношения. — И кто же это? Интересно, кто посмел претендовать на моего омегу? — Ким прищурился и раздраженно оскалился. — Он мой истинный. Никто не может встать между нами. Сынмин на секунду удивился, а затем громко рассмеялся, потрепав юношу по волосам. — Ты слишком много читаешь всякие сказки, такой выдумщик, — альфа смягчился и поцеловал его в щеку. — Истинных давно никто не видел. Даже в нашей деревне такая пара жила двести лет назад. — Не трогай меня! — Минхо со всей силы пнул его в грудь, наконец-то вырвавшись из хватки. Было мерзко стоять рядом с ним и терпеть хаотичные прикосновения. — Ты принадлежишь мне, тем более я давно об этом мечтал. Ли не успевает опомниться, как Ким валит его на траву, нависнув сверху. Минхо упирается ладонями ему в грудь и вертит головой, пока тот рывком расстегивает его рубашку. — Мой альфа убьет тебя! — омега рычит на него, дергает ногами и руками, но его запястья перехватывают и прижимают к земле. Ли замирает, словно тело окаменело, когда чувствует горячее дыхание на оголенной шее. Сынмин прижимается влажными губами прямо к запаховой железе. Он трется о нее носом, но совсем не слышит сладость жасмина, а только кислую зелень. Ким выпускает свои феромоны, но они никак не влияют на омегу, потому что тот не откликается на них внутри. Альфа злится и прикусывает тонкую кожу на шее, прямо в месте, где ставится метка, но недостаточно, чтобы сделать это. Он царапает ее клыками до крови, и они пятнами появляются на светлой коже. Сынмин зализывает следы и оставляет больше своего запаха на омеге, пока тот не начинает полностью пахнуть им. Минхо теряется в обилии шафрана, что отравляет и, словно яд, распространяется по венам. — Да отпусти ты меня! — Ли переходит на крик и из последних сил ударяет альфу коленом в бок. Тот шипит, и это помогает ослабить хватку и вырваться. Он отползает вперед, а затем резко поднимается на ноги. Голова кружится, и рана на шее жжет, словно к ней приложили раскаленные угли. Сынмин тоже поднимается, чтобы подойти к нему, но Минхо мгновенно переходит на бег. Он несется в сторону леса и слышит чужие шаги позади. Легкие разрывает, ведь ему редко приходится бегать без остановки так далеко. Ноги останавливаются сами, когда он оказывается в густой чаще. Страх окутывает тело с головы до пят: если не идти дальше, то совсем скоро его настигнет Сынмин, который явно на него разозлился. Ли слышит чужой крик позади, что становится всё громче. Минхо бежит дальше вопреки боли, прямо в непроглядные заросли деревьев и кустов. Голос альфы стихает, и Минхо немного замедляется, но не позволяет себе остановиться. Он переводит напрочь сбитое дыхание и снова переходит на бег, оказываясь через несколько минут далеко за пределами деревни. Было слышно звонкое пение птиц и копошение мелких животных вокруг. Поднявшийся ветер трепал кроны деревьев, что вот-вот станут пышными, как и подобает в середине весны. Минхо пропускает сквозь себя спокойствие леса и скрытый, но такой живой мир. Рана на шее горела, словно на ней остался ожог от раскаленного железа. Он опирается спиной о шершавую кору дерева, и тут его слух режет непонятный звук. Похожий на сдавленный скулеж и тихое утробное рычание, будто где-то поблизости находился раненый зверь. Минхо нервно сглатывает, хоть у него пересохло во рту. Животные, что оказались в опасности, представляют еще большую угрозу для людей. Но что, если он может помочь? Омега идет на звук и почти не дышит, концентрируясь только на нем. Он выходит из-за сухих кустов и улавливает приглушенное рычание. Минхо резко поднимает голову и застывает, сделав шаг назад. На двух высоких деревьях были натянуты прочные веревки, к которым крепилась сетка внизу. Механизм срабатывал, если в сетку кто-то заходил, то она мгновенно поднималась вверх. Ли увидел, что в прочную ловушку охотников попал волк. Зверь был огромный, по сравнению с человеком, но меньше, чем Джисон. У него была темно-серая шерсть с коричневой холкой, что красиво переливалась в закатных лучах. Волк заметил его и угрожающе зарычал, так что этот звук эхом пронесся по округе. Минхо невольно задрожал при виде клыкастой пасти. Необходимо что-то сделать, уже скоро сюда придут охотники. Ли осторожно приблизился к дереву, где крепились веревки, врезавшись в его темную кору. Они были обмотаны вокруг металлической катушки с рычагом. На него поставлен замок, чтобы другие оборотни не смогли разгадать принцип его работы. Минхо помнил, как когда-то Сынмин рассказывал ему о похожем устройстве. Волк рычит и сильнее дергается в сетке, словно рыба на берегу. Минхо вдыхает его запах ромашки и мелиссы, который сразу стал горчить. Догадки подтвердились, там точно оборотень, еще и омега. — Тише, всё в порядке. Я помогу тебе, — Минхо говорит на грани слышимости, но волк отчетливо улавливает каждое слово. — Я тоже омега. Ли нужно было распутать маленькую цепочку, что находилась на петлях вокруг замка, и щелкнуть коротким рычагом сбоку. Он старался сделать это быстро, но пальцы всё время соскальзывали и ранились о металл. Минхо упорно игнорировал боль, а сердце обливалось кровью и судорожно сжималось. Неизвестно, что это за волк и какие последствия будут для него после. Самое главное, что прямо сейчас он предает всю деревню, включая своих родителей, которые поколениями не могут побороть оборотней и просто спокойно жить. Ли не может поступить иначе, потому что он сразу представил на месте незнакомого волка Джисона. Минхо окончательно запутался в себе, и путь просветления такой же туманный и неосязаемый, как лес в ночную пору. Проходит несколько минут, прежде чем юноша щелкает рычагом и тянет замок вверх, сломав тем самым ловушку. Сетка открывается, и волк падает прямо в густую траву. Он рычит и отряхивает густую шерсть, а затем медленно подходит к Минхо. Омега застыл, когда зверь двигался прямо на него, словно готовился напасть. Вопреки всему, его светлые ореховые глаза были такими теплыми, словно костер посреди морозной ночи, и такими же безопасными. Ли не чувствовал от него угрозы, хоть и руки неистово дрожали от непредсказуемости ситуации. Голова волка оказалась на уровне его плеч, когда тот приблизился вплотную. Минхо протянул руку, и волк доверительно уткнулся холодным носом в его ладонь. Короткий сумасшедший контакт быстро оборвался, и волк, развернувшись, скрылся в глубине леса. Минхо, опомнившись, тоже поспешил уйти с места преступления. Родители бы не пережили подобного предательства. Уже темнело, и Ли по памяти шел обратно, полагаясь лишь на свои ощущения. После встречи с этим омегой он чувствовал себя странно, будто что-то в нем изменилось. У него больше не осталось сил, запах шафрана отравлял и дурманил голову. Перед глазами пространство плыло, и ноги заплетались, так что каждый шаг был шатким. В один момент колени подгибаются, перестают двигаться, и он падает в траву, споткнувшись об корни деревьев. Колено неистово болит, так что хочется выть и кричать. Ли смотрит вниз и на светлых штанах в месте удара проступает кровь. Минхо подползает ближе к дереву и садится, упершись в него спиной. Он поднимает ткань и видит рассеченную кожу, где собралась кровь. Слезы текут по щекам не от боли, а от безысходности. Нельзя возвращаться в деревню, потому что там его будет ждать Сынмин и родители, которые уже решили его судьбу. Аромат шафрана забился в легкие, и он полностью перестал чувствовать родной жасмин. Минхо не может встать на ногу, она начала опухать и болеть сильнее. Солнце почти село, еще немного, и он окажется один в кромешной темноте леса. Минхо вытирает мокрое лицо перепачканными травой и кровью ладонями. Шея по-прежнему горит, и он даже боится представить, как она выглядит. Он сжимает подвеску на груди и поднимает голову вверх, смотрит на хаотичные ветки деревьев, переплетенных между собой. — Минхо!? Вот ты где! Ли резко оборачивается на чужой голос. — Не приближайся ко мне! — он кричит, когда Сынмин сокращает расстояние между ними. — Я лишь отнесу тебя домой. Ты повредил ногу, ее нужно обработать. Я повсюду тебя искал, хорошо, что успел до наступления темноты, — Ким присел рядом с ним, обхватив за плечи, а другую руку просунув ему под колени. — Что на тебя нашло? — На меня!? Ты буквально пометил меня своим запахом! Я не давал на это согласие, — он стал вырываться из его хватки, когда тот поднял его на руки. — Это лишь мера безопасности. Ты точно так же можешь оставить на мне свой след, — он подкинул его поудобнее, хоть тот и вырывался. — Не дергайся, чтобы я тебя не уронил. — Отпусти меня! — Минхо сопротивлялся, как мог, ему было плевать на боль в ноге. Присутствие альфы вызывало у него приступ агрессии и тошноты. — Нет, я должен позаботиться о тебе. Сынмин шел обратно в деревню, не смотря на то, как омега в его руках постоянно вырывается. Он не понимал, почему их отношения испортились в один момент. Возможно, у Минхо действительно появился альфа. Будь это правдой, разве не стоило сказать об этом родителям? К тому же в их деревне не так уж и много свободных претендентов, с которыми Ли мог бы иметь отношения. Минхо смотрел в чащу леса и надеялся там увидеть родной силуэт. Но чудес не бывает, и его мысли так и остались здесь, далеко от привычной жизни. Где-то в лесу, там, куда унесли его потерянное сердце.

***************

— Я разорву тебе глотку, если ты не заткнешься! Ничтожество! — Джисон злостно посмотрел на молодого альфу рядом с собой. Тот чуть не умер от испуга и сразу убежал помогать старшим, бросив компанию друзей, с которыми громко общался неподалеку. В их деревне началось строительство новых домов для молодых семей, потому все занимались столь значимым делом. Альфы пилили сухие деревья, которые не распустились по весне, и заодно расчищали место для новых жилищ. Омеги помогали по мелочи, в том числе приносили им еду. Хану досталось готовить бревна до распила на доски вместе с остальными альфами, и его порядком раздражали их шумные разговоры. Ёнбоку тоже досталась эта работа, он ловко орудовал топором, дабы убрать неровности с поверхности в виде сучков веток. Вокруг ходило много народу, пахло древесиной, так что этот запах перебивал их смешанные феромоны. Под ногами хрустели непригодные ветки, что потом пойдут на дрова. — Ты с самого утра без настроения, что-то случилось? — Ли посмотрел на брата, на котором не было верхней одежды, только штаны. Из его глаз сыпались искры, и желваки ходуном ходили на лице. Он держал топор и резко воткнул его в пень с такой силой, что тот в моменте раскололся. — Мне нужно к Минхо. Прямо сейчас. — Ты в своем уме!? — он широко округлил глаза. — Еще даже солнце не село, и мы должны закончить работу на сегодня. — Мне плевать, — альфа подошел к сложенным в кучу крупным веткам, взяв там свою рубашку. — Я должен убедиться, что с ним всё хорошо. Минхо вчера не пришел на встречу. — Возможно, был занят, а предупредить не смог в прошлый раз, — Ли положил ладонь ему на плечо и сжал. — Ты должен успокоиться и дождаться хотя бы ночи. — Не могу. Я чувствую, что что-то не так. — Ты уверен в этом? — он оглянулся по сторонам, ведь не хотелось, чтобы их кто-то подслушал. — Да, мой внутренний альфа воет несколько часов подряд, и я не могу на него повлиять. — Старейшины разозлятся, если ты уйдешь, но я постараюсь прикрыть тебя, насколько смогу, — Ёнбок взял в руки топор, чтобы выполнить задание и за него. — Спасибо, хоть это меня и не беспокоит, — Джисон посмотрел вокруг, дабы не наткнуться на старших. — Будь осторожен, — Ли тяжело вздохнул, покачав головой. — Конечно, Бокки, — Хан похлопал его по плечу. Джисон быстро проскочил между другими волками и мигом скрылся в улице. Необходимо пойти домой, переодеться и привести себя в порядок после работы, потому что появляться в таком виде в человеческой деревне нельзя, дабы не привлечь внимание. Джисон быстро со всем справился, он взял сумку, накинул темный плащ и спешно вышел на улицу. Он не мог обратиться в волка, поскольку тогда нет возможности одеться. В целом, он не человек, потому бег даже в этой форме лишь немного замедляет. Постепенно темнело, и солнце напоследок обволакивало кроны деревьев лучами. Запах леса вновь пропитывался влагой и душистой зеленью. Наполнял легкие свежестью и ароматом тишины. Хан не сбавлял темп ни на секунду, и его сердце оглушительно отдавало в ушах. Он понимал, что не может просто пойти к Минхо домой, хоть и хотелось наплевать на всё и забрать его оттуда. Через полчаса перед ним предстала граница деревни. Люди еще не разошлись по своим домам, но ему было всё равно. Он накинул капюшон на голову и легко скользнул в улицу. Прохожие торопились по своим делам, и никто не обращал на него внимание. Джисон полностью запомнил дорогу до жилища омеги, потому слепо шел по ведомому маршруту. Он решил зайти с обратной стороны двора, как и ожидалось, дворовой пес его не выдал. Хан не знал, где находится комната юноши, к тому же он не слышал его запаха. Возможно, его здесь нет, но в любом случае ему придется дождаться ночи и пробраться незаметно внутрь. Джисон нашел укрытие за навесом, где прятали дрова на зиму. Позади него находилось сено и конюшня, где стоял гнедой конь. Сумерки уже покрывали улицу, а значит, осталось немного, и вокруг не будет ни души. Хан не мог сидеть на одном месте, его буквально разрывало изнутри. Чутье кричит, что омега здесь, совсем рядом, но он не слышит его запах, и диссонанс внутри только нарастает. Входная дверь скрипнула, и Джисон осторожно выглянул, дабы посмотреть на людей. Из дома вышел молодой альфа, которого провожал взрослый омега. Напоследок они поговорили возле ворот, а затем юноша, попрощавшись, ушел. Джисон впивается пальцами в лежащее полено с такой силой, что от него отлетают щепки. Он пытается контролировать свои феромоны, которые окутывают его убийственной аурой. Клыки во рту болят и удлиняются, приходится из последних сил сдерживаться, дабы не разорвать кому-то глотку. Взрослый омега тоже направился в другую сторону двора прямо к колодцу. Хан хмыкает и рывком пробегает дальше по двору, прислоняется спиной к деревянной стене дома. Он слышал, как человек набирал воду, а затем позвал к себе помощника. Идеальная возможность проскользнуть внутрь. Джисон не чувствовал запаха своего истинного, только смешанные альфьи и этого омеги, очевидно, папы Минхо. Хан не может больше ждать, ему нет дела даже до того, если в доме кто-то есть. Спешно оглядывается по сторонам и рывком подходит к двери, затем заходит внутрь. Сразу попадает в маленькую комнату, где стояла печь и несколько поленьев для нее, а так же на стенах висела верхняя одежда. Спальни наверняка расположены на втором этаже, потому он быстро прошел на лестницу через гостиную. Джисон поднялся наверх, так и никого не встретив. Запах Минхо по-прежнему не ощущался, но он чувствует, что тот где-то здесь. Тут оказалось всего лишь две комнаты, потому пришлось наугад дернуть ручку одной из них. На кровати, отвернувшись к стене, неподвижно лежал Минхо. Укрытый по самую макушку белым одеялом из тонкой ткани. Его черные волосы были спутаны и хаотично разметались по подушке. Хан выдохнул и закрыл дверь за собой. В нос в моменте ударил запах шафрана, что словно иголками впился в его легкие. Джисон неосознанно рычит, ведь это противоречит его инстинктам и заставляет ощетиниться. Минхо сразу оборачивается, застыв от потрясения. Холод пробежал по спине, когда он смотрел в горящие яростью глаза альфы. — Я оторву ему голову! Прямо сейчас! — Джисон агрессивно скалится и разворачивается к двери. — Нет! Постой, — омега полностью игнорирует поврежденную ногу и вскакивает с кровати. Адская боль пронизывает его до позвоночника, и он с грохотом падает на пол. Хан резко подбежал к нему и поднял на руки, аккуратно переложив на кровать. — Что он сделал с тобой!? — запах альфы становится таким насыщенным, что полностью перебивает шафран в воздухе. — Я споткнулся в лесу, — Ли дергается, когда тот касается воротника его спальной рубашки. — А это? — он смотрит на бледную шею, где прямо в области запаховой железы виднеются раны от чужих зубов. — Назови хотя бы одну причину, почему я не должен убить его! — Наши родители заключили между нами помолвку, — Ли прикрывает блестящие от слез глаза и весь дрожит. — Я сказал Сынмину, что у меня есть альфа, но он мне не поверил. — Это не причина. Я прямо сейчас найду его и разорву на части. — Останься со мной, пожалуйста, — Минхо судорожно хватает его за руку. — Ты нужен мне. Джисон посмотрел на потерянное лицо и глаза, где скопилась влага из-за непролитых слез. Хан прижимает его к себе настолько крепко, что тот начинает ворчать из-за удушающей хватки. Рецепторы альфы обжигает чужой феромон, что неприятно скапливается на слизистой, но он упорно игнорирует это чувство. — Пойдем со мной, — Джисон отодвигается и аккуратно опускает его ноги на пол. Он взял туфли, что стояли возле кровати, и принялся обувать его, аккуратно, чтобы не причинить боль. Ли ничего не понимал, потому что он не в состоянии ходить, даже стоять удавалось с трудом. — Я еще не могу нормально передвигаться. — Именно для этого я заберу тебя с собой, — он поднял на него взгляд, а затем накинул на плечи одеяло и запахнул его на манер халата. — Что!? Но куда? — Минхо не успевает даже схватиться за чужие плечи, когда его прямо с покрывалом поднимают на руки. Ткань сковывает движение, потому он теряется без опоры. — Верну тебя до рассвета. Джисон подошел прямо к распахнутому окну, что было достаточно большим. Он прижимает омегу ближе к себе и перекидывает ногу через подоконник. Ли в ужасе закрывает глаза, и у него не получается даже закричать из-за сковывающего страха. Хан ловко отталкивается другой ногой и прыгает прямо со второго этажа, мягко приземлившись на влажную траву. Сердце омеги пропустило несколько ударов и стало неистово жарко, но ночной прохладный ветер помог остыть. Джисон торопливо шел с ним прямиком в непроглядную чащу леса, крепко прижав к себе. Минхо уткнулся носом ему в шею, прикрыв глаза, и наслаждался приятным запахом, который немного перебивал шафран. Юноша не открывал всё время глаза, лишь утопал в чужом тепле и чувстве безопасности. Омега знал, что его альфа никогда не причинит ему вред. Двадцать минут волк нес его всё дальше и дальше, пока тихо не шепнул: — Мы пришли. Ли поднял веки и увидел неизвестное ему место. Перед ним оказалось озеро, которое отбивало сияние голубой луны. Вокруг него росли деревья и окружали огромные валуны и камни поменьше. Берег был покрыт низкой пышной травой, в которой изредка росли белые цветочки. Тут пахло свежестью, будто воздух сбросил с себя все запахи и очистился. Вода казалась ледяной и спокойной, будто ничто не могло нарушить ее гладкую, как зеркало, поверхность. — Что это за место? Впервые его вижу, — Ли выдохнул, когда его бережно посадили на землю вместе с одеялом. — Мы, волки, иногда приходим сюда. Здесь целебная вода, что помогает залечить раны в любом облике. Люди не способны найти сюда дорогу, поскольку оно находится на нашей территории. Джисон опустился перед ним на колени и стал снимать с него поочередно обувь. — Ты думаешь, вода поможет и мне? — Минхо вздрогнул от осторожного касания к лодыжке. — Да, к тому же я надеюсь, она смоет с тебя чужой запах, что въелся в твою кожу, — он поморщился. — Я тоже хочу от него избавиться. Мне очень противно, — Минхо наблюдал, как тот сосредоточенно расстегивает его рубашку, а затем легко стаскивает ее по плечам. Джисон неосознанно рычит, когда снова видит неприкрытую рану на нежной шее, и Минхо вздрагивает. — Я обязательно накажу этого ублюдка, — альфа скрипнул зубами, сжав руки в кулаки. Минхо не знал, что на это ответить, потому просто опустил голову. Было безумно жаль. Внутренний омега скулил и страдал, ведь альфа теперь злится на него и его беспечность. Он плохой, раз не смог предотвратить случившееся. — Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Он был сильнее меня, и я не мог ничего сделать. Я с трудом вырвался, чтобы он не поставил на мне метку, — Минхо не в состоянии сдержать слезы, и они большими каплями падают прямо на неприкрытую грудь. — Эй, цветочек, посмотри на меня, — Джисон мигом обхватил ладонями его лицо, вытирая мокрые щеки. Тот поднял на него мутный взгляд. — Твоей вины здесь нет, и не смей даже думать о чем-то подобном. Я разберусь с тем альфой за то, что он посмел прикоснуться к тебе. Я уничтожу любого, кто причинит тебе вред. Ты мое сокровище, — он поцеловал его в лоб, а затем в щеку. — Мой драгоценный. Минхо кивнул, и тот крепче обнял его, прижав к себе. Омега дышал густым феромоном альфы и постепенно успокаивался, это помогало отвлечься от гнетущих мыслей и существовать в моменте. Ли отстраняется первым и тянется к завязкам на поясе штанов. Смущение не позволяет нормально распутать узлы, которые образовались из-за движения. — Я помогу тебе, — Джисон убрал его руки и сам стал развязывать их. Минхо повернул голову к воде, не в силах смотреть на такое действие. Хан справился слишком быстро и медленно стал стягивать с него штаны, дабы не причинять больше боли ушибленному колену. Омега слегка приподнялся на локтях, чтобы тому было удобнее, сразу ощутив ночную прохладу на неприкрытой коже. Джисон приподнял его лодыжку и бережно снял вещи. Всё его внимание было приковано лишь к рассеченной ране и синяку ниже. Минхо же сгорал со стыда, оказавшись полностью голым перед одетым альфой. — Как жаль, что я не могу забрать всю твою боль себе, — Хан наклоняется и невесомо касается губами места, где начинается глубокая царапина. — Не говори такого, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — Ли свел брови к переносице и погладил его по волосам. — Мне в сотню раз хуже сейчас, чем когда-либо. Из-за одной только мысли, что я не смог быть рядом и не допустить такого. — Со мной всё будет хорошо, я достаточно вынослив. Альфа поднял на него взгляд, полный сожаления. — Я знаю, но это не отменяет того, что я не смог это предотвратить. Джисон целует его в шею, рядом с царапинами, и стойкий шафран жжет ему рецепторы, но он старается это игнорировать. Хан отстраняется и снимает с себя рубашку, спешно расстегнув пуговицы. Минхо невыносимо неловко, он отворачивается, и даже его уши приобретают багровый оттенок. Альфа справляется со своей одеждой и легко подхватывает омегу на руки, подняв его в воздух. Ли ахнул и резко схватился за крепкую шею. Сердце неистово бьется в груди, и кожа пылает из-за откровенных прикосновений, словно сухая трава от одной искры. — Ты стесняешься? — Джисон заходит в воду и смотрит на чужие покрасневшие щеки. — Я никогда не был настолько близким с альфой, — Минхо морщится, когда вода касается его стопы. — Я догадывался, но не спрашивал, — он замедлился, чтобы тот привык к температуре и не замерз. — Почему? — Ли окунул руку в воду и тут же вернул ее обратно, на разгоряченную грудь альфы. — Потому что мне всё равно. У волков нет понятия стыда. Все свободные альфы и омеги могут спать друг с другом без ограничений. Главное, чтобы это происходило по обоюдному согласию. Джисон сделал несколько плавных шагов на глубину, и Минхо постепенно погрузился под воду. — Для людей это недопустимо. Омег порицают в обществе, если у них была связь с альфами до свадьбы или до помолвки, — Ли на удивление не ощущал холода, чужое тело его прекрасно согревало. — И все следуют правилам? — он выгнул бровь. — Конечно нет. Будь это так, я бы сейчас был со своим женихом, а не полностью голый в твоих объятиях, — глупо улыбнулся. — Если для тебя это важно, мы можем обручиться по человеческим законам. — Это невозможно, — Минхо вздохнул и прижался ближе к нему. — Мои родители сами должны одобрить моего альфу и дать согласие на свадьбу. Иначе она будет недействительной. — Звучит слишком абсурдно, — Джисон хмыкнул, уткнувшись носом в его волосы. — А если ты встретил истинного? — Среди нас подобное встречается редко. Даже в нашей деревне последние истинные жили около двухсот лет назад. — У волков тоже, и я ни разу не слышал, чтобы им был человек. Хан стал идти ближе к берегу, там под водой расположены камни. Он приблизился к ним и сел, разместив юношу у себя на коленях. Омега прижался ближе к нему и обнял, запустив пальцы в жесткие кудрявые волосы, что сразу намокли на затылке. Альфа зачерпнул немного воды, дабы еще раз промыть ею рану на шее. — Я слишком несдержан по отношению к тебе. Ты можешь остановить меня в любой момент, если тебе что-то не нравится, — Джисон целует его в шею, не касаясь поврежденной кожи. — Я не могу тебе отказать ни в чем, — Минхо отрицательно покачал головой. — Не хочешь или боишься? Мне важно знать, — Хан погладил пальцем по его румяной щеке. — Мне страшно причинить тебе боль. — Я не знаю, — он покраснел еще больше. — Мое тело будто мне не принадлежит, когда я рядом с тобой, и оно готово принимать всё, что ты дашь. Омега внутри сходит с ума, и я не могу им управлять. — Это просто инстинкты, которые диктуют нам, что делать, и мы не способны их контролировать. Мы истинные, наши омега и альфа созданы друг для друга. Им нет дела до выдуманных правил и законов. — Разве с этим нельзя что-то сделать? — Минхо прикрыл глаза, наслаждаясь плавными скользящими поцелуями за ухом. Хватка на талии стала более крепкой, вопреки толщи воды. — Только довериться им. Ведь они сильнее здравого смысла, потому их связь нерушима. — Но мы не можем слепо следовать за ними. Минхо откидывает голову в сторону для поцелуев, которые пускают жар под кожей. Он скапливается импульсами внизу живота, а затем распространяется по всему телу. — Да, ведь тогда я бы давно поставил на тебе метку и забрал себе. — Я бы не смог сопротивляться. Минхо слишком слаб перед альфой, его разум словно отключается, и управлять ситуацией не выходит. Это плохо, но противиться или сделать что-то невозможно. Ли сводит ноги вместе от нарастающего напряжения, что странно влияет на него. Он дергает ими и запоздало понимает, что колено нормально сгибается. — Джисон, моя нога больше не болит, — омега посмотрел на водную гладь, альфа сделал то же самое. — Точно? — Хан просунул руки ему под колени и встал, подняв его в воздух. Минхо съежился от перепада температуры, но тоже сразу посмотрел на свою рану. Кожа почти затянулась, и остался лишь синяк, который стал значительно светлее. Царапины на шее почти исчезли, и о них напоминали только розовые следы. — Хочу попробовать самостоятельно встать, — Ли несильно пошевелился, и тот, кивнув, стал двигаться к берегу. Хан вышел на сушу и подошел ближе к одеялу, осторожно поставив омегу на ноги, прочно обхватив его за талию. Минхо делает упор на ногу, и она спокойно удерживает его вес. Только легкая щекотка молодой травы ощущается на босых ступнях. — Это и правда целебная вода, — Ли улыбнулся, потрогав шею, что больше не жгла. — Скорее само место. Вода, к сожалению, бесполезна вне озера, — альфа потянул его ближе к себе, соприкасаясь с ним грудью. — Всё равно тебе лучше пока не нагружать ногу. Джисон подхватывает его на руки и опускает на плед, накинув ему на плечи другой конец. Минхо на удивление не мерзнет, особенно когда смотрит на обнаженного альфу перед собой, который был почти сухим. Ли касается его плеча и твердых выступающих мышц на нем. Кожа под его ледяными пальцами буквально горела, словно пылающие угли. — У тебя жар, — омега нахмурился, потрогав чужую шею и лоб другой рукой. — Всё хорошо. Для волков это нормально, у нас температура тела, как у остальных животных. Люди не такие теплые. Джисон перехватил его холодные ладони в свои и прижал одну к щеке, потираясь о нее, словно щенок о ногу хозяина. — Пометь меня своим запахом, — Минхо довольно прикрывает глаза. — Он очень сильный и может вызвать у тебя течку. К тому же, что скажут твои родители? — Джисон наклоняется ближе и почти касается губ своими. — Им это не понравится, они придут в ярость, если узнают правду. Но мне всё равно, ведь так я смогу разорвать помолвку с Сынмином, — он сглатывает и ощущает влажный короткий поцелуй. — Я могу со всем разобраться, для меня не проблема объяснить кому-то, что к чему, — Хан рывком укладывает его на спину и нависает сверху. — Но как? Ты ведь не убьешь его!? — Ли округлил глаза, обняв альфу за шею двумя руками. — Если ты этого не хочешь, то нет. Последнее слово за тобой. Джисон трепетно целует его грудь и опускается ниже к животу. Он ведет влажными губами по прохладной покрытой мурашками коже, и омега вздрагивает. Сильнее впивается тонкими пальцами ему в плечи и жмурит глаза. Хан сминает упругие бедра, не грубо, но достаточно, чтобы появились красные отметины, и разводит их в стороны. Минхо цепляется рукой за плед от нахлынувших чувств и откровенных смазанных поцелуев в низу живота, что становятся настойчивее. Горячий язык скользит от пупка до тазовых косточек и оставляет прозрачный след, а затем податливую кожу втягивают в рот. Острые клыки альфы слегка царапают и прикусывают столь уязвимые места, добавляют остроты перегруженному сознанию. Жар разливается в паху, тянет и становится безудержным. Между ягодиц скапливается смазка, что постыдно пачкает кожу. Джисон шумно втягивает воздух и слышит неприкрытый аромат жасмина, что стал распространяться по округе. Стойкий запах кружит голову, и рот моментально наполняется вязкой слюной, которая капает прямо на живот омеги. Клыки удлиняются, так что десна начинают болеть от желания и инстинктов обладать. — Что ты делаешь? — омега сглотнул, ему очень стыдно опустить взгляд вниз. — Хочу вылизать тебя. Ты слишком сладко течешь, — Хан прижал его к земле, не дав пошевелить тазом и свести ноги вместе. Джисон немного отстраняется и тянет омегу на себя, обхватив ладонями его ягодицы. Он сдавливает мягкие половинки и разводит их в стороны. Минхо открывает рот в беззвучном стоне и, кажется, задыхается от столь интимных прикосновений. Глаза Джисона блестят, становятся на оттенок темнее, словно тягучий воск, что обволакивает и не позволяет выпутаться. Он наклоняется над его лицом и целует. Сразу глубоко и настойчиво, проникает языком в приоткрытый рот. Минхо стонет прямо в чужие губы, и багровые пятна смущения переходят на шею. Ли впивается короткими ногтями в широкую спину и оставляет на ней красные полосы. Между ягодиц проходятся чужие пальцы, что настойчиво гладят и надавливают на вход. Тело горит и беспрекословно подстраивается под альфу. Он течет для него и пахнет так, что густые феромоны оседают плотным слоем на языке и коже. Внутренний омега довольно скулит и жалко молит о большем, дойти до самого конца. Минхо пугается бесконечного потока мыслей в голове о том, что хочется полностью принадлежать волку. Пахнуть им, ощущать его глубоко внутри, быть наполненным до такой степени, чтобы потом носить его щенков под сердцем. Ли очень страшно, он никогда такого не испытывал. Хан словно разобрал его на части, а теперь собирает заново. Джисон чувствует, насколько тот мокрый и готовый принять его. Ароматная смазка течет у него по руке и уже насквозь пропитала плед. Возбуждение накрывает без остатка, и желание подчиняться инстинктам безумно велико. Взять омегу и повязать его узлом, кончать до тех пор, пока милый живот не округлится от количества спермы. Хан не помнит, чтобы он кого-то настолько хотел. Собственный член уже болезненно ныл от бездействия. Он с напором вгрызается в припухлую губу омеги, доводит тонкую кожу на ней до легкого жжения и красноты. Минхо цепляется за чужие плечи, чтобы не потерять связь с окружающим миром. Тело плавится, словно на знойной жаре, и живот сводит спазмами от беспрерывной стимуляции внизу. Джисон чувствует, как пульсирует дырочка под его пальцами и открывается, стоит на нее слегка надавить. Хан не может остановиться, даже чтобы спросить о чужом самочувствии. Ему нужно отстраниться и дать омеге право выбора, но вместо этого он глубоко его целует. Пальцы давят сильнее на вход, и он толкается сразу двумя до самых костяшек. Минхо распахнул глаза и непроизвольно выгнулся в спине, утонув в собственном стоне. Джисон сходит с ума от узости вокруг пальцев и того, насколько горячо и мокро внутри. Смазка вытекала обильнее и хлюпала, стоило лишь немного двинуться внутри. Воздух полностью пропитался жасмином, и он постоянно вдыхал эту восхитительную смесь. Хан слабо толкается на пробу, и омега под ним всхлипывает. Столь короткий звук заставляет его оторваться от истерзанных им же губ и посмотреть на чужое лицо. Минхо выглядел разбитым, пунцовые щеки покрылись влагой, как и подбородок от их смешанной слюны. Он смотрел на него из-под слипшихся из-за слез ресниц и загнанно дышал. Джисон чувствует себя отвратительно, и это отрезвляет. Хан вынимает из него пальцы и кладет руку ему на бедро, упирается лбом ему в колено. Кровь в жилах кипит, и инстинкты воют, которые игнорировать слишком трудно. — Прости, я не хотел причинять тебе боль, — он касается губами его не до конца зажившего колена. — Я в порядке, просто не привык к такому и не знаю, как себя вести, — омега погладил его по спутанным волосам. — Я одержим твоим телом и запахом. Это грязно по отношению к тебе и твоим принципам. — Ты можешь делать со мной, что хочешь. Я твой омега, потому приму всё, что даст мне мой альфа, — Минхо сглотнул, потому что глаза Джисона потемнели и привычный блеск пропал. — Лучше не говори так, — Хан шумно вдохнул, сжав пальцами пышное бедро, покрытое частично смазкой. — Я держусь из последних сил. Ты единственный омега, которого я настолько хочу. Минхо берет его руку в свою и опускает ее вниз, прямо между ягодиц, где по-прежнему было слишком мокро. Джисон неотрывно наблюдает, как покрасневшая дырочка сжимается вокруг пустоты, и омега прислоняет его пальцы прямо к ней. Он трет вокруг ободка блестящую смазку, и с каждым движением ее становится больше. — Я никогда не был таким мокрым вне течки. Всё из-за тебя, и это правильно, потому что мы принадлежим друг другу. Джисон несколько раз вдыхает, чтобы хоть немного начать мыслить, и наклоняется вниз. Он укладывает омегу обратно на спину и опускается на уровень его живота. Целует порозовевшую кожу возле пупка и движется ниже, касаясь губами небольшого члена омеги. Минхо по-прежнему неловко, когда язык умело проходится по головке и скользит в рот альфы, где его плотно обхватывают губами. Хан плавно проникает в него пальцами и гладит тугие стенки, нащупывает простату. Омега несдержанно стонет, и столь звонкий звук разрезает немую тишину леса. Непривычные действия отзываются по всему телу крупной дрожью, так что становится сложно пошевелиться. Альфа выпускает член изо рта и вынимает пальцы, заставив омегу скулить от пустоты. Джисон закидывает его ноги себе на предплечья и приподнимает выше, раздвинув ягодицы. Минхо смотрит на звездное небо и сжимает в руке плед, грозясь порвать несчастную ткань, ему невыносимо сложно быть настолько открытым перед кем-то. Хан мажет кончиком языка по покрасневшей дырочке и собирает смазку, которой невозможно насытиться, и хочется лишь утробно урчать. Прозрачные густые капли текут прямо в его рот, пачкают губы и подбородок. Омега не может даже пошевелиться, ощущение между ног в столь интимном месте невозможно описать, альфа просто сводил его с ума. Упругий язык не давал ему времени на передышку. Он толкался внутрь или дразняще кружил вокруг ободка, доводил до исступления. Минхо потерялся и не мог мыслить из-за тягучего спазма внизу живота, который стало невыносимо терпеть. Он выгибался в чужих руках, и по его лицу безудержно бежали слезы. — Джисон, я больше не могу, — омега дергается, пытается уйти от стимуляции, но она только усиливается. — Всё хорошо, так и должно быть. Минхо скулит и рвано стонет, его глаза закатываются от удовольствия. Ноги держали крепко, и свести их от напряжения не получалось. Жар внизу живота распирал и становился сильнее, так что его спина непроизвольно выгнулась. Он кончает на чужом языке и громко вскрикивает, наверняка спугнув этим звуком мелких животных. Джисон еще раз проходится по мокрой дырочке, не пропустив ни одной капли, чувствует, как мелко трясется тело омеги. Он опускает его обратно на плед и слизывает белесую жидкость с теплой кожи и головки. Минхо стыдно смотреть ему в глаза, и он закрывает пылающее лицо руками. Хан наклоняется над ним и целует ладони поочередно. — Посмотри на меня, — он убирает его руки и несколько раз целует в щеку. — Ты самый прекрасный, такой замечательный. Минхо очень смущен, чтобы что-либо сказать, потому лишь молча кивнул. Он опустил взгляд вниз, заметив, что Джисон по-прежнему возбужден и его член так же напряжен. — А как же ты? — Не беспокойся об этом, — он махнул головой. — В следующий раз. Джисон поцеловал его в нос и помог подняться. Минхо был не в состоянии самостоятельно одеться, потому принял помощь с одеждой. Сердце сжималось в груди, и там разливалось тепло, словно солнце взошло и наконец-то растопило внутренний лед. Ли смотрел, как тот застегивает ему пуговицы на рубашке и натягивает штаны. — Я хочу быть твоим по-настоящему, — омега зарывается пальцами в его волосы и массирует кожу. — Тогда давай сбежим, — альфа подставляется под ласку руки, словно маленький щенок. — Я поговорю с родителями, скажу, что у меня есть истинный и я не могу быть с другим. — Уверен, что они поймут? — Постараюсь их убедить и надеюсь, что всё получится. — Я счастлив, что ты со мной, — Джисон смотрит на него со всей преданностью мира, доверив ему свою душу и сердце. Минхо целует его в губы и поднимается, тот делает то же самое, а затем одевается. — Совсем забыл сказать, — Ли наблюдал, как тот завязывает пояс на штанах. — Недавно я помог освободиться волку, что попал в ловушку охотников. Джисон замер и перевел на него полный ужаса взгляд. — Никогда так не делай, — он обхватил его за плечи, а затем прижал к себе, погладив вдоль позвоночника. — А если бы волк напал на тебя и убил? — Тот оборотень ничего мне не сделал. Просто я невольно представил на его месте тебя и не смог пройти мимо, — Минхо уткнулся носом ему в запаховую железу и обнял за шею. — Всё равно это очень опасно. Пообещай, что ты больше так не поступишь. Мой самый большой страх — потерять тебя, — Джисон отодвинулся и посмотрел ему в глаза. — Хорошо, я обещаю, — Ли опустил голову и вздохнул. — Умница, — он поцеловал его в лоб. Хан подхватил омегу на руки вместе с одеялом, ведь должен отнести его обратно домой до рассвета. Минхо не хотел расставаться ни сейчас, ни через вечность. Теперь его мечтой было остаться рядом со своим истинным и больше никогда не уходить.

**************

Минхо проснулся из-за шума на первом этаже дома. Тело еще помнило каждое трепетное прикосновение альфы, и кожа будто пылала в тех местах. Хотелось застонать и почувствовать Джисона рядом с собой прямо сейчас. Он неохотно встал с кровати и переоделся в просторную коричневую одежду, дабы спуститься вниз. В гостиной сидел отец и разговаривал с двумя молодыми мужчинами. Один из них был Сынмин, а второй, более крупный, с выраженными чертами лица, но добрыми глазами. Ли невольно прислушивается к их беседе, прижавшись спиной к стене возле кухни. — Как тот волк мог выбраться!? — Ким стукнул ладонью по темному столу. — Чан, ты же сказал, что из твоих ловушек никто не способен сбежать. — Очевидно, ему помогли. Либо другой оборотень, либо человек, потому механизм клетки можно открыть только снаружи, — мужчина нахмурился. — Но это мог сделать только тот, кто в этом разбирается. — Я не думаю, что это кто-то из деревни. Никто не станет помогать чудовищам, которые нас убивают, — господин Ли протяжно вздохнул. — Да, но откуда оборотням знать принцип работы механизма, если он засекречен? — Сынмин раздраженно фыркнул. — К тому же ловушка теперь сломана. — И кого вы подозреваете? — Мы можем допросить всех, кто охраняет территорию, но как выйти на предателя, неизвестно, — Чан пожал плечами. — Лес огромен, и за всеми не уследить. — Да, верно, — Ким злостно скрипнул зубами. — Я бы убил его собственными руками за такое. Минхо слышал лишь громкое биение своего сердца. Он понимал, что в случае чего его обязательно накажут, ведь отец никого не пожалеет. Ли незаметно прошел дальше на кухню, дабы налить себе воды и немного успокоиться. В целом он не знал, какое будущее его ждет, потому что родные не выдержат такого удара. Никто не сможет принять его порочную связь с Джисоном, будь они хоть сотню раз истинными. Ничто не отменит того, что они из разных враждебных миров. — Минхо, я вижу, что тебе уже лучше, — Сынмин кладет руку ему на плечо и несильно сжимает. Ли от неожиданности роняет стакан, и он падает на деревянный пол, благо не разбился. Вода стремительно разливается им под ноги. Омега в секунде отходит в сторону, дабы избежать любых прикосновений. — Прости, я не хотел тебя пугать. Минхо ничего не ответил, а принялся вытирать тряпкой мокрый пол. Альфа наклонился к нему, но он резко отодвинулся. — Уйди, я не хочу тебя видеть, — Ли скрипнул зубами. — Мне жаль, что я причинил тебе боль. Сам не знаю, что на меня нашло. Просто эта помолвка... — Забудь, ее не будет, — он поднялся на ноги, оборвав его на полуслове. — И мне всё равно, что так решили наши родители. — Ты ведешь себя как капризный ребенок, — Ким сложил руки на груди. — Твой отец выбрал меня, потому что я смогу защитить тебя и всю деревню. После, в будущем, занять место главы, ведь ты его единственный сын, да еще и омега. Будь жив твой брат, ничего бы этого не произошло. Этот союз в первую очередь нужен для соблюдения порядка. К тому же ты очень мне нравишься. Я буду любить и заботиться о тебе. Сынмин подошел ближе и хотел обнять его, но Минхо резко схватил нож с кухонной поверхности, направив его в сторону альфы. — Еще один шаг, и он окажется у тебя в глотке, — Ли сильнее сжал заточенное лезвие. — Что здесь происходит? — папа стоял на пороге, широко округлив глаза. — Ничего, всё хорошо, — Ким мило улыбнулся старшему. — Мне уже пора уходить. До встречи, любимый. Альфа вышел, а омега отвернулся, положив нож обратно. — Сынок, объясни мне, — папа взял его за руку. — Я не выйду за Сынмина, — выдернул ладонь из чужой хватки. — Он хочет подчинить меня себе против воли. — Минхо, я понимаю твои чувства. Но так будет лучше. Мы с отцом хотим, чтобы ты всегда был в безопасности. Пойдем со мной, — мужчина взял его за запястье и повел к выходу из дома. Минхо шел за папой и не понимал, куда они направляются. На улице сгущались свинцовые тучи, закрыв собой радушное солнце, и стояла прохладная погода. Наверное, пойдет дождь, и нужно будет прятаться от тяжелых холодных капель. Минхо смотрел в спину родителя, когда тот вел его по оживленным улицам деревни. Ли родился здесь и вырос, он не представляет свою жизнь в другом месте. В то же время его душа и сердце далеко за пределами этого родного мира. От этой мысли становится невыносимо больно и печально. Он чувствует себя предателем, который пошел против семьи и того, что было для него смыслом существования. Минхо приблизительно стал догадываться, куда тот его ведет, и потому ситуация ухудшилась. Мужчина остановился возле высокого каштана в конце улицы, что рос почти под самым лесом. Именно здесь находилась могила его брата. На ней росли кусты цветов с пышными красными бутонами. Старший присел возле цветов, коснувшись шелковистых лепестков, которые вот-вот распустятся. — Когда родился Минхек, вся деревня праздновала несколько дней. Твой отец не отходил от меня и малыша. Он задаривал меня подарками и постоянно заботился. Я был безумно счастлив, что смог создать такую прекрасную семью. Минхеку пророчили успешное будущее, что он станет новым главой и сможет защитить всех. Твой брат рос сильным и выносливым, уже в десять лет сам мог охотиться на кабанов и оленей. А еще умным, ведь уделял учебе все свободное время. Сейчас бы ему было чуть больше тридцати лет, и у него наверняка уже были бы свои дети и омега. Мужчина не смотрел на Минхо, но чувствовал его прожигающий взгляд на своей спине. Младший не понимал, зачем ему снова рассказывают это, ведь он прекрасно знает и так, каким был его старший брат, что умер больше десяти лет назад. Да, он был альфой, таким, каким положено в обществе: бесстрашным, сильным и храбрым. Минхо помнит, как они играли вместе и брат учил его многим вещам, в том числе сооружению ловушек и боевым искусствам. Омеге было девять, когда его не стало. Он прекрасно помнит осенний день, когда оборотни напали на охотников в лесу и Минхек поспешил им на помощь. Но так и не вернулся... Тогда погибло восемь человек, включая Минхека, что, по словам выживших, в одиночку убил троих волков. — Папа, я всё помню, — Ли положил ладонь на его плечо. — Я тоже скучаю по нему. Мужчина вытер беглые слезы и сжал его руку своей сухой, но теплой. — Его уже не вернуть, — старший прикрыл глаза. — Ты единственный, кто у меня остался. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Минхо сглотнул тугой ком в горле и опустился на колени рядом с ним. — Со мной всё будет хорошо, — он приобнял его за плечи. — Мы оба омеги, и, увы, мы не можем себя защитить в полной мере. Я лишь хочу, чтобы ты всегда оставался в безопасности и у тебя был тот, кто сможет за тебя постоять. — Если ты говоришь о Сынмине, то я не буду счастлив рядом с ним. Я не люблю его, и жизнь с ним будет похожа на пытку, — Ли мотнул головой, отстранившись. — Любовь — это последнее, о чем нужно думать, — старший вновь коснулся лепестков цветов. — Сынмин нужен нашей деревне, он сможет занять место твоего отца, когда тот отойдет от дел. К сожалению, омега не сможет повести за собой людей и гарантировать им безопасность. Для этого вам нужно пожениться, чтобы укрепить свою силу. — Пусть отец просто отдаст ему свой пост, — Минхо нервно теребил ткань внизу рубашки. — Нет, это опасно. Тогда нет никаких гарантий, что он не нарушит наши вековые порядки, и жители деревни могут взбунтоваться. А так ты наш единственный наследник, выйдешь за него, и он станет членом нашей семьи. Наш клан уже две сотни лет управляет этой деревней, потому мы не можем оборвать наш род. — Я не хочу идти по выбранному мне пути. Я не буду с ним, одна мысль уже вызывает у меня отвращение. — Минхо, — папа развернулся к нему и положил руки на плечи, встряхнув. — Ты больше не ребенок, и у тебя тоже есть свои обязанности. Ты должен соблюдать правила и традиции, такова наша жизнь. Тебе нужно выйти за Сынмина и создать с ним семью для поддержания порядка. Иначе всё погрузится в хаос и беспорядок. Возможно, если бы твой брат сейчас был жив, то никто бы ничего не требовал от тебя. Теперь ты наша единственная надежда на будущее. Минхо был против, всё его естество кричало и упиралось, не готово мириться с чужими надеждами. Он понимает, что должен выбрать: себя либо же свою семью и тех людей, которым нужна их помощь. Минхо встает на ноги и ничего не говорит, он разворачивается и спешным шагом уходит. Рассказать о Джисоне нельзя, ведь папа просто убьет его собственными руками и сам не переживет подобного. Стало невыносимо тяжело, словно душу разорвали на сотню частей, и теперь ему нужно сшить ее заново, вот только он совершенно не помнит, как она выглядела изначально. Реальность изменилась, и уже как прежде не будет никогда. Минхо тяжело дышит, он оседает под старым деревом, которое давно засохло, но его никто не спиливает, потому что еще помнят его пышное цветение. Ли сквозь рубашку сжимает кулон на груди, и слезы хлынули по его щекам. Он предал самого себя, свою семью, Джисона. Всех, кто был для него дорог и кого по-настоящему любил. Минхо понимает, что больше не принадлежит самому себе. Ему нужно лишь сделать выбор, кому навсегда отдать свою жизнь.

***************

Дождь шел четыре дня, и солнце появлялось в лучшем случае на несколько часов в день. Джисон бездумно выполнял поручения и также работал над постройкой домов. Вместе с Ёнбоком они перемещали готовые доски в сухое место, дабы ночной ливень их не намочил. Хан был полностью погружен в свои мысли и почти не реагировал на никакие разговоры. Он бросает доски под невысокий навес из веток и отряхивает руки от опилок. — Поговори со мной, — Ли положил ладонь ему на плечо. — Я вижу, что тебе плохо. Джисон вздохнул и сел сбоку на доски, альфа примостился рядом с ним. — Что-то изменилось, и это меня пугает. Минхо не выходит на встречи со мной уже несколько дней. Я знаю, что он дома, поскольку могу распознать его запах среди тысяч других. — Сейчас плохая погода, — Ли приобнял его за плечи, потрепав по волосам. — Либо же у него какие-то важные дела. — Думаю, причина в чем-то другом, и всё более серьёзно, — Хан нахмурился и опустил голову, посмотрев на большое количество опилок под ногами. — Я уверен, у него не вышло разорвать помолвку. Одна мысль, что он может быть с другим, убивает меня, — скрипнул зубами. — Это невозможно. Связь истинных нельзя разорвать. Она будет существовать, пока вы живы, и неважно, что произойдет, даже смерть одного не разрушит ее. — Я знаю, но Минхо не волк и мыслит иначе, он до конца не осознает, что с ним произошло на самом деле. Я не знаю, поймет ли он, в насколько безвыходном положении мы оба оказались. Ёнбок погладил его вдоль позвоночника и приобнял за плечи, положив голову на плечо. — Забери его себе. — Я не могу, — покачал головой. — Не хочу быть чудовищем в его глазах и чтобы он стал меня ненавидеть. Я лучше умру, чем сделаю с ним что-то без его согласия. — Мне больно видеть тебя таким подавленным, и я не могу ничего с этим сделать. — Спасибо, что ты рядом со мной. Этого мне достаточно, — Джисон развернулся и обнял его, крепче прижав к себе. Тот сделал то же самое, погладив его по волосам. Неожиданно они услышали небольшие шаги и тихий скулеж. Джисон поворачивает голову и видит, что к ним бежит щенок. Он еще маленький, но достаточно быстрый, чтобы убежать. У него была темно-коричневая шерсть и почти черные зеленые глаза. Хан не успевает среагировать, и щенок выпрыгивает ему на руки, грязными лапами в моменте испачкав ему серую рубашку. Ёнбок смеется и принимается гладить щенка, поцеловав его в мокрый нос. — Малыш, ты почему здесь? — Ли обхватил его мордочку руками. — Я отнесу тебя домой. Щенок стал скулить и тихо рычать, сильнее вжимаясь в Джисона. Тот прижал его к себе и успокаивающе погладил по холке. — Такэо, вот ты где! Иди сюда. К ним под навес зашел молодой омега. Джисон и Ёнбок резко поднялись на ноги, склонив голову. Это был Хёнджин, Луна стаи и главный омега, он же муж вожака. На нем был красный халат с длинными рукавами, накинутый на голую грудь, и широкие черные штаны. Длинные темные волосы собраны изящной шпилькой в пучок. Воротник халата никак не скрывал его метку на шее, уже бледную, но все ее отчетливо видели. Он держал ладонь на слегка округлившемся из-за беременности животе. Омега мило им улыбнулся, но волчонок при его виде только недовольно зарычал. — Простите, что мой сын доставил вам хлопот, — Хёнджин протянул руки, дабы забрать щенка, но тот вжался в Джисона всем телом. — Он убежал, когда я захотел искупать его. — Всё в порядке, мы наоборот рады, что смогли увидеть вашего малыша. Мы соскучились по нему, — Ёнбок погладил его за ушами, и тот довольно высунул язык. — Вы ему нравитесь, было бы хорошо, если бы вы приходили иногда играть с ним, — Хёнджин взял волчонка на руки, но тот вырывался и фыркал, чем вызвал смех у каждого. — Такэо, угомонись наконец-то, папе тяжело. Омега перевел взгляд на Хана, и его брови сошлись на переносице. — Джисон, у тебя всё в порядке? — Что? — он не ожидал такого вопроса. — Да, более чем. — Ёнбоки, поиграй пока с Такэо, я скоро приду, — он передал малыша альфе, и тот довольно завилял хвостиком. — Расскажи мне всё, ты можешь мне доверять. Хёнджин подошел ближе и положил ладонь на его лоб, а затем переместил ее на его грудь. Джисон ненавидел это, то, что главный омега мог так легко считывать эмоции и чувства каждого члена стаи, разговаривая непосредственно с их звериными сторонами. — Вам не о чем беспокоиться, — он аккуратно перехватил его руку и опустил вниз. Было неприятно, когда кто-то мог залезть к нему в душу против воли. — Я чувствую всё на уровне инстинктов, мне нужны слова, чтобы сделать выводы, — Хёнджин тяжело выдохнул, но спорить не стал. — И что со мной? — Джисон равнодушно смотрел в чужие ореховые глаза. — Твоя душа не здесь, а в теле только звериная часть. Я волнуюсь за тебя и помню, что ты легко теряешь контроль над собой. Сейчас ты слишком уязвим, и я не могу понять, в чем причина, — он покачал головой. — Я не доставлю проблем стае, будьте спокойны. — Мы все одна семья, и каждый готов помочь друг другу. Особенно я, ты же знаешь, на что я способен. — Я вам очень за это благодарен, — Хан склонил голову, и тот подошел ближе, обняв его, погладив по спине. Джисон вдохнул приятный феромон мелиссы и ромашек, что моментально выветрил все мысли из головы. Он знает Хёнджина всю свою жизнь и всегда восхищался им. Тот старше него на семь лет, и еще с детства он был примером для подражания для альфы. Омега всегда был стойким и непоколебимым, мудрым не по годам и неимоверно выносливым. Часто ходил с ними на охоту, охранял территорию наравне с остальными альфами. Помогал советом либо же просто был готов выслушать каждого без осуждения. Именно он вставал на защиту Джисона, когда его неоднократно хотели выгнать из стаи. Когда-то Хёнджин влюбился в альфу немного младше себя, сына прошлого вожака. Чонин был полной его противоположностью. Дерзкий, строгий и харизматичный, настоящий лидер, который был готов вести за собой всех и защищать стаю до последнего вздоха. Они вместе уже шесть лет, и многие считают их истинными, хоть это не так. Хан всегда ими восхищался и мечтал о подобных отношениях. Он хотел такую же семью и быть счастливым рядом со своим омегой. Хёнджин еще раз его приободрил и напомнил о своей поддержке, за что Джисон ему бесконечно благодарен. Омега ушел вместе со своим щенком, который уснул на руках у Ёнбока, вымотавшись за день. Хан чувствует невыносимый груз на сердце, будто его пронзило сотней ножей и теперь их вытягивают поочередно из кровоточащей раны. Он попрощался с братом, сказав, что ему надо идти, тот лишь похлопал его по спине. Джисону нужно увидеть Минхо, иначе его просто разорвет изнутри. Вечернее небо снова затянуло тучами, наверняка пойдет проливной дождь. Погода характерна для весны, потому остается только пережить серые дни, дабы после наслаждаться солнцем. Ведь оно всегда появится и согреет собой замерзшие в темноте души. Хан шел пешком по заученному пути, почти не смотря под ноги, искусно обходя неровности почвы. Лес после дождя пах сыростью, ароматом душистых трав и терпкой горьковатой древесиной. Так пахнет жизнь Джисона, ведь он вырос здесь, и здесь умрет. Хан глубоко вдыхает прохладу ночи, и она немного помогает остудить его сжигающие до пепла разум мысли. Альфа добрался до их места спустя полчаса с надеждой, что именно сейчас не начнется ливень. Гром доносился где-то отдаленно, и яркие молнии разрезали ночное небо. Джисон чувствовал, сегодня он придет. Осталось только зайти в тень густых деревьев и дождаться. Прошло немного времени, прежде чем Хан услышал чужие робкие шаги. Омега всё же пришел. Он оглядывался по сторонам и искал его взглядом. Джисон легко преодолел расстояние между ними и обнял Минхо со спины. Тот резко дернулся, но затем сразу расслабился, поняв, кто рядом с ним. — Я скучал по тебе, — Хан целует его в шею и вдыхает любимый жасмин. — Я тоже, — он касается ледяными ладонями его рук на своем животе. — Что случилось, скажи мне правду, — Джисон развернул его к себе лицом, обхватив ладонями щеки. — Всё сложнее, чем я думал, — юноша прикусил губу, потупив взгляд вниз. — Мне очень страшно. Ли прижался всем телом к альфе, и тот с тем же рвением обнял его в ответ. — Я всегда с тобой, чтобы ни произошло, — Хан целует его в макушку, и сознание кричит от раздирающей боли. Омега сейчас в его руках, но в тоже время далеко не здесь. — Джисон, — Минхо поднимает на него взгляд, полный слез, которые застыли, словно лед в бездонных глазах. — Это наша последняя встреча. Альфа смотрит на него и не может осознать сказанное, словно тот и вовсе не произнес ни звука. — О чем ты говоришь? — Хан снова прижимает его к себе и чувствует хватку на своих плечах. Омега уткнулся носом в его шею и закрыл глаза. — Я не могу предать свою семью, они не переживут потерю еще одного сына. Наш клан несет ответственность за всю деревню. Я должен выйти за Сынмина, дабы не разрушить установленный веками порядок. Джисон чувствует так много всего, но в тоже время бесконечную пустоту. Будто его только что убили и смерть освободила от мучений. — Поэтому ты решил предать нас? — Хан успокаивающе гладит его по волосам и ощущает, как рубашка промокла от слез в районе плеча. — Я не хочу этого делать, но у меня нет выбора, — Минхо стиснул зубы, сжав ткань на его груди. — Есть, и ты его сделал. Я не знаю, как мы будем жить, потому что нашу связь невозможно разорвать. Мы будем чувствовать ее каждое мгновение жизни. Она сильнее, чем ты думаешь, и ты скоро это поймешь, — альфа отстранил его от себя и поцеловал в лоб. — Я буду пытаться жить по-прежнему, — омега сам не верил в свою ложь. — Ничего не выйдет. Мы не можем быть ни с кем, кроме друг друга. Твой новый альфа никогда не получит твою омежью сторону, потому что она принадлежит мне. Ты не сможешь родить ему ребенка. Разве в ином случае ваш брак будет иметь смысл, если ты делаешь всё, чтобы сохранить свой род? — Джисон, — юноша покачал головой и отстранился. — Я понимаю, что поступаю неправильно, но не могу иначе. Это всё ради моей семьи, я не смогу жить, если стану причиной их гибели. Минхо всё же не сдержал слез, и они потекли по его горячим щекам. Джисон обхватил ладонями его лицо и принялся вытирать мокрые полосы. — Если ты действительно выбираешь больше меня никогда не видеть, то я навсегда исчезну из твоей жизни, — он невесомо поцеловал его в губы. — Я очень надеюсь, что ты будешь счастлив, мой цветочек. Хан отстраняется и делает несколько шагов назад. Ли чувствует, как ледяной ветер пронизывает его до костей. Альфа разворачивается и даже не пытается стереть свои горячие слезы, что смешиваются с каплями начинающегося дождя. Его глаза становятся яркими, словно пламя, и проходит мгновение, прежде чем человеческая форма сменяется на волчью. Он еще раз поворачивает голову в сторону Минхо, который просто застыл на месте и, казалось, не дышал. Хан отвернулся и спешно набирал темп, скрывшись в темноте леса. Минхо не нужно время, он и так изначально знал, что совершил ошибку, разрушив их жизни. Джисон бежит и не чувствует земли под собой, будто совершенно ничего не весит, хоть его лапы оставляют глубокие следы на сырой лесной почве. Мир полностью погрузился во тьму, и выбраться из нее уже невозможно. Зачем ему жить, если он утратил свой обретенный смысл? Хан вернулся в стаю и остановился недалеко от места стройки. Сейчас здесь никого не было, потому он попросту лег в сырую траву, положив голову на лапы. Дождь усиливался, и его шерсть насквозь промокла. К ней прилипла грязь, зелень и запутался мелкий хворост, но сейчас это совершенно не волновало. Хан всегда чувствовал себя чужаком. Будучи диким волком, он так и не смог привыкнуть к порядкам стаи, даже если прожил тут всю осознанную жизнь. Он никому не был нужен, никто не плакал, если бы с ним что-то случилось. Никто не был к нему привязан, разве что... — Джисон! Ты что здесь делаешь!? Иди в дом, такой холод, — Ёнбок подошел к нему и потянул на себя за шею, но альфа не пошевелился, лишь раздраженно фыркнул, опустив морду на лапы. — Что-то с Минхо? — Ли сразу уловил его горький феромон облепихи. — Обратись и поговори со мной. Хан полностью проигнорировал брата и отвернулся, закрыв глаза. — Эй, я сейчас обернусь и укушу тебя! — Ли схватил его за ухо и с силой потянул, на что тот злостно на него рыкнул. Ёнбок скалится, и в секунде его серые глаза становятся ярче. Он спешно скидывает с себя одежду, и его конечности мгновенно удлиняются, как и позвоночник. Большой белый волк сразу попадает под дождь, и его светлая шерсть становится мокрой и темнее на оттенок. Ёнбок был единственным белым волком в стае, такой окрас довольно редкий и нетипичный для их края. Наверное, это передалось от родного отца, которого он никогда не видел и не слышал о нем ничего. Возможно, у него в роду были северные волки. Ли прижимает лапами тело Хана к земле и болезненно кусает за ухо, а затем за лапу. Альфа только фыркает и по-прежнему игнорирует его, хоть это стало сложнее, потому что тот весил достаточно много. — Уйди, я не хочу никого видеть, — Ёнбок читает его мысли, переданные ему, ведь так они могли общаться в волчьем облике. — Я переживаю за тебя, — он прихватывает большими клыками его шею. — Минхо что-то сказал тебе, не так ли? — Мы больше не будем видеться, он прогнал меня, — Джисон снова закрыл глаза и старался игнорировать то, как Ёнбок топчется по нему тяжелыми лапами. — Это ничего не значит, — Ли кусает его за бок, услышав скулеж, и сразу же принялся зализывать то место. — Иди и забери его, омега не может сопротивляться тебе. — Мне важны его чувства и желания. — А ему твои? Он плевать хотел на то, что убивает тебя, — Ёнбок громко рычит, и этот звук эхом проносится по округе. — Я сам могу заставить его передумать. — Не смей даже думать об этом! — Джисон резко поднимается и толкает альфу головой в мягкий бок, тот пошатнулся от неожиданности. — Не приближайся к нему ни при каких обстоятельствах. Кроме того, это опасно, вокруг деревни множество ловушек. Я не хочу потерять и тебя. — Хорошо, как скажешь, — Ли трется мордой о его шею, и альфа подставляет ее сильнее. Для волков это самый большой жест доверия — открывать свою шею перед другим волком. Ведь это самое уязвимое место. — Спасибо за всё, братец Ёнбок, — Джисон облизывает его нос шершавым языком, и тот фыркает, отряхнув голову. — И тебе, — брат снова трется о его мокрое тело. Хан хотел побыть один, заверив, что к утру вернется обратно. Ли скрипя зубами согласился и, обернувшись вновь человеком, ушел. Джисон лежал под проливным дождем до самого утра. Первые лучи солнца коснулись его глаз, и он поднял тяжелые веки. День обещал быть солнечным и теплым, возможно, больше не будет грозы. Альфа поднялся на лапы и отряхнул шерсть, в которой собралось много воды. Он повернулся и посмотрел на деревню. На крыши домов, на новые постройки, залитые ярким светом. Тоска по родным местам и тем, кто создал для него само понятие дома, будет сопровождать его каждую минуту жизни. Джисон больше не оборачивался, а смотрел только прямо и дальше. Туда, где никого нет.

*************

— Эта ткань выглядит просто волшебно! — мужчина хлопнул в ладоши, и его лицо просияло. — Не зря мы остановили на ней свой выбор. — Мне всё равно, кажется, она чересчур легкая, — Минхо поморщился от холода, хоть в комнате было довольно душно. Сегодня день примерки его свадебного костюма. Ли не чувствовал абсолютно ничего, только раздражение, которое скрывал за натянутой улыбкой. Папа и портной кружили вокруг него уже больше часа, постоянно поправляли алую ткань. Костюм и правда был красивый, с серебряной вышивкой на воротнике и поясе. На рукавах красовались узоры белых пионов, а широкие штаны были подвязаны расшитым ремнем. Но для Минхо это не имело значения, он лишь соглашался с мнением папы и говорил, что ему тоже нравится. До свадьбы оставалось несколько дней, и эта окончательная примерка стала последним этапом подготовки. Ли заметно похудел, потому портному на прошлой неделе пришлось корректировать почти весь костюм. Папа списывал это на волнение из-за свадьбы и начала новой жизни, отец же — на то, что ему следует больше есть. Только Минхо знал, в чем истинная причина. После дня, когда он отверг Джисона, внутри него что-то изменилось и оборвалось. Поначалу он не мог понять, что именно, но со временем пришел к ужасному выводу. Внутренний омега больше не откликался и не реагировал ни на что, будто его не стало. У Минхо почти пропал запах, жасмин стал слабым, словно цветы выкорчевали, и они остались засыхать на солнце корнями наружу. А еще течки. С того момента у него должны были произойти аж две, но не настала ни одна. Это пугало больше всего, ведь его омежье здоровье пошатнулось. Лето неторопливо подходило к концу, скоро уже сентябрь, и будет пора собирать оставшийся урожай, который уже наполнился соком природы и ароматом жары. Прошло почти четыре месяца с их последней встречи, но для Минхо время, кажется, остановилось. Он думал, что всё останется как прежде, но на деле он медленно умирал. Угасал, словно жар в камине, так же неспешно, но неумолимо терял свое тепло и насыщенный цвет, превращаясь в сухой безжизненный пепел. Каждую ночь он во сне видел Джисона в облике человека и волка. Тот всегда обнимал его, гладил по волосам и целовал в макушку, но никогда ничего не говорил. Просто тихо уходил и лишь тепло улыбался, прежде чем исчезнуть. Так легко, словно призрак или галлюцинация, которую он видит каждую ночь, без возможности коснуться ее по-настоящему. Минхо всегда просыпался со слезами на глазах и хотел продлить это мгновение хоть немного дольше. Ощутить те горячие ладони, которые всегда согревали его ледяные. — Думаю, мы закончили, мне осталось доработать штаны, — портной вежливо улыбнулся. — До свадьбы всё будет готово, потому это последняя примерка. Минхо наконец-то мог переодеться обратно в свою любимую просторную синюю рубашку и темные штаны. Папа поблагодарил мастера, и они вышли на улицу. Знойный день снова больно ударил по вискам, голова пошла кругом, но он нашел в себе силы перебороть тошнотворное состояние. — О, господин Ли, а я везде вас ищу, — к ним подошел Чан и встал рядом с папой. — Что-то случилось? — Просто хочу напомнить еще раз о мерах безопасности во время свадьбы, — мужчина покачал головой. — Гости из соседних деревень не должны возвращаться обратно ночью. На днях произошел один случай, но очень надеюсь, что это ни на что не повлияет. Омеги его внимательно слушали, остановившись под яблоней, дабы спрятаться от солнца в ее густой тени. — Нам стало известно, что на южную деревню напал оборотень. Он съел около десятка овец и убил троих охранников. Я не знаю, как ему удалось проникнуть на территорию, потому что вокруг стоит защита и ловушки. — Разве один волк может съесть столько овец за раз? — старший Ли непонимающе на него посмотрел. — Если верна наша догадка, то, к нашему ужасу, это дикий оборотень. Он живет вне стаи, потому его действия невозможно предугадать, ведь он никогда не обращается в человека. Вот только таких видели последний раз больше двадцати лет назад. Говорят, у него черная шерсть и он больше, чем остальные волки, потому для него не проблема убить стольких за раз. Минхо нервно сглотнул, и кровь больно ударила по вискам, так что он приложил руку ко лбу, зажмурившись. — Минхо, всё в порядке? — Чан придержал его за руку. — Извините, я просто устал, — натянуто улыбнулся. — Я пойду домой, если вы не против. — Да, конечно. Ли кивнул, и его сердце забилось чаще в груди. Потому что это точно был Джисон, о котором он не слышал ничего с той самой ночи. Вот только, судя по рассказам Чана, с ним что-то произошло. Минхо не понимал, почему тот напал на деревню, ведь оборотни обычно такое не делают, еще и в одиночку. Ли вспомнил, как альфа говорил ему о том, что легко теряет контроль из-за своей природы дикого оборотня. Неужели это случилось? Омега не помнил, как дошел до дома, но лучше бы он этого не делал. Ведь сразу заметил отца, который сидел за столом с Сынмином и о чем-то с ним разговаривал. Юноша решил слиться со стеной, но его всё же увидели. — Минхо, иди к нам, — голос Сынмина неприятно резанул слух. — Не могу, я плохо себя чувствую, — он мигом проскочил в свою комнату на верхний этаж. Ли захлопнул за собой дверь и медленно опустился по ней вниз. Зачем это нужно? Разве нормально прожить жизнь чужаком среди своих. Минхо больше не чувствует свою принадлежность к этому миру. Словно стал оболочкой, что просто парит между другими людьми. Его перестало интересовать абсолютно всё, ничто не может вызвать у него улыбку или мимолетную радость. Ли положил руку на сердце, туда, где находился кулон, который не хватило сил снять. Пальцы крепко сжались на нем, будто это поможет ощутить фантомное тепло своего истинного. Минхо стал мерзнуть даже в самый жаркий день лета. Стук в дверь разрушил единственное безопасное место в его воображении. Пришлось подняться на ноги и открыть. На пороге стоял Сынмин и держал в руках кружку травяного чая, что приятно пах. Минхо отошел в сторону, и тот прошел внутрь. — Я сделал тебе чай с ромашкой, — он поставил кружку на стол из светлого дерева. — Выглядишь взволнованным. — Мы с папой встретили Чана, он сказал, что на соседнюю деревню напал оборотень, — Ли прикусил губу и отвернулся, ведь не хотел смотреть на него. — Да, это правда, — Ким сделал шаг к нему и взял за руку. — Но тебе не стоит переживать, он ни за что не потревожит твой покой. Я обещаю, — он поднял его ладонь и поцеловал тыльную сторону. — Я знаю, просто такого раньше не было. — Никто не может понять, откуда появился дикий волк. Он очень опасный, и думаю, за него возьмутся охотники по всей округе. Я в том числе, если его заметят на нашей территории. — Возможно, он уйдет так же, как и пришел, — Минхо легко выдернул руку и опустил ее, избегая любых прикосновений. — Надеяться на это не стоит. Раз он здесь, значит, так просто не исчезнет. Мы не можем рисковать ничьей жизнью. Придется выследить его и уничтожить для нашего порядка. Сердце Минхо болезненно сжалось, так что от него осталась лишь точка. Омега не допустит этого и любой ценой помешает чужим планам. — Не думай об этом, у нас ведь скоро праздник, — Сынмин подошел к нему ближе, обняв за талию. — Ты будешь самым красивым на свете. Ли замер, будто тело превратилось в прочный камень. Ким касается губами его шеи, там, где ставится метка, и вдыхает тонкий шлейф жасмина. — Мы же договорились ничего не делать до свадьбы, — омега опускает его руки и отворачивается от поцелуев на шее. — Да, я помню. Просто не могу дождаться, когда ты станешь моим, — он снова поцеловал его небольшую ладошку. — Хоть осталось всего несколько дней. — Можно мне побыть одному? Мне правда не очень хорошо. — Да, конечно. Я буду с твоим отцом, так что говори, если что-то понадобится, — альфа неохотно отстранился и выдохнул. Минхо кивнул, заперев за ним дверь. Он держался из последних сил, дабы не заплакать, но все попытки провалились. Ладони хаотично вытирали мокрые щеки, омега не представлял свою дальнейшую судьбу. Хотелось умереть от одной мысли, что ему придется делить постель с Сынмином. Терпеть его прикосновения по всему телу и не иметь возможности отказаться. Минхо знал, что тем самым обрекает и юношу на страдания. Да, ему выгоден брак с сыном главы деревни, но он не получит омегу и не создаст свою семью, ведь Ли не сможет это дать. Хан говорил правду: ни один альфа не будет рядом с ним и не сделает счастливым. Минхо садится на кровать и смотрит в одну точку на белой стене. Жизнь перестала существовать без Джисона в тот дождливый день последней встречи. Он добровольно уничтожил их двоих.

***************

Отвратительно. Единственное, что думает Минхо, когда смотрит на себя в напольное зеркало. Но всё выглядит великолепно, вопреки отрицанию истины. На нем красный наряд из легкой струящейся ткани, что спадала вниз по плечам. Халат был расшит серебряной нитью, что формировал рисунок луны, а белые пышные пионы на рукавах. Одеяние обошлось в целое состояние, но папа настоял на дорогих материалах, потому что всегда мечтал, дабы сын чувствовал себя восхитительно в особый день. Под низом одета молочная рубашка из такой же ткани, которая заправлена в широкие алые штаны. Достаточно длинные, они закрывали передки светлых, обшитых шелком туфель. На голове у него был простой венок из белых душистых цветов. Время близилось к вечеру и неумолимо наступал час церемонии бракосочетания. Папа помог ему с одеждой и теперь наряжался сам, омеге было велено ждать в своей комнате. Гостей собралось много, ведь никто не хотел пропустить важное событие. Улицы повсюду украшены цветами для этого дня, и люди постепенно заполняли дороги. Солнце плавно опускалось за небосвод, и уже совсем скоро начнется праздник. Минхо вышел из дома под сопровождением родителей, которые принимали поздравления. Все смотрели только на него и желали много счастья в особый день. Традиция требовала пройтись по деревне для всеобщего обозрения, поскольку свадьбы тут гуляли редко. На юношу сыпали лепестки и благословляли на долгую семейную жизнь. Громкие возгласы людей смешались в одну массу и перестали существовать, он совершенно не обращал на них внимания, лишь учтиво кивал. В конце главной улицы располагалась поляна прямо перед началом фруктового сада. Именно там устроили пиршество и саму церемонию. Там поставили десятки столов с едой и напитками, и гости понемногу занимали свои места. Минхо увидел Сынмина сразу, тот выделялся из толпы таким же пышным алым нарядом. Юноша стоял возле украшенного яркими цветами алтаря, вокруг которого собирались старейшины. До начала оставалось немного времени, потому омега не спешил подходить. К тому же прежде следует со всеми поздороваться. Папа кивнул в сторону людей, и он был вынужден пойти к ним. Ли общался со старшими и принимал подарки, которые отдавал их помощник. Многие хотели подержать его за руку на удачу. У Минхо она была привычно ледяной, такой, что невесомого прикосновения хватало, чтобы отбить это желание. — Выглядишь счастливым, — омега вздрагивает, ощутив сзади на плече чужую ладонь. Настолько горячую, что, казалось, сможет прожечь кожу сквозь одеяние. — Но это ведь ложь, — низкий голос исчез так же внезапно, как и появился. Минхо резко обернулся, но не увидел никого, кому он бы мог принадлежать. Рядом стояло несколько пожилых омег, родственников отца, и двое детей. Гул сердца в ушах шумел и сдавливал виски с неистовой силой. Взгляд судорожно продолжал блуждать по толпе вплоть до начала церемонии. — Любовь моя, нам пора, — к нему подошел Сынмин и трепетно взял за дрожащую руку. Омега растерянно кивнул, его не волновало ничего, кроме обладателя тех слов. Возможно, этот кто-то знал настоящую правду о нем с самого начала. Но откуда? Ведь тогда обо всем сразу бы узнали родители или будущий муж. Минхо медленно подходит к алтарю, и Сынмин по-прежнему сжимает его в своей хватке. Ли не слушает ничего, что говорят старейшины, и просто соглашается, когда его спрашивают. Голову полностью заполнили мысли о том человеке, который наверняка сказал это неспроста. Дальше требовалось закрепить союз кровью. Сделать небольшой порез на губе и поцеловаться. Минхо слабо прокалывает губу тонкой иголкой и совсем не чувствует боли, он в целом забыл, каково это — быть живым. Альфа подвигает его к себе ближе за талию и неторопливо целует. Омега трясется и впивается ногтями в его острые плечи, молится, чтобы это поскорей закончилось. Ким отстраняется, и гости ликуют, сыплют на них самыми радушными поздравлениями. Ли наконец-то отходит в сторону, а после идет к длинному деревянному столу, накрытому алым шатром, и садится. Он выпивает немного воды, дабы прийти в чувства, и муж садится рядом с ним. Еды было на любой вкус, и блюда пестрили своим разнообразием и вкусным запахом. — Как ты себя чувствуешь? Мы можем уйти домой, если тебе нехорошо, — Сынмин приложил ладонь к его горячему лбу. — Нет, я хочу насладиться праздником. Альфа кивает, а затем целует в висок и ласково улыбается. Ким заводит разговор с какими-то родственниками, но Ли не слушает. Глаза смотрят куда-то вдаль, там, где начинался темный таинственный лес. Оранжевое солнце уже спряталось, и внутри их шатра зажгли толстые свечи. Приглашенные музыканты в зеленых нарядах начали петь задорные песни, и все желающие могли танцевать. Минхо неожиданно замечает, что вдали между деревьями мелькает чья-то тень. Она исчезла так же неожиданно, как и появилась, словно растворилась дымкой в воздухе. Ли осторожно огляделся вокруг, но никто не заметил ничего подозрительного. Люди веселились, ели и не обращали на него внимание. Омега поднялся с места, но его за руку взял Сынмин, обеспокоенно посмотрев. — Я подышу воздухом и вернусь, — он улыбнулся. — А ты будь с нашими гостями. — Хорошо, только не долго, — тот отпустил его и вновь вернулся к праздным разговорам. Минхо вышел наружу и посмотрел по сторонам. Вокруг было множество народу, что тоже предпочитали свежий воздух душному шатру, потому развлекались прямо на лужайке. Юноша вглядывается в направлении леса и вновь видит темный силуэт. Омега сам не знает, что им движет, но быстро идет туда, скрываясь в толпе. Никто ничего не спрашивал у него, только изредка кто-то мог сказать пожелания. Минхо еще раз обернулся, но за ним не было слежки. Он ускорился, подцепив штаны на манер юбки, чтобы не споткнуться о коряги и витиеватые корни деревьев. Юноша отошел достаточно далеко, и музыка вместе с голосами людей стали приглушенными. Ли мгновенно обернулся, заметив боковым зрением фигуру рядом с собой. — Кто ты такой? — омега дрожит, неизвестность пугает, но желание узнать правду преобладает. Незнакомец в черном резко выходит из-за дерева и становится прямо перед ним. Минхо прерывисто дышит и слышит лишь удары своего сердца. Тот снимает капюшон длинной накидки и смотрит на него пронизывающим серым взглядом. — Меня зовут Ёнбок, — юноша с белыми волосами сделал шаг ближе, но омега два назад. — Я пришел за тобой, Минхо. — Что!? — он совершенно ничего не понимал. — Откуда ты знаешь мое имя? — Я всё о тебе знаю. Особенно то, что ты превратил моего брата в чудовище, — гневно скрипнул зубами и его мятный запах стал жжечь. Минхо заметил его длинные клыки и серые глаза, которые, казалось, вспыхнули изнутри. Он осознал, что перед ним оборотень. — О чем ты говоришь? — Ли округлил глаза, когда альфа оказался рядом, стремительно сократив расстояние. — Ты уничтожил его человеческую часть. Он больше не способен обернуться и стал полностью диким, даже перестал узнавать меня, — глаза Ёнбока заблестели, затем он достал из кармана веревку, схватив намертво омегу за запястья. — Мне всё равно, что мой брат с тобой сделает. Джисон вернулся сюда только ради тебя. Я не могу допустить, чтобы его убили охотники или члены стаи. Я просто отдам то, что ему принадлежит. Минхо ничего не понимал, просто застыл и наблюдал за тем, как альфа прочно связывает его руки, на которые падают неизвестно чьи слезы. — Ёнбок, расскажи мне, что произошло? — он даже не вырвался, когда тот опустился вниз, связав и ноги тоже. — После того, как ты разорвал вашу связь, Джисон ушел из стаи. Почти четыре месяца я повсюду искал его следы. Услышав, что он вернулся, я очень обрадовался и сразу нашел его следы, вот только это был не мой брат. Джисон не узнал меня и воспринял как своего врага, поскольку я тоже альфа. Вот что он со мной сделал, — Ёнбок отстранился и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Минхо не мог поверить увиденному: грудь юноши покрывали глубокие раны, что порядком затянулись, и кожа в тех местах сжалась. — Джисон напал на меня, и я чудом избежал смерти, — по его щекам потекли откровенные слезы. — Я вырос с ним и всегда любил его, не знаю, как мне жить без него. Омега тоже не может сдержать слез сожаления, они капают на его красное торжественное одеяние. — Я обязан его спасти. Поскольку брат запечатлен на тебе, то инстинкты привели его сюда снова. Вы навсегда связаны, даже если он забыл твое лицо и имя. Ты пойдешь к нему, какой бы конец тебя ни ждал. Минхо не сопротивляется, приняв свою участь, ведь это его вина, и Ёнбок абсолютно прав. Альфа достал из кармана платок и прислонил ткань к лицу омеги. Ли внезапно глубоко вдохнул сладковатый едкий запах, что словно яд парализовал тело, и оно перестало ему подчиняться. Веки закрылись, и под ними вновь появился образ, который там всегда обитал.

***************

Минхо открыл глаза, но по-прежнему не видел ничего. Запоздало он понял, что на нем повязка, потому легко стянул ее вниз. Руки и ноги на удивление были свободны, и движение ничто не сковывало. Вот только местность была совершенно неузнаваемой. Омега оказался среди высоких деревьев, густая листва на них начиналась через несколько метров. Почва более каменистая, скользкая, с сероватым мягким мхом на возвышениях. Низкая темная трава щекотала ладони, пока он поднимался на ноги. Минхо не слышал ни единого звука. Обычно в эту пору, особенно когда так ярко светит луна, доносится пение ночных птиц, скрежет мелких животных в кустах и трель сверчков — всё это давало понять, что лес наполнен жизнью в любое время суток и не спит. Ветра нет, и каждое растение непоколебимо замерло, словно боялось сотворить танцующую тень. Сейчас пространство окутала звенящая тишина. Сырой воздух стал осязаем, таким, что можно его потрогать и окунуться. Ли совершенно не узнавал чужой для него лес. Минхо понял, что это не его территория, а их — оборотней. Сердце билось где-то внизу, и он совсем не знал, куда идти дальше. Опасно издать хоть малейший звук, дабы никто не пришел на него. Неизвестность сводила с ума и настораживала. Он знал, почему всё молчит, но старался отрицать истину. Здесь хищник. Спрятан, скрыт от ненужных глаз, но его присутствие ощутимо и реально. Зверь не спешит показываться, очевидно ожидает подходящего момента для нападения. Минхо делает шаг вперед, и звук влажной покрытой росой травы впервые нарушает тишину. По коже прошлись едкие мурашки, а нутро сдавило до мелкой точки. — Джисон, — омега пугается собственного искаженного голоса. Робкий звук эхом разбивается о немую пустоту, но ничего не происходит. Инстинкты Минхо кричат об опасности, говорят, что его услышали далеко отсюда и нужно бежать. Быстро и без оглядки, больше не будет возможности выбраться. Ли упорно игнорирует свое чутье, ждет и прислушивается к любому шороху. Ему холодно, свадебный наряд душит и досуха высасывает кровь, убивает не хуже тянущегося ожидания. Минхо не оборачивается, но отчетливо чувствует каждой частью тела. Он пришел. Слишком быстро, будто специально ждал. Омега втягивает в себя спертый воздух и слышит густой неповторимый аромат. Жженый воск и облепиха окутывают сознание, растекаются под кожей и подчиняют. Минхо обернулся медленно, не выказал ни единым движением свою нетерпеливость. Джисон стоял рядом, всего в паре жалких шагов. Он смотрел на него стеклянными янтарными глазами. Огромная пасть была широко открыта, из нее капала вязкими нитями слюна прямо на влажный мох. Зверь прошелся языком по острым, словно лезвия, клыкам и утробно зарычал. Негромко, просто чтобы нарушить молчание между ними, по крайней мере так думал омега. — Джисон, — и он не говорит ему, кто он, потому что это не имеет смысла. Альфа несдержанно рычит и делает короткий шаг вперед. — Я знаю, что всё из-за меня, и я не буду оправдываться. Я не хочу, чтобы ты прощал меня, ведь я не заслужил этого, — Минхо тоже двинулся ему навстречу, буквально почувствовав пышущее жаром дыхание оборотня. Зверь прижал уши к голове, приблизившись в хищном оскале. — Мне всё равно, что ты со мной сделаешь. Потому что я твой по праву. Альфа одной лапой валит его на землю, и омега не успевает даже вскрикнуть. Тело судорожно застывает, когти в одно мгновение рвут свадебный наряд на груди и частично штаны. Кулон на открытой коже, сверкнул голубым. Ли спешно закрывает глаза, не двигается, готовый почувствовать адскую боль и то, как в его плоть вонзятся огромные клыки. Волк хватает его за ногу, не сжимает зубы плотно, просто держит. Затем тянет невесомое для него тело дальше, туда, где луна не заливает своим голубым светом пространство. Минхо не оказывает сопротивления и не думает ни о чем, лишь принимает свою судьбу. Спина скользит по гладкой траве недолго, и уже через несколько мгновений касается чего-то мягкого. Ли открывает глаза и видит над собой звездное небо, на котором кроны деревьев создали уникальный узор. Он оказался под небольшим склоном, в углублении между каменистой почвой. Под ним слоями находились листья и сухая трава, что смягчали землю внизу. По краям торчали сухие ветки и чьи-то обглоданные кости, возможно оленя. Это было логово оборотня. Тут неистово пахло им, и этот запах влиял на естество омеги. Минхо чувствует тяжесть в районе груди, что не давала вдохнуть. Он сразу встретился взглядом с волком: тот положил голову ему на грудь. Ли хотел прикоснуться к нему, но тот резко отодвинулся. Зверь ткнул его носом в бедро, а затем в плечо, обнюхав со всех сторон. Альфа громко зарычал, оскалившись, так что его зубы оказались на уровне лица омеги, что по-прежнему лежал на спине. Он не пах собой из-за того, что его феромон жасмина притупился и завял. На нем был стойкий шафран, которым его пометил Сынмин перед свадьбой. Минхо ахнул, когда волк прижался носом ему в низ живота, а затем ниже, прямо в пах. Обнюхивал его несколько минут на одном месте. Оборотень отстранился и снова зарычал. Только рык был низкий, дикий, такой, что омега на секунду замер, тело неосознанно отреагировало. — Джисон, — Ли тянет руку вверх, дабы прикоснуться к нему, тот мгновенно клацает зубами возле запястья. Юноша не дрогнул и также поднимал ее вверх, пока не коснулся жесткой шерсти на морде. — Вернись обратно. Оборотень резко отодвинулся и зарычал куда-то в пустоту леса. Минхо тоже поднялся на ноги, чтобы подойти ближе. Он стремительно бросается на шею волку и прижимается к нему всем телом. Цепляется за густую жесткую шерсть и не отстраняется. Наверняка это самая безумная вещь из всех существующих, но ему плевать на последствия и страх. Зверь злится, вертит хаотично головой и хочет избавиться от него, но Ли держит крепко, будто от этого зависит его жизнь. Волк упирается на лапы, и юноша всё же разрывает хватку. Он падает назад, почти с высоты своего роста. Плотная листва и трава смягчают удар. Альфа убийственно рычит, будто сражается с кем-то на смерть, но омега лишь загнанно дышит и смотрит на ночное небо. — Ты не ранен!? Минхо слышит низкий голос, а затем видит обеспокоенное лицо прямо над собой. Джисон поднимает его на руки и усаживает, осматривает спину, скинув с него перепачканный халат. Ли не может сдержать слез радости, он бросается ему на шею с объятиями. — Я безумно скучал по тебе, — омега чувствует невесомые поглаживания по спине, но его почти сразу отстраняют. — Скорее убегай. Твой дом в той стороне, главное, никуда не сворачивай, — он указал налево, за пышные кустарники. Минхо не понимает, что происходит, но стоит ему взглянуть в чужие глаза, как по коже прошел морозный холод. Перед ним был не Джисон, а тот самый внутренний зверь, который завладел им. Хан полностью ему подчинился, а сейчас лишь на мгновение перенял контроль. — Нет, — отрицательно мотнул головой. — Я больше никуда не уйду. — У меня мало времени, потому пока я управляю им, ты должен бежать, — альфа сжал его плечи и отодвинулся. — Я останусь с тобой, — он был непоколебим в своем решении. — Я умираю без тебя. — Здесь со мной будет хуже. Я давно не обращался в человека, потому мною полностью движут инстинкты. А ты... Тебе опасно тут дышать, не говоря о том, чтобы приблизиться. — Мне всё равно, даже если ты хочешь съесть меня, — Минхо взял его за руку и наклонился вперед. — Я не хочу тебя съесть, — он прикусил губу острыми клыками. — Я прямо сейчас хочу забрать тебя себе. Мне уже больно сдерживаться, чтобы не наброситься на тебя. Меня разрывает изнутри, потому что мой омега стоит здесь, без моей метки, без моего запаха, без моего узла внутри. И на тебе тот омерзительный феромон шафрана. — Сделай это, альфа, — Ли отвёл голову в сторону, обнажив шею. — Всё, что ты хочешь. Джисон рычит и мгновенно сокращает расстояние между ними. Минхо сразу чувствует тяжелый феромон альфы, настолько плотный, что начинает задыхаться. Легкие сводит тугим спазмом, и каждый вдох дается словно испытание. Он больше не слышит запах леса, а только жженый воск и облепиху, что удушающе заполняет собой пространство. Минхо открывает рот в беззвучном стоне и наклоняется вперед, упершись дрожащей ладонью в землю. Омега чувствует болезненные импульсы внизу живота и внутренний жар, который полотном накрывает тело. Перед глазами плывет, слезы скапливаются в уголках глаз. Он утыкается взмокшим лбом в голое плечо Джисона. Тот опускает руку ниже и кладет прямо на его живот, слегка надавив. — Я знаю, что омегам очень больно, когда у них начинается течка, — Хан гладит его по волосам и прижимает носом к своей шее. — Главное, дыши, мой цветочек. Минхо вдыхает смесь аромата, и ему становится только хуже. Тело трясется, и слабость не дает ему пошевелить даже пальцем. Нагретая до предела кожа покрывается мурашками, и на ней проступает испарина. Острая боль внизу постепенно притупляется благодаря внезапному возбуждению. Оно распространяется и подчиняет его природу, вынуждает дать всё до последней капли. Омега неосознанно ерзает в чужих объятиях и сжимает ноги вместе, чтобы унять напряжение. Запах волка становится невообразимо манящим и властным. Ли закатывает глаза от удовольствия и почти что урчит. Он потерял связь с собственным телом, которое покорно обмякло в руках альфы. Минхо знал: Джисон сам не понимает, что происходит. Ведь он не задает никаких вопросов, а лишь подчиняется своим инстинктам. Омега с каждой секундой забывал обо всем на свете, будучи полностью под чужим контролем. Выбирал наконец-то себя, старался не думать о свадьбе и последствиях побега. У него это получалось, потому что феромон альфы превращал его в совершенно другое существо. Без единого сомнения в голове и без возможности отказаться от своей судьбы. — У тебя давно не было течки, ведь так? — Хан поднял его голову за подбородок и смотрел в мутные глаза. — Да, очень давно, — Ли горит, и ему нужны чужие прикосновения. — Ты бы больше не смог забеременеть, если бы она не началась в ближайшее время, — он невесомо поцеловал его в кончик носа. Минхо опустил голову, но ее вновь подняли за подбородок. Джисон целует его и не дает ни малейшей попытки отстраниться. Он обхватывает омегу за талию и прижимает ближе к себе, другой рукой окончательно скинув красный халат со спины. Альфа развязывает тонкие завязки на его рубашке, и она расходится, оголив полностью бледную шею и плечи. Омега вздрагивает из-за ночной прохлады и контрастных горячих прикосновений к коже. Хан чувствует металлический привкус во рту, потому что рана на губе Ли стала кровоточить под натиском. Он отстраняется и сводит брови к переносице, пристально рассматривает повреждение. Джисон проводит большим пальцем по красной губе и вытирает ее, но пара капель всё равно собирается в уголке. — Это то, что я думаю, не так ли? — альфа склонил голову на бок. Минхо смотрел в яркие глаза, которые яростно горели. Он нервно сглотнул и вцепился руками в его плечи, потому что ему не позволили отодвинуться. — Сегодня день моей свадьбы, — Ли не мог разорвать зрительный контакт под чужим натиском. — Вот как, — Хан вновь мажет по окровавленной губе, а затем ведет багровый след по подбородку и шее, пока тот не обрывается. — Сегодня бы ты отдался другому мужчине. Очень жаль, что твоим планам не суждено сбыться. — Я не хотел быть с ним, ты же знаешь, — он дергается, когда тот зализывает рану. — Знаю, но ты бы не отказал своему мужу, если бы он это потребовал. Минхо не знает, что ответить, потому что Джисон прав, и он чувствует себя просто отвратительно. — Где он трогал тебя? — альфа цепляет зубами его за кончик уха и гладит по спине теплыми ладонями, опускает их ниже, прямо к упругим ягодицам. — Нигде, — мотнул головой. — Я не позволял ему касаться себя. — Почему? Хранил себя до свадьбы? — непонимающе хмыкнул. Минхо ничего не может сказать, а лишь ощущает, как напористо сжимают ягодицы, наверняка до красных отметин, и смазано целуют в шею. Внизу очень мокро, смазка скапливается и густыми подтеками пачкает ткань на штанах. Пульсация между ног стремительно усиливается, и ему хочется почувствовать хоть какое-то трение. — Я никогда не хотел его, а только тебя, — Минхо жмурит глаза, и альфа смыкает острые клыки на его кадыке. — Но ведь твой муж не я. Сегодня ты поклялся хранить верность не мне. Джисон откровенно злится, его феромон становится более горьким и насыщенным, а прикосновения к омежьему телу ощутимее и жестче. Хватка перемещается на мягкие бедра, и пальцы грубо сминают плоть через штаны. Хан тянет за его пояс, и шелковые завязки на нем, не выдержав натиска, падают вниз. Он дергает ткань на штанах в стороны, и она с треском рвется, полностью обнажив его низ. Только подол длинной рубашки прикрывал пах омеги. — Ох, наверное, это стоило много денег, — альфа подхватил ошметки одежды, отбросив их в сторону к остальным. — Интересно, что же скажет твой муж? Родители? — Джисон... — он вздрагивает, когда тот поднимает его рубашку выше и смотрит вниз. Минхо пытается прикрыться, дабы избежать пристального внимания, но ее наоборот опускают вниз до конца. Омега остается полностью голый, и это очень смущает, так что хочется раствориться в воздухе. Ли смотрит на обнаженного альфу и сглатывает. Тот был очень возбужден и зол одновременно, наверняка ему хотелось выплеснуть на него свои чувства. Его крупный толстый член с покрасневшей головкой был прижат к животу и крепко стоял. Минхо не мог отвести от него взгляд и невольно представил, что тот войдет в него, наверняка заполнив собой до предела. — Твой альфа захочет убить меня, — Хан просунул ладонь между его бедер, которая сразу испачкалась в смазке. — За то, что я делаю с его мужем в вашу первую брачную ночь. Омега хотел потереться о чужую руку, но ее сразу же убрали, от чего он разочарованно заскулил. — А что сделают твои родители? Когда услышат на тебе запах другого альфы? Увидят его следы на твоей коже, его метку. Почему ты не думаешь об этом сейчас? Минхо стонет, ухватившись за его плечи, и горячий шепот прямо на ухо проникает в самое нутро. Он стоял на коленях и призывно выгибал спину. Джисон опускает руку ему за спину и ведет прямо к ягодицам, проникает между ними. Пальцы прижимаются прямо к мокрой дырочке, неторопливо двигаются вокруг ободка, трут и разминают. Минхо хочет насадиться на них, стать хоть немного заполненным и кончить. — Почему сейчас ты не думаешь ни про кого? Джисон скользит двумя пальцами внутрь, чувствует, как плотно их обхватывают тугие стенки. Он двигается сразу быстро и точно попадает по простате. Омега расставляет ноги шире, дабы почувствовать всё острее, и ароматной смазки выделяется еще больше. Запястье Джисона полностью становится мокрым и липким. Хан хмыкает и рывком вынимает покрытые вязким слоем пальцы. Разочарование и возбуждение пронизывают каждую клетку тела Минхо, и он жалко скулит. — Джисон, пожалуйста, — Ли хочет прикоснуться к себе, но его руку сразу же перехватывают. Хан валит его на землю, припечатав намертво ладони. Омега вертится в попытке найти любое трение, но альфа нависает сверху, оказавшись между его ногами. — Стоило вызвать у тебя течку, и ты так легко подчинился инстинктам, — он выводил узоры на его животе мокрым пальцем, иногда задевал небольшой член. — Ты ведь человек, разве так может быть? Я думал, только мы, животные, на такое способны. Минхо не может пошевелить руками, потому что их прочно удерживают на месте. Низ живота нещадно горел, смазка уже испачкала остатки ткани под ним и листву. Он чувствует ноющую пустоту внутри, и безвольное тело совсем не подчиняется разуму. Ли не способен ответить ни на один разумный вопрос. Да, родители будут его ненавидеть и откажутся. Но эта мысль сейчас слишком далеко отсюда. Запах терпкой облепихи кружил голову, но он неумолимо дышал им каждый раз, стоило лишь сделать вдох. — Я... Что мне нужно сделать? — омега не понимал, что альфа хочет услышать. — Ответить на мои вопросы, — он наклонился над ним, уткнувшись носом в запаховую железу, где ставится необратимая метка. — Мои родители... — запнулся. — Возненавидят меня и прогонят. Это будет большой удар для них, и я не знаю, чем это закончится. А Сынмин... Он захочет убить тебя и меня за то, что я вступил в порочную связь с оборотнем и предал семью. — Тогда почему ты не убежал, когда я давал тебе эту возможность? — Хан принялся вылизывать его шею и слегка прикусывал тонкую кожу. — Потому что не хотел, — фраза сорвалась с его губ легко и просто. — Я устал врать самому себе. — Хороший омега. Джисон довольно усмехается и рывком переворачивает его на живот, поставив на колени. Он наваливается на него сзади, и юноша чувствует мощное давление на всё тело. Упасть не дает крепкая рука, которая прочно обхватила под низом живота. Омега инстинктивно прогибается в спине и ощущает возбуждение альфы, что стал тереться твердым членом о его мокрые ягодицы, плотно прижавшись к ним. Минхо внезапно замер, стоило почувствовать горячее дыхание на загривке и следом обжигающий укус. Джисон тянет зубами его пахнущую сладким кожу и оставляет там багровый отпечаток. Омега сжался, будто хотел сбежать от неизвестности, его сердце пропустило несколько ударов, сейчас он слишком уязвим и открыт. Хан улавливает даже незначительную дрожь чужого тела под ним, и это ему до безумия нравится. Он испытывает чистое наслаждение, и его внутренний зверь ликует, ведь наконец-то омега пойман, словно добыча, которую приходилось выслеживать месяцами. Минхо не дышит и не двигается, острые клыки с натиском царапают запаховую железу. Нежная кожа быстро краснеет и жжет, становится чересчур чувствительной. Джисон беспрерывно трется о него сзади, направив член между ягодиц. Он полностью пачкается в тягучей смазке, что приятно обволакивает длину и головку. Течет прозрачными нитями прямо на его пах и хаотично размазывается. Минхо сглатывает слюну, хоть во рту давно пересохло, ощущает прочные когти внизу живота, что дразняще царапают беззащитное место. Омега переводит взгляд на его руку, которая упиралась в землю. Она была в напряженных венах, которые ее опутывали, а на пальцах с побелевшими костяшками находились заостренные когти. Юноша медленно поворачивает голову назад и встречается взглядом с Джисоном. Но это был не он. Янтарные глаза неистово светились изнутри желтым, зрачки сузились до вертикальных хищных полос. Клыки стали еще длиннее, словно заточенные лезвия, и тот плавно прошелся по ним языком. Перед ним был зверь, тот самый внутренний альфа. — Боишься меня, не так ли? — хриплый шепот обжег нежное ухо. — Я и есть твой истинный, разве страх возможен рядом с тем, кто создан для тебя? Минхо это понимает, но дикая сила, которая давит на него и на его омегу, кажется, разрушит полностью, без остатка. Невообразимо страшно отдаться ей и слепо довериться. Будто нужно добровольно идти в темный лес, полный плотоядных существ. Альфа неспешно гладит его живот и разводит коленом ноги сильнее, открыв для себя еще больше. Омеге приходится полностью опуститься на свои руки и прогнуться в спине. Джисон трется головкой о его мокрую дырочку, что так призывно открывается, стоит надавить на край. Минхо горит и сам двигает бедрами, но получает лишь новый укус на загривке. Он скулит, и его глаза покрываются влагой, сознание не способно справиться со всем происходящим. Хан перемещает обе ладони на мягкий живот, который легко в них помещается. Довольно сминает его в самом низу, пока истерзанная когтями покрасневшая кожа не начинает саднить. Ли нервно кусает губу, и она вновь кровоточит. — Я наполню твой живот своим семенем, чтобы ты точно понес от меня щенка. Джисон убирает руку с его живота и направляет член прямо в открытую дырочку. Он склоняется над ним и прочно зажимает в зубах кожу на загривке. Минхо вскрикивает, но не может даже пошевелиться, будучи полностью прижатым чужим телом. Первый толчок кажется слишком томным и горячим. Он чувствует буквально каждую венку на толстом члене и то, как головка упирается ему прямо в матку. Джисон не разжимает зубы на шее, а продолжает удерживать его в таком положении. Буквально как зверь свою добычу, у которой нет шанса спастись. Хан делает еще один толчок, более рваный и несдержанный, слышит звонкий скулеж омеги под собой. Альфа чувствует, как судорожно сжимается дырочка вокруг его члена, будучи непривычно растянутой и открытой. Впервые удовлетворение от близости насыщает инстинкты. Он двигается глубоко с одинаковой скоростью, обхватив прочно талию омеги, дабы тот не мог даже дернуться. Минхо не дышит, лишь открывает рот для нового стона, больше похожего на всхлип. Член альфы, казалось, распирал его изнутри, словно мог порвать мышцы. Давление на всю нижнюю часть, особенно на живот, который тот царапал и сжимал, было невыносимым. Альфа отпустил кожу на его шее, что неистово горела, и принялся зализывать красный след. Он брал его по-животному сзади и постоянно проникал на всю длину. Головка давила на простату омеги и упиралась почти в самую матку. Омега тек настолько сильно, что его бедра полностью промокли от смазки, и она пачкала пах альфы. Джисон толкается в него до упора, так что его яйца ударяются о чужие ягодицы, и останавливается, потянув Минхо на себя вверх. Омега встает на колени, и они сразу разъезжаются в стороны, будучи столь слабыми. Член давит так, будто он у него в глотке, и Ли не может полноценно вдохнуть спертый воздух. Хан прочно держит его поперек живота, а другую руку кладет на горло. Проходится когтями по запаховой железе и надавливает на истерзанную кожу на ней. Минхо вертит головой, но альфа фиксирует ее на месте, обхватив шею с другой стороны. — Маленький и глупый омега, — Джисон говорит прямо на ухо низким голосом, но не переходит на шепот. — Ты никогда не смог бы убежать от меня по-настоящему. Минхо дрожит в чужих руках, и его глаза наполняются слезами, что стремительно катятся по щекам. Он сам не может понять причину, почему плачет, наверное, потому что никогда не был столь уязвим и беспомощен, как сейчас. Омега чувствует альфу повсюду, будто собственное тело принадлежит теперь ему. Хан наклоняется над его шеей и вдыхает яркий аромат жасмина, проводит носом по ней и блаженно закрывает глаза. Он касается губами горячей кожи, что пылала, словно жидкий металл. Минхо не двигается, его короткие ногти впиваются в руку Джисона на своем животе, но тот совершенно не обращает на это внимания. Альфа ощущает тупую боль в районе клыков, и десна начинает саднить от бездействия. Но ему нравится тянуть болезненное удовольствие, что похоже на сладостную добровольную пытку. Минхо пронзительно вскрикивает, чувствует, как в запаховую железу без сопротивления вонзаются острые зубы. Они давят на плоть и разрывают ее под своим натиском. Он не может пошевелиться или уйти, ведь его держат намертво. Ощущение, будто в шею вонзились сотни иголок и в один момент распространились по телу, заставив его неистово гореть. Джисон сжимает зубы сильнее, и вкус чужой крови, смешанной с приторным жасмином, обволакивает рецепторы, но она не течет, потому что он плотно сдавливает кожу. Слабость полностью окутывает Минхо, конечности обмякают, и глаза невольно закрываются. Омега резко вздрагивает, когда член внутри снова глубоко толкается дальше. Ли стонет так громко, что голос потом срывается на плач от переизбытка чувств. Хан резко наваливается на него, заставляет снова лечь на живот и прогнуться в спине. Минхо расставляет ноги шире и принимает очередной толчок. Движение становится быстрее, но таким же глубоким и точным. Альфа не выпускает из хватки клыков его шею и давит ладонью ему на поясницу, чтобы тот прогнулся сильнее. Омега не может стонать, лишь загнанно дышит и всхлипывает, будучи под чужим контролем. Жар внизу живота стремительно нарастал, а пространство перед глазами искажалось из-за слез. Хан прочно удерживал его за живот и дергал на себя при каждом толчке. Минхо кончает, когда Джисон разжимает зубы и вынимает их из его кожи. Кажется, что тело горит и плавится, будто при смертельной лихорадке. В голове пусто, словно кто-то уничтожил разум и стер полностью память. Альфа не прекратил движений, только чувствовал, как дырочка судорожно сжимается вокруг его члена. Омега, словно кукла, набитая сеном, содрогался на каждом быстром движении. Собственное тело уже не принадлежало ему, а лишь было готово принимать. Минхо сдавливает руками смятые листья под собой, чтобы хоть немного заземлиться, и жалко скулит. Стимуляция причиняет боль, и, кажется, что внизу его скоро разорвет. Джисон мог бы брать его долго, но сильнее хотелось дать ему первый узел и наполнить собой. Он ускоряет толчки, и его член упирается прямо в матку омеги каждый раз, стоит войти до основания. Хан впервые полностью удовлетворен. Каждая часть тела растворяется от наслаждения, которое полностью стирает любые мысли с головы. Альфа сильнее притягивает омегу к себе, пока не чувствует, как внизу живота стягивается тугое напряжение. Джисон рычит Минхо на ухо, и того бьет крупная дрожь прямо в его руках. Минхо ничего не видел из-за пелены слез, которые неосознанно текли по щекам. Чужая плоть в животе становится в разы больше, и головка до предела распирает внутренние стенки. Он скулит и пытается уйти от наполненности, но ничего не выходит, альфа лишь ускоряет движения, загоняет член по самые яйца. Омега звонко вскрикивает, ощущает, как внутри него становится слишком мокро, и горячая жидкость обильно заполняет живот. Альфа рычит, и на основании его члена формируется узел, который он одним резким толчком проталкивает в жаркое нутро. Минхо тяжело дышит, и из его рта бесконтрольно течет слюна. Пальцы побелели, и он попытался их разжать, выпустив раскрошенные листья, что испачкали руки. Джисон неспешно укладывает их на бок и прижимает омегу к себе, положив ладонь ему на живот. Он довольно утыкается носом в свежую метку и утробно рычит. Ли стал хныкать из-за невозможности отодвинуться и избежать прикосновений к столь уязвимому месту. Внизу по-прежнему его распирает член и вязкая сперма, которая не могла вытечь наружу из-за узла. Хан когтями царапает его твердый сосок и ведет ниже, снова поглаживает округлившийся живот. Он всё еще очень возбужден, несмотря на сцепку, и по его мнению, омега был недостаточно наполнен. Минхо ощущал себя разбитым и потерянным и только вдыхал хаотично ночной воздух, пропитанный их феромонами. Альфа не переставал его трогать ни на мгновение, постоянно сжимал в различных местах или оставлял больше укусов на чистой или уже меченой коже. — У меня нет сил, — Ли слабо сжал чужую ладонь на своей груди. — Я весь горю. — Всё дело в метке, твое тело должно привыкнуть к новым ощущениям, — Хан невесомо поцеловал его за ухом. — Главное, расслабься, и станет легче. Джисон смял его грудь, стараясь не поранить когтями тонкую кожу. Он мнет каждую поочередно и трет до красноты вставшие соски между пальцами. Минхо никогда не был таким открытым и доступным. Тело не слушалось, и единственная цель его существования была чужое удовольствие. Казалось, Хан проник ему под кожу, потому что он чувствовал его буквально везде. — Ты хорошо справляешься, цветочек. Такой выносливый и терпеливый, — альфа оставляет поцелуй на шее прямо под меткой, а затем невесомо и в ее центре. Минхо хныкает и случайно двигает бедрами, тем самым заставив узел внутри дернуться. Он громко заскулил из-за внезапной стимуляции. — Тшш, просто не сжимайся внизу, — Джисон кладет руку ему на живот и аккуратно поглаживает. Он гладит его бедра, которые были полностью мокрыми из-за смазки, что частично стала подсыхать. Хан отодвигает в сторону его ягодицу и смотрит, насколько покраснела растянутая дырочка вокруг его члена. Он осыпает поцелуями искусанные плечи и чувствует, что омега немного расслабляется. Джисон безумно хочет начать двигаться, несмотря на то, что узел еще не спал. Он легко обхватывает небольшой мягкий член Минхо. Тот вздрагивает, ведь явно не был готов к подобному. — Что ты делаешь? — Ли откровенно захныкал, прогнувшись в спине. — Хочу увидеть, как сладко ты кончишь на моем узле. Хан слабо кусает его за плечо и бегло зализывает красное пятнышко. Минхо чувствует, что низ живота обдает жаром от чужих действий, и его рот открывается в беззвучном стоне. Для него это слишком, но тело отзывалось на каждое плавное, почти что ленивое движение руки. Он скулит и чувствует, как вновь становится твердым. Минхо улавливает запах альфы, что усиливается, буквально сводит с ума, метка начинает саднить и пульсировать. Новый прилив жара разливается под кожей, и нутро беспрекословно отзывается. Скованность и напряжение исчезают, стоит вдохнуть глубже терпкую смесь. — Я чувствую себя слишком странно, — Минхо тихо постанывает из-за неторопливых движений на члене. — Так и должно быть. Поскольку на тебе метка, то мой запах оказывает на тебя еще большее влияние. Сейчас я хочу, чтобы ты стал полностью податливым и расслабился. Джисон целует его в щеку, покрытую влагой, и пальцами сдавливает его покрасневший член сильнее. Минхо ерзает и снова задевает узел внутри, но он не ощущает боли, только сильную наполненность. — Мой омега самый замечательный, — он шепчет ему на ухо и убирает руку с члена, услышав громкий скулеж. — Потерпи немного. Альфа кладет ладонь ему на живот и вжимается сильнее в его ягодицы сзади. Он делает короткий толчок, выбив из него судорожный стон. — Джисон, мгх... Минхо закатывает глаза на каждом плавном движении и думает, что его просто разорвет на части. Хан низко рычит ему куда-то в шею и продолжает входить в мокрое нутро. Ли поддавался этой наполненности, что давила на него изнутри с чудовищной силой. Смазка, смешанная с чужой спермой, вытекала из него при каждом толчке, потому что ее было слишком много. Живот омеги скручивает острое возбуждение, и оно растекается у него по венам. Он бессвязно скулит и кусает собственные пальцы, пока движения постепенно нарастают. Джисон хватает его за руку, испачканную слюной, и кладет ему на живот, накрыв своей сверху. Минхо через кожу чувствует очертание головки, и альфа лишь сильнее надавливает ему на кожу. — Я больше не могу, — Ли жмурит глаза и всхлипывает. — Не сдерживайся, дай мне всё, — Хан кусает его за кончик уха и обхватывает член. Минхо невыносимо жарко, он полностью мокрый и словно дымится до костей. Оргазм накрывает его через несколько точных глубоких толчков, и он содрогается всем телом, испачкав белесой жидкостью руку Джисона. Альфа гортанно рычит, когда узел туго сжимают податливые стенки. Хан резко двигает бедрами прямо сквозь тесноту, заставив омегу закричать и сорвать голос. Он тоже кончает и выплескивает внутрь еще больше семени. Омега ощущает, как глубоко внутри растекается жидкость и округляет его живот еще больше, наполняет собой до предела. Минхо даже глаза не может открыть, спиной чувствует сбитое дыхание и довольное урчание альфы. — Отдохни, пока узел не спадет, — Джисон смазано целует его в покрасневшую щеку. — Ни о чем не думай, я позабочусь о тебе. Хан аккуратно касается губами его метки и продолжает невесомо поглаживать живот. Омега ничего не мог ответить, он прикрыл глаза и сразу провалился в сон, действительно без единой мысли в голове.

**************

Минхо, по ощущениям, спал либо всю жизнь, либо слишком мало, ведь сон никак ему не помог. Открыв тяжелые веки, он сразу зажмурился из-за слишком яркого света в комнате, что проступал через окно напротив. Ли оглянулся по сторонам и совсем выпал из реальности. Омега лежал на кровати в небольшой комнате, накрытый мягким чистым одеялом, по-прежнему без одежды, только цепочка болтались на груди. По середине стоял стол, два стула и полочки, где хранились какие-то вещи в мешочках и деревянных коробочках. Минхо не мог пошевелиться, тело болело и ныло, особенно внизу. Он опустил руку под одеяло и провел ладонью по всё еще округлившемуся животу. Между ягодиц всё так же было мокро и пульсировало, постель под ним пропиталась влагой. Шею жгла свежая метка, и наверняка выглядела ужасно потрепанной. Он впервые за всю жизнь был настолько потерянным и беспомощным. Джисон, будто почувствовал его состояние, и в этот момент зашел в комнату. На нем не было верха, только широкие черные штаны. В руках он держал поднос, где стояло несколько тарелок с едой и фрукты, а еще свежие булочки. Минхо очень удивился, потому что непонятно, где тот мог это раздобыть. — Я принес тебе поесть, ты наверняка голоден, — Хан поставил поднос на стол и подошел к нему ближе. Наклонился и поцеловал его в макушку, затем коротко в губы. — Я не могу пошевелиться, не говоря уже о еде, — он вздохнул и смущенно отвернулся. — Это не проблема, иди сюда. Хан откидывает одеяло в сторону и легко подхватывает его на руки, тот от неожиданности взвизгнул и схватился за плечи. Альфа подошел к столу и сел, разместив омегу у себя на коленях боком. Минхо закрыл пылающее лицо ладонями, сгорая от стыда, будучи полностью голым и таким мокрым внизу. Наверняка он мгновенно испачкал чужие штаны. — Посмотри на меня, не закрывайся, — Джисон опустил его руки вниз, а затем поцеловал. — Я видел каждую частичку твоего тела, и оно самое прекрасное на свете. — Я не могу описать, что чувствую. Будто мне неистово холодно, в то время как я нахожусь среди огня, и я не принадлежу сам себе. Неизвестно, что теперь будет, — он опустил взгляд вниз, прямо на ароматную кашу с мясом и салат. Минхо всё же был очень голоден, потому, взяв ложку, принялся есть, наклонившись над столом. — Ничего не будет, — Хан поцеловал его в плечо. — Никто не посмеет тебя обидеть. — Я не знаю, что делать дальше, — Ли прожевал вкусную еду, сдерживая слезы. — Ты хочешь одобрения своей семьи, чтобы жить счастливо, верно? — тот робко кивнул. Джисон взял его за руку и прижал прохладную ладонь к щеке. — Увы, так не получится, — он видел, как взгляд омеги потускнел. — Я понимаю, что ты чувствуешь вину за содеянное и, возможно, ненависть. Но ты не сделал ничего, что могло бы навредить твоим родителям. Всё зависит от их восприятия, а на это, к сожалению, невозможно повлиять. Минхо прекрасно это знал, но всё равно ничего не мог поделать, перестать ощущать себя предателем. — Да, но мне очень тяжело, — Ли вновь отвернулся к еде, и его плавно погладили вдоль позвоночника. Джисон молчал какое-то время, дав омеге возможность нормально поесть без спешки, и не отвлекал. — Возможно, если бы не Ёнбок, ты бы находился в объятиях своего мужа. Моему брату явно не следовало принимать решения. Минхо на мгновение застыл, но альфа только нежно поцеловал его в шею. — Ты виделся со своим братом? — омега посмотрел на него. — Да, сегодня утром. Ёнбок принес тебе еды и одежду. Он похитил тебя со свадьбы и привел в мое логово, поступив в корне неправильно, наплевав на все риски. Но и я себя простить не могу за то, что причинил ему боль. Я не могу его винить, потому что на его месте сделал бы точно так же. — Я не сопротивлялся ему, узнав, что ты полностью одичал и потерял разум из-за меня. Я хотел быть рядом с тобой, — Минхо потупил взгляд вниз и отодвинул тарелку, но Джисон дал ему еще грушу, проследив, чтобы он откусил хотя бы половину. — Тогда почему сейчас ты сожалеешь обо всем? Почему не воспользовался возможностью уйти? — голос альфы впервые дрогнул и задрожал. — Мне тоже безумно больно, Минхо. Омега не поднимал головы, пока не почувствовал на руке несколько больших капель. Он поднял взгляд на Джисона, что неотрывно смотрел в окно, куда-то за верхушки густых деревьев. Его лицо ничего не выражало, только слезы текли по мягким щекам, но он даже не пытался их стереть. Ли от шока не мог вымолвить ни слова, впервые увидев, как тот плачет. — Прости меня, пожалуйста, — омега больше не ощущал ломоту в теле, он полностью развернулся, чтобы смотреть в лицо, и бросился альфе на шею с объятиями. — Мне так жаль, что я никогда не думал о тебе. Минхо прижимается к нему сильнее и не может сдержать слез, особенно когда его притягивают в ответ с тем же рвением. Он чувствует себя отвратительно и мерзко, словно на голову вылили грязную воду. Ему было не всё равно на мнение родителей. Всегда их переживания и самочувствие стояли на первом месте, даже если приходилось пренебрегать собой. Всю жизнь заботился о состоянии отца и папы, соглашался безоговорочно с каждым их предложением. Долг и обязанности наследника для него играли первостепенную роль. Думал, что скажут люди в деревне, и хотел оставаться примером для подражания в их глазах. Но он никогда не беспокоился о чувствах Джисона. Своего истинного альфы, для которого его боль и страдание такие же ощутимые, ведь они прочно связаны. Минхо было плевать на его мнение и желания, это всегда отходило на второй план. Хан наоборот его понимал и не давил, хоть у него было столько возможностей сделать с ним что угодно, вместо убийственного уважения. — Всё в порядке, — альфа ласково погладил его по спутанным со сна волосам. — Мы из разных миров, и у нас непохожие принципы. — Нет, — омега отстранился, дабы посмотреть ему в глаза. Там было тепло, что плескалось на дне ярких янтарных радужек. На пухлых губах играла улыбка, обнажающая слегка клыки. — Всё из-за моего отрицания истины. Я думал, что справлюсь и забуду, если продолжу жить как прежде. Но ничего не вышло, ведь наша связь изменила меня полностью. Я стал другим, — сглотнул. — Стал принадлежать тебе, и у меня бы не вышло сбежать по-настоящему. — Я не знаю, Минхо, — Хан невесомо коснулся губами своей метки на чужой покрасневшей шее, — была бы у тебя возможность или нет сбежать от моего зверя, но я всегда давал ее тебе. Хуже всего жить с мыслью, что ты меня ненавидишь. Поэтому сейчас мне очень больно смотреть на тебя и слышать о твоих сомнениях. — Прости, я не хочу, чтобы ты чувствовал вину, — Ли наклоняется и целует его в шею, втягивает приятный феромон. — Я действительно не сожалею о случившемся. Я просто боюсь нашего будущего. — Всё будет хорошо, я обещаю тебе, мой цветочек. Мы не будем ни от кого прятаться, — он целует его в нос под удивленный вздох. — Что ты имеешь в виду? — омега нервно сглотнул, сжав ладони на его плечах. — Я пойду к вожаку стаи и попрошу благословить нас. — Нет! — юноша широко округлил глаза, пытаясь вывернуться из хватки. Конечно же, у него ничего не получилось, потому что его держали намертво. — А если они убьют тебя!? — Да, такой исход тоже возможен. Но я никогда не хотел быть диким волком. Я мечтаю наконец-то обрести покой, — Хан перехватывает его ладонь и поочередно целует. — Ты и есть мой покой, цветочек. Ты мое спасение и подарок судьбы, потому они должны принять нас двоих. — Ты настолько уверен в них, что готов рискнуть всем? — Да. — Хорошо, но я пойду с тобой, и это не обсуждается, — он приложил ладонь ко рту альфы, когда тот попытался что-то сказать. Джисон знал, что омега останется непоколебим, и переубедить его не получится, потому лишь кивнул. Минхо обнял его сильнее и неосознанно заерзал, задев тем самым чужой пах. Он опустил голову вниз, заметив, что штаны альфы промокли из-за него полностью и совсем не скрывали очертание его твердого члена. Ли смутился и хотел слезть с него, но ему не позволили. — Что такое? — Хан подцепил пальцами его подбородок, заставив посмотреть на себя. — Я испачкал твои штаны, — Минхо отвел взгляд в сторону. — Теперь они грязные. — Хочешь, я сниму их и посажу тебя прямо на свой член? М? — дразняще проговорил, ему нравилось наблюдать, как краснеют и без того румяные щечки. — А потом возьму тебя на столе, пока ты призывно будешь раздвигать для меня ноги. Слова альфы отозвались в нем каким-то безудержным жаром, внизу снова стало пульсировать и сжиматься. — Хочу. Минхо говорит почти беззвучно и робко, но Джисон прекрасно всё слышит. Он обхватывает омегу под ягодицами и приподнимается, другой рукой стягивает штаны, которые падают на пол. Хан снова садится на стул и усаживает Ли на свои бедра, надавив ему между лопаток, заставив прогнуться вперед и выставить задницу назад. Минхо уткнулся носом ему в шею, дышал манящим откровенным феромоном и сгорал от стыда. Омега чувствует, как головка давит на его растянутую мокрую дырочку и без сопротивления проникает внутрь. Он пытается не сжиматься, когда член скользит дальше, пока не входит по самое основание. Заполненность снова сводит с ума, будоражит и обдает пылким жаром внизу. Минхо буквально сидит на его члене, почти не касаясь ступнями деревянного пола. Джисон крепко держит его за бедра и влажно целует взмокшую шею. Переходит блестящими от слюны губами на его грудь и втягивает твердый сосок в рот. Омега против воли сжимается и тихо стонет, запустив пальцы в чужие волосы. Хан сминает упругую грудь, что так приятно помещается в ладони. — Как думаешь, ты сможешь принять еще несколько узлов только за сегодня? — альфа хищно скалился ему куда-то в кожу. Голова Минхо шла кругом, его тело было не настолько приспособлено для многочисленного спаривания. — Не знаю... — голос дрожал, и глаза невольно закатывались. — Тогда мы это проверим, — Хан подхватывает его под бедра и рывком усаживает на поверхность стола, отодвинув тарелки в сторону. Минхо стонет от смены положения и того, что член вошел под другим углом, попав точно по простате. Джисон разводит его ноги шире и укладывает разгоряченной спиной на холодную столешницу, кулон соскользнул ударившись о ее поверхность. Контраст температуры заставляет кожу покрыться мурашками, и всё тело пробивает крупная дрожь. Альфа наклоняется и глубоко его целует, начав неторопливо двигаться. Язык без сопротивления проникает в чужой рот, встречается с чужим и касается неба. Зубы цепляют пухлую губу и терзают, пока она не становится чересчур чувствительной. Минхо не может ему ответить, потому что все ощущения собраны внизу, где его растягивает большой член. Джисон низко стонет от влажности и узости вокруг плоти, что скользит без препятствий, ведь омега хорошо растянут. Внутри слишком горячо и мокро из-за его собственной спермы и количества смазки, что не прекращала вытекать наружу. Хан сжимает пышные бедра до алых пятен и опускает руки ниже, обхватив ягодицы омеги. Он разводит мягкие половинки в стороны, чтобы двигаться глубже. Минхо выгибался на каждом толчке и прерывисто дышал, неконтролируемый жар, казалось, испепелял внутренности. Было так плохо, что аж хорошо, потому что тело совсем ему не подчинялось, а было ведомо одним инстинктам. Минхо видел, как на животе появляется выпуклость от чужого члена, и наполняет его еще больше. Ноги сами разъехались в стороны из-за напряжения, мышцы тряслись, и он не мог нормально пошевелиться. Джисон чуть не кончил, вид податливого омеги под ним, который так правильно его принимал, был слишком невыносим для перегруженного сознания. Дневной свет помогал прекрасно рассмотреть чужое лицо, где он считывал каждую самую незначительную эмоцию. Челка спадала на глаза юноши и липла ко лбу, потому он аккуратно убрал ее за ухо. — Ты невероятный, — Хан входит в него до упора и замирает, Ли судорожно хватается за его плечи. — Я до сих пор не верю, что мне достался такой омега. Альфа утыкается носом ему в метку, затем коротко целует, проходясь по ней губами. Его толчки становились с каждым разом более напористыми и рваными, так что омега под ним громко скулил. Джисон подхватил его под бедра, закинув ноги себе на плечи. Минхо не мог ни за что ухватиться, только за край столешницы под спиной. Живот непрерывно тянуло, и он по-прежнему был округлым и наполненным. Хан кладет ладонь на его живот и растирает, ощущает собственный член сквозь кожу. — Это будет самое безопасное место, — он легонько давит на низ. — О чем ты? — не мог уловить суть слов. — Здесь будет наш щенок. Хочу, чтобы он был похож на тебя. Минхо закрывает лицо ладонями, потому что слушать такие откровения для него невыносимо смущающе. Но его руки сразу же убирают и перехватывают, не дают отвернуться. — Меня приводит в восторг одна только мысль, что ты можешь забеременеть от меня. Омега не знал, как реагировать, ведь никогда не задумывался о чем-то подобном. Джисон опускает его ноги себе на поясницу и наклоняется, чтобы поцеловать, сразу развязно и безудержно. Ли обнимает его за плечи и стонет прямо в чужие припухлые губы от резких толчков до основания. Хочется, чтобы альфа укусил его и снова грубо подчинил внутреннего омегу своей силой. Чтобы тело окончательно перестало слушаться, а лишь подчинялось необузданным инстинктам хищника. Минхо желал стать добычей в чужих руках и главным трофеем, на который всегда будут смотреть с восторгом и трепетом. Он хочет, чтобы волк был диким рядом с ним и не сдерживал звериное естество. Ли принял и полюбил свою слабость перед своим истинным. — Я полностью твой, — омега шумно дышит и смотрит в чужие потемневшие на несколько оттенков глаза. — Да, только мой. Хан кусает его клыками за точеную ключицу, и Ли, не выдержав, кончает, испачкав свой мягкий живот белой жидкостью. — Нравится, когда я беру тебя грубо? — Джисон упирается рукой в стол до побелевших костяшек, чтобы сбавить напряжение. — Стоило укусить тебя, и ты сразу кончил. — Мне всё нравится, — Минхо закатывает глаза из-за переизбытка чувств и всё еще туго сжимается вокруг твердого члена. — Глупый, я боюсь сломать тебя. Я волк и в полной мере не могу контролировать свою силу рядом с человеком. — Уверен, ты не сделаешь мне больно, а только очень хорошо, — он обхватил руками его горячие щеки и сжал. — Я правда животное, и мне сложно себя останавливать. — Да, ты мой волчонок. Джисон сжимает его за бедра и разводит их шире, чтобы толкнуться вновь на всю длину. Омегу подбрасывает на жестком столе от столь интенсивного движения, но альфа обнимает его одной рукой за спину, чтобы придержать. Минхо высоко стонет и крепко цепляется за чужие покатые плечи. Тело трясется после недавнего оргазма, а лодыжки сводит неприятной судорогой, будучи так долго на весу. Член внутри пульсирует и нетерпеливо дергается, раздвигает плотные стенки сильнее под своим напором. Джисон набирает быстрый темп и прочно держит омегу, полностью насадив на свою плоть, так чтобы проникнуть до конца и упереться в матку. Минхо сжимается вокруг толстого члена и чувствует, как он набухает у основания. Хан царапает заостренными клыками его плечо и рвано толкается в податливую дырочку до упора. Он кончает и не останавливает движение, чувствует, что узел у основания становится больше и напористо проталкивает его в самое нутро омеги. Минхо стонет и царапает его спину, выгнувшись до хруста в позвоночнике. Густое семя наполняет его до краев и вязкими каплями вытекает из-за количества. Живот становится более круглым и непривычно выпирает. Джисон кладет на него ладонь и невесомо гладит. Минхо лежит под ним и переводит сбитое дыхание, устремив взгляд на деревянный потолок. — Иди сюда, — Хан подхватывает его под бедра и притягивает к себе. Переносит его на кровать и осторожно укладывает на белую подушку боком, прижавшись сзади. Омега трогает свой живот, и мысли о беременности не кажутся такими далекими. Наверняка это скоро случится, ведь теперь он постоянно будет рядом с альфой. — Боишься? — Джисон, словно читает мысли, шепчет прямо на ухо и обнимает, поцеловав в покрасневшую шею. — Нет, но никогда не задумывался об этом, — он расслабляется в теплых заботливых объятиях. — Возможно, всё произошло в лесу, ведь то были идеальные условия для зачатия. По крайней мере, у волков так случается. — Всё в порядке, я знал, что так будет, и даже это не заставило меня убежать. Я хотел стать твоим по-настоящему, — Минхо сжимает его ладонь на своей груди и прикрывает глаза от россыпи ласковых поцелуев на плечах. — Я всегда мечтал создать семью со своим омегой. — Надеюсь, ты будешь доволен мной, — он обернулся, чтобы посмотреть в чужие глаза. — Я доволен одним твоим существованием, остальное не важно. Джисон трепетно сминает сладкие губы и прижимает ближе к себе, будто хочет растворить в своей плоти или сознании. Теперь, когда в его руках самое драгоценное сокровище на свете, он сделает всё, чтобы его больше никогда не потерять.

***************

Джисон и Минхо провели в лесном доме еще четыре дня, пока течка омеги полностью не отступила. Оказалось, это место когда-то принадлежало дедушке Ёнбока, где тот любил проводить время. Ли проснулся снова один в постели, но уже непривычно одетый и чистый. Запах Хана был стойким и насыщенным, значит, тот находился где-то поблизости или недавно ушел на охоту. Омега сел на кровати и опустил ноги вниз, касаясь босыми ступнями прохладного пола. Напряжение в животе не исчезло, что не удивительно после стольких узлов и сцепок. Рука непроизвольно легла на самый низ: вдруг он действительно забеременел? У него появится щенок от Джисона, и они оба станут родителями, будут воспитывать его и учить. Минхо закусил губу от этой мысли, она казалась пугающей и одновременно притягательной. На столе его ждал завтрак, который еще не успел остыть. Омега довольно поел и запил всё сладким яблочным компотом. Минхо решил выйти во двор и немного проветриться на свежем воздухе. Он открыл деревянную дверь и вдохнул полной грудью теплый воздух позднего утра. Ли посмотрел туда, где лес становится гуще и более темным, словно там прячутся таинственные существа. Заметил, как Джисон разговаривает с Ёнбоком в тени невысокого куста с широкой плотной листвой. — Джисон, ты хорошо подумал? — альфа сидел рядом с ним на кудрявой траве, что пожелтела с приближением осени. — Я переживаю за тебя и боюсь потерять. — У меня нет иного выбора, мне нужно попытаться наладить отношения со всеми в стае, — Хан положил голову ему на плечо. — Я не хочу быть диким волком и чужаком. Джисон был очень счастлив, что брат остался на его стороне несмотря ни на что. Он безумно жалеет о содеянном поступке, хоть и не помнит, как напал на него, будучи одичалым зверем. Лучше умереть, чем знать, что ты становишься причиной боли для своих родных. Ёнбок тоже наконец-то спокоен, ведь его близкий человек рядом с ним, а остальное неважно. Раны на теле затянулись, потому причин для беспокойства нет, кроме одной... — Неизвестно, как все воспримут Минхо, нет ни одного случая, чтобы оборотень запечатлился на ком-то из людей. — Решение зависит от нашего вожака, поскольку старейшины давно предвзято ко мне относятся, я надеюсь на понимание Чонина. — Ты ему хоть и нравишься, но я не знаю, как он поступит теперь, — Ёнбок протяжно выдохнул, погладив его по волосам, что непривычно пахли приторным жасмином. Минхо подошел к ним осторожно, словно тень бабочки, ведь боялся помешать, да и с Ли он не особо знаком. Альфы сразу заметили чужое присутствие и подняли на него взгляд. — Простите, если вам помешал, — омега потупил взгляд вниз на свои темные туфли, сжав пальцами низ светлой рубашки. — Всё хорошо, иди к нам, — Джисон хотел потянуть его за руку и усадить рядом с собой, но тот отстранился. — Я здесь, чтобы поблагодарить Ёнбока, — тот ошарашенно поднял на него взгляд. — Я рад, что ты пришел за мной в день моей свадьбы и не дал случиться непоправимому. У меня бы не хватило смелости самому пойти на такое и всё бросить. — Нам, волкам, плевать на любые людские законы, — Ли равнодушно пожал плечами. — Джисон нуждался в тебе, и я не мог смотреть на его страдания. Я должен был о нем позаботиться вопреки всему. — Я рад, что у него всегда есть ты. Минхо понимал, что Ёнбок его ненавидит или по крайней мере испытывает глубокую неприязнь, ведь с его появлением в жизни Джисона начались одни проблемы. Омега знал, что его никогда не примут в обществе альфы, или по крайней мере будут плохого мнения о нем. Их миры полностью отличаются, потому такой союз в любом случае будет выглядеть отвратительно в чужих глазах. — Да, я всегда буду с ним, и ты тоже. Я не позволю тебе больше сбежать, — Ёнбок резко поднялся и схватил его ладонь. Минхо не успел опомниться, как тот потянул его вниз, усадив рядом с собой. Альфа закинул руку ему на шею, прижав крепко к своему боку. — Если ты хоть подумаешь куда-то уйти, я найду тебя и съем. Ёнбок повернулся в его сторону, глядя в большие округлые глаза, напоминающие оленьи, и по-доброму улыбнулся, обнажив клыки. — Да, ты мне не нравишься из-за того, что ты причинил Джисону боль. Но я надеюсь, впредь ты не совершишь ошибок, младший братик, — альфа потрепал его по волосам и ущипнул за щеку. Хан молча наблюдал за их взаимодействиями и тихо смеялся. Омега пискнул, когда тот стал сминать его щеки. — Младший братик? — он растер покрасневшее лицо. — Да, ведь ты связан с Джисоном, буквально продолжение его души в чужом теле. Потому ты теперь тоже от меня никуда не денешься. — Я счастлив, что у меня появился брат, — Минхо прижался к нему с объятиями, и ему сразу ответили, погладив по спине. — Цветочек, мой братец действительно тебя съест, если захочет, и даже я не смогу помешать, — Хан весело засмеялся. Омега тоже засмеялся, посмотрев на альфу, светлые волосы которого завораживающе блестели на солнце. Ли никогда не думал, что будет сидеть в окружении оборотней, ставших для него родными. Семьей? Звучит словно злая шутка, а не реальность. Джисон не хотел долго тянуть и поговорить наконец-то с вожаком. Минхо и Ёнбока вопреки доводам пугала эта идея, они убеждали его хорошенько подумать, дабы не совершить ошибку. Хан не мог больше ждать, ему нужно перестать скрываться от всего мира. Всё, о чем он мечтал, — это спокойствие и умиротворение, чтобы создать с Минхо настоящую семью. Джисон решил пойти к вожаку сегодня, чем поверг в ступор и замешательство обоих Ли. Они не были готовы к такому повороту событий, начав переживать еще сильнее. Хан осознает, что идет на огромный риск, но другого выхода у него нет. Минхо напрочь отказался остаться здесь с альфой, как и последний, настоял идти вместе с ним. Джисону ничего не оставалось, кроме как взять омегу на руки и направиться в сторону деревни, ведь они с Ёнбоком намного быстрее людей. Юноша чувствовал себя таким потерянным, будто новорожденный ребенок, который не приспособлен к миру. До деревни они добрались за пятнадцать минут спешной ходьбы. Минхо стало страшно, но он старался это игнорировать и не показывать. Омега никогда не был настолько близко к такому количеству оборотней. Джисон поставил его на ноги и взял за руку, чтобы спокойно идти вдоль улицы. Время близилось к обеду, и прохожие им почти не встречались. Минхо оглядывался по сторонам и на удивление не заметил ни одного волка. Поселение стаи было подобно людским жилищам, разве что здесь по краям дороги росло больше травы и деревьев, чем каких-то каменистых тропинок. Дома тоже были деревянными, с прочной темной черепичной крышей, и на первый взгляд было сложно определить, кто тут живет. Хан сказал, что это лишь пока светит солнце, стоит появиться луне, как всё кардинально меняется. Джисон уверенно вел его вдоль улицы, скрытой тенью фруктовых деревьев, по песчаной дорожке. Ёнбок шел позади них, словно личный защитник. Минхо смотрел под ноги, и его сердце оглушительно билось в груди с каждым неспешным шагом. Он безумно переживал за альфу и то, какое примут для него решение. Хан остановился спустя десять минут перед деревянным светлым домом в два этажа. Вокруг него росли сливы и кусты шиповника, которые укрывали двор. Низкие разноцветные цветы украшали место возле порога и под окнами. Джисон хотел подойти ближе, дабы постучать, но не успел. Дверь резко распахнулась, и из нее выбежал маленький альфа с темными волосами и в светлой рубашке. Он резко остановился, посмотрев на них, а потом закричал. — Джисон! Ёнбок! Вы пришли, — он бросился с разбегу на Хана, и тот легко подхватил его на руки, закружив в воздухе. — Такэо, малыш, ты уже так вырос, — старший поднял его выше, слыша задорный смех. — Конечно, я уже большой, — ребенок, сидя на руках, притянул к себе Ёнбока за шею, и тот потрепал его по волосам. — Я недавно ходил с отцом на охоту и сам поймал вот такого зайца! — он широко раскрыл руки и улыбнулся. — Было так вкусно! А после охоты дома папа накормил меня молочной кашей. Пришлось ее всю съесть, хоть я и не был голоден. Но всё равно не отказался, ведь папу сейчас нельзя расстраивать. — Какой же ты молодец, — Ёнбок легонько потрепал его за щеку. — Пойдешь ко мне на руки? — он протянулся к нему, и щенок, часто закивав, перешел к нему. — Такэо, куда ты делся? Обед скоро будет готов, — из дверей вышел высокий альфа с черными волосами и раскосыми глазами. На нем была широкая темная рубашка с закатанными до локтя рукавами, что оголяла его мощные предплечья. — Отец! Посмотри, кто к нам пришел! — он крепче обнял Ёнбока за шею. — Вижу, — мужчина окинул взглядом всех троих, сразу устремив взгляд на Минхо. Ли аккуратно поставил малыша на ноги, и тот подбежал к отцу. — Сынок, иди к папе, я скоро приду, — он потрепал его по волосам, и тот, кивнув, забежал обратно в дом. Минхо хотел провалиться сквозь землю, когда альфа смотрел на него и оценивал, явно находясь в недоумении и замешательстве. — С кем пришел этот человек? — Чонин сделал несколько шагов вперед, став почти что вплотную. — Его зовут Ли Минхо, это мой истинный, к тому же я запечатлен на нем, — Джисон встал перед ним и смотрел прямо в чужие темные глаза. — Да, я чувствую на нем твой запах, — он подошел ближе к омеге и наклонился. Минхо не мог ничего сказать, только смотрел на опасного альфу рядом с собой, который пристально прищурил глаза. — Твой истинный — человек, — Чонин взял его ладонь в свою, подняв на уровень лица, будто пытался рассмотреть что-то на коже. — Не помню, чтобы когда-то слышал о подобном. Минхо боялся лишний раз вдохнуть или пошевелиться, хотелось раствориться в воздухе и исчезнуть. — Я тоже, но это случилось, — Хан смотрел на него, и его пальцы незаметно подрагивали. — Ты даже поставил на нем метку, — Чонин увидел следы клыков, что выглядывали из-под воротника омеги. — Слишком решительно, тебе так не кажется, Джисон? — Мы принадлежим друг другу, и я не откажусь от него никогда, — он поднял на вожака уверенный взгляд. — Ясно, — Чонин отпустил руку омеги и равнодушно отвернулся. — Почему ты пришел ко мне? Хочешь, чтобы я вас благословил? — Я пришел попросить разрешения остаться в стае, — альфа пытался контролировать свой голос и звучать уверенно. — Я не могу допустить подобного. Минхо — человек, и это нарушает порядок общины. Старейшины даже слушать не захотят, не то что дадут согласие. — Но мы ведь истинные, разве это не исключение из всех правил? — Хан подошел ближе и посмотрел в его пронзительные темные глаза. — К тому же мой волк запечатлен на нем. — Я понимаю, но это ничего не меняет. Я могу лишь закрыть глаза на то, что ты привел его сюда и в целом связал себя с ним, — Чонин тяжело вздохнул, сложив руки на груди. — Такэо сказал, что к нам пришли гости. Все резко повернули головы в сторону дверей. На пороге стоял омега с большим животом, будучи на предпоследнем месяце беременности. На нем был красный шелковый халат поверх темной рубашки и широкие штаны. Черные волосы красиво спадали по его плечам и доходили длиной ниже ключиц. — Хёнджини, ты почему встал с постели? — Чонин спешно подошел к нему и обхватил за талию, дабы тому было легче стоять. — Тебе нужно отдыхать, иди в дом, я скоро приду, — он мягко поцеловал его в висок. — Я то и делаю, что лежу. Я беременный, а не при смерти, — легко улыбнулся. — Тем более мне полезно гулять на улице, и я давно не был на охоте. Минхо казалось, что он в жизни не видел столь прекрасных омег. Хёнджин был очаровательный с головы до ног с приятным обволакивающим запахом. Он вышел, и будто солнце стало светить намного ярче, настолько притягательной была у него энергетика. Ли неосознанно втянул аромат ромашек и мелиссы глубже. — Это же ты! — омега неожиданно подошел к Минхо, увернувшись от объятий мужа. — Ты ведь спас меня в лесу, я не могу ошибиться. Хёнджин схватил юношу за руки и сжал, потирая его кожу большим пальцем. — Не думал, что увижу вас вот так... — Минхо растерянно улыбнулся, потупив взгляд вниз. — Любимый, о чем ты говоришь? — Чонин положил ладонь на спину своего омеги и нахмурился. — Я тебе не рассказывал, потому что иначе ты бы переживал, — он протяжно вздохнул и свел брови к переносице. — Однажды в лесу мы играли со щенками и другими омегами. Один малыш убежал в лес в погоне за зайцем, а я пытался его догнать и вернуть. По неосторожности меня подвела память о месте, где мы находимся, потому я не рассчитал риски и попал в сети охотников, — он мотнул головой, заметив, как глаза мужа становятся злыми. — Меня спас этот человек, сломал механизм ловушки и выпустил меня, — Хёнджин положил ладонь на щеку Минхо, погладив его словно ребенка. — А если бы тебя нашли охотники!? — Чонин еле сдерживался, чтобы избежать волны ужаса и гнева, что плохо влияли на его человеческую сторону. — Всё обошлось, я вернулся в стаю как ни в чем не бывало, — Хёнджин коротко поцеловал альфу в щеку, дабы успокоить, и окутал его своими феромонами. — Меня больше интересует, почему этот омега здесь? — Минхо — мой истинный, я привел его сюда, чтобы попросить разрешения жить в стае, — Джисон подошел ближе к нему и взял за руку. — О... — старший был очень удивлен. — В чем тогда проблема? Раз судьба сделала выбор за вас, вы должны лишь принять ее решение. Конечно, вы можете остаться тут. — Хёнджини, — Чонин отрицательно покачал головой. — Нельзя позволить человеку находиться внутри стаи, среди оборотней. Это нарушает порядок и правила. — И что? — омега непонимающе посмотрел на мужа, а затем притянул к себе Минхо, прижав к своему боку. — Мне он нравится. Я хочу, чтобы он остался. Разве нужны еще какие-то доводы? — Его могут искать охотники и сородичи. Нам не нужны проблемы, неизвестно, какие последствия могут быть. — С каких пор мы, огромные волки, стали бояться людей и переживать об их неосуществимых планах? — Хёнджин обхватил Минхо за плечи, несильно сжав. — Старейшины будут против и точно не смирятся с таким исключением. — Он спас мне жизнь, и я хочу помочь ему в ответ. Тебе что, плевать на меня и мои желания? Хёнджин тяжелым взглядом смотрел на Чонина, и его брови постоянно хмурились. Он кусал клыками губу и чувствовал, что глаза постепенно намокают. Конечно, альфа не мог устоять перед своим любимым омегой, которому невозможно отказать абсолютно ни в чем, особенно, когда в его животе их второй щенок. — Хорошо, пусть остается, — Чонин протяжно вздохнул и смягчился. — Спасибо, любимый, — Хёнджин поцеловал его коротко в губы и улыбнулся. — Уверен, мы с Минхо подружимся, — омега прижал юношу к себе и ласково погладил по волосам. — Он такой прелестный и очаровательный. Ли ощущал, с какой силой тот его обнимает, но лишь смущенно улыбнулся. Старший, хоть и был беременным, но по-прежнему оставался выносливым волком, что легко мог сломать человека. Но всё же это радовало, и если бы не Хёнджин, то их бы с Джисоном прогнали. — Спасибо за ваше понимание, — Хан поклонился им поочередно. — Я вам бесконечно благодарен. — Приходите почаще играть с Такэо, он просто не особо кого воспринимает, а мы с Чонином не всегда можем уделить ему столько времени. На нас лежит забота о стае и многие обязанности. У него просто такой возраст, что всё интересно и нужно знать, — омега улыбнулся, положив ладонь на живот. — Конечно, с удовольствием, — Джисон тоже улыбнулся в ответ. Минхо не мог поверить в происходящее, всё казалось каким-то ненастоящим сном и выдумкой. Хан взял его за руку и решил показать ему деревню, чтобы омега не чувствовал себя настолько потерянным. Ёнбок сказал, что ему нужно идти и у него есть дела, он тоже был рад, что всё обошлось без происшествий. Минхо шел по извилистым тропинкам и постоянно оглядывался по сторонам. В деревне не было какой-то удушающей атмосферы, и трудно сказать на первый взгляд, что здесь живут убийцы, с которыми борются охотники. Альфа привел его к себе домой, и омега стал осматривать просторный двор. Хан понимал, что юноше будет непросто привыкнуть к новой жизни, особенно к окружению волков.

****************

Прошло чуть больше трех недель с тех пор, как Минхо поселился в стае. Трудно привыкнуть постоянно видеть оборотней, разгуливающих по улицам. Джисон постоянно окружал его заботой и поддержкой, что заставляло сердце биться чаще и полностью прогоняло чувство одиночества. Метка на шее уже затянулась, и там остались лишь розовые следы, что потом поблекнут и станут почти незаметными. Он всё еще не мог поверить в правдивость происходящего, потому что это по-прежнему казалось чужим и далеким. В то же время прошлого словно вовсе не существовало, и его место всегда было здесь. Минхо сидел вместе с Хёнджином у последнего дома и расчесывал ему волосы. Старший омега расположился в плетеном кресле под деревом, а Такэо в волчьем облике гонялся за синими бабочками неподалеку. На улице еще было тепло, несмотря на начало осени и приближающийся сезон дождей. Солнце бережно светило на зеленую траву и редкие опавшие листья. Ли не понимал, почему Луна так добр к нему, но ему очень нравилось, что они столь быстро сблизились. Хан и другие альфы были заняты строительством домов, заканчивали укладку крыши и вставку окон, потому до вечера они не увидятся. Минхо нравились шелковые волосы омеги, он бережно их расчесывал деревянным гребнем, дабы потом скрепить серебряной шпилькой, украшенной лунным камнем на конце. — Ты наверняка скучаешь по дому, ведь так? — Хёнджин поглаживал свой живот и улыбался, глядя на щенка, что высоко подпрыгивал в попытке догнать насекомое. — Да, не буду отрицать. Мне сложно, хоть и причин для беспокойства нет, — Ли прикусил губу, собирая густые волосы в пучок. — Ко мне все хорошо относятся, но я переживаю, как там сейчас мои родители. — Они ищут тебя. Чонин мне сказал, что людей возле границы наших территорий стало в разы больше. — Простите, я не хотел доставить вам хлопот, — его голос дрогнул, но он аккуратно закрепил волосы омеги шпилькой. — Всё в порядке. Главное, не показывайся им на глаза, это опасно, поскольку люди могут быть враждебно настроены к тебе, — Хёнджин потрогал кончиками пальцев прическу и улыбнулся. — Джисон говорит мне то же самое, но мне лишь хочется их успокоить, — Минхо сел на деревянный стул, что стоял рядом, и омега взял его за руку. — Я тебя понимаю, но ты теперь с нами, и неизвестно, как они это воспримут. — Вы правы, рисковать не стоит, — Ли было сложно справиться с ситуацией, и это давило. Минхо резко округлил глаза, когда Хёнджин прижался носом к его запястью и нюхал кожу. Было весьма смущающе и неловко, но отдернуть руку как-то неуважительно. — Твой запах немного изменился, — он отстранился и посмотрел ему в глаза. — Вроде прежний, — Ли уткнулся в свой воротник, который пах привычным жасмином и облепихой. — У меня великолепный нюх. Твой феромон отдает слегка сладким молоком. — Что? Почему? — он понюхал другую ладонь, но не ощутил ровным счетом ничего. — У тебя будет щенок, — Хёнджин мило улыбнулся и сжал его ладонь крепче. — Что!? Минхо не мог поверить услышанному, поскольку не ощущал никаких изменений в себе и уж тем более в собственном феромоне. — Вы уверены? Просто я ничего не чувствую, — омега растерянно положил ладонь на живот, будто это способно помочь разобраться в ситуации. — Я еще ни разу не ошибался. Думаю, через пару недель ты и сам во всем убедишься. Минхо не знал, что ответить, пораженный новостью до глубины души, хоть и вероятность беременности была слишком высокой. — Всё будет хорошо. Иди сюда, — старший потянулся к нему и обнял, погладив успокаивающе по спине. — Ты не будешь один, мы все с тобой. В стае омеги — наивысшая драгоценность, потому тебе не о чем беспокоиться. — Я просто не могу в это поверить, — Ли уткнулся ему в шею, вдохнув приятный феромон. Хёнджин вновь прижал дрожащего омегу к себе и успокоил. Минхо посидел с ним еще пару часов и после ужина, потому что его иначе не отпускали, решил пойти домой. Прогулка тоже не помешает, потому юноша завернул на знакомую тропинку. Наверное, лучше пока не торопиться и не говорить Джисону о беременности, а убедиться самому. Вечерний воздух хранил тепло дня и не давал пока холоду нарушить эту идиллию. Минхо шел по улице в сторону дома и часто вздрагивал, когда встречался с волками в звериной и человеческой форме. Некоторые смотрели на него искоса, другие и вовсе не обращали внимания, потому атмосфера в целом оставалась безопасной. Ли вышел на пустую поляну и сел прямиком под яблоней, что густыми кронами создавала темную тень в закатных лучах. Минхо положил ладонь на живот и заплакал от нахлынувших чувств. За последнее время случилось так много всего, что он попросту не выдерживает. Да, его здесь никто не обижает и, наоборот, хорошо относятся. Джисон вообще готов его на руках носить, дабы он не тратил попусту силы. Хёнджин, Луна стаи, с ним в теплых дружеских отношениях. С Ёнбоком они тоже поладили, и альфа часто приносит ему много вкусной выпечки и приглашает к себе на ужин. Но всё равно ему безумно сложно привыкнуть и адаптироваться к новому образу жизни. — Минхо!? Что случилось? — Джисон спешно подбежал к нему и присел рядом. — Я повсюду ищу тебя. — Ничего, всё в порядке, — он спешно стал вытирать мокрые щеки, ведь ему не хотелось плакать при альфе. — Кто-то обидел тебя? Или сказал что-то? — Хан опустил его ладони вниз и смотрел в блестящие глаза. — Нет, — мотнул головой. — Мне просто захотелось побыть одному. — Я волнуюсь за тебя, скажи мне правду, — он подвинулся к нему и обнял, притянув ближе к себе за талию. — Я скучаю по дому и знаю, что мои родители ищут меня, — Минхо положил голову ему на плечо. — Я понимаю, что ты хочешь увидеться с ними и поговорить, но это может быть опасно. Я боюсь, чтобы с тобой что-то не случилось, — Джисон прижал его крепче, усадив себе на колени, и поглаживал по спине. — Знаю, но я постоянно думаю об этом и не могу успокоиться, — омега развалился на альфе, и тот стал убаюкивать его в своих руках. — Я переживаю и ничего не могу с собой сделать. — Невозможно предугадать их реакцию на твои слова, и в деревне до сих пор живет тот альфа, — он свел брови к переносице. — Я хочу, чтобы они убедились, что я живой и здоровый. Я могу не рассказывать всю правду. — Они могут догадаться, и ситуация не станет лучше. — Мне необходимо с ними увидеться, хотя бы на пару минут. Иначе я не смогу спокойно жить, — Ли опустил голову вниз. — Хорошо, я понимаю, что это важно для тебя. Я дам тебе час, чтобы ты сходил и поговорил с ними, а сам буду ждать возле деревни. Минхо поднял на него горящий взгляд, а затем поцеловал, прижавшись всем телом. Джисон ответил на жаркий порыв с не меньшим рвением. — Спасибо, я постараюсь быстро со всем справиться. — Пойдем туда завтра днем, — Хан поднялся на ноги, поставил его рядом с собой, придержав за талию. До дома они добрались быстро, поскольку альфа решил понести его на руках. Минхо лишь держался за его шею, чтобы не упасть, хоть в этом и не было необходимости, ведь его прочно держали. Джисон поставил его на ноги уже на самом пороге, толкнув деревянную дверь внутрь. Минхо зашел в дом, чтобы взять сменную одежду для них и мыло, дабы искупаться. Он вышел обратно на улицу, где его ждал альфа. Ли положил чистые вещи на траву возле огромной бочки с водой, что стояла на задней части двора. Над ней росла высокая яблоня с дозревшими красными сочными плодами, что напитались летней жарой. Почти стемнело, и повсюду было слышно вой волков, их далекое приглушенное рычание. Джисон неотрывно смотрел на него своими яркими глазами. Минхо стал снимать одежду, скинув шелковый зеленый халат, и принялся за рубашку. Он смущался раздеваться, особенно когда за ним так пристально наблюдали. — Тебе помочь? — альфа подошел ближе, подцепив его рубашку, спешно расстегнул на ней пуговицы. — Я бы предпочел, чтобы ты всегда ходил без одежды рядом со мной. — Настолько нравится смотреть на меня? — он смутился, когда альфа опустился перед ним на колени. — Вечность бы смотрел. Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел. — Я полностью твой. Джисон уткнулся носом ему прямо в пах, вдохнув обволакивающий жасмин. Он смял его бедра, потянув ткань на штанах вниз. Минхо наклонился вперед от ощутимых поцелуев прямо на голой коже, запустив пальцы в густые волосы альфы. Ли тянет его вверх, потому что хочет поцеловать и прижаться всем телом вплотную. Хан поднялся на ноги, положив ему ладонь на щеку, а другую на оголенную талию, притянув к себе. Омега первым втягивает его в развязный поцелуй и цепляет зубами пухлую губу, втянув ее в свой рот. Альфа отвечает с тем же рвением и проникает языком в открытый рот. Он всегда быстро возбуждался, и ему достаточно лишь одного взгляда на Минхо, чтобы член полностью окреп и ныл от бездействия. Желание прямо сейчас развернуть его спиной к себе и, уперев в край бочки, войти сзади до упора, слишком велико. Омега чувствует неприкрытую дрожь альфы и как руки судорожно сжимают его талию в попытке не перейти к откровенным действиям. Ли разрывает тягучий поцелуй первым и смущенно смотрит на него поплывшим взглядом. — Ты можешь делать со мной, что угодно. Я тоже этого хочу прямо сейчас. Минхо берет его за руку и опускает ее вниз, прямо между ягодиц, где собралась вязкая смазка. Джисон смотрит на его покрасневшие уши и трепетно прикрытые глаза. Он трогает его мокрую дырочку и плавно давит, не входит даже на фалангу пальцев. Хан убирает ладонь и вновь возвращает ее на чужую талию. — Я не хочу, чтобы ты думал, что меня интересует только твое тело, — Хан опустил голову ему на плечо и крепче прижал к себе. — Я боюсь быть диким животным в твоих глазах. — Помнишь наш первый раз? — тот кивнул. — Тогда ты был именно таким, диким и неуправляемым, полностью поддавшись инстинктам. Мне никогда не страшно, ведь ты мой в любом облике. Не имеет значения, волк или человек, я дам всё для каждой твоей части. — Почему ты такой понимающий и отзывчивый, разве я это заслуживаю? — альфа гладит его по оголенной спине и коротко целует в шею. — Я так одержим тобой. — Я тоже не могу без тебя, — омега зарывается пальцами в его волосы и тянет для остроты ощущений. — Не сдерживайся, рядом со мной это не имеет смысла. Джисон тихо рычит, и ему становится плохо из-за вседозволенности, потому что звериная часть мигом на это откликнулась. Он плавно разворачивает Минхо спиной к себе и подводит прямиком к бочке с водой. Омега чувствует, как оглушительно бьется собственное сердце, и опирается руками о деревянный край. Хан прижимается сзади вплотную и гладит его грудь и бока. Сжимает вставшие соски и ведет одну руку ниже, обхватив его член. Минхо выгибается в спине и неосознанно трется задницей о возбуждение альфы сквозь штаны, что сейчас неимоверно мешают. Тянет руку назад и дергает за пояс. — Сними их, — Ли раздраженно фыркает. — Не могу, иначе я сразу войду в тебя без каких-то ласк, а ты недостаточно растянут. — Я и так уже очень мокрый. — Этого мало, не хочу, чтобы тебе было больно. Минхо резко разворачивается в чужих объятиях, так что Джисон не успевает сообразить, и мигом развязывает пояс на его штанах. Мешающая ткань сразу падает вниз, и Ли довольно поворачивается обратно. Он трется ягодицами о твердый член, ощущает жар и неровности набухших вен. — Мне бывает только очень хорошо, — омега откидывает голову ему на плечо и жмурит глаза. Джисон обхватывает его рукой поперек живота и притягивает ближе к себе. Он упирается головкой в сжатую мокрую дырочку и давит на нее. Под натиском тугой ободок открывается, пропускает его внутрь. Минхо рвано дышит, пока альфа плавно входит в него головкой, а затем проникает дальше. Омега наклоняется вперед, схватившись за край бочки. В прозрачной воде четко видно отражение его лица, которое выглядело слишком развратно и разгоряченно. Густая челка падала ему на глаза и частично прикрывала пылающие щеки. Минхо откровенно стонет, когда член оказывается полностью внутри и распирает живот. Ноги трясутся от напора, и кожа покрывается испариной. Джисон делает небольшой шаг вперед и тоже смотрит в отражение, что при свете луны приобрело голубоватый оттенок. Хан мнет мягкий живот омеги, а другой рукой ласкает упругую грудь и не отводит взгляд от чужого лица. Ли не закрывал глаза, хоть зрелище было очень смущающим для него. Джисон не мог похвастаться терпеливостью, когда член плотно обхватывало мокрое нутро, но ему нравилось растягивать удовольствие. Смазка стремительно текла по бедрам Минхо, и альфа собрал пальцами вязкие капли, затем довольно облизал приторную сладость. Омега наблюдал за чужими действиями и еще больше краснел. Он тоже очень возбужден, и то, что Хан так и не начал двигаться, а лишь ждал, сводило с ума. Головка упиралась ему в простату и давила, так что он судорожно сжимался вокруг плоти. Ладони побелели от напряжения, вцепившись в жесткий край, хотелось просто рухнуть вниз, дабы наконец-то сбросить томное напряжение. Джисон стал покрывать влажными поцелуями его шею и плечи, легонько укусив за метку. Вдохнул полной грудью тягучий приторный феромон, что в момент их близости становился в разы ярче. Таким, что мог полностью подчинить разум и заставить забыть собственное имя. Минхо скулил и не понимал, почему тот медлит, будто чего-то ждет. Он расставляет ноги шире и прогибается в спине, чтобы ощутить член внутри под другим углом. Хан наслаждался тем, как омега извивался в его руках от желания и был настолько открыт для него. — Чего ты ждешь? — Ли чувствовал сильную хватку на боках и в противовес невесомые поцелуи сверху. — Мне нравится оттягивать сладостный момент, хоть я и держусь из последних сил, — он прикусил кончик чужого порозовевшего уха. — Джисон... Омега раздосадованно захныкал и прикрыл глаза, упорно игнорируя дрожь в ногах. Альфа крепко его обнимает вокруг живота и груди. Делает рваный толчок, выбив из него протяжный выдох. Минхо сгорал из-за медлительности, к которой не привык, и она только раздражала. Он никогда не думал, что будет настолько хотеть кого-то в любое время суток. Джисон всегда доводил его до взрывного оргазма, будто знал его тело лучше него самого. Хан считывает чужое напряжение и резко двигается, входит до упора, выбив громкий стон. Омега выгибается в спине и скулит от возбуждения, что по-новому растекается по телу. Жадно и неприкрыто обхватывает ослепительным пламенем и сжигает. В голове шумело, а ноги не слушались, если бы не сильная хватка, он бы упал. Минхо боится стонать на весь голос, чтобы их не услышала вся округа, а лишь до боли кусает припухшие губы. Джисон сразу взял быстрый животный темп, плотно прижав его, и не давал возможности отстраниться. Он тихо постанывал от узости вокруг плоти и того, насколько идеально его сжимают тугие стенки. Удовольствие проходилось по всему телу и собиралось внизу живота тугим узлом. Альфа резко наклоняет омегу вперед, чтобы тот смотрел только на их отражение в стеклянной воде. Минхо загнанно дышит, но поплывшее зрение всё равно улавливает открывшуюся картину. Слишком развратно и откровенно наблюдать за тем, как его берут сзади. Но не отвести взгляд невозможно, ведь видеть то, как Джисон блаженно закатывает глаза и полностью растворяется в нем, — высшая степень наслаждения. Хан сжимает пышные бедра и оставляет на нежной коже следы от своих пальцев. Омега тек настолько сильно, что смазка полностью испачкала его пах и живот. Член скользил идеально, проникал до упора и давил на самые сокровенные места внутри. Он проходится языком по чужой шее, собирает ее вкус и аромат, что растекается на языке. Лижет голубую венку возле метки, что пульсировала от напряжения. Минхо был близко к краю, оставалось только его окончательно подтолкнуть. Он всегда такой доверчивый и открытый, полностью принадлежащий ему всем телом и душой. Эта мысль греет сердце уже столько времени и заставляет просыпаться каждый день со счастливой улыбкой на лице. Возможно, это и есть то самое чувство, которое все хотят ощутить и пронести с собой сквозь жизнь до самого конца. Минхо сгорает в жарких объятиях, что опутывают словно шелковый кокон бабочку. Руки альфы везде, гладят, мнут и сжимают кожу, не оставляют ни один ее сантиметр без должного внимания. — Я люблю тебя, цветочек. Омега замирает и не дышит, будто весь мир полностью исчез, остались лишь они вдвоем и эти слова, сказанные шепотом, но громче, чем раскаты грома. В горле мгновенно пересохло, и любой его звук был похож на хруст сухих веток. Он не знал, что ответить или какую реакцию следовало бы проявить. Слишком неожиданно, чтобы осмыслить и принять прямо сейчас. — Я... — Тшш, не говори ничего, — Джисон целует его в щеку, покрытую влагой, и трется носом о меченую шею. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Думаю, это произошло с самого начала, когда я увидел тебя на качелях, такого неземного и божественно прекрасного. В тот миг мой мир рухнул, стерся в пепел, и им стал ты. Минхо не может ничего сказать, а только чувствовать то, что принадлежит ему уже давно. Он смотрит на чужое мутное отражение в воде, но этого достаточно, чтобы увидеть в ярких глазах то пламя, которое всегда растапливает его холод. Джисон обнимает его за талию и двигается сильнее, вбивается в жаркое нутро до приятной дрожи в ногах. Минхо высоко стонет, не прячет свой голос и эмоции, откровенно наслаждается происходящим. Толчки альфы становятся жестче и быстрее, а руки сминают упругую грудь, трут вставшие соски и ласкают податливое тело. Минхо выгибает спину, запрокинув назад голову, поддается и кончает, стоит альфе вскользь коснуться его покрасневшего члена. Джисон блаженно стонет от узости и делает еще несколько движений, не дав юноше отстраниться. Он кончает, изливаясь глубоко внутрь, и загнанно дышит, пока омега продолжает сжиматься вокруг его плоти. Альфа выходит из размягченного от неги тела спустя пару минут и наблюдает, как из растянутой дырочки вытекает собственное семя. Минхо ощущает привычную влагу между ягодиц и горячую жидкость в животе. Джисон разворачивает его лицом к себе и припадает к губам своими. Он целует его страстно и горько, скользнув языком в рот. Омега обнимает его за шею и стонет, когда чувствует чужие пальцы, что проталкивают в него остатки семени обратно. — Джисон, — Ли был очень чувствителен после оргазма, и длинные пальцы, которые гладили изнутри, заставляли ноги подкашиваться. — Прости, — он вытащил пальцы, а затем облизал, заметив, как вспыхнули мягкие щечки. Минхо прижимается к нему всем телом с объятиями, его сразу притянули в ответ. — Я тебя тоже, волчонок. Хан перестал дышать, затем нежно поцеловал юношу в висок. Его сердце билось в такт с чужим, как и душа прочно переплелась с другой.

**************

Ветер сегодня был сильный, и с самого утра шел дождь, который стих ближе к обеду. Воздух насытился свежестью и запахом мокрого леса, что пах особенно сильно в такие моменты. Джисон поставил Минхо на ноги возле начала его деревни и оглянулся по сторонам. Вокруг не было ни души, ведь в сырую погоду люди редко ходили на охоту или в чащу зарослей. Хан не изменил свое мнение и считал, что это плохая идея, но больше не говорил ни слова, ведь понимал, насколько важно для юноши увидеть родителей. Игнорировать тревожное предчувствие удавалось с трудом, но приходилось всеми способами ограждать себя от пугающего чувства. — Вдруг что-то пойдет не так, я буду рядом и заберу тебя, — альфа боялся отпускать его теплую руку. — Я справлюсь, это не займет много времени, — омега улыбнулся ему и легко выдернул ладонь из жаркой хватки. — Будь осторожен, цветочек. Главное, помни, если кто-то причинит тебе вред, то я уничтожу их всех, — он обхватил его щеки ладонями и мягко коснулся губ своими. — Я скоро вернусь, — поцеловал его бегло в щеку и направился вдоль улицы. Джисон слишком переживал и никак не мог унять тревогу, что хлынула, словно вода по сухим протокам реки. Минхо шел по родной дороге, и его сердце оглушительно стучало в ушах, даже вдохнуть удавалось с трудом. Неприятное предчувствие окутывало тело и разум без возможности избавиться от него. Будто должно случиться что-то непредвиденное и ужасающее. Ли встретил несколько знакомых, пока направлялся к родительскому дому. Те смотрели на него ошарашенно, прикрывали рты руками и о чем-то шептались между собой, с презрением оглядывали его с ног до головы. Омега старался не обращать на них внимания и торопливым шагом направлялся прямиком домой. Атмосфера давила, отравляла и душила, словно ночной демон, вытягивала все силы и энергию. Прошло не так много времени, но казалось, что здесь стал чужим каждый миллиметр почвы. Деревья, которые росли на его глазах, кидали теперь на него пугающие зловещие тени. Дома словно посерели и состарились, так что деревянные крыши на них покосились. Люди стали другими, и казалось, в них больше не осталось той привычной доброжелательности. Всё это просто иллюзия, не больше чем фантазия воспаленного разума, ведь не могло родное место стать другим за такой короткий срок. Или...? Спустя пятнадцать минут юноша оказался на пороге дома. Во дворе было тихо, но изнутри доносились чужие смешанные голоса. Минхо волновался до головокружения, но всё же набрался смелости и робко занес руку. Пальцы стукнули о сухую дверь раз, другой, третий, будто пришел к незнакомцам и нарушил их покой. Не хотелось врываться внутрь, дабы не напугать родителей. Ли услышал торопливые шаги с той стороны, и его сердце забилось громче, болезненно сжалось в груди и упало вниз. — Минхо!? Дверь с едким скрипом открылась, и перед ним стоял папа. Его зрачки задрожали, ведь поверить в происходящее невозможно, он зажал себе рот ладонью, сделав шаг назад. Мужчина смотрел на него так, будто увидел призрака или образ смерти из древних легенд. Юноша нервно сглотнул и сделал шаг вперед, дабы пройти внутрь. — Да, это я, и со мной всё в порядке, — он протянул руки и обнял старшего, но тот никак не ответил, потому пришлось отстраниться. — Кто там пришел, господин Ли? Минхо, словно ударила молния, когда он услышал громкий голос Сынмина, и в это время папа закрыл за ним дверь. Ким ошарашенно смотрел на него, он выпустил керамическую чашку из рук, и она с грохотом разбилась. Травяной чай разлился по светлому деревянному полу огромной лужей. Омега чувствовал себя потерянным и не мог и слова сказать. Молчание длилось несколько минут, и никто его не мог нарушить, пока Минхо не подал голос первым. — А где отец? Я бы хотел с ним увидеться, — он сделал шаг назад под прожигающими взглядами. — По-моему, это мы должны задавать вопросы, — папа сложил руки на груди, и его брови сошлись на переносице. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — Понимаю, но... — младший не успел договорить. — Ты сбежал со свадьбы, и мы уже никогда не отмоемся от позора, — скрипнул зубами. — Но хуже всего твоя грязная связь с оборотнем, и не смей ничего отрицать! — Откуда ты узнал об этом? — Минхо пытался сохранять спокойствие и не оправдываться. — Мы нашли клочья твоей одежды в лесу, рядом с логовом дикого волка, — Сынмин приблизился к нему и смотрел в глаза. — Сначала я подумал, что тебя убили, даже не оставив костей. Но стоило уловить запах на ткани, и мне стало всё предельно ясно. Ким неожиданно хватает омегу за руку, а другой рывком дергает его воротник вниз, обнажив метку на шее прямо перед папой. — Отпусти меня! — Минхо дернулся и вырвался из его хватки. — Да, это правда, и я не хотел ничего скрывать. Мой истинный и есть оборотень, теперь мы вместе вопреки всему. Я выбрал его, потому сбежал прямо со свадьбы, поняв, что совершаю ошибку. — Мне плевать, что он твой истинный и на тебе его метка. Это не отменяет того, что я твой муж по праву, — Сынмин злобно оскалился, сжав руки в кулаки. — Когда я рассказал о своих догадках твоим родителям, они были в панике, ведь их единственный сын предал семью, выбрал жизнь с убийцей. Мы искали тебя повсюду, чтобы забрать из лап чудовища и вернуть обратно домой. Думаешь, жители деревни знают правду? — альфа вновь болезненно схватил его за руку, дернув на себя. — Мы сказали, что тебя похитил волк и принудил вступить с ним в связь, и что мы обязательно тебя спасем. Никто не знает, что ты сам отдался ему, иначе я никогда не отмоюсь от позора и клейма. Ты втоптал в грязь мою репутацию и достоинство. Теперь же ты добровольно сюда явился, подтвердив все догадки и слухи о тебе и оборотне. Думаешь, сможешь куда-то уйти после всего без наказания? — Ты мне никто, — омега с силой попытался вырваться, выкрутив руку из чужой хватки. — Не тебе мне указывать. Я пришел увидеться с родителями. — Сынмин прав, ты должен ответить за свои поступки, — папа посмотрел на него безразличным взглядом. — Я до последнего не верил в то, что ты мог сам сбежать с оборотнем. Но сейчас ты здесь, целый и невредимый, с его меткой на шее. Ты предал нашу семью. — Я никого не предавал! Джисон — мой истинный, я не могу разорвать связь с ним, — Минхо приблизился к папе и хотел взять его за руку, но тот увернулся. — Я умираю без него, я бы всё равно не смог жить с Сынмином. Младший смотрел на папу глазами, наполненными застывшей влагой, будто его выкинули на мороз умирать. Омега резко хватается за щеку, когда по ней прилетает тяжелая пощечина от старшего. — Ты хоть понимаешь, что ты несешь!? — он хватается за его плечи и намертво сжимает худыми пальцами. — Опомнись, как ты можешь жить с тем, чей род причастен к смерти твоего брата! Тебе самому не противно смотреть на этих отвратительных существ? Оборотень околдовал тебя и опорочил, а ты продолжаешь что-то мне доказывать? Мне тошно смотреть на тебя, не то что прикасаться. Минхо не мог сдержать слез, и они быстро потекли по его щекам. Кожу на левой скуле щипало, и она жгла после удара, но сейчас эта боль совсем не ощущалась. — Пойдем со мной, — Сынмин грубо схватил его за запястье и, толкнув дверь, вышел наружу. Омега сопротивлялся, но альфа был сильнее. Он вел его куда-то за дома, туда, где начинался фруктовый сад и опушка леса. Ли едва поспевал за ним, ноги не слушались, и голова шла кругом. Минхо замечает толпу людей впереди и не понимает, что происходит, когда Ким подходит прямо к ним. Он грубо швыряет юношу вперед, и тот не успевает сориентироваться, падает прямо в вытоптанную сухую траву. Ли отползает назад, упирается спиной в поваленное бревно с потрескавшейся корой. Люди, словно стервятники, окружили его со всех сторон и смотрели свысока с явным презрением. Он узнает в них охотников деревни, которые занимались охраной территории. — Где тот дикий оборотень, перед которым ты раздвинул ноги? — один мужчина наклонился над ним, схватив за волосы. — Что!? — Минхо не понимал, что происходит, взглянув на Сынмина, который стоял, сложив руки на груди. — Мы искали тебя, чтобы выйти на след волка и уничтожить это отродье. Скажи нам, как его найти, — альфа вытащил из кармана заточенный нож. — Тогда мы не будем долго тебя мучить. Ли не верит в реальность происходящего, всё казалось лишь ночным кошмаром. Он оказался в безвыходном положении, ведь нельзя кричать и звать Джисона, ведь тогда неизвестно, что с ним сделает разъяренная толпа. — Вам всё равно его не найти, и вы ничего не сможете сделать! — омега вырывался из стальной хватки, но его прочно держали на месте. — Возможно, если он начнет кричать, то волк прибежит сюда? — Думаешь, кто-то заступится за тебя после твоего предательства? Твои родители сами не хотят знать такого сына, — Сынмин наклонился над ним, схватив жестко за горло, и сдавил. — Только так я смогу избавиться от клейма на себе. Ли опустил взгляд прямо на длинный нож в его руке, что блестел в желтых лучах солнца. — Я действительно хотел будущего с тобой, но ты сам выбрал иной путь. Минхо в этот момент думал только о Джисоне, о том, как тот будет страдать после его смерти и не переживет случившегося. Он ни за что не закричит, даже под смертными пытками, и не позовет на помощь своего альфу. Внезапно все вздрогнули, услышав громкое рычание где-то в темном лесу. Охотники напряглись, услышав из деревьев приближающиеся тяжелые шаги. Люди не успевают достать оружие, как огромный волк стремительно бросается на них. Юноша в страхе закрывает лицо ладонями и жмурится от звука рвущейся плоти и пронзительных криков. Зверь был неистово зол, и его дикое рычание разносилось по всей округе. Минхо вынуждает себя подняться на ноги и открыть глаза. Джисон вгрызается в руку одному из охотников, пока она не остается безвольно висеть в его пасти. Он бросает конечность на траву, игнорирует чужие вопли и подходит к омеге. Сынмина нигде не было видно, очевидно, тот сбежал вместе с несколькими людьми. Минхо протягивает руку, чтобы прикоснуться к его морде, несмотря на то, что она перепачкана кровью, но волк не позволяет этого сделать. Вместо этого он поворачивается боком, чтобы тот забрался к нему на спину. Ли только хотел зацепиться за густую шерсть, как оборотень неожиданно зарычал, так что это было похоже на крик. Он резко вскинул голову, и Ли с ужасом заметил, что у Хана в плече торчит плотная стрела с грубым острием, что разрывала плоть. — Убегай скорее! — он не успевает среагировать, и внезапно появляется еще один лучник, который стреляет прямо в бок волка. Минхо бросается вперед, чтобы прикрыть собой от нового выстрела, но Джисон закрывает его своим большим телом. Омега в панике, она захлестывает с ног до головы, потому что на открытой местности они слишком уязвимы. Громкий пронзительный вой волка звучит на всю округу, и он резко толкает Минхо назад головой. Ли хватается за крепкую шею, где рядом торчала стрела, и забирается ему на спину. Он прочно держится за жесткую шерсть, пока оборотень начинает бежать. Минхо слышит громкий скулеж, когда очередная стрела попадает в лапу, но это никак не останавливает и не замедляет движение. Спустя несколько минут они оказываются в глубине темного леса, вырвавшись далеко вперед. Минхо ощущает, что волк значительно замедлился, пока вовсе не останавливается возле дерева. Омега спешно прыгает на землю, и альфа опускается следом. Хан трясет головой, пытаясь оставаться в сознании, но оно стремительно ускользает, пока окончательно зрение и слух не пропадают. — Джисон! Волк упал на землю, и Ли пытался привести его в чувства. Янтарные глаза медленно закрылись, и омега слышал лишь его глубокое обжигающее дыхание. — Джисон! Пожалуйста, очнись, — Минхо зарывается в его густую шерсть, насквозь мокрую из-за горячей крови. Поднимает дрожащие ладони, которые полностью стали багровыми. — Джисон! — он кричит и рыдает навзрыд, припадает с объятиями к его израненной шее, мигом испачкав светлую рубашку. Минхо неожиданно слышит приближающиеся тяжелые шаги. Он поднимает голову вверх, заметив, как к нему стремительно несется белый волк, и через мгновение оказывается рядом. — Ёнбок! Сделай что-нибудь, — омега в истерике, весь перепачканный кровью, держит голову Джисона и гладит его возле глаз. Волк яростно рычит на него, а затем постепенно обращается в человека. — Тебе сотни раз говорили не идти к людям! Посмотри, к чему это привело! — альфа скрипит зубами, его глаза горят неистовой злостью. — Убей меня, я больше так не могу, — Минхо отчаянно рыдает, и его слезы падают в черную шерсть волка. Ёнбок понимал, что винить юношу нельзя, ведь неизвестно, как он бы поступил на его месте. Нужно взять себя в руки и здраво оценивать ситуацию, а не поддаваться эмоциям. Ли пару раз глубоко вдыхает и смотрит на омегу рядом с собой, которого трясло в отчаянной панике и леденящем душу страхе. — Хорошо, успокойся, — он проверяет пульс Хана и сламывает кончики на прочных стрелах, дабы они не так выглядывали наружу, вытащить их полностью нельзя из-за риска кровотечения. — Джисон не умер, но в очень тяжелом состоянии. Нужно отнести его до целебного озера. Обернуться в человека он не может, ведь потерял сознание. — Как мы это сделаем? А если позвать других волков? — Минхо взял его за запястье, оставив на чужой коже следы крови, и судорожно смотрел в глаза. — Никто в здравом уме не придет на территорию людей, это запрещено в целях безопасности. Я обращусь и попытаюсь поднять его на спину. — Но как? Он же больше тебя намного, — он посмотрел на него отчаянным взглядом. — У меня нет выбора. Ёнбок стремительно обращается в волка, так что слышен лишь треск его крепких костей. Минхо понимал, что ничем не может помочь, но он не мог отойти ни на шаг. Альфа подходит к Хану и мордой толкает его в бок, чтобы перевернуть, сразу пропитав белую шерсть кровью. Невыносимо тяжелая задача, но он не может сдаться. Он сильнее давит на чужой бок, прижав тело вплотную к мощному дереву, и упирается когтистыми лапами в землю. Они скользят по рыхлой почве, оставляют глубокие следы, но Ёнбок усердно пытается протолкнуться дальше, пока полностью не пролазит под ним. Минхо видит, насколько ему тяжело, ведь его конечности дрожат от сильного веса, но он упрямо игнорирует слабость. По белой шерсти текут алые подтеки там, где она соприкасается с черной. Задние лапы Джисона волочились по сырой земле, оставляли протяжные следы на траве. Голова почти касалась почвы, но Ёнбок постоянно его подкидывал на своей спине, дабы этого не произошло. Альфа шел быстро, потому что ему нельзя медлить, и игнорировал жгучую боль во всем теле, каждый шаг давался адски трудно. Минхо шел рядом, не переставая плакать, лишь молился, чтобы у Ёнбока хватило сил. Не будь он настолько потерянным в своих иллюзиях на счастливое будущее в гармонии со всеми, этого бы не произошло. Вина лежит только на нем, и ему нужно нести наказание, а не Джисону, который его всячески отговаривал. Случившееся нельзя исправить и вернуться в прошлое. Ли проклинает себя и свою наивную натуру, что верила в придуманную идеальную реальность. Если его альфа не выживет, то и ему нет смысла существовать на свете. Ничто не держит его здесь, и никто не станет оплакивать после смерти. Ёнбок дошел до целебного озера через час, который казался вечностью. Собственное тело перестало слушаться и подчиняться разуму. Боль просочилась в каждую клетку и намертво сковала в своих тисках. Альфа стал неспешно заходить в воду, затем резко сбросил с себя тяжелое тело Джисона и сам без сознания упал рядом. Минхо быстро зашел по колено в воду, которая окрасилась в алый цвет. Ли подошел к Хану и стал выдергивать грубые стрелы, что глубоко вонзились в плоть. Темная кровь сразу хлынула с новой силой, необходимо было толкнуть его чуть дальше, чтобы тело полностью погрузилось под воду. Но у него явно нет на это сил. Минхо стал зачерпывать воду и лить прямо на свежие раны, не останавливаясь в течение нескольких часов. Он тщательно промывал его шерсть, целовал нос, иногда просто обнимал и прижимался с объятиями. Омега окутывал его своими феромонами в надежде, что это поможет хоть немного. Юноша так же проверял Ёнбока и вымыл его, пока шерсть не стала вновь белоснежной. Ли не останавливался и не чувствовал холода до самой глубокой ночи. Насквозь сырая одежда неприятно липла к телу, и мокрая челка всё время раздражала воспаленные глаза, но он не обращал на это никакого внимания. Губы посинели, и кожа стала бледной, словно морозный снег. Минхо вновь зачерпывает ледяную воду дрожащими ладонями и промывает раны альфы. — Открой глаза, Джисон. Я умру без тебя. Ты нужен мне и нашему малышу, — омега сел на колени и прижался к еле теплому боку альфы. — У тебя будет щенок? Он резко поднял голову, встречаясь с серым взглядом Ёнбока, что сидел по другую сторону от него и тоже промывал раны на чужом теле. — Да. — Джисон знает? — Нет, — мотнул головой. — Я не успел сказать ему. — Он будет рад. Ему всегда хотелось создать свою семью, — Ли рухнул прямо на мокрый бок оборотня и прикрыл глаза. — Он должен очнуться до рассвета, иначе... — Я не хочу об этом думать, — Минхо вновь заплакал, обняв волка за шею. — Это всё из-за меня, если Джисон не выживет, убей меня, чтобы я ничего не чувствовал. — Он справится, у него нет другого выхода, — Ёнбок перехватил его руку на чужом теле и несильно сжал. — Прости, что был грубым с тобой. Я не хотел тебя обидеть. — Не беспокойся об этом, я бы на твоем месте разорвал бы себя на части за такое. Ты еще слишком добр ко мне. — Ты замерз, — он крепче сжал его ледяную ладонь своей горячей. — Выйди из воды, а я буду тут. — Не могу, я не хочу отходить ни на шаг. — Делай, как я говорю. Минхо не хотел злить альфу еще больше, к тому же тот и так был без сил и еле держался. Омега кивнул и на ватных ногах вышел на каменистый берег. Холод окутывал с ног до головы, но он никак не реагировал. Всё его сознание было приковано к Джисону, который слабо дышал и не шевелился. Он сидел и беззвучно плакал, прижав колени к груди, потому что никак не мог совладать со своими переживаниями. Ёнбок позволил ему вернуться обратно в воду, когда он полностью обсох и согрелся, через пару часов. Минхо спешно приблизился к Джисону и первым делом проверил его сердцебиение, что было оглушительно тихим. На улице постепенно рассеивалась ночная мгла, и вот-вот должно взойти солнце. Омега просто уткнулся в его мокрую шерсть на боку и прикрыл глаза, что опухли от слез и болели. Слабый феромон жженого воска и облепихи щекотал рецепторы, но стоило подуть ночному ветру, как он полностью рассеялся. — Минхо, — его руки коснулась чужая и сжала. Он поднял голову, встречаясь взглядом с Ёнбоком, на которого падали яркие лучи солнца. — Я приведу волков, чтобы они помогли нам. А ты жди. — Что? Почему ты уходишь? — омега тяжело сглатывает и отрицательно мотает головой. — Нет, это неправда. — Я перестал ощущать его пульс и дыхание, — Ёнбок смотрел куда-то сквозь него, на верхушки деревьев и серые облака вдали. — Ты ошибаешься, я бы это почувствовал. Минхо вновь опустил голову вниз, глядя на плотно закрытые глаза оборотня и стиснутую пасть. Ёнбок ничего ему не ответил, он молча обернулся волком и вышел из воды. Омега остался рядом с ним, сидел на коленях и ощущал, как спину согревает утреннее солнце. Ли бережно гладил его взмокшую шерсть и проверял затянувшиеся раны. Минхо прикрыл глаза и лег рядом, положив голову ему на широкую шею, и покрепче обнял. Он расслабился и выпустил свои чистые феромоны, потираясь запаховой железой о него. — Мне страшно, потому что они хотят забрать тебя. Я не отпущу тебя никогда, у меня больше никого нет. Я чувствую тебя точно так же, как и прежде, — омега крепче обнимает его за шею и гладит по голове. — Ты так нужен мне, альфа, я один не смогу противостоять стае волков. Хочу быть с тобой вечность, — Минхо плачет и вжимается в него всем телом. — Вернись ко мне, Джисон, и мы больше никогда не расстанемся. Терпкий приторный жасмин окутал их полностью, и, кажется, даже шерсть волка стала пахнуть им. Омега слышал вдали пронзительный вой, топот мощных лап, скрежет когтей о каменистую почву и разъяренное дыхание. Он лишь крепче прижимался к огромному телу Хана и жмурил глаза. — Прошу тебя, любимый, останься со мной. Минхо уловил глухое рычание приближающихся волков, но его совершенно это не волновало. Он зарывался пальцами в густую шерсть Джисона и обнимал его, отдавал всё свое тепло и холод. Омега чувствует слабый толчок в плечо и поднимает глаза. Ёнбок в зверином облике стоял рядом с ним, и в его немом взгляде читался указ отойти. В воду постепенно зашло около десятка оборотней. Они склонили головы в знак уважения и медленно приближались к нему. Минхо резко встал на ноги и широко раскинул руки в стороны, перегородив им дальнейший путь. Ли стоял перед телом Хана и был не намерен сдвинуться с места. — Нет! Я не позволю вам его забрать, — голос оставался ровным, только ослабшие колени ломали грозный образ. Ёнбок несильно ткнул носом его бедро и указал головой в сторону берега. — Даже тебе не позволю подойти ближе! Убей меня, и только тогда я не буду препятствовать, — он смотрел в чужие серые глаза и слышал его тихое рычание. Огромные волки окружили со всех сторон, душили убийственной аурой, но ему не было страшно. Ничто не могло напугать его или заставить отойти хоть на шаг. Ёнбоку пришлось обратиться в человека, он резко подходит к нему и хватает вокруг живота. — Нет, отпусти меня! Минхо из последних сил вырвался из жесткого захвата, дергал ногами, создав волну хаотичных брызг. Наблюдал, как волки подходят к Джисону и мощными пастями цепляются за его лапы, дабы вытащить на сушу. — Думаешь, мне легко!? — Ёнбок рычит на него и выносит из воды. — Да, отпусти ты меня! Джисон! Ярость охватывает омегу полностью, она разливается по венам и течет словно раскаленное железо по внутренностям. Вена на его шее грозится лопнуть от напряжения, и руки с огромной силой стараются оттолкнуть чужое тело. Глаза Минхо на секунду вспыхивают насыщенным желтым, и в это мгновение он становится неподъемным, тяжелым словно камень. Альфа теряет контроль над ситуацией всего на миг, но этого достаточно, чтобы юноша смог вырваться. Взгляд омеги снова темный, привычный, он несется в мутную воду, где у самого берега оказался Джисон. Волки не ожидали такого, потому Минхо с разбега бросается на них, наплевав на свою человеческую слабость. Он наваливается всем весом на стальную пасть оборотня, что плотно сжал зубы на плече Хана. Тот расцепляет хватку и грозно рычит на него, клацает клыками возле его лица. Ёнбок тоже не терял ни минуты, снова подбежав к омеге и обхватив его сзади за талию. — Угомонись наконец-то! Минхо кричит и вырывается, его рука резко хватается за рыжеватую шерсть одного из волков, так что тот пронзительно скулит, когда клочок остается в его ладони. Оборотень действует на инстинктах, его зеленые глаза пылают злостью и ненавистью. Никто не успевает среагировать, как острые клыки вонзаются в руку омеги чуть ниже запястья. Кровь потоком хлынула с такой силой, что пасть зверя мгновенно ей наполнилась. Ёнбок смотрит на разорванную плоть в чужих сжатых зубах, и его глаза округляются до размера блюдец. Он резко отпускает Минхо и обращается в волка, чтобы заставить другого освободить его руку. Омега не кричит от боли и не слышит громкое рычание, когда его конечность свободно повисает вдоль тела. Ёнбок стал драться с другим хищником, вгрызаясь ему насквозь в лапу. Минхо опустился на колени рядом с Джисоном, и его горячая кровь текла на него и скрывалась в густой шерсти. Попадала на морду, затем растекалась по грязной воде. Сознание омеги плыло, и раненная конечность стала пламенно обжигать внутренности. Его клонило в сон, и тело безвольно падало назад в воду, пока полностью не оказалось под ней. Беглая алая капля стекла прямо в клыкастую пасть Хана и растворилась где-то в нем, словно хотела прорасти цветком в темной глубине. Плотно закрытые глаза альфы резко распахнулись, сверкнув неистово желтым пламенем. Он вскочил на лапы и зарычал настолько громко, что остальные в страхе поджали уши и хвосты. Грозное эхо громом разнеслось по округе и оглушительно ударило по слуху каждого. Ёнбок замер и не мог пошевелиться, отпустив провинившегося волка из своей хватки. Джисон стремительно обращается в человека и подбегает к Минхо, достав его рывком из воды. Омега заходится в удушающем кашле, когда альфа приводит его в чувства, переворачивает, дабы тот выплюнул воду. — Минхо! — альфа смотрит на его разорванную вместе с тканью рубашки конечность и мигом подхватывает на руки. — Я убью того, кто с ним такое сделал! — он посмотрел на волков, что в страхе стали разбегаться, кроме одного. Минхо смотрел на голубое небо с серыми дождевыми облаками, пока его полностью окутывала холодная вода на глубине, но чужое жаркое тело не давало замерзнуть. Он плохо соображал, но резкий запах жженого воска и облепихи заставил глаза наполниться слезами облегчения. — Всё из-за меня, мне так жаль, — омега стал плакать, глядя на размытую фигуру перед собой. — Я только и делаю, что причиняю тебе боль. — Мне больно только когда ты страдаешь, — Джисон трепетно целует его в взмокший лоб и прочно держит. — Сейчас важнее всего, чтобы твоя рука исцелилась. — Мне плевать на рану, я боюсь потерять тебя. Не бросай меня никогда, — Минхо обнимает его за шею здоровой ладонью и громко рыдает. — Клянусь, я всегда буду с тобой, — он прижимает его к себе и целует в макушку. — Я очень люблю тебя. — И я тебя люблю в этом и следующих мирах, в каждой реальности. Хан подошел ближе к каменистым подводным выступам, дабы сесть, примостив омегу у себя на коленях. Минхо чувствует его привычный жар, утыкается носом ему в плечо, и слезы сразу же падают на чужую мокрую кожу. Ли поднял взгляд вверх, только теперь заметив, что вокруг озера не осталось никого, кроме белого волка. Ёнбок приблизился к Джисону, толкнув его несильно носом в плечо, на что тот потрепал его по голове и тепло улыбнулся. Спустя пару часов, после обеда, Ёнбок в человеческом виде принес им одежду, теплые одеяла и повязки для раны. Хан был еще слаб, его клонило в сон, но ему приходилось держаться ради своего человека. Он вышел на сушу, усадив омегу на покрывало, и принялся перевязывать его руку, что порядком затянулась, и на месте рваной кожи остались глубокие царапины. Джисон поцеловал его в щеку и сел рядом, прикрыв глаза от усталости, в конечном итоге провалившись без чувств на траву у берега. Минхо сильно перепугался, но Ёнбок заверил, что это пройдет. Альфа нес бессознательного Хана на спине до дома. Ли шел следом и старался не показывать свою усталость, потому что он тоже был истощен и еле держался на ногах. Конечно, Ёнбок это заметил и приказал посидеть в тени дерева ждать его, пока он отнесет брата домой, а потом вернется за ним. У Минхо не было сил спорить, потому он согласился, укутавшись в одеяло, так и уснув посреди леса под мощным кленом с разлогими корнями.

****************

Джисон открыл глаза и смотрел в потолок в своей спальне. Он повернул голову и никого не обнаружил на другой половине кровати. Солнце бликами касалось одеяла и заливало часть стены напротив желтым цветом. Тело ныло после пережитого, но эта боль совсем его не волновала. На нем были чистые штаны и рубашка, под тканью которой скрывались повязки. Раны не беспокоили, только при движении отдавали легким жжением. Хан поднялся с постели, застелив аккуратно покрывало, и вышел в гостиную, сразу обувшись. Минхо не было в доме, здесь стоял его легкий цветочный феромон и прогретый за день воздух. Джисон открыл дверь и ступил шаг на улицу. Пришлось сразу зажмуриться, дневной свет был слишком резким для глаз. Он несколько раз протер веки и пошел дальше за крыльцо дома. Альфа сразу увидел омегу, что собирал на земле упавшие сочные яблоки под высоким деревом. Юноша был повернут к нему спиной, потому не заметил чужого присутствия. Прохладный ветер трепал спутанные волосы и просторную одежду, но Минхо не обращал на это внимание, а продолжал класть отборные фрукты в корзину. Джисон подошел к нему плавно, без спешки, чтобы не спугнуть, хоть и желание обнять его сразу со спины было слишком велико. Хан выдал себя, когда наступил на сухую ветку, заставив Ли повернуть голову. Минхо от неожиданности выронил яблоко, и оно снова покатилось к другим плодам. Он счастливо улыбнулся и резко вскочил на ноги, даже не отряхнув штаны, к которым прилипла на коленях трава. Альфа успевает расставить широко руки, и омега бросается на него с пылкими объятиями. — Наконец-то ты проснулся, я очень волновался, — Минхо на радостях целует его в щеку и крепко прижимает к себе. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — Всё хорошо, я полон сил и энергии. Лучше скажи, как твоя рука? — он невесомо коснулся перемотанного запястья под рубашкой, где выглядывали бинты. — Я уничтожу того, кто причинил тебе боль, — злостно скрипнул зубами. — Уже почти зажила, не беспокойся. Я ходил с Ёнбоком на озеро все эти дни, и тот альфа извинился передо мной. Он не виноват в том, что произошло, — Ли невесомо погладил его по щеке. — Сколько времени прошло? — Хан вдохнул и понял, что полностью выпал из мира, обнял его крепче, поцеловав в макушку. — Ты спал почти четыре дня. Я безумно переживал, но Ёнбок сказал, что так и должно быть, чтобы оборотень полностью восстановился, — он слепо уткнулся носом в его шею и вдохнул свежий феромон. — Прости, что не смог быть рядом с тобой после случившегося, — сглотнул. — Джисон... — омега отстранился и посмотрел в его яркие глаза. — Во всем, что произошло, виноват только я. Мое безрассудное желание чуть не стоило нам жизней. На что я только надеялся? — он пытался сдержать слезы сожаления. — Я знал, что не прав, но... Хан приложил палец к его искусанным губам, прервав поток речи. — Есть вещи, над которыми разум не властен, и все решения принимает сердце. Так устроен мир и живые существа в нем. Мы должны быть готовы к непредсказуемым поворотам судьбы, даже если они могут сломать нас или уничтожить. Но потом мы станем сильнее, когда преодолеем этот путь до самого конца. Минхо хотел что-то сказать, но лишь поджал губы, потому что слова не могли вырваться наружу и растворялись где-то посередине горла. Он коротко кивнул, и его сильнее прижали к себе, погладив ласково по спине. Им не нужны долгие разговоры, ведь они чувствуют друг друга на ином уровне. Будто их души говорят между собой за них. Солнце бережно согревало их и дарило остатки своего тепла. Яблоня тихо шумела под дуновением ветра и изредка сбрасывала с глухим стуком тяжелые плоды. Джисон был счастлив вот просто стоять и обнимать самое дорогое, что у него есть на всем свете. — Ты собираешь яблоки? Надо было подождать меня, чтобы тебе не было тяжело. Урожай в этом году радует, — Хан посмотрел на корзину возле ствола дерева. — Я хотел приготовить пирог для Хёнджина. Прошлой ночью у него родился малыш, Ёнбок сказал мне сегодня утром, — Минхо отстранился и лучезарно улыбнулся, подошел снова к разбросанным в густой траве красным яблокам. — Вот как? Какая замечательная новость, — Джисон тоже улыбнулся и присел рядом с ним. — Давай сходим к нему вечером? — Ли положил красивый фрукт в корзину. — Конечно, с удовольствием. Джисон помог закончить работу, и, собрав полную корзину, они пошли в дом. На кухне Минхо стал готовить тесто, поручив альфе нарезку начинки. День прошел замечательно, и омега постоянно улыбался сам себе, будучи переполнен эмоциями. Он думал о многом и в то же время ни о чем одновременно. Представлял их будущее через месяц, год, два, сорок, вплоть до самой смерти. Всё казалось таким неизвестным и непредсказуемым, но одно было точно: они останутся вместе, чтобы ни происходило на их пути. Минхо тщательно вымешивал тесто, затем вылил в форму и сверху положил яблоки, пока альфа растапливал печку. Омега прокручивал в голове одно событие. Короткий, но значительный миг на берегу реки, когда у него появилось столько силы, чтобы вырваться из стальной хватки Ёнбока. Она была чуждой для него, шла с самой глубины, и он не являлся ее источником. Минхо нервничал. Сообщить о своей беременности казалось простым, но у него будто не хватало для этого должных слов. Каждый момент подходит, чтобы это сказать, даже сейчас, когда Джисон поправляет раскаленные угли, присев возле открытой заслонки плиты. Просто произнести то, что неизбежно случилось бы, но он не может. Неизвестно почему, и ответов у него нет. Словно это разделит навсегда их жизнь на «до» и «после». Ближе к вечеру они закончили с готовкой, поужинали и привели себя в порядок, хорошенько искупавшись после жаркого дня. Минхо надел красивую одежду, которую ему подарил однажды Хёнджин: зеленый шелковый халат с длинным рукавом на запахе и темные штаны. Джисон надел белую рубашку на завязках и темные широкие штаны под низ. Минхо сложил ароматный пирог в чистую корзину, накрыв его белой тканевой салфеткой. Предчувствие шептало, что должно что-то случиться, но не тревожное, а наоборот, радостное, непривычно. Джисон взял корзину и омегу за руку, направившись к дому вожака. Солнце почти село, и сумерки окутали деревню серым полумраком. Оранжевые огоньки ламп загорались на чужих подоконниках и просачивались светом сквозь окна домов. Тускло падали на край дороги и под ноги. На место они добрались за пятнадцать минут неторопливого шага. Во дворе вожака было тихо, только двое оборотней набирали воду с колодца, очевидно, их помощники. Хан постучал раз, и их прекрасно услышали. Дверь спустя миг отворилась, на пороге стоял Чонин. Альфа был уставший, но чрезвычайно счастливый, так что его стойкий запах хвои отдавал сладостью. На нем была белая рубашка, расстегнута до половины, с закатанными рукавами. — Мы пришли поздравить вас, — Джисон склонил голову в знак уважения, и Минхо сразу повторил за ним. — Конечно, проходите, — он улыбнулся и отошел в сторону, пропустив их внутрь. — Джисон! — из-за угла комнаты выбежал Такэо, сразу обняв альфу за пояс. — Представляешь, у меня родился братик! Он такой крошечный щеночек. Ли смотрел на ребенка и мягко улыбался, тот сразу перевел на него серьезный взгляд. — Я когда вырасту, мы с Минхо поженимся, — Такэо подошел к нему и взял за руку, тот тихо засмеялся. — Зачем тебе это? — Чонин потрепал сына по волосам. — Потому что он самый красивый омега из всех, кого я видел, и так вкусно пахнет цветочками. — Малыш, у Минхо есть Джисон, и они пара. У тебя потом будет свой омега. Такэо нахмурился и что-то долго обдумывал, сложив руки на груди. — А теперь пойдем к папе. Малыш кивнул и пошел вслед за отцом, который пригласительно указал в сторону другой комнаты. Минхо вошел первым и увидел Хёнджина, который сидел на кровати и играл со своим щенком в волчьем виде. Тот лежал в одеяле, что создавало подобие колыбельной. Он был совсем маленький и еле держался на лапах, потому лишь иногда дергал ушками и сонно зевал. Коричневая шерстка переливалась в сиянии множества свечей и лампы. Юноша никогда не видел новорожденного оборотня, это было весьма забавно и непривычно. — Вы пришли, я очень рад, — Хёнджин улыбнулся и подозвал сесть рядом с собой. Поправил свой темный халат на плечах. — Мы слышали о случившемся, и Ёнбок рассказал нам подробности, — вздохнул. — Больше не о чем беспокоиться, всё позади. Мы принесли вам пирог, — Джисон поставил корзину на стол в углу комнаты. — Как вы себя чувствуете? Минхо приблизился к малышу, рассматривая его со всех сторон. Это был альфа, еще один в их семье, что пах пока только сладким молоком. — Всё хорошо, но пока не особо могу что-то делать, — он потянул омегу за руку и усадил рядом с собой. Джисон сел на стул возле кровати и наблюдал за щенком, который прямо на его глазах принял человеческий облик. — Тобио еще не умеет контролировать обращения, — Хёнджин аккуратно взял его на руки. — Можно подержать? — Джисон неуверенно потянулся к нему. — Конечно, — омега передал щенка, завернутого в одеяло, ему. Джисон помнит, как в последний раз держал так Такэо, четыре года назад. Малыш уснул и тихо сопел, ведь его очень выматывали частые обращения против воли. — Папа, — Такэо подошёл к Хёнджину и положил голову ему на колени. — Отец тоже сказал, что я не могу жениться на Минхо, но ведь Джисон — не его муж. — Он его истинный, а это значит больше, чем всё остальное, — Хёнджин покачал головой, засмеявшись. — Но им и правда нужно закрепить союз, — он перевел взгляд на Чонина, что стоял в дверном проеме, сложив руки на груди. — Что? — он смягчился под пронзительным взглядом своего омеги. — Ты обязан их благословить. Джисон и Минхо посмотрели на вожака, а затем молча переглянулись между собой. — Наши законы не располагают к браку между человеком и оборотнем, — вздохнул. — Такого никогда не было. — Значит, будет, — он спокойно пожал плечами. — Почему у тебя всё так легко и просто? — Чонин вздохнул под чужим напором и подошел к Ли, взяв его за руку. Омега поднялся на ноги и не понимал, что происходит. — А зачем мне усложнять жизнь? — Хёнджин встал с кровати и перехватил ладонь Хана, тот передал ему щенка. Чонин протянул руку омеги прямо к альфе, и они переплели пальцы, он сверху положил свою ладонь. — Раз мой драгоценный муж так беспокоится о вас, то я выполню его пожелания, — он посмотрел на них поочередно. — Я благословляю вас. Надеюсь, это правильное решение, — улыбнулся. Джисон не знал, что сказать, ошарашенно посмотрев на вожака. — Спасибо, я... — его голос начал дрожать, но Хёнджин положил ладонь на его плечо и сжал. — Теперь вы точно не сможете расстаться, — хихикнул. Минхо до конца не осознал случившегося, потому что не осведомлен во всех тонкостях, и непонимающим взглядом смотрел на старшего омегу. Тот заметил его смятение и подошел ближе, обняв за плечи одной рукой. — Минхо, надеюсь, ты рад, что Джисон с этого момента твой муж по законам стаи? Омега посмотрел на него, затем на альфу и широко округлил глаза. — Да, но... — У нас не так, как у людей, мы не устраиваем никаких церемоний и пиршеств. Достаточно благословения вожака, чтобы пара могла быть вместе на законном уровне, ведь его слово неоспоримо, — Хан трепетно сжал его ладонь и улыбнулся. Минхо был потрясен до глубины души, что всё произошло настолько стремительно и он даже опомниться не успел. Мысль, что они теперь вместе и никто не сможет выступить против них, приводила в восторг. В душе разлился жар от происходящего, ведь он чувствовал, как любовь наполняет его и согревает каждую частичку тела. Сейчас, как никогда, он ощущает себя на своем месте, среди непохожих на него существ, что стали для него по-настоящему важными. Пирог вышел очень вкусный, сахарные яблоки буквально таяли на языке вместе с хрустящей корочкой. Такэо радовался больше всех, потому что его родители не настолько хороши в готовке, особенно в десертах. Ли был доволен, что всем понравилось угощение, над которым они постарались. Они посидели около часа, пока солнце окончательно не зашло за горизонт. На дворе было слышно вой волков, громкие голоса и перекличку сов. Луна ярко светила голубым, и даже привычного осеннего ветра не было. Джисон и Минхо еще раз поблагодарили за благословение и пообещали часто приходить к ним. Хёнджин одолжил омеге свою коричневую накидку, потому что похолодало и он может простудиться. Они вышли на улицу и вдохнули ночной воздух, пропитанный сыростью. Хан держал его крепко за горячую руку и смотрел как на самое дорогое, что у него есть. — Пойдем домой или немного прогуляемся? — Джисон вывел его на дорогу, освещенную лунным блеском. — Давай посмотрим на звезды. Альфа кивнул, и они направились в сторону поляны, где ничто не будет загораживать обзор. Здесь было тихо, звуки с деревни не доносились из-за густых зарослей вокруг, и, кажется, даже редкие птицы стихли, чтобы не помешать этому мгновению. Минхо поднял голову к небу, усеянному звездами. Ни облачка вокруг. Только миллионы и миллионы ярких огоньков там, куда никогда не достать, а только смотреть. Вечность. Наверняка то и есть предел всему, невидимая грань мира, за которую не выйти. — Красиво, — в черных больших глазах Минхо отражались мерцающие блики. — Природа удивительна, она создала столько прекрасного, — альфа тоже смотрел на россыпь бесконечных звезд и не отпускал его ладонь. — Джисон, — тот сразу перевел на него взгляд. — Я хочу тебе что-то сказать. Хан внимательно на него смотрел и, кажется, не дышал, терпеливо ждал, пока он продолжит. Омега ощущает, как громко стучит сердце в груди и вот-вот выпрыгнет куда-то в пустоту ночи. Он кусал губу и не мог достать из себя простые слова, находясь под чужим волнительным взглядом. Минхо тяжело сглатывает и понимает, что затяжным молчанием пугает альфу, который начинает заметно переживать, сжав его руку крепче. Омега кладет ладонь на низ живота и отворачивает голову в сторону, потому что не может продолжить зрительный контакт. Джисон смотрит на него, и его глаза проходятся по чужой фигуре, ловят каждое движение и эмоцию. Он видит руку, прижатую к животу, и покрасневшие уши омеги, что буквально замер на месте. — Минхо... Ты... Это то, что я думаю? — Хан тоже не мог подобрать подходящих слов, а лишь не отводил взгляд от его живота. Омега незаметно кивнул, но этого маленького жеста было достаточно, чтобы мир альфы вспыхнул тысячью огней. Рухнул и моментально возродился заново, словно по волшебству. Минхо успевает лишь вздохнуть от неожиданности, когда его резко поднимают в воздух, обхватив под бедрами. — Я так счастлив! Ты даже не представляешь, — Джисон кружил его на руках, и тот окончательно перестал соображать. Хан ставит его на землю и сразу страстно целует, крепко прижав к себе. Минхо казалось, ему сейчас что-то сломают, но он только смеялся в чужие губы. Альфа отпускает его и падает перед ним на колени в влажную траву, обняв за талию. — У нас будет щенок, — он поцеловал его живот сквозь ткань. — Здравствуй, малыш. Ты еще не родился, но я уже готов отдать за тебя жизнь. Минхо было неловко, но это чувство постепенно отступало, притуплялось. В груди разливалось бесконечное тепло, словно те звезды собрали воедино и наполнили ими сердце. Он запустил пальцы в густые волосы альфы и погладил его по макушке. Хан медленно поднялся на ноги и обнял омегу так нежно, будто тот мог рассыпаться или раствориться, словно мираж. — Спасибо тебе за то, что ты есть. Ты мое всё, — Джисон кладет его дрожащую ладонь себе на грудь и преданно смотрит в глаза. — Мой мир, душа и сердце. Мой муж. Любовь. — Никогда не думал, что моя жизнь станет полностью другой. Мне было страшно принимать свою судьбу, но рядом с тобой я чувствую себя по-настоящему счастливым. Я там, где должен быть. Я дома. — Да, мы семья. Минхо целует его первый и обнимает за шею, чувствует горячие ладони на талии, что притягивают ближе. Судьба свела их вместе, значит, знала, что это правильно. Истинность всего лишь предлог для чего-то большего, что должно было произойти между ними в этой реальности. Для волчонка и цветочка.