Play with Fire

      — Ричард, стой! — крикнул Гэвин и закашлялся, когда в рот попала пыль.       Вокруг свистели пули, что-то взрывалось, а к южному входу Федерация вовсе вывела танк. Воздух был пропитан порохом, запахом нагревшегося бетона и крови.       Вокруг царил хаос. Мелкие крошки сыпались на голову, царапали кожу, когда в ближайшую стену врезались пули. Кто-то кричал от боли. Совсем рядом, буквально за поворотом, но Гэвин не понимал, кто, не мог прийти на помощь.        Он задыхался. От долгого бега за Ричардом, который, подобно безумцу, кинулся напролом к главному входу, оставляя за собой ледяные дорожки и острые шипы, воткнутые в тела солдат Федерации. Вот он — ад, созданный руками Ричарда Стерна и сотен других повстанцев.        Руками Гэвина в том числе.       В этом аду громко и страшно. Он оставляет во рту привкус металла из разбитой губы, звон от гранат и выстрелов в ушах, боль от ранений в теле и из-за смерти соратников — в душе. Ад, через который придётся пройти, чтобы выжить, чтобы свергнуть устоявшийся режим, ведь на другой чаше весов только смерть.        Выстрел. Звонко, оглушающе, рядом. Крики и стоны раненого, до которого так и не добрался Гэвин, прекратились. Сквозь шум бойни, в которую они вступили, он услышал приближающиеся шаги и сконцентрировал в ладони огненный шар. Маленький, едва ли больше пули, но разрушительнее в разы, потому что когда Гэвин выстрелит им, освободит это пламя, оно пробьёт не только броню, кожу и кости — оно расширится и сожжёт врага изнутри.       Мерзкое зрелище. Такое не покажут в школе в пропагандистских фильмах о носителях генома героя — потому что слишком ужасно. Что ещё ужаснее — запах палёного человеческого мяса, когда Гэвин высвобождает свою силу в кого-то. До недавнего времени он не знал, как пахнет убийство. Сегодня — выучит этот запах наизусть.       Шаги ближе, только повернуть. Выдохнув, Гэвин выпрыгнул из укрытия и без колебаний выстрелил своей огненной пулей в солдата Федерации. Раздался хлопок. Того отбросило на несколько метров назад, а в груди образовалась дыра размером с кулак, сквозь которую Гэвин видел, как закипает кровь, только-только бежавшая по телу неизвестного, как плавятся внутренности, а сам солдат кричит в предсмертной агонии.        Запах — этот омерзительный запах пали — ударил в нос, к горлу подкатила тошнота, и Гэвина вывернуло у стены остатками завтрака.        К этому Ричард на своих тренировках не готовил.        Над головой прожужжал дрон. Гэвин повернулся, когда тот с разгона влетел в стену. Раздался взрыв — маленькая птичка несла в себе заряд, а в ухе послышалось:       — Не тормози!       Обычно у Хлои был нежный тихий голос, но сейчас изменился даже он.        — Спасибо, — ответил Гэвин, подключившись к каналу, и ринулся вперёд.       Девчушка права, нельзя зевать. В этот раз она успела перехватить управление дроном и увести его в сторону, в следующий же её сил может не хватить. Она и так вымоталась, пока держала контроль над сотней, которую выпустила Федерация сразу после начала атаки, поэтому любая мелочь, на которую ей придётся отвлечься, может стоить жизни уже самой Хлое.       — Я внутрь, постараюсь найти Ричарда, — отрапортовал Гэвин по общему каналу.       Сам Ричард тоже должен был услышать, но учитывая приступ его безрассудства, Гэвин бы не удивился, что тот уже выбросил наушник.       — Дай ему леща от меня! — откликнулась Норт и захрипела, отбиваясь от чьего-то удара.       — Ты как? — В этот раз Гэвин не опознал говорившего.       — Жива! Меня так просто не убьёшь! Харэ пиздеть, покажем этим сукам! — настолько же остра на язык, насколько остры лезвия, в которые она превращает свои руки. Уж эту железную леди точно пулей не возьмёшь. Может, танк вывели как раз против неё? Только бронебойный снаряд в состоянии пробить её металлическое тело.       Гэвин осмотрелся. Он был в самой гуще сражения и одновременно с этим будто в стороне. Слева Маркус и Саймон стирали с лица земли целый отряд Федерации, справа Джош и Ральф не давали новым солдатам прорвать наступление. Впереди же, по центру, расстилалась дорожка до главного входа — не красная, ледяная, оставленная Ричардом. По бокам от неё лежали тела солдат, истыканные ледяными сосульками, как дикобразы иглами. Пара особо сильных ещё подёргивались в конвульсиях, остальные же не подавали признаков жизни. Ричард расправился с каждым с тем же ледяным спокойствием, с которым несколько месяцев назад чуть не убил самого Гэвина.       Только Гэвин знал, каким горячим может быть Ричард Стерн. На базе эта горячесть заводила и накаляла их обоих до предела; здесь — вылилась в неконтролируемое безумие.       — Только не сдохни, — прошептал Гэвин. — Ты ведь обещал.       Но Ричард в своём желании очистить мир от Федерации и защитить всех тех, кто нёс в себе геном героя, настолько потерял разум, что мог забыть. Забыть о том, что должен жить.       Жить ради того, чтобы убить самого Гэвина, если всё пойдёт по пизде. Ведь страх перед смертью всегда казался ничтожным по сравнению со страхом живым попасть в лапы Федерации. Но об этом Гэвин старался не думать.       Перебегая от укрытия к укрытию, он продвигался всё ближе к главному входу. Из него выбежала пара солдат, которых снесли их собственные дроны под управлением Хлои. Над головой прошёлся слепой огонь, ровная линия пуль, которая не задела ни одной важной цели.       — Наверху стрелок, — сказал Гэвин в микрофон и высунулся из-под обломка стены, чтобы найти его глазами. — Второй этаж, правое крыло, третье окно.       — Принял, — низкий бас Лютера прозвучал приговором тому несчастному. Уже через секунду тело упало вниз, снятое пулей.       Гэвин тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и побежал до следующего укрытия. Метров десять. Немного по обычным меркам и целая вечность, когда в любой момент можешь умереть от шальной пули. Стоило рухнуть рядом с блоком, как по нему ударила автоматная очередь.       Новый огненный шар, побольше предыдущего, появился в ладони. В перерыв между выстрелами Гэвин высунулся из укрытия и бросил его практически наобум.        Раздался крик и следом протяжный стон.       Попал. Не убил, но сильно ранил. Ребята из прикрытия позаботятся, чтобы стрелявший больше не поднялся. Гэвин же, перепрыгивая через обломки бетона и кирпича, через тела погибших — побежал дальше. В голове билась одна мысль: «Ты обещал убить меня до того, как я попаду к Федерации в плен. Я не позволю тебе сдохнуть, провалив обещание».