Play with Fire

      Гэвин Рид любил свою работу. Неважно, будь то слежка за неверными супругами, проверка деловых партнёров, сбор компромата, помощь полиции в поиске преступников или пропавших детей, розыск должников или проверка бумаг — ему нравилось всё. Что-то больше, что-то меньше, но Гэвин не жаловался, ведь когда есть работа, то есть и занятие на день или неделю. Когда же работы нет…       Он вздохнул.       …Приходится сидеть в офисе, пить кофе и втупую мотать ленты соцсетей. Потому что скучно. Потому что нехуй делать.       Открыв ящик, Гэвин нащупал пачку сигарет, достал одну и обхватил губами фильтр. Сразу прикуривать не стал — залип на новости об очередном пойманном носителе генома, которого отвезли в специальную тюрьму Федерации.       Бедолага. Больше он оттуда не выберется.       Всем известно — когда попался в руки солдатам режима, то свободы тебе не видать. Если несёшь в себе геном героя, отправят в лаборатории на опыты. Будут изучать, разбирая тело подобно конструктору, исследовать органы, кровь, зароются в ДНК в поисках источника или вколют очередной экспериментальный препарат, который убьёт с ещё большей жестокостью.       Если генома нет, то придумают статью, по которой отправят на нижние тюремные этажи, где нет ни естественного света, ни воздуха — только круглосуточно горящие лампы, старая жужжащая вентиляция и одиночная камера до конца твоих дней. До быстрого конца, ведь о том, как измываются надзиратели, эти стервятники Федерации, слухов ходило достаточно. Пытки, изнасилования, голодовки — для тех, кто служит на нижних этажах, ты не человек, а способ развлечься. Самое страшное, что Федерация всему этому потакала, закрывала рты тем, кто пытался доносить правду о том ужасе, что творится за стенами тюрем режима.       Носителей генома называли монстрами, выродками, отбросами в идеальном обществе, которое строили уже столетие. Но Гэвин бы поспорил над тем, кто настоящий монстр.       Перегнав сигарету из одного уголка рта в другой, он сжал губы вокруг тёплого фильтра, который начал намокать.       Отстой. Клиентов по записи нет, прошлые заказы Гэвин уже закрыл, а дальше сидеть в телефоне как-то желания не возникало. И это после одной-то новости…       Откинувшись на мягкую спинку кресла, он забросил ноги на стол и щёлкнул пальцами. На кончике указательного появился огонёк, который Гэвин прогнал по фалангам так же шустро, как подростком прокатывал между пальцами монету. Туда-обратно, подбросил вверх, поймал и снова туда-обратно. Вот оно — его развлечение, которое могло стоить свободы, а впоследствии и жизни.       Он открыл свои способности в пятнадцать. Случайно. Позорно. И не особо любил вспоминать.       Нет уж, если кто-то когда-то и узнает о том, что он несёт в себе огненный геном, то в том, как именно этот геном вышел наружу, Гэвин в жизни не признается. Лучше сразу сдохнуть.       Подбросив огонёк вверх в последний раз, он поднёс его к сигарете и несколько раз втянул воздух, раскуривая. Горький никотиновый дым коснулся рецепторов, в воздух потянулась витиеватая серая струйка, а нос защекотало от запаха. Детектор дыма смотрел зелёным глазом с потолка офиса, и Гэвин подмигнул ему прикола ради. Всё равно не сработает — Рид лично отключил его на следующий день, как подписал контракт об аренде. Если же придёт проверка, то пизды дадут лэндлорду, а Гэвин как бы и ни при чём, только наивный арендатор, который поверил, что система работает. Светится же лампочка, значит, всё хорошо.       Не затягиваясь, Гэвин набрал в рот дым, задрал голову и начал выдыхать маленькие серые колечки. При желании он мог добавить огня, сделать вид, что он не частный детектив в своём маленьком скромном офисе, а дракон из сказки. И будь в этом мире капельку безопаснее для таких людей, как он, то даже рискнул бы. В текущих реалиях же он предпочитал не использовать силу даже наедине с собой. Слишком опасно. Пусть стекло в двери было покрыто непрозрачной плёнкой, а окно за спиной закрывали жалюзи — перестраховка никогда не бывала лишней. Огонёк на пальце вместо зажигалки — всё, что он себе позволял, и то только в офисе.       Такова участь носителей генома: хочешь жить — скрывайся. Это в старых, давно запрещённых фильмах супергерои могли метать молнии, управлять водой, пиздеть с рыбами, сжигать своих противников, летать на Луну или силой мысли двигать предметы. В драках с врагами они ещё разрушали треть города, зато народ радовался и ликовал. Герои же, что с них взять. Уничтожение условного Манхеттена – не такая уж большая плата за спасение мира. Только то фильмы… В реальности Гэвина любое отклонение от нормы преследовалось по закону, ведь люди с геномом героев не должны существовать. Они должны истребляться как вид, перемалываться в жерновах системы, становиться подопытными кроликами в руках учёных Федерации — только такую пользу мог принести Гэвин и ему подобные. Только такую…       На это Гэвин согласен не был. Он просто хотел жить. Жить в этом дурацком, несправедливом мире, в котором выродки, подобные ему, уничтожались либо подвергались экспериментам. Пока что у него неплохо получалось.       До слуха долетел какой-то шорох, потом в дверь тихо постучались.       Гэвин выдохнул дым, затушил сигарету в пепельнице и помахал рукой, будто это помогло бы развеять серое марево. Чёрт, он сегодня никого не ждал.       — Войдите, — крикнул Рид и убрал пепельницу в ящик стола, чтобы не портила вид.       Или лучше было оставить? В антураж кабинета вполне себе вписывалась…       Так и не решив, Гэвин поднял взгляд на дверь, в которую вошёл мужчина. На вид лет тридцать, волосы аккуратно уложены гелем, на лоб свисала одна небрежная прядка, которая и то смотрелась стильно. Одет в белую рубашку, чёрные брюки, такой же галстук и иссиня-чёрный пиджак. Гэвин бы сказал, что перед ним типичный офисный клерк, но он знал цену лакированным туфлям — три сотни, серебристым запонкам — ещё две, и часам на запястье — не меньше шести сотен. Достаток у гостя явно солидный. Ухоженное лицо с кожей без единого изъяна и маникюр с прозрачным лаком это только подтверждали.       На секунду Гэвину стало стыдно за собственный вид: трёхдневная щетина на лице, ранка от выдавленного прыщика на лбу, как назло, сука, почти по центру, синяки под глазами, потому что до сих пор не отдохнул после прошлого заказа, обломанные ногти на руках, заусенцы на некоторых пальцах. Можно сделать поправку на всратый график работы — костюмчик-то наверняка в офисе с девяти до пяти, а Гэвин мотается по всему городу почти сутками. Не до марафета в таких условиях. Да и клиенты платят ему не за красивые глаза и мордашку, а за умение думать головой и, когда надо, действовать руками.       В любом случае у красавчика водились деньги, а деньги — это всегда хорошо. Если ещё и по интересному делу пришёл, то вдвойне заебись — будет чем себя занять на ближайшее время. Работать по-настоящему всегда приятнее, чем создавать видимость деятельности или вовсе страдать хуйнёй, как Гэвин делал всё утро.       — Добрый вечер, — наконец начал вошедший, когда осмотрелся вокруг.       Интеллигенция хуева. Послать бы такого в библиотеку, как раз находится в соседнем квартале, но интереснее было послушать, с чем пожаловал этот товарищ.       — Добрый, — кивнул Гэвин.       — Я ведь не ошибся, вы частный детектив? — Ровно в эту секунду Рид пожалел, что затушил сигарету, она помогла бы сдержать язвительность, налипшую на язык.       — Уверен, что на двери именно это и написано.       Господи, пошли некоторым людям хоть каплю внимательности. На стекле ведь наклеено «Гэвин Рид» и ниже «частный детектив». Он лично лепил каждую буковку, потому что впадлу было платить за это пару сотен.       — Простите, — гость неловко улыбнулся, осознав тупость собственного вопроса. — Никогда не был в подобных местах, немного растерялся. У вас хороший офис. Атмосферный.       О да, Гэвин пыхтел над дизайном почти месяц, потом выискивал нужную мебель и декор и неделю расставлял всё по своему вкусу. Старался совместить нуарные ноты и комфорт, поэтому раскошелился на тяжёлый деревянный стол, кожаное кресло, поставил маленькую лампу на стол и побольше — себе за спину, чтобы вечером добавлять антураж светом. На стене прибил доску с рабочими бумагами — ничего конфиденциального, но выглядело солидно. Повесил часы ближе к углу, под ними поставил тумбу в винтажном стиле и старый телефон с дисковым набором. Телефон, само собой, не работал, а только пыль собирал, но зато как кинематографично смотрелся.       Вдоль другой стены поставил картотечный ящик, в углу рядом вешалку для одежды и шляпы, как у детективов из шестидесятых. Шляпу Гэвин надевал редко и только в пределах офиса — не сочеталась она с футболкой и джинсами, но сидела неплохо.       — Садитесь, — Гэвин кивнул в сторону гостевого кресла. — Подозреваете жену в измене?       Обычно подобные скромняги за этим и приходили. Слишком увлечённые работой и заработком, они забывали о том, что у женщин есть потребности, которые хотелось удовлетворять чаще одного раза в неделю-две, а очухивались совсем поздно, когда на горизонте появлялся красивый садовник, сантехник, который не только канализационные трубы умеет прочищать, или «просто коллега по работе».       — Нет, я одинок, — неуверенно ответил костюмчик и полез в сумку. Дизайнерская, тоже сотен пять, если не больше. — Я пришёл по поводу брата. — он достал фотографию, с которой смотрела практически его копия, только глаза были светлые да лицо пошире и выбритое не столь аккуратно. — В последнее время он часто где-то пропадает, и я волнуюсь, что он влез во что-то незаконное. Очень незаконное, понимаете?       Гэвин понимал. Таким дрожащим голосом, таким испуганным взглядом не сопровождали подозрения в торговле наркотиками.       — Как зовут?       — Его или меня? — гость даже растерялся.       — Для начала — вас, но его имя тоже не помешает. И не только имя, а все подробности, которые сможете сообщить. Я же должен понимать, за кем придётся следить.       И кого придётся опасаться на случай, если братишка уже связался с революционным движением. Чёртовы фанатики, вот не давали им покоя люди с геномом героев. Сидели бы тихонько в своих квартирах, не высовывались, жили обычную жизнь, как Гэвин, и не палили свои умения. Большинство тех, кому посчастливилось родиться особенными, именно так и делали уже несколько поколений, ведь лучше забить на свои навыки, чем попасть в жернова системы.       — Меня зовут Коннор, брата — Ричард. И он… он работает научным сотрудником в главном офисе Федерации, — выпалил на одном дыхании Коннор и взволнованно посмотрел из-под пушистых бровей. Ждал реакции.       У Гэвина же желудок скрутило, когда услышал о месте работы этого Ричарда. Пиздец просто. Ходячий красный флаг, а не объект слежки. С одной стороны он мог быть замешан в делах повстанцев, с другой — он, блядь, буквально винтик системы, которой всеми силами избегал Гэвин. Не просто офисный клерк или охранник, а один из тех, кто так или иначе занят в разработке препарата для выявления генома героев. Да к такому соваться равносильно тому, что подписать себе смертный приговор. Ведь одно его подозрение, и Гэвина скрутят, доставят в подвалы Федерации и даже не станут разбираться в причинах слежки.       Комок слюны встал поперёк горла, и Гэвин с усилием проглотил его.       Костюмчик заметил и сразу выпалил:       — Я заплачу в пять раз больше стандартного прайса, — Коннор наверняка знал, что никто достаточно адекватный не возмётся за заказ, связанный с человеком Федерации.       Но даже при таком щедром предложении собственная жопа Гэвину была дороже, чем кругленькая сумма на банковском счёте. В конце концов тем, по кому проехался каток Федерации, деньги уже не нужны.       — Он рядовой сотрудник, лаборант, только изучает ДНК. Он не замешан во всём… этом.       — Сочувствуете людям с геномом героя? — Гэвин полез в ящик за сигаретой. Похуй, клиент перед ним или нет, после таких новостей надо перекурить, а заодно и скрыть дрожь в руках. Выпить бы ещё чего покрепче, только настолько наглеть перед клиентом Рид не планировал. Потом, как Коннор уйдёт, можно будет накатить.       — Они не виноваты, что родились такими. В конце концов, большинство из них ничего не делает, просто пытаются жить, как и остальные люди. Я считаю несправедливым, что новые поколения должны расплачиваться за действия предков.       Не виноваты — Гэвин прекрасно понимал, поскольку сам был одним из них. Более того, будь у него выбор, он бы с радостью отказался от своих способностей, только бы жить спокойно и без страха в случайный момент рассекретить себя. Даже его уже почившие родители не знали о способностях, но могли догадываться — геном ведь не с потолка берётся, в роду уже был носитель, а Риду просто «фортануло» так, что сила вышла наружу. Рассказывать об этом всём или даже поддерживать линию своего гостя Гэвин не собирался — даже за разговоры можно встрять так, что ад потом покажется раем.       — Их предки чуть не уничтожили всё человечество, — напомнил он чисто для поддержания образа.       Учебники истории рассказывали именно об этом — Великой войне между обычными людьми и героями, в которой последние каким-то чудом проиграли. Только верить в то, как описаны события, или нет, Гэвин не знал. Всё содержание книг перешло под контроль Федерации ещё до его рождения, каждое слово добавлялось в текст только с их позволения. Сомнительно, что можно рассчитывать на достоверность при таком раскладе.       — Герои проиграли восемьдесят лет назад, Федерация уничтожила всех сильнейших. Сейчас не рождаются люди, подобные им, правительство само подтверждает этот факт. В любом случае, я здесь не за тем, чтобы обсуждать своё отношение, и доплачу пять тысяч сверху, если этот разговор никогда нигде не всплывёт       Заманчиво… Пять кусков сверху, повышенная ставка — не заказ, а мечта. Разом покроет все базовые расходы за месяц, так ещё и останется с большим запасом. Почаще бы так прилетало, только без осложняющего бонуса в виде сотрудника Федерации, за которым нужно следить. Это для Коннора он «обычный научный сотрудник», но Гэвин ведь не дурак, он знает, что с улицы в ряды Федерации не попасть даже на административные должности. Ты должен быть им нужен.       Он перевёл взгляд на фото, так и лежащее на столе. Холодный серьёзный взгляд, ни намёка на улыбку — вылитый солдат, а не задрот пробирок. Внешне уж точно. И чем-то Ричард сумел заинтересовать систему, что она решила его нанять. Что такого особенного он умел делать — вот ключевой вопрос, и Гэвин не был уверен, что хочет знать ответ.       — Ваш брат, Коннор — риск для людей моей профессии. Вы знаете сроки, на которые сажают за подозрение в слежке за представителем Федерации? Подозрение, Коннор, не саму слежку.       — Знаю. — Взгляд карих глаз оставался таким же упёртым, что и в начале разговора. — Но я должен убедиться, что Ричард не ввязался во что-то противозаконное. Просто назовите цену, Гэвин, я заплачу столько, сколько потребуется.       Вместо ответа Гэвин достал зажигалку, которую использовал для прикрытия, подкурил сигарету, глубоко затянулся — не закашлялся только чудом.       Коннор покосился на детектор дыма.       — Не работает, как я понимаю. — Пушистые брови почти соединились в районе переносицы.       — Боитесь сгореть?       — Боюсь, что придётся выписать вам штраф за нерабочую систему обнаружения дыма. — Он едва заметно дёрнул уголком губ и достал удостоверение. — Я начальник управления по пожарной безопасности.       Вот те, блядь, довыёбывался. Гэвин уже предвкушал, какой счёт выставит лэндлорд за нарушение, а потом и вышвырнет на улицу с соответствующей меткой в базе. После такого не только офис — конуру собачью в аренду не дадут.       — Но… — Коннор склонил голову на бок, прищурился и стал выглядеть менее задротски. — Я могу сделать вид, что ничего не заметил, вы же взамен возьмётесь за дело.       — Расценки прежние? — До последнего Гэвин старался не подать виду, как ему ссыкотно. Если потеряет офис, то будет полная жопа. Он ведь тут не только работает, но и живёт.       — Да. Я не буду манипулировать цифрами из-за небольшой оплошности, — он покосился на тлеющую сигарету. — Двойная ставка, бонус за молчание, покрытие всех ваших расходов без дополнительных вопросов и согласие на те условия, что вы обычно включаете в договор. — Он сделал паузу, перевёл взгляд на фото Ричарда. Вздохнул. — Речь ведь о моём брате, Гэвин, он последний, кто у меня есть, и я не хочу его потерять.       «Похоже только, что брат мнения не разделяет», — подумал Гэвин и подцепил фотографию пальцами.       Красивый всё-таки мужик, что сказать. Коннор, само собой, тоже, близнец же, но на клиентов Гэвин смотрел иными глазами.       — Родители? — спросил он.       — Мертвы. Погибли в аварии, когда нам было пять.       — Опекун? — Достав телефон и стилус, Гэвин начал набрасывать быстрые заметки.       — Покончил с собой десять лет назад.       Да уж, не позавидуешь такой судьбе.       — Я пришлю данные, если нужно, только дайте список всего, что вам требуется знать.       — Обязательно. И настоятельно советую не врать мне, Коннор, иначе я расторгну контракт. — Открыв ноутбук, Гэвин нашёл нужную форму и принялся вносить данные.       — Значит, берётесь? — Тот заметно воспрял духом.       — Будто вы дали мне выбор. — Раздражённо Гэвин покосился на потухшую сигарету.       — Никто не заставлял вас курить при мне, в ином случае я бы не узнал про детектор. Вините себя, детектив, не меня.       — Обязательно порефлексирую об этом перед сном, а пока что… — он отправил на печать бумаги, развернулся в кресле, чтобы достать их из принтера, и протянул Коннору. — Заполните данные, подставьте подпись на каждой странице и перейдём к делу. Расскажете подробнее о своих подозрениях, Коннор.       Когда контракт оказался в руках Коннора, тот потратил минут пятнадцать, внимательно вчитываясь в каждую строчку. Похвально. Многие ставили закорючки, едва пробежавшись по буквам глазами, а мистеру начальнику пожарной безопасности только скальпеля в руках не хватало, настолько он препарировал несчастные бумаги. С надписью на двери он не был таким внимательным.       — Держите, — он протянул документы обратно.       — Коннор Андерсон, — прочитал вслух Гэвин, пробежался глазами дальше и споткнулся на фамилии брата. — Почему у Ричарда другая фамилия? — На него с бумаги смотрели ровные буквы «Стерн».       — Поменял, как наш опекун ушёл из жизни. Сказал, что не хочет иметь ничего общего с человеком, который поступил так безвольно.       — Вы же считаете иначе? — Гэвин поднялся и убрал контракт в один из картотечных ящиков.       — Хэнк многое сделал для нас, я ценил это и всегда буду. Тем более, иногда нажать на курок сложнее, чем продолжить жить.       В ответ Гэвин лишь хмыкнул. Он скорее придерживался позиции брата Коннора, но к делу это не относилось.       — Почему вы не оставили семейную фамилию?       — Таковы правила усыновления, у нас не было выбора, кроме как взять фамилию опекуна.       Гэвин не был силён в этой теме, по работе пока что не сталкивался ни с чем подобным, а без потребности изучать не было смысла.       — Ладно. — Он постучал пальцами по столу. — Теперь, когда мы закончили с формальностями, расскажите, в чём заключается ваше беспокойство.       — Я подозреваю, что Ричард связался с революционным движением, — кажется, после этой фразы Коннор сжался на стуле.       Подозрения Гэвина оправдались.       К сожалению.       — Он никогда не поддерживал отлов людей с геномом, но последние несколько месяцев разговоров о том, что нужно менять систему, стало больше. Он чаще стал задерживаться на работе, пропадать по выходным. Я боюсь за него, Гэвин, не хочу, чтобы его поймали и судили как предателя. Вы же знаете…       Все знали, что бывает с теми, кто пошёл против. Даже героям, которых удавалось поймать Федерации, при всём их плачевном положении, везло больше, чем тем, кто решился выступить против режима.       — Проследите за ним. Я очень надеюсь, что ошибаюсь, но если нет, достаньте доказательства и передайте мне. На этом ваша работа будет завершена, я сам займусь тем, чтобы вразумить его.       Взгляд снова перекочевал на фотографию Ричарда. Серьёзный, красивый, достаточно молодой, чтобы бояться попасть в систему, но, видимо, и достаточно отбитый, чтобы рискнуть пойти против неё. Ему ещё жить и жить, вместо этого же он ведёт себя так, что вызвал подозрения у собственного брата. С такими вводными будет непросто.       — Как часто вы хотите, чтобы я отчитывался? — Последний бюрократический штрих.       Для себя Гэвин собирал информацию каждый день, структурировал её, архивировал, ненужное — выбрасывал. Грузить же клиентов каждым подозрением, каждой мелкой пометкой и сотнями фотографий, которые накапливались к концу подобных заказов, Гэвин не собирался: и самому слишком запарно, и всё равно читать всё поголовно никто не станет.       — Каждую субботу, если ничего подозрительного не будет происходить. Если же что-то заподозрите, сообщайте сразу. В любое время, Гэвин, хоть среди ночи звоните, лишь бы тут же ввели в курс дела.       Раз в неделю, окей, ненапряжно. Стандартно, сказал бы Гэвин.       — Мне связываться с вами по номеру из контракта или есть другой телефон?       — Есть другой. — Он порылся в кармане своего дорогого пиджачка и достал сложенную бумажку. — Одноразовый телефон, купил специально для связи с вами. Не хочу, чтобы одна ваша особо удачная фотография сломала жизни нам всем.       — Разумно. — Взяв номер, Гэвин сразу внёс его в контакты мобильного. — Я пришлю вам несколько анкет на заполнение и после этого приступлю к слежке. Реквизиты для перечисления аванса тоже будут в письме. Свой бонус направляйте туда же. Счёта на сопутствующие расходы я буду выставлять еженедельно и… — сделав паузу, Гэвин призадумался. — Вроде, всё сказал. Если вспомню что-то дополнительное, напишу. Или вы пишите при возникновении вопросов. Только именно пишите, не звоните, я отвечу, как будет время.       — Хорошо, — кивнул, Коннор поднялся. — И спасибо вам, Гэвин, что взялись за это.       «Попробуй тут не возьмись.»       Уже у двери Гэвин окликнул Коннора ещё раз.       — Один вопрос, из любопытства, можете не отвечать, если не хотите.       Тот замер, внимательно слушая.       — Почему вы выбрали меня, Коннор? Откуда знали, что я не донесу на вас Федерации сразу же, как только скажете суть задачи? Я ведь фактически соучастник.       — Из всех профилей частных детективов ваш показался мне самым честным. Ваши кейсы, то, как вы описываете свою работу, как мыслите — я прочитал всё и подумал, что такой человек будет достаточно рискованным, чтобы пойти на дело, но в то же время слишком побоится за самого себя, чтобы докладывать Федерации. Поэтому я решил попробовать.       — Считайте, вы сыграли в русскую рулетку, Коннор. — На этих словах тот вздрогнул. — Только с пятью патронами и одной пустой ячейкой. Выбили пустую.       — Я просто счастливчик, — тихо сказал он и открыл дверь.       — Не доверяйте людям слишком сильно, особенно в такой деликатной теме, — напоследок предупредил Гэвин и сжал бумажку с номером Коннора в кулаке.       Тот негромко бросил «я знаю» и ушёл.       Бумажка вспыхнула в пальцах, и Гэвин стряхнул пепел в урну.       Пришла пора заняться работой. Тем более с таким делом не только день, но и ближайшие недели (если не месяцы) обещали быть интересными.