Play with Fire

      Воскресенье началось привычно рано. Гэвин проснулся, умыл свою уставшую рожу, залил в желудок кофе из «Старбакса» — любимое кафе сегодня открывалось позже, чем обычно, пришлось заказывать с доставкой это дерьмо — заел простым круассаном и поехал к Ричарду. Во сколько мистер Беспристрастное ебало вставал по выходным, Коннор в анкете не указал. Вчера Ричард проснулся рано из-за поездки к стоматологу, но когда он поднимется сегодня — оставалось загадкой. Пока что единственной загадкой, которую подбросило унылое серое существование, которое вёл объект. Гэвин за время наблюдения успел даже подрасслабиться, начать думать о том, что пронесло, что не связан Ричард Стерн ни с какими повстанцами. И только слова Коннора немного, но зудели на подкорке назойливым комаром.       Не просто же так он подозревал… Или настолько хотел в это верить, что убедил сам себя?       Ричард Стерн в своей очевидной нормальности казался уж слишком идеальным. Словно нарочито не выделялся в толпе. Такой пройдёт мимо по улице — не запомнишь, не опознаешь — его одежда отражала взгляды похлеще зеркала. Это Гэвин привык запоминать, анализировать там, где не требовалось, искать первым делом приметы, а потом только воспринимать полноценный образ человека. Он собирал окружающих подобно пазлу, и Ричард Стерн был одним из таких пазлов.       Высокий — очевидное. На шее, ниже левой мочки, две родинки, ещё одна на хрящике уха — крохотная и тёмная, этого хватало, чтобы случайно принять её за пирсинг. Посередине подбородка маленькая ямочка, которая добавляла Ричарду мужественности. На тыльной стороне ладони правой руки у него тонкий длинный шрам, как от лезвия или ножа. Старый, судя по бледному оттенку. Причёска всегда аккуратная, волосы закреплены тонким слоем геля. Губы двигаются немного несимметрично — левый уголок держится чуть выше. Глаза у него светлые и холодные, как ледники, и пустые, как желудок Гэвина, когда только проснётся. На лбу у него крохотный шрам, похожий на маленькую ямку, будто камешек или осколок когда-то застрял там. Пропади Ричард, так со всеми характеристиками и подробным описанием формы лица, глаз и носа Гэвин бы составил его идеальный фоторобот.        Он хорошо выучил его внешне, осталось запомнить так же хорошо и внутренне.       За время наблюдения начала складываться картина привычек Ричарда Стерна. Когда он приходил домой, то разувался и сразу же мыл руки, только после этого передвигался по дому. С утра он пил кофе — всегда с молоком, без сахара, день через день добавлял палочку корицы, — а по вечерам в основном воду, с очень редкими исключениями. Когда он играл с Биссектрисой, то после брызгал антисептик. Он читал не меньше получаса каждый день, иногда включал фоном какую-то муть, которую выпускала Федерация, но никогда не слушал и не смотрел — беруши оказывались в ушах ещё до момента, когда он нажимал кнопку старта. Гэвин всё ещё пытался понять, считает ли Ричард, что Федерация его прослушивает, или всех сотрудников заставляют запускать ту хуету, которая никому не нужна, а после вынуждают показывать аккаунты. Оба варианта шли вразрез с законами, но те, кто законы создавали, считали, что сами же могут их нарушать.       Интересно, раскроется ли как-то Ричард Стерн сегодня? А то вчера он не особо удивил — весь выходной потратил на стоматолога, уборку квартиры, покупку продуктов, разок вышел погулять со своей крысой на заднем дворе и остаток дня читал, читал и читал.       Задрот.       Гэвин пытался разглядеть в бинокль, что за чтиво такое, но обложка была обёрнута бумагой. Ричард был скрытным даже здесь.       Судя по тому, что он не общался ни с кем в свободное время, друзей у него не было. Только брат. Удручающая картина с одной стороны, но с другой — а чем отличался сам Гэвин? Семьи нет — отчим умер от рака, а мама без каких-либо причин просто увяла за год; единокровный брат давно уехал из города и с тех пор от него ни звонка, ни сообщения. С Крисом, лучшим другом ещё со школьной скамьи, виделись раз в полгода — у него семья, ребёнок, а у Гэвина работа и сигареты. Оставалась Тина, с которой созванивались раз в месяц и переписывались, когда было время. Но и она стала реже выходить на связь, когда нашла себе девушку.        — Два волка-одиночки звучит каплю лучше, чем неудачники без друзей и близких, — пробормотал Гэвин под нос и сел в машину. В этот раз он выбрал обычный легковой седан, чтобы в выходной не привлекать внимания к фургону электрической компании. И так уже примелькался.       К дому Ричарда он приехал в половину седьмого утра, припарковался чуть дальше, чем обычно, чтобы машина не просматривалась из окон гостиной, достал планшет и запустил звук с жучков.       В доме было тихо. Даже дыхание Ричарда едва улавливалось, настолько спокойно и размеренно он спал. С одного из каналов звук шёл с раздражающим хрипением, и Гэвин сделал пометку, что в понедельник, пока объект будет на работе, нужно проверить жучок — просто поправить или полноценно заменить, если батарейка подводит. В идеале — установить бы прослушку внутри, чтобы отсечь лишние шумы, но пока что не горело. Гэвин старался избегать ситуаций, когда необходимо было проникать на частную территорию — всё-таки он частный детектив, а не шпион, не обязан настолько рисковать и лишний раз нарушать закон.       В наушнике раздался короткий всхрап, Ричард что-то промычал во сне, пошевелился — перевернулся, похоже, — и снова затих. Оставалось только завидовать возможности поспать лишний часик, Гэвин вот жопу просиживал в машине, а мог бы пролёживать в удобной кровати.       Переключившись на камеры наружного наблюдения, Гэвин окинул скучающим взглядом двор. На переднем — пусто. Из объектов только серый «Форд» Ричарда, который тот оставил на подъездной дорожке вместо гаража. На заднем дворе нашёлся заяц, который сидел в углу у забора, жевал траву и таращился тупым взглядом прямиком в камеру. То ли так совпало, то ли реально заметил — Гэвин не знал и не собирался узнавать.       Ску-       -ка.       Гэвин зевнул так, что едва не порвал уголки губ.       В целом, Ричард Стерн что спящий, что бодрствующий, разнообразием и интригующими действиями не радовал. Правильный мальчик, следующий заветам системы, на которую же и работает. Или делающий вид, что следует…       В семь двадцать три заиграл будильник, и сердце у самого Гэвина забилось быстрее.       — Серьёзно, даже в выходной?       Спал бы себе, отдыхал от исследований (в глубине души Гэвин надеялся, что не очень продуктивных), так нет же, даже в воскресенье телефон Стерна запищал в семь двадцать три.       Дурацкое время. Почему не семь двадцать или семь двадцать пять? У такого педанта часы должны быть в кратном промежутке, а то эти его дурацкие двадцать три минуты раздражали, как один квадратик плитки на полу, который не совпадал по цвету с остальными.       В кровати Ричард пролежал десять минут — на целых две больше, чем обычно — поднялся и пошёл на кухню. Следом до ушей донеслись уже заученные звуки — шуршание упаковки хлеба, писк кофемашины и щелчок, с которым включалась плитка. Два тоста, два яйца, кофе с молоком (а сегодня ещё и с корицей), овощная нарезка — стандартный набор для завтрака Ричарда Стерна. Гэвин бы не удивился, узнай, что тот и крупинки соли отсчитывает по количеству, а не добавляет на глаз.       Фрик.       Ненормально нормальный фрик.       Будто робот, запрограммированный на совершение однотипных действий, а не живой человек.       Завтракал Ричард на кухне и в полной тишине. В наушнике слышалась смесь звуков: как он жевал, как дышал, как скрипела обивка стула под его вполне такой ничего задницей, но из-за сбивающегося сигнала всё превратилось в неразделённую какофонию. Закончив с завтраком, Ричард сразу же помыл посуду, убрал её на полки и вышел в гостиную. Следующие два часа он читал книгу, а Гэвин ковырял в носу и проклинал свой мочевой пузырь, который от скуки, видимо, решил, что ссать в бутылку — это хоть какое-то развлечение.       В такие моменты Гэвин жалел, что стал частным детективом, а не выучился на автомеханика, как советовала Тина. Там хоть толкан всегда под боком.       Через два часа чтения всё той же книги — сколько можно уже, там такого количества страниц нет, сколько он в неё пялится — Ричард включил какую-то документалку про животных и залипал в неё ещё два с половиной часа с таким интересом, будто показывали самое рейтинговое в мире реалити-шоу. Гэвин же едва не уснул под монотонный голос ведущего, который рассказывал о том, как жирафы переживают дождь и как спариваются слоны.       В таком режиме прошёл весь день: Ричард ел, читал, смотрел какую-то муть, снова ел и читал. Ни звонков от друзей, ни попыток связаться с Коннором, ни прогулок — ничего, кроме движений из кухни в гостиную, из гостиной в туалет, а потом обратно. Хоть бы, блядь, газон вышел подстричь, ей-богу, у чёрного входа всё заросло так, словно он выращивал джунгли. Но нет, только под вечер сунулся на улицу, чтобы полить клумбы, потом вернулся в дом и полчаса тискал крысу — единственное создание, которое заставляло взгляд Ричарда Стерна смягчаться. В такие моменты он казался по-настоящему живым и пиздецки красивым.       Гэвин вздохнул, прикрыл глаза, чтобы снова сосредоточиться и не думать о теплоте в обычно холодных глазах и едва заметной улыбке на алых губах.       Попустило довольно быстро.       В этот день Ричард лёг спать в десять, как и обычно. Уже через пять минут он засопел, а Гэвин завёл машину и поехал в свой дом-офис. Тратить время на хуйню он сегодня не собирался.       

***

      Понедельник Ричарда прошёл в строгом соответствии с расписанием — ни шага в сторону, ни сантиметра в жопу, или как там говорится? Уныло, в общем. Гэвин настолько заебался от скуки, что уже тридцать шесть раз успел пожалеть, что взялся за это дело. Вокруг Ричарда происходило буквально ничего. Ни-че-го. Он замер во времени, попал в повторяющуюся петлю, в которой один день отличался от предыдущего только наличием или отсутствием палочки корицы в кофе. Гэвин никогда не жил в такой рутине и понимал, что, блядь, застрелился бы от подобного.       Как же хорошо, что вся эта ебанина с Ричардом Стерном всего лишь на месяц. Как же, блядь, хорошо…       Вечером, когда Ричард закончил ужинать — паста болоньезе и бутерброд с арахисовым маслом — раздался звонок телефона. Впервые за время наблюдения ему кто-то звонил, и Гэвин знал, кто именно. Коннор наконец выполнил обещание.       — Слушаю.       Гэвин вздрогнул от его интонаций, от бархата голоса, который царапал аккуратно и ласково, ровно на грани приятного. В этот момент Рид осознал очевидное — вторую неделю Ричард Стерн не разговаривал. Да, что-то мяукал во сне, но полноценно общался разве что в кафе с официанткой во время обеденного перерыва, но этого Гэвин не слышал. И вот сейчас прошибло резко, по всему позвоночнику, словно кто-то пером пощекотал яйца.       — Дома, — ответы Ричарда были односложные.       — Нет, не обижен.       — Коннор. Я же сказал, всё в норме.       — Честно.       — Дом, работа, дом — ничего нового.       И не поспоришь.       — Нет, на прошлой неделе не было переработок. На этой будут, начальство требует ускориться с проектом, так что не звони, я не отвечу.       — Да, Коннор, это просто работа. Как и две недели назад. И три. И много раз до этого, — судя по интонациям, Ричард начал раздражаться.       — Если ты продолжишь гнуть свою линию, я положу трубку.       — Прощаю, но в последний раз. Я устал от этих разговоров, Коннор. Ты сам придумал какую-то глупость и перекладываешь свои фантазии на меня.        — Не просто! — рыкнул он так резко, что Гэвин вздрогнул. — Хватит, Коннор! Моё мнение о людях с геномом не изменилось, но это не значит, что твои фантазии имеют что-то общее с реальностью.        Гэвин нахмурился, задумчиво погладил подбородок. Что ж, уже что-то. Как минимум, стало понятно, что разговоры на довольно щекотливые темы между братьями были. Но Ричард откусывался так раздражённо-уверенно, как человек, который много раз говорил правду, но ему не верили.        — Достаточно, — оборвал он резко. — Я не буду обсуждать это по телефону. Хочешь, чтобы я потерял работу? Или что ещё хуже?       Разумные опасения. Федерация имела право достать записи любого разговора. Никогда не знаешь, в какой момент к тебе придут их псы, чтобы увести в подвалы тюремной башни.        — Я думал, ты позвонил, чтобы помириться, но пока что нарываешься на обратное, — угроза и раздражение только усиливались. Гэвин достал бинокль и посмотрел в окно гостиной, чтобы разглядеть лицо Ричарда.        Губы сжаты, желваки напряжены, в глазах — мрак вместо привычной холодности.       — Созвонимся в другой раз, я не в настроении продолжать разговор.       — Помолчи, — спокойно, но со льдом в голосе. — Ты выполнил свой семейный долг, поболтал с братом, теперь поставь галочку в своём списке дел напротив этого пункта и дай мне провести остаток вечера в тишине. Я позвоню тебе сам, как будет время. Пока, — выдал он без пауз и прервал звонок.       Вздохнул — Гэвин услышал в наушнике.       — Надоел, — тихо буркнул Ричард под нос.       Если он систематически терпел такие разговоры, то понять его можно. Пока что ничто, кроме слов Коннора, не указывало на причастность Ричарда к повстанцам, ни намёка. Разве если человек хочет свергнуть режим, он не должен чаще видеться с соратниками и планировать процесс? С чего вообще Коннор решил, что его брат пойдёт на такой риск?        Достав из пачки сигарету, Гэвин прикурил. От зажигалки. Перестраховался, как обычно, чтобы ненароком не выработать привычку использовать собственное пламя.       Остаток вечера прошёл в устоявшемся Ричардовом режиме. Как и вся неделя, за время которой Гэвин уже не стеснялся потихоньку смотреть видосы в соцсетях — всё равно ничего из ряда вон не происходило. Не происходило до пятницы.       Вечером после работы Ричард выключил свет и по устоявшемуся обычаю должен был отправиться в кровать, но вместо этого Гэвин слышал, как он ходил по дому: шуршал чем-то, возможно, одеждой, следом послышалось звяканье чего-то металлического и дальше щелчок двери. Мгновенно Гэвин переключился на камеру, стоявшую на заднем дворе, и увидел, как Ричард Стерн, одетый в чёрные спортивные штаны и водолазку с высоким горлом, вышел из дома и тихо проскочил с боковой двери гаража.       Гэвин подобрался.       Что тот задумал?       Неприметный серый мальчик Ричи в десять должен лежать в кроватке и готовиться видеть сны. Вместо этого же он через ту же боковую дверь выкатил мопед и завёл его.       В тишине ночи даже звук слабого двигателя звучал громко, но у Ричарда, похоже, стоял очень хороший глушитель — когда он надел шлем и поехал вдоль улицы, то почти не шумел. И подобное желание оставаться незамеченным явно было неспроста.       Не теряя времени, Гэвин двинулся следом. На пустых вечерних улицах сложно оставаться незаметным, а о существовании мопеда он не знал, иначе давно бы навесил маячок. Пока что пришлось петлять на перекрёстках и надеяться, что Ричард Стерн не замечает слежки, но довольно быстро Рид понял: идея — хуйня. Ричард, где мог, не использовал основные дороги, скрывался между домами и сворачивал в спальные районы, где любое движение бросалось в глаза. После очередного такого квартала Гэвин свернул к обочине и бессильно смотрел, как маленький тёмный мопед удаляется куда-то вдаль.       — Сука, если бы я знал... — процедил он сквозь зубы и тут же позвонил Коннору.       — Гэвин? — судя по сонным ноткам в голосе, тот либо уже спал, либо только собирался.       — У вашего брата есть другие средства передвижения, кроме машины?       Короткая пауза.       — Насколько я знаю, нет.       — Вы давно интересовались?       Снова долгая пауза перед ответом.       — Год или полтора назад. Он тогда явно дал понять, что «Фокус» его устраивает, менять он его ни на что не собирается, а брать что-то ещё не было потребности. Почему вы спрашиваете?       — Потому что только что ваш брат уехал в неизвестном направлении на мопеде. Я пытался отследить его передвижения, но он аккуратен, риск оказаться замеченным был слишком высок.       — Простите, Гэвин, я не знал, — тихо сказал Коннор.       — Не страшно. Я поставлю дополнительный маячок, пока он будет на работе, но для этого нужно будет попасть в гараж. Знаете код от двери?       — Пф, нет, — фыркнул динамик. — Ричард бережёт свои пароли больше, чем дракон золото. Могу сказать одно — дату рождения пробовать бессмысленно.       — Взломаю как-нибудь, не в первые. Учитывая скучную жизнь вашего брата, не представляю, когда в следующий раз он решит куда-то поехать, но тогда я буду готов.       — Включите все дополнительные траты в еженедельный счёт, — сказал Коннор и зевнул.       — Обязательно. Спокойной ночи, — и сбросил вызов.       Что ж, только что мистер Серая мышка Стерн подкинул новую загадку, на этот раз — интригующую.       — Зато у нас хоть какое-то разнообразие.       Гэвин проебал Ричарда, но наконец-то приобрёл желание погрузиться в это дело. Ведь когда такой человек, который, разве что в туалет по часам не ходит, срывается среди ночи в неизвестном направлении, то выглядит это очень и очень подозрительно.       

***

      Аренду собственного мотоцикла (именно мотоцикла, потому что Гэвин ебал в рот кататься на такой детской игрушке, как мопед) пришлось отложить до понедельника. Пока Ричард торчал в здании Федерации и занимался неизвестными исследованиями, Гэвин скатался в мастерскую к Крису, который не только обладал золотыми руками, когда дело касалось ремонта тачек, но и мог подогнать что-то быстрое по вкусной цене. Например, гоночный «Кавасаки», который стоял в углу бокса.       — Хэй, Гэвин, как жизнь? — Он вышел из подсобки, ослепляя белоснежной улыбкой.       — Работаю, — он пожал протянутую руку. — Заехал вот обзавестись чем-то на двух колёсах.        — Ты вовремя, вчера как раз подвезли горный велосипед, — сказал он и рассмеялся над собственной шуткой.       — Оставь своему пацану на вырост, — отмахнулся Гэвин. — Мне нужно что-то посерьёзнее. Быстрое, лёгкое, но нешумное, сам понимаешь.       — Тогда точно велик.       — Я надеялся, что ты предложишь вон ту детку. — Рид кивнул в сторону чёрного мотоцикла.       — Гэвс, на этой детке тебя будет слышать весь город. — Достав из кармана заляпанную тряпку, Крис принялся оттирать с ладони тёмное масляное пятно. Повезло, что с ладони — на других частях тела он бы хер его нашёл — по цвету не отличить.       — Успеешь за сегодня-завтра сотворить чудо и сделать так, чтобы она шептала? Добавлю сверху пять сотен за срочность.       Он задумался для виду, покосился на мотоцикл, потом снова посмотрел на Гэвина.       — Семь и кэшем.       — Ты меня разоришь, — притворно возмутился Гэвин и достал заранее заготовленную пачку купюр. Потом компенсирует через Коннора, невелика потеря.       — Я напишу, как будет готова. И это, Гэвс, как закончишь со своим новым делом, заглядывай в гости. Выпьем по баночке, как в старые добрые, выкурим по сигаре. Отец Джейн как раз достал особые, — он понизил голос до шёпота, — без ярлыка Федерации.        — Не хранил бы ты у себя такое, а то мало ли. У тебя же жена, ребёнку всего полгода. — За немаркированный табак грозил срок от года до трёх.       — Не переживай, всё спрятано в надёжном месте. Так что, заедешь?       — Постараюсь, — уклончиво ответил Рид. Планировать встречи с друзьями, учитывая специфику его работы, было достаточно сложно. Но ради исключения, как закончит с этим воплощением слова «бытовуха», заглянет в гости.       — Ты всегда так говоришь. Давай, иди уже, а то вижу, как косишься на выход. Эх, насколько же раньше было проще… — пробубнил Крис так, что Гэвин не услышал конец фразы. Но и додумать труда не составило.       В школе действительно было проще пересечься: незаметно выскочить в комендантский час, сбежать в соседний заброшенный дом, пить там украденное пиво, смотреть старые батины журналы, слушать о том, как бы Крис щупал сиськи с картинки в реальности, а самому пялиться на мужика на фоне. Твёрдый пресс уже тогда привлекал Гэвина гораздо сильнее. Сегодня же у Криса была семья, а у Гэвина — запас денег на сберегательном счету, клиенты, которые ему доверяли, и одиночество, с которым засыпал каждую ночь.       Сев в машину, Рид взглянул на часы.       Час.       Ричард Стерн как раз вернулся в лабораторию, в которой проведёт ближайшие четыре часа. Времени за глаза хватит, чтобы взломать его гараж, прикрепить к мопеду маячок и приехать к зданию Федерации, чтобы продолжить наблюдение. К дому Ричарда Гэвин подъехал на примелькавшемся фургоне электрокомпании, переоделся в униформу, достал из бардачка зажигалку, а из пачки — последнюю сигарету. Сделав себе мысленную пометку, что нужно заехать в магазин за новой дозой никотина, он медленно затянулся, смакуя ощущение горькой отравы на языке и жжение в лёгких. Сигареты, одобренные Федерацией, на самом деле были тем ещё дерьмом — система считала, что если выпускать говёный продукт, то люди перестанут его потреблять. Люди считали, что система может идти на хуй, и привыкли к дерьму, которое разъедало лёгкие похлеще, чем табачная смесь, которая выпускалась двадцать лет назад.       Гэвин смутно, но помнил, что тогда вкус был другим.       Или думал, что помнил.       Как бы то ни было, искусственными насадками, которые изменяли вкус дыма, он не пользовался, а самодельный табак из-под полы предпочитал игнорировать — попадись, так сядет не только продавец, но и покупатель.        Дым собирался под крышей фургончика, закручивался в витиеватые спирали, которые медленно тянулись к зёву вытяжки. Гэвин, словно под гипнозом, следил за их танцем и сам не заметил, как вызвал искру, которая начала скакать между костяшками. Маленькая, шустрая, яркая — Гэвин чувствовал её тепло, контролировал, мог усилить, если хотел, мог ослабить. Удивительно, как легко было управлять такой опасной стихией, как огонь.       Легко сейчас, спустя двадцать один год с момента, когда открыл свои силы. Тогда было нелегко — страшно. Во время своей первой вспышки Гэвин подпалил волосы, да так сильно, что пришлось сбривать. Повезло, что ничего больше не вспыхнуло. Сейчас же он мог целиком покрывать тело огнём и не бояться, что сгорит в собственном пламени, только негде было применять это умение.        Огненная искра перескочила с указательного пальца на средний и двинулась к подушечке. Вела себя, будто живая.        Гэвин улыбнулся и затушил её. Пришла пора возвращаться к работе.       Взяв сумку с инструментами, он вышел из фургона и оглянулся. Пусто. Соседи Ричарда, похоже, тоже были на работе, что играло Гэвину на руку. Основную дверь гаража он обошёл стороной, и без того знал, что нужен код, а вот с боковой повезло больше. Там была обычная ручка с замочной скважиной, которая взламывалась за секунды, если знать, куда нажать.       Гэвин знал.       Отмычка щёлкнула, ручка провернулась, и Рид вошёл внутрь. Света из маленьких окошек едва хватало, чтобы оглядеться, но он тут не за экскурсией. Первым делом Гэвин достал детектор жучков и обошёл гараж по периметру, чтобы убедиться — никто не слушает и не смотрит. Только после он достал крохотный квадратик, который прилепил внизу, и довольный вернулся в машину. Вся его маленькая операция заняла меньше пяти минут, после которых Гэвин переоделся в привычную футболку и джинсы, пересел на седан, который оставил в квартале отсюда, и вернулся к зданию Федерации.       Теперь, когда на интерактивной карте появилась дополнительная точка, Гэвин был спокоен. Как бы ни был осторожен Ричард, больше он не сбежит. Оставалось самое сложное — дождаться, когда же тот совершит ещё одну ночную вылазку. Ради этого можно и потерпеть будничную скуку, ведь чуйка подсказывала — вот-вот станет гораздо интереснее.       Тогда Гэвин и не подозревал, насколько…