Play with Fire

      Проснулся Гэвин в семь — на час позже, чем обычно. Похоже, организм пытался отдохнуть после предыдущего заказа, но как-то не получалось. Усталость, с которой Гэвин вставал по утрам, постепенно перетекала в разряд хронической и уже воспринималась привычным фоном. Ничего, может, мистер Ричард Стерн ложится спать не в час ночи, как прошлый объект, а часов хотя бы десять? Обычно Гэвин следил дополнительный час, чтобы убедиться — объект реально спит, после этого тащился в свой дом-офис, принимал душ, падал на односпальную кровать и старался не анализировать свою жизнь. Жизнь, в которой он видел секс, любовь, ссоры, разводы, предательства — всё у чужих людей. У себя — ни черта.       В такие дерьмовые утра, как сегодня, когда за окном был ливень стеной, а капли долбились в окна непрерывным шумом, Гэвин жалел, что выбрал работу вместо личной жизни. С другой стороны, кого бы он мог привести к себе, в комнатушку буквально в офисе, где стояли кровать, комод, шкаф с вещами, а на стенах висела пара плакатов? Сделай шаг за дверь — уже на работе, готов изучать документы или принимать клиентов. Всё в одном и личный туалет с душем в качестве бонуса. Экономично, ведь не нужно арендовать отдельно два помещения: квартиру и место для работы, но одновременно с этим уныло, ведь вся жизнь сосредоточена в сорока квадратных метрах площади.       Достав телефон, Гэвин заказал кофе и завтрак из кофейни неподалёку. Готовить он никогда не умел, а сейчас и негде было учиться, поэтому обходился доставкой.        Ему хватало.        Он привык.       К приезду курьера как раз получилось умыться и привести себя в относительно порядочный вид. После порции горячего эспрессо, воздушного омлета с сыром и помидорками мир вокруг даже немного посветлел. Сытым и относительно бодрым Гэвин сел за стол, открыл ноутбук и полез проверять почту: переслал бухгалтеру счета за аренду и электричество, туда же отправил несколько чеков на рабочие расходы и открыл самое важное на сегодня — письмо Коннора с заполненными анкетами.       Тот постарался на славу, лайк ему за это. Сразу видно — начальник, который привык заполнять бумаги так, что не придерёшься, указал всё, что нужно для дела, и даже больше.        Коннор Андерсон, дата рождения — 4 ноября, 30 лет — прочёл Гэвин в заглавии первой анкеты. Хоть кто-то не стал выёбываться, задавать вопросы в духе «а зачем вам знать что-то обо мне, просто следите за тем, за кем сказано». С радостью бы. Обычно Гэвин именно так и делал, собирал минимальные данные на заказчика, пробивал их по своим каналам, чтобы убедиться, что его нигде не наёбывают. В подобных же, достаточно сомнительных, условиях он предпочитал максимально себя обезопасить.       Он перескочил на другой файл.        Ричард Стерн, дата рождения — 5 ноября, 30 лет.       Моргнув, Гэвин перечитал ещё раз.        — Какого хуя?       Близнецы, а даты рождения разные. На своей практике Гэвин впервые видел нечто подобное, но в следующей строчке нашёлся ответ: один родился в 23:51, другой в 00:05.        Забавно. Жалкие четырнадцать минут, а в каком-то смысле так разделили братьев.        Символично, учитывая сложившиеся обстоятельства.       Дальше немного истории семьи. В пять лет родители погибли в аварии (это Гэвин помнил из вчерашнего разговора), дата и год инцидента, несколько ссылок на статьи об этом, которые стоит прочитать чуть позже. Год близнецы прожили в разных временных семьях, пока их обоих не усыновил Хэнк Андерсон — отец-одиночка, сын — Коул Андерсон. На момент усыновления близнецов — Гэвин сделал отдельную пометку о том, что стоит уточнить их семейную фамилию, — Коулу было семь.        Дальше краткое описание школы — оба были отличниками, университета — Ричард отслужил в армии и после пошёл в науку, Коннор служил на гражданке, после чего получил диплом инженера по противопожарной защите. Пару лет работал обычным пожарным, дальше ушёл в офис и довольно быстро дослужился до начальника.        «Связи или ум?» — задумался Гэвин и продолжил чтение.       У Ричарда путь отличался тем, что он не просто служил — воевал. Страшный опыт. Ужасающий. Наверное, он многого насмотрелся, раз решил связать свою жизнь с генетикой и мало-мальски не касаться силовых структур. Уехал из города и поступил на бюджет в лучший университет Федерации — умник, значит, раз выгрыз себе бесплатное местечко, — после пяти лет обучения защитил научную работу и получил докторскую степень. Научный руководитель — Аманда Стерн.       Интересно. Предпочёл фамилию учителя взамен человека, который практически их вырастил. Коннор об этой Аманде ничего не указал, стоит покопаться самому.       — Простой научный сотрудник с докторской степенью в молекулярной генетике, ага, как же, — усмехнулся под нос, когда прочитал дальше. — Кто-то явно скрывает от брата то, чем на самом деле занимается.        И попахивало это занятие ещё большим пиздецом, чем вчера. Одно дело, когда речь идёт о лаборанте с функциями принеси-подай-исследуй-напиши отчёт-съеби в туман; другое — о человеке, который изучает генетический материал. Лучший на потоке, закончивший один курс экстерном, с докторской в области, которая Федерации нужна, как воздух людям — всё кричало о том, что Ричард один из тех людей, кто изучает геном героев. Тех самых, из-за которых такие, как Гэвин, однажды превратятся в подопытных крыс. И хорошо, если просто изучает, хуже — если разрабатывает препарат для его выявления.       Чем больше Гэвин узнавал об объекте, тем сильнее жалел, что согласился. Хуй бы с тем штрафом, зато собственной жизни ничего бы не угрожало…       Он вздохнул, постучал пальцами по столу, переваривая мысль о том, как попал с этой блядской слежкой. Господи, пусть окажется, что Коннор просто фантазирует, что у его брата появился парнёр, к которому тот катается по вечерам, или завал на работе, или ещё какая-то вполне себе обычная фигня. Только не ряды повстанцев.       Только бы не они…       Пришлось одёрнуть себя, чтобы снова сфокусироваться на анкетах.       Работать Ричард начинал в девять, заканчивал в пять. Официально. Неофициально — Коннор точно не знал. Судя по пометкам, иногда брат оставался на работе до полуночи, иногда больше, а бывало, что неделями строго следовал обычному графику. Не особо подозрительно, если честно. Пока что ничего не указывало на то, что он во что-то впутался — ничего, кроме фантазий Коннора.        — Ладно, за месяц наверняка что-то всплывёт. — Именно настолько предварительно они заключили контракт.        Гэвин бросил взгляд на часы в углу экрана.        Восемь пятнадцать.       Учитывая место проживания Ричарда и удалённость от работы, тому нужно выехать из дома не позднее половины девятого, чтобы добраться без опозданий. В файлах было указано, что он водит серый «Форд», но номер Коннор не знал. Искать на парковке Федерации подходящий Гэвин бы не рискнул — не слишком заметная машина, а серых «Фордов» вокруг, как говна в канализации. Подъехать к дому самого Ричарда Гэвин не успевал — по пробкам к нему добираться минут двадцать как минимум. Единственный вариант — следить за главным входом, но тут тоже возникала проблемка, ведь в здании, где располагался основной офис Федерации входов было три. Наиболее разумным казалось дождаться вечера, засечь, во сколько Ричард вернётся, когда ложится спать и чем занимается. Как раз в течение дня можно аккуратно подготовить окружение — поставить несколько наружных камер, аккуратно воткнуть прослушку. Рид не собирался проникать в дом в первый же день слежки, чтобы раскидывать жучки там, но небольшой задел оставить можно уже сейчас.       Достав из картотечного ящика небольшую сумку, Гэвин выудил несколько портативных камер с ночным видением, маленькие микрофоны и GPS-маячок, который собирался установить на машину Ричарда при первой же возможности. Собрав всё, что потребуется сегодня, он взял со стола пачку сигарет, зажигалку и вышел из офиса.       Слежка официально началась.       

***

      К дому Ричарда — небольшому, одноэтажному, с рядом стоящим гаражом — Гэвин подъехал за пятнадцать минут до девяти. Припарковался на противоположной стороне, осмотрелся вокруг. Месторасположение для слежки было идеальным: в конце улицы, на некотором удалении от соседей, при этом улица не тупиковая, подъехать к дому и уехать можно с двух сторон. Часть территории огораживал забор из кусов и высокой ели по центру, которая отсекала часть вида сбоку, с той стороны, где находился соседский дом. Ещё один был через улицу, но не ровно напротив, а правее — прямого обзора на двор и окна Ричарда с той стороны не было. Ещё одна постройка — ряд будущих таунхаусов, ещё не законченных — располагалась практически напротив Ричардова дома. Мысленно Гэвин нарисовал себе путь, как доберётся до заднего двора и начнёт расставлять камеры и жучки с непросматриваемой части дома.        Достав бинокль, Гэвин пригляделся к окнам Ричарда.       Никого. Света нет, движения нет — значит, точно уехал.        Натянув на глаза кепку, Гэвин вышел из машины, достал из багажника сумку и пошёл к гаражу. В костюме электрика (или любого другого рабочего) проникнуть на чужую территорию всегда было проще — обычный человек не заострит внимание, а если кто-то и запомнит, то в памяти всплывёт работник энергокомпании. Ничем не примечательный работник — шрам на носу Гэвин замазал тональником, волосы спрятал под искусственной лысиной, бороду запшикал спреем, добавив рыжины.        Первую остановку Гэвин сделал у гаража, замер рядом с распределительным щитком, для вида поковырялся в проводах и чуть в стороне, в траве под деревом оставил маленькую камеру и инфракрасный излучатель. Дальше — сдвинулся ближе ко входу, делая вид, что ищет другие провода. На самом деле же высматривал наилучший ракурс для второй камеры. Нужно охватить большую территорию меньшими средствами, ведь если Ричард случайно найдёт хоть одну, то все дело пойдёт по пизде.       Третью камеру Гэвин оставил на заднем дворе, а рядом с чёрным входом установил первую прослушку. Ещё по одному жучку прикрепил под каждым из окон и у главного входа. Двигался Гэвин, не скрываясь, — у Ричарда стоял обычный звонок без встроенного видеонаблюдения. Для человека, которого собственный брат начал подозревать в революционных взглядах, Ричард Стерн казался совсем незащищённым. Паранойя — лучший друг повстанцев. Здесь же ей и не пахло.       Вернувшись в машину, Гэвин снял неудобную кепку, почесал вспотевший лоб и достал планшет. В несколько кликов он подключился к камерам и жучкам, проверил, убедился, что каждый канал пишется и работает нормально, а записи непрерывно идут в облако, после этого завёлся и поехал обратно в офис.        В течение дня Гэвин успел проверить несколько документов от других заказчиков, отчитался Коннору, что установил первичное наблюдение за домом и вечером, когда Ричард вернётся, начнёт следить за ним. По камерам была тишина — из шевеления только белки и почтальон, который к обеду принёс почту, в жучках — тихий шорох листвы и другие неважные для дела звуки.        В четыре Гэвин взял наушники, планшет, улавливатель звуков для прослушки и поехал обратно на той же машине, что и с утра — фургончике с обозначениями выдуманной компании, которая якобы оказывала услуги по установке и ремонту электрокабелей. Остановился Гэвин напротив строящихся таунхаусов, заглушил движок и перебрался в кузов, чтобы не привлекать внимание своей рожей. Поставив планшет на подставку, Гэвин включил камеры, прикурил сигарету и принялся ждать свой объект.       В пять двадцать три серый «Форд Фокус» свернул к гаражу. Гэвин сделал скриншот, чтобы внести номер машины в свои данные, и продолжил наблюдать. Гараж не соединялся с домом, Ричард вышел через боковую дверь и сразу направился ко входу. Высокий, стройный, прямой, как палка — какой-то неестественный в своей осанке. Одет в серый пиджак, серые брюки и белую рубашку — эталонный прикид, чтобы не выделяться в толпе клерков и других офисных сотрудников. В несколько кликов Гэвин приблизил картинку.       Лицо у Ричарда было спокойное, отстранённое, отдавало холодностью из-за серьёзных серо-голубых глаз, сведённых к переносице бровей и поджатых губ. На той фотографии, что дал Коннор, он выглядел расслабленнее, чем в жизни, но Гэвин списал вид на усталость после рабочего дня.        Ричард Стерн был красивый — отрицать сложно. Высокий, с широким разворотом плеч, аккуратной укладкой, добавь ему тепла в глаза и улыбку на губы, так мог бы с лёгкостью покорять сердца. Но в своей обычной одежде и какой-то нарочитой суровостью он скорее отталкивал, чем приклекал. Не хотел лишнего внимания? Пытался слиться с толпой? Пока судить рано, но Гэвин сделал пометку, чтобы подтвердить или опровергнуть это в процессе слежки.        Стоило объекту оказаться внутри дома, Гэвин переключился на звук. Пришлось немного поиграться с настройками, чтобы отсечь посторонние шумы с улицы и полноценно сфокусироваться на том, что внутри.       Шаги. Из одной комнаты в другую, поэтому пришлось переключаться между жучками. Не хватало полноценного плана дома, чтобы конкретнее понять передвижения объекта, но достать его Гэвин не смог — в старом объявлении о продаже фотографии отсутствовали, а в общем доступе такой информации не водилось. Пришлось руководствоваться тем, что накидал от руки в течение дня, поэтому по сочетанию звуков и расположению жучков примерно Рид понимал — сейчас Ричард на кухне. Открылся холодильник, звякнуло стекло, что-то зашипело — газировка? — после этого раздалось жужжание микроволновки. Она перебивала большинство звуков, но Гэвин решил, что проще переждать, чем снова играться с настройками. Всё равно сейчас не происходило ничего интересного.       Как и остаток вечера.        Двадцать четыре минуты Ричард ужинал — какой-то суп, судя по звуку, что-то хрустящее, типа огурцов или салата — запил это дело кофе (Гэвин узнал звук кофеварки), включил телевизор и запустил один из новых фильмов, выпущенных под контролем Федерации. Хуета про носителей генома героев, которых подали в образе ужасных захватчиков. Гэвин даже высунулся с биноклем, чтобы перепроверить, реально ли Ричард смотрит, но тот сидел на диване с затычками в ушах и листал книгу. Шифруется? Подозревает, что его прослушивают спецслужбы Федерации. Такое вполне могло быть, учитывая место работы Стерна, только откуда у него была уверенность, что за ним не наблюдают?       Интересный персонаж. Хоть в чём-то интересный.       После того, как фильм закончился, Ричард почитал ещё полчаса, убрал книгу на полку и подошёл к окну, чтобы задёрнуть шторы. Фактически он отсёк последнюю возможность наблюдения за собой, теперь Гэвин мог полагаться только на звуки. Шум воды на кухне, пока тот мыл посуду, бульканье, когда набирал воду в стакан или кружку, шаги в другую часть дома — журчание, пока облегчался, и шум слива — здесь пришлось снова лезть в настройки. Гэвин не хотел оглохнуть из-за того, что смыв в доме Ричарда Стерна шумел похлеще Ниагарского водопада.        Хлопнула задняя дверь, Ричард вышел во двор, взял шланг и прошёлся водой по клумбам. Газон, значит, он не стриг, а вот цветочки поливал. Странно.        По камере Гэвин видел его профиль — ровный нос, выпирающий кадык, две родинки сразу под ухом. Тот даже не переоделся, остался в рабочей рубашке, только пиджак снял и ослабил галстук. Настолько серьёзный, что не расслабляется в собственном доме?       На полив ушло десять минут, после чего объект вернулся в дом и пошёл в спальню. Чем именно он там занимался, Гэвин не знал, только с час слушал клацанье клавиатуры, редкие шумные вздохи, похожие на нервные, и недовольное цыканье.        Игра? Чат? Работа? Сказать сложно, когда не видишь полной картины.        В девять часов двадцать минут Ричард Стерн пошёл в ванную и провёл под струями душа почти полчаса.        — Ебать, жабры отращиваешь себе или как? — Достав из пачки ещё одну сигарету, Гэвин чиркнул зажигалкой и затянулся. Даже скрытый от посторонних глаз он не позволял себе играться с огнём. Офис был единственным местом, где он чувствовал себя в относительной безопасности, чтобы баловаться пламенем на пальцах.       Выйдя из ванной, Ричард снова пошёл на кухню, выпил что-то, сходил поссать и после этого ровно в десять вечера выключил свет во всём доме и лёг в кровать. Не прошло и пяти минут, как Гэвин услышал первый тихий храп.       — Ну и скука.       Он взглянул на свои заметки, в которых не появилось ничего захватывающего.        — Ёбнусь же, если каждый день будет вот таким.       Пока что до конца не удавалось определиться, хочет Гэвин вмешаться во что-то более любопытное, чем наблюдение за тем, как Ричард Стерн ест, читает, моется и спит, или же оставить всё как есть. В Гэвине всегда жила небольшая тяга к приключениям, ебанинка, которая удивительным образом балансировала с желанием вести тихую и неприметную жизнь. Он даже в полицию хотел поступить, пока подростком случайно не открыл свои силы, чем автоматически закрыл себе путь в ряды правоохранителей. Любой стрессовый момент, с которым Гэвин не в силах справиться, и пизда, вспыхнет, как спичка, и уедет в подвалы Федерации. Частным детективом жилось немного легче и платили заметно больше.       Ещё час Гэвин слушал, как объект ёрзает в кровати, похрапывает и что-то мямлит во сне: обрывки слов, подобие мурлыканья, пару раз проскочило имя Коннора, но не более того. К одиннадцати Гэвин отключил планшет, завёл машину и поехал в сторону офиса, чтобы составить отчёт за сегодня, помыться и самому лечь спать.        В кровати Гэвин оказался около часа ночи. А в пять сорок семь утра, когда по звону будильника открыл глаза, проклял всё на свете.       К половине седьмого Гэвин вернулся к дому Ричарда Стерна, припарковался на вчерашнем месте и принялся ждать. Сон у Ричарда был неспокойный — он вошкался в кровати, постанывал (неплохой голос) и тяжело дышал. Непохоже, что ему снилось что-то хорошее. Он крутился минут десять, потом затих и пролежал спокойно до семи двадцати трёх, когда заиграл будильник.        — Боже, — голос его оказался приятным, не слишком низким, чуть хриплым после сна.        До семи тридцать одной Ричард провалялся в кровати, потом поднялся, пошёл в туалет (меньше минуты), следом в ванную (потратил восемь), почистил зубы (ещё три) и перебрался на кухню. Пошумел немного посудой, достал что-то металлическое — сковородку, наверное, — брякнул, следом ещё серия звуков, пока Гэвин наконец не разобрал шкворчание масла и треск яичной скорлупы. Что-то щёлкнуло — тостер? — звякнуло, потом Ричард передвинулся в гостиную, и Гэвин смог разглядеть на тарелке пару яиц, поджаренный хлеб и немного овощного салата. На несколько секунд тот вернулся на кухню, взял кружку и, сев на диван, включил новости. Непохоже, что он их внимательно слушал — больше был сосредоточен на еде. Из дома Ричард вышел в восемь часов и двадцать минут, сел в машину, которую завёл заранее, и поехал на работу.       Гэвин подождал десять секунд и поехал тоже. Несколько раз сворачивал на другие дороги, чтобы Ричард не заметил слежки, припарковался у здания на противоположной стороне улицы и принялся ждать автомобиль объекта. Тот приехал через двадцать секунд, свернул на закрытую для посторонних парковку Федерации и потерялся между рядами других таких же «Фордов», «Тойот» и «Джипов». Когда высокая серая фигура показалась на внутреннем тротуаре офиса, Гэвин достал бинокль, чтобы видеть лучше. Ричард шёл с той же неестественно прямой спиной, что и вчера, держал под мышкой небольшую барсетку и устало смотрел на мир вокруг. Внутрь тёмной тридцатиэтажной громады здания он вошёл через центральные двери и пропал там до двенадцати часов и тридцати минут.       К тому времени Гэвин успел отвезти фургон на другую парковку, пересел в неприметную белую «Хонду» и ждал, когда Ричард вновь окажется в поле его зрения. Когда Гэвин вновь увидел безразличное к происходящему вокруг лицо, Стерн выглядел немного бодрее. Не жаворонок он, получается, совсем нет. Серая фигура села в такую же серую машину, которая двинулась по серым улицам города и остановилась в неприметном кафе в паре кварталов. И пока Ричард делал заказ и обедал, Гэвин успел прокрасться к его машине и установить на днище маячок и ближе к двери — прослушку. Хотелось бы подкинуть жучок прям в салон, но не взламывать же двери прямо среди бела дня на публичной парковке.       В двенадцать пятьдесят четыре Ричард вышел из кафе и поехал обратно на работу. В здание Федерации он вошёл в двенадцать пятьдесят девять и в следующий раз вышел в две минуты шестого. Идеальный тайминг идеального сотрудника режима — не придерёшься.       Вечер у Ричарда Стерна разнообразием не отличался и прошёл так же, как и вчера. Разве что сегодня обошлось без пропагандистского фильма Федерации — тот ограничился только книгой. В одиннадцать Гэвин снова поехал в сторону офиса, чтобы подвести итоги очередного скучного дня.       Когда Гэвин соглашался на эту работу, то подозревал интригу, опасность, что-то пикантно-острое, что будет держать в тонусе весь месяц — или дольше, если ничего не выяснит. Реальность же оказалась другой: скучной, одинаковой, серой. Один день Ричарда Стерна чётко копировал предыдущий. Он просыпался в семь двадцать три утра, вставал в семь тридцать одну, шёл в ванную, чтобы облегчиться, принять душ (семь-десять минут), почистить зубы (две-три минуты), потом завтракал (тосты, два яйца и чашка кофе с молоком и палочкой корицы) и ровно в восемь часов десять минут он выходил из дома, садился в свой неприметный «Форд Фокус» и ехал на работу. Он стабильно приезжал на двадцать минут раньше начала рабочего дня, и чем он занимался до выхода из здания, Гэвин не знал. Попасть внутрь лаборатории, которая принадлежала Федерации, было невозможно без определённого уровня доступа. Даже курьеров и почтальонов не пускали дальше пары метров от входа, а небритому чуваку с уставшим видом и сигаретой между зубов тем более не дали бы войти.       Хотя Гэвин и не рвался, ведь в его задачу входила только слежка за объектом в период его нахождения вне здания Федерации, а чем он там занимался на работе — рылся в геноме, пытал подобных Гэвину или весь день гонял шкурку — особо к делу не относилось. На последнее Гэвин, может, и глянул бы, ведь на рожу объект был вполне ничего, а на основании той информации, которую удалось нарыть через изучение его социальных сетей и банальное наблюдение, знал, что Ричард как минимум би, как максимум, любитель хуйцов. Наверное, тяга к своему полу — единственное, в чём они были похожи, ведь в остальном Ричард Стерн представлял собой несколько асоциального типа, который проводил будни за маршрутом дом-работа-дом, а в выходные тусовался на диване в обнимку с книгой и с серой крысой по кличке Биссектриса.        Когда Гэвин услышал, как Стерн впервые назвал её имя, Рид подумал, что ему послышалось. Но нет, блядь, этот задрот-учёный без намёка на личную жизнь реально назвал крысу Биссектрисой. Было в этом что-то балансирующее на грани идиотизма и гениальности. На этом сюрпризы закончились.       Никакой активности в реале — ни бега, ни походов в зал, что странно, учитывая, что Ричард выглядел неплохо. Не качок, не худой, но однажды Гэвин увидел, как тот выходил из душа в одном полотенце, и признал тот факт, что посмотреть было на что: на руках виднелись бицепсы — не огромные, но крепенькие, на животе намёки на пресс, ноги тоже оказались спортивными. Жаль, что бёдра не заценить — учитывая, как плотно рабочие брюки обычно обтягивали самое пикантное местечко, и там было на что полюбоваться и за что подержаться.       Эх, такого красавчика теряет гей-сообщество. Лучше бы он ходил по клубам и снимал мужиков на поебаться, чем днём пропадал в лаборатории, а вечером пускал корни в собственный диван.       Тоска.       Тоска и скука.       Серый «Форд», серая крыса, серые костюмы в шкафу и такая же серая жизнь — именно такое впечатление после недельного наблюдения оставлял Ричард Стерн. И как только он сам вывозил подобную жизнь? Сраный социофоб. С трудом, но у Гэвина получилось достать его медицинские записи, но кроме перелома лодыжки в четырнадцать, выпрямления перегородки носа в девятнадцать и нескольких обращений из-за простуды в них не было ничего. Даже здесь скучища. Хотя чему удивляться, учитывая, что Ричард вместо порно смотрел эротику, в которой если и мелькало что-то вызывающее, так только соски.       — Не буду врать вам, Коннор, но у меня ощущение, что вы зря беспокоитесь, — сказал Гэвин во время первого субботнего созвона. — У вашего брата настолько обычная жизнь, насколько я могу представить: дом, работа, снова дом. Ни штрафов, ни странных увлечений, ни встреч с подозрительными людьми — ничего. Такой человек не только не примкнёт к сопротивлению, но даже не подумает об этом.       — Вам кажется. Я не стал бы тратить время и деньги на пустые фантазии. Продолжайте слежку, Гэвин. Я ведь не просто так обозначил срок в месяц — за это время Ричард точно себя рассекретит.       — У него есть основания играть роль серой мыши и скрываться?       — В каком-то смысле… — голос в трубке звучал тише, будто пристыженно. — Перед тем, как обратиться к вам, мы поругались на почве его очередных разговоров о несправедливости исследований Федерации, и я не очень осторожно подбирал слова. Я позвоню ему помириться на следующей неделе, возможно, это поможет ему расслабиться и выдать себя.       — Как скажете. Любой каприз за ваши деньги, дорогой заказчик, — посмеялся Гэвин и отправил счёт за услуги слежки за прошедшую неделю. — Инвойс и отчёт по наблюдениям у вас на почте, не затягивайте с оплатой, мотивация работы падает, когда нет денег, сами понимаете, — посмеялся Гэвин.       — Переведу в течение пяти минут. Дайте знать, если заметите что-то из ряда вон. Спасибо, — закончил Коннор и сбросил вызов.       Откинувшись в кресле, Гэвин забросил в рот сигарету, поджёг её пальцами и глубоко затянулся. По фалангам заскакал маленький огонёк, пока Гэвин пытался расслабиться и понять, кто из братьев пытается его наебать. Мозг считал, что Коннор, но интуиция подсказывала другое.