Play with Fire

      — Блядь, стой! — Его новый дружочек, Гэвин Рид, чудом успел увернуться от заострённого ледяного осколка, и Ричард тут же отправил ещё один. И ещё. И ещё.       Ричард не собирался останавливаться, не планировал щадить, ведь лучший способ быстро взрастить талант и ускорить развитие сил — это поставить человека на грань между жизнью и смертью. Когда ты в опасности, инстинкты обостряются, рефлексы активируются, а мозг работает на усиленных оборотах, чтобы спастись. Ричард знал, каково это, помнил каждую секунду, когда сам стоял на грани: убить или умереть. Нападение на Гэвина сейчас — просто детская шалость, чтобы размяться, чтобы дать ему понять — один неверный шаг, и он погибнет. Не от рук Ричарда, конечно, но от пуль Федерации, если не научится выстраивать вокруг себя защиту.       — Слабо. — Огромная сосулька разбилась рядом с головой Гэвина. Ещё ряд более мелких впился в пол, где только что были его ноги. — И медленно.       Казалось бы, мужик по виду вполне себе в форме. Неужели бицепсы были только для красоты? Обычный качок, который может тягать штангу, но не в состоянии разукрасить лицо? Нет, не похоже. Двигался он умело, знал, куда лучше отскочить, наверняка использовал бы окружение, будь тут хоть что-то, помимо четырёх стен. Похоже, что Гэвин отвык использовать свои навыки по назначению. Всё-таки частный детектив, а не реальный полицейский или чистильщик системы, сидя в машине, скорость уворотов не прокачаешь. А он ещё и курит.       — Сука! — Уклонился, но без огня.       Ничего, Ричард отучит и от этой дурацкой привычки. В конце концов, если реально получится его нагнуть, то не целовать же ходячую пепельницу — отвратительный вкус.        — Мудак! — Дыхалки ему катастрофически не хватало. И пяти минут тренировки не прошло, а уже еле дышит, а по глазам видно, как мечтает сбежать отсюда.       Боится. Это хорошо.       Ричарду нужен такой человек — сильный, с уникальными способностями, но который не поедет крышей в неподходящий момент и до последнего будет цепляться за жизнь. Ведь кто-то же должен, потому что за свою жизнь Ричард давно перестал переживать. Он не питал иллюзий насчёт того, что ждёт впереди, что будет, когда выступит против Федерации, и был готов принять свой конец. Без разницы, выживет или нет, но если получится свергнуть режим и дать свободу таким, как он сам, ради этого и умереть не жалко.       — Меньше полагайся на тело, больше — на геном. — Одна сосулька разбилась о бетон позади Гэвиновой спины, в полумраке Ричард увидел, как на рукаве проступила кровь.       Поцарапал.       Не страшно, переживёт, на неженку не похож. Именно это и привлекло Ричарда во вторую очередь — первым, само собой, был огонь. Он любил крепких брутальных мужиков, такие особенно хорошо смотрелись распластанными по постели и стонущими от глубоких толчков в заднице. Без сомнений — Гэвин бы тоже смотрелся великолепно. Более того, с ним Ричард мог бы отпустить себя, мог бы не хвататься за контроль каждую секунду, боясь, что из-за одной неудачной мысли накинет на любовника ледяные наручи или банально заморозит кожу.        С Гэвином же… С ним могло быть иначе. Он бы принял целиком, выдержал напор на любом уровне. С ним не пришлось бы скрываться — наоборот, можно было сбросить внутренние оковы, позволить себе заморозить его, а ему — сжигать себя. Не будь тот таким слабым — пока слабым, — Ричард бы сорвался и распробовал подарок судьбы прямо сейчас.       Щёку обожгло, слегка опалило волосы, и Ричард краем глаза успел заметить небольшой огненный шар, пролетевший мимо.        Гэвин замер, в удивлении таращился на собственные руки, пока Ричард в упор смотрел на него.       Отвлёкся. Неуместно замечтался. Потерял контроль.       Если бы Огонёк попал в цель, Ричард бы лишился части волос и приобрёл ожог на половину лица, вызвал бы тонну подозрений на работе, привлёк к себе излишнее внимание, ведь объяснить разумное появление такой раны было бы сложно.       — Неплохо, — наконец сказал Ричард и заметил, как Гэвин вздрогнул.       Испугался сам себя? Испугался того, что сделал?        Это нормально, нужно время, чтобы привыкнуть.       Чтобы осознать, какую мощь несёшь в собственном теле, в своей крови, в самом ДНК.       — Но ты можешь лучше.       И снова в ход пошёл ледяной град.        Если бы Ричард хотел, уже давно бы сковал Гэвина, поместил его в ледяной саркофаг, например, как куклу в коробку, распял бы на кресте — тот уж очень соблазнительно на нём смотрелся, завязал вокруг рук, ног и тела ледяные кольца. Это было так легко. Но если покажет сейчас, на что способен, то может спугнуть. Гэвин хоть и согласился участвовать сейчас, никто не гарантировал, что он не передумает уже к утру — наплетёт Коннору какую-то дичь, откажется от слежки, соберёт вещи и попытается уехать на другой конец Федерации.        Будто бы это помогло спастись. Всем известно — чтобы сбежать от режима, чтобы хотя бы попробовать пересечь границу, нужно поставить на кон свою жизнь, за которую так трясся Гэвин Рид.       — Как долго ты за мной наблюдаешь? — спросил Ричард и двинул ногой так, что по бетону побежала ледяная дорожка, на которой едва не поскользнулся Гэвин.       Успел перепрыгнуть, молодец.       — Три недели, — задыхающимся голосом ответил он и покрыл кожу слоем огня, чтобы защититься от мелких осколков.       — Вот как. И как тебе вчерашний вечер, понравился? Смотрел на меня, пока я мастурбировал, или только слушал? — Если бы Ричард заранее знал, что за ним наблюдает такое сокровище, устроил бы шоу получше, не жалко ведь.       Гэвин споткнулся, чем сразу же воспользовался Ричард и вздёрнул его на новом распятьи.        — Ты покраснел, — приблизившись, прошептал Ричард и коснулся щеки. Он не видел в потёмках, но предполагал по реакции. — Ты трогал себя под мои стоны?       — Нет, — коротко оборвал Гэвин. — Ты — моя работа.       — А если бы не был? — Отведённых в сторону глаз хватило, чтобы догадаться, каким мог быть ответ.       — Продолжаем тренировку.       Крест исчез, Стерн отошёл на несколько шагов, чтобы дать Гэвину пространство для манёвра.        — Сфокусируйся на том, чтобы использовать огонь. Он — твой главный козырь.       — Пошёл ты, — огрызнулся Рид и, отпрыгнув в сторону, собрал в ладони огненный шар и запустил его в Ричарда.       Слишком прямая атака, бесхитростная, от такой легко защитила стена льда.       — Начал использовать силу. Молодец. Попробуй собрать огонь плотнее, тогда он будет более разрушающим.       — Хочешь, чтобы я ненароком убил тебя? — В свете прожектора было видно, что его лицо уже блестит от пота.       Усмешка.       — Об этом слишком рано переживать. Я не показал даже трети того, что умею.       В глазах напротив мелькнуло осознание и следом — страх. Не ужас, что хорошо, значит, не перегнул с таким заявлением.       — Пиздишь, — тот старался бравировать, кривить губы в усмешке.        — Увидим, — с улыбкой ответил Ричард, взмахнул рукой, и ледяная змея обвила ноги Гэвина и подбросила вверх.       Аккуратнее, чем в первый раз, чтобы не добавлять его угрюмой мордашке новых царапин и шрамов.       — Всё ещё считаешь, что я тебе вру? — Ухмылка не сползала с губ. Ричард впервые за последние годы ощущал себя таким бодрым, таким взбудораженным. Готовым жить.       Сейчас он мог понять кошек, которые играют со своей добычей перед тем, как её съесть. Это чувство азарта, вседозволенности плясало на языке, распускалось в груди, подобно шипам роз — отравляло и щекотало нервы.       — Сука! — Гэвин дёргался в путах, извивался, пытаясь выскользнуть, пока змеи туже стягивали его тело.        — Почувствуй силу внутри, выпусти пламя, которое прятал многие годы. Иначе я тебя не отпущу. — Ледяные тушки наслаивались друг на друга, переползали, почти как настоящие, разве что не шипели, пока из кокона не осталась торчать одна Гэвинова голова.       — Ты меня заморозишь, — прохрипел он. Лицо покраснело, особенно кончик носа, одежда промокала от подтаявшего из-за тепла льда, изо рта вырывался пар, хотя на улице стояло лето.       — Так не дай мне сделать это. — Ричард мог бы усилить напор, опустить температуру ещё ниже, дать Гэвину ощутить, что бывает, если решишь погулять по айсбергам Антарктиды или нырнёшь в жидкий азот, но сдерживал себя на уровне обычной зимы.        Гэвин должен был понять, что если он жив, то это ещё не значит, что он в безопасности.       — Будь мы врагами, ты был бы мёртв, — очевидный факт сорвался с губ.       — Ещё полчаса назад. Или сколько там ты меня гоняешь по этому залу? — Похвально, что он осознавал собственную слабость.        Ричард взглянул на часы.       — Прошло минут двадцать. Уже хочешь сдаться? Выглядишь таким сильным и дерзким, а на деле ничего не стоишь. — В глазах напротив вспыхнула злость.       — Что ты сказал? — процедил Гэвин сквозь зубы.       — Я сказал, — Ричард понизил голос, приблизился, чуть приподнял змеиный кокон, чтобы оказаться чётко напротив лица Гэвина. — Ты пустышка, — прошептал и успел увидеть, как дёрнулось веко на левом глазу.       Вот она — точка, за которой должен случиться взрыв. Нужно только немного подтолкнуть.       — Может, я ошибся, и ты способен только на то, чтобы прикуривать сигареты? Слабенький мистер частный детектив.        Глаза напротив превратились в маленькие щёлочки, ярость в которых готовилась выплеснуться наружу.       — Играть с тобой оказалось не так забавно. Может, я зря сравнил тебя с уличной крысой? Ты больше похож на домашнюю, послушную и ручную. И пламя твоё — это не опасный пожар, а маленький декоративный огонёк за стеклом. Стоит только дунуть, — склонившись ближе, Ричард зашептал прямо на ухо, — и потухнешь…       Хруст. Следом — вспышка, жаром опалившая кожу. А потом взрыв, с которым Ричарда опрокинуло на пол. Он пролетел пару метров, упал на спину и захрипел.       Вот оно!       Наконец-то!       Настоящая сила генома, а не осторожные огненные шарики, которыми откидывался Гэвин.       Истинная мощь.       Глаза слезились от яркого белого света, окутывающего Гэвина. Змеи осколками разлетелись по бетонному полу, а половина из них растаяла ещё в полёте. Его волосы пылали на концах, казались длиннее из-за этого пламени, руки напоминали раскалённый металл — яркие, как солнце, покрытые оранжевыми языками, которые изгибались в своём опасном танце. Глаза Гэвина тоже светились и не только огнём — злостью, почти ненавистью.       — Только дунуть, ублюдок? — даже голос Гэвина изменился, потрескивал, как дрова, сгорающие в костре. — Ну так давай, дунь.        Огромный шар огня полетел в Ричарда, заставил отпрыгнуть в сторону. Тут же — горящий кулак пробил стену рядом с лицом.       — Не задувается, Стерн? — прорычал Гэвин и усилил пламя так, что запекло кожу.       — Не зазнавайся, — ответил Ричард спокойно и перехватил горящую руку своей — полностью ледяной. — Ты ещё не победил.       Одно движение — и между ними выросла стена. Не настолько плотная, как хотел Ричард, ведь Гэвин сжёг часть влаги в воздухе, но достаточная, чтобы защититься от огня и оттолкнуть его носителя. Через секунду лёд пошёл трещинами от удара кулака, но Ричарда на месте уже не было.       — Гораздо лучше, Огонёк, но всё ещё недостаточно сильно. — Он оказался за спиной Гэвина, попытался перехватить его руки своими, сковать их, но пламя вспыхнуло ярче и растопило кандалы.       Развернувшись, Гэвин замахнулся — жаром опалило глаза и кожу, и Ричард поймал себя на мысли, что подошёл слишком близко.        Заигрался.       Но совсем немного.       Гэвин не успел среагировать, как вокруг него выросли стены и запечатали его в куб. Лёд искажал его очертания, но Ричард видел, как тот пытается пробиться, как на полу скапливается больше и больше воды, пока стены тают под воздействием его жара.        А через пару секунд огонь стал угасать. Гэвин закашлялся и рухнул на колени, держась за горло, и только тогда Ричард уничтожил собственный лёд.       — Муд… — кашель и хрипы. — Мудак, — прозвучало так, будто стекло царапало ему горло. — Я чуть не задохнулся.       — Знаю, — голос звучал холодно, пока сам Ричард сдерживал себя от того, чтобы затушить последние огненные искры, бегающие по волосам Гэвина. — Помни об этом, если снова окажешься в подобной ловушке.       — Сомневаюсь, что кто-то в Федерации умеет колдовать комнаты прямо из воздуха, — вяло огрызнулся он.       — Я умею. И пока что я часть Федерации.        Сверху вниз Ричард смотрел, как Гэвин, бубня под нос, пытается выжать лишнюю влагу из штанов.       — Ты можешь просто испарить воду своей силой, — посоветовал он.       — А ты можешь наколдовать себе ледяной дилдо и присесть на него.       — Осторожнее со словами, мистер частный детектив, а то в следующую тренировку использую это против тебя.       — Попробуй, и я тебе угля в сраку напихаю столько, что будешь снабжать им Санту.        Потный, уставший, мокрый от влаги и с торчащими в разные стороны волосами Гэвин напоминал Ричарду воробья, который только что искупался в луже. Тоже что-то недовольно чирикал себе, отряхивался и выглядел от этого только милее. Похлопав себя по карманам, Гэвин достал пачку сигарет, открыл её и скривился.       — Из-за тебя все промокли. — Рука засветилась, от картона пошёл пар, пока Гэвин высушивал свои раковые палочки.       — Мы ещё не закончили, — сказал Ричард и пустил в сторону появившейся во рту сигареты ледышку. Та ровно срезала табак, оставив во рту Гэвина один лишь фильтр.       — Я закончил, — он зыркнул из-под нахмуренных бровей и достал ещё одну.       — Нужно продолжать, у нас не так много времени, чтобы научить тебя управлять огнём. — И ещё минус одна сигарета.       — Уверен, что три минуты ничего не изменят, так что отъебись от меня, Стерн, и дай спокойно покурить! — Новую сигарету Гэвин прикрыл ладонями и подкурил.        В воздухе довольно быстро запахло дешёвой смесью табака, которая использовалась в сигаретах Федерации. Словно кто-то поджёг грязные солдатские носки. У Ричарда ком вставал посреди горла каждый раз, когда кто-то рядом курил эту дрянь.       — Новое правило, Гэвин, — отойдя на такое расстояние, чтобы можно было спокойно дышать, сказал Ричард. — Сигареты либо до, либо после тренировки. Никогда — во время.       — А то что? — Рид затянулся показательно долго и выпустил в воздух несколько колец, которые полетели в сторону Ричарда.       — Даже не знаю, — губы расплылись в ядовитой улыбке. — Прикую тебя к кресту и буду наслаждаться твоими жалкими попытками вырваться? — в качестве небольшой демонстрации Ричард именно это и сделал. Заодно и сигарету затушил.       — Твой брат забыл предупредить меня о том, какой ты говнюк, — прозвучало больше устало, чем зло.       — Вряд ли мой брат хотел, чтобы мы контактировали. — Встав рядом, Ричард медленно повёл пальцами по бедру Гэвина, забрался в карман и выудил пачку, пока тот пыхтел от возмущения и пытался подобрать слова.       — Рядом со мной никаких сигарет. — По очереди он демонстративно раскрошил каждую из них на пол. — Теперь что касается моего брата. Каковы условия вашего контракта?       — Конфиденциальная информация.       Ричарда откровенно забавляла эта упёртая вредность, как у осла. Огонёк висел, распятый на кресте, и кривил лицо, избегая прямых ответов.        — Подумай ещё раз. — Забавы ради Ричард таки создал ледяной дилдо и помахал им перед лицом Гэвина. Может, поводить головкой по этим сжатым губам? Пусть побесится, вспыхнет.       — Ух ты. Странно, что с такими талантами ты дрочил под порно, а не впихнул в себя что-то такое. Не слишком ли размерчик великоват? — Рид пытался отшучиваться, но Ричард видел, с какой опаской он косится на ледяной член.       — Скопировал со своего, так что приму за комплимент. Ты бы видел, если бы установил в моём доме камеры, — и подмигнул. — Или думаешь, что я снова вру?       — Я о размере твоего хуя вообще не думаю. И, может, отпустишь меня, а? — Он поёрзал в своих кандалах.       — Может. А может, и нет. Попытайся растопить их, Гэвин. Обещаю, что не буду добавлять новые слои льда.       Запястья засветились, лодыжки тоже, и через семнадцать секунд Гэвин освободился.       Медленнее, чем хотел бы Ричард.       — Доволен? — Гэвин покосился с подозрением, словно ожидал подвоха. Похвально. Никогда не знаешь, откуда нападут, а в их положении доверять можно разве что самому себе.        — Ты устал, — вместо ответа сказал Ричард.       Даже в полумраке ночи под глазами Гэвина виднелись синяки, его взгляд казался не таким дерзким, как в начале, а движения замедлились.       — Я никогда не использовал столько силы, — прошептал он, посмотрев на свои руки. — Я даже не знал, что держу столько в себе.       — Ты скрываешь даже больше, а я помогу тебе раскрыться.        — Учитывая то, как ты пялишься на меня, звучит двояко.       Сначала Ричард не понял, о чём он, а когда дошло, то на мгновенье представил, как мог бы раскрывать Гэвина в своей собственной постели. Как мог бы укусить шею, обжечься и в качестве мести создать маленький кубик льда, чтобы играть с ним, с огнём, который мог бы приручить собственными руками.       — Рад, что наши мысли выбрали схожее направление, но после тренировки со мной лучше думай о том, как стать сильнее, а не как оседлать мой член.       — Отсоси, — устало огрызнулся Гэвин и повернулся в сторону выхода. — Я сваливаю.       Хмыкнув, Ричард создал в проёме ледяную дверь.       — Уйдёшь, когда я разрешу.       — Если ты сильнее, это не даёт тебе права командовать. Не забывай, что я могу отправить твоему брату доказательство того, чем ты здесь занимаешься. Как будешь перед ним объясняться?       Блеф считывался до смешного легко. Как для частного детектива, Гэвин врал не особо хорошо — во всяком случае, конкретно сейчас. И даже если бы он не выдал себя бегающим взглядом и неуверенностью в голосе, Ричард всё равно знал — Коннор его слишком любит, чтобы лично передать чистильщикам режима. Но пока что эти знания лучше придержать при себе, чтобы легче считывать Гэвина, если потребуется.       — Ты не станешь, побоишься, что Коннор сообщит в Федерацию.        — Оу, а вот здесь ты ошибся. Уверен, что твой брат будет прикрывать твой зад, телохранителя, может, даже наймёт, чтобы сидел у входа в твой дом и не позволял тебе сделать ни шагу в сторону. — Ладно, здесь спорить сложно, у Коннора на подобное хватит и ума, и денег.       — Тогда я проведу следующие полгода в попытках замедлить создание препарата, если повезёт, отсрочу неизбежное ещё на месяц-два, но в итоге Федерация всё равно получит раствор и уничтожит всех нас. О таком будущем ты мечтаешь?       Нахмурившись, Гэвин поджал губы.        — Я не уверен, что когда-либо наступит то будущее, о котором я действительно мечтаю, — с тоской ответил он.       Что-то кольнуло внутри, срезонировало, напомнило о том, что Ричард и сам не так давно едва не поддался подобному настрою.       — Когда мы победим, — подойдя к Гэвину, Ричард коснулся его плеча и заставил посмотреть на себя. — У тебя будет любое будущее, какое захочешь. Ты сам его себе создашь.       Уголок губ Рида едва заметно дёрнулся.       — Красиво стелешь, Стерн. Где-то практиковался красноречию или сёрчил топ-десять способов мотивировать команду?       Он не верил словам. Не удивительно, ведь они только встретились. Ричард сам для себя тоже не до конца решил, в какой мере может посвятить Гэвина в детали их деятельности, структуры и способа общения. Нет гарантий, что он, в глупой надежде спасти свою шкуру, сам не побежит в Федерацию со донесением.        — Я говорю искренне, — без особой надежды на то, что ему поверят, сказал Ричард. — Ты убедишься в этом со временем, а пока что вернёмся к делу. Как вы взаимодействуете с моим братом?       Взгляд в сторону, усталый вздох, и Гэвин сдался.       — Созваниваемся. Раз в неделю по субботам, если не происходит ничего из ряда вон, либо по потребности в случае, если ты выкинешь что-то не то. У нас контракт на месяц слежки, из которого прошли уже три недели. Если за последнюю неделю я не дам ему хоть что-то, то уверен — он захочет продления. Твой брат уверен, что ты связался с подпольем. Вот чего он точно не ждёт, так узнать, что ты и есть лидер.       — Он и не узнает. — Подойдя вплотную, Ричард обхватил колючий подбородок пальцам и вздёрнул на себя. В свете прожектора он видел, как порозовели щёки, как расширились зрачки, когда Гэвин посмотрел на него.       Как бы этот непокорный огонь ни упирался, ему нравился такой близкий контакт.       Что скрывать — Ричарду нравился тоже. Это как дрессировать тигра — понимаешь, что перед тобой хищник, который сожрёт тебя в любой удобный момент, поэтому нужно быть осторожным, показывать только твёрдость, силу, не терять контроль.       — Не лапай меня, — хрипло сказал Гэвин, но не вывернулся. Даже не попытался.       Ричард ухмыльнулся.       — Иначе?       Вместо ответа огонь укусил пальцы.       — Тц!        Одёрнув руку, Ричард покрыл кожу льдом, чтобы остудить.       Дерзкий. Колючий. Таких Ричард любил. Именно такие люди заставляли кровь бурлить, а сердце заходиться в частом ритме. Такого человека хотелось припереть к стенке, перехватить за запястья, коленом распихать его ноги в стороны и заставить просить о большем.        — Твои игры чреваты последствиями. — Такие заявления не пугали, больше разадоривали.        — Ничего, так даже интереснее. Ты меня не испугаешь, Гэвин Рид.       — Я не пугаю, я предупреждаю. — Он ощупал карманы — наверняка искал сигареты — и только не найдя пачки, скривил губы. Вспомнил, что лишился этой дряни. — Ты закончил со своей болтовнёй? Я устал от твоей компании.       — С твоих слов, ты уже три недели провёл в моей компании и проведёшь ещё больше, пока не сможешь убедить Коннора, что слежка больше не требуется.       — Да ну? И каков твой план? — ощетинился Рид, как кот, которому наступили на хвост.       Не было у Ричарда как такового плана, ведь не требовалось что-то усложнять. Достаточно, если Гэвин продолжит следить и рассказывать байки об однообразной жизни Ричарда, пока по вечерам они будут вместе выезжать сюда, чтобы развивать его способности. Он станет соучастником — уже стал, если учитывать факт, что по законам режима он обязан донести на любого, кто вызывает подозрения — и будет хранить молчание, чтобы не попасть в сложную ситуацию.       — Продолжай следить за мной, делай вид, что сегодняшнего дня не было. Убеди Коннора, что его подозрения — пустышка, что я живу между домом и работой, что реально задерживаюсь сверхурочно, поэтому не всегда отвечаю на его сообщения и звонки.       — Он знает, что ты ездил куда-то среди ночи. В тот день, когда ты сел на мопед, я не стал рисковать и преследовать тебя, но сейчас у меня есть жучок в качестве подстраховки.       — С этим даже проще, Гэвин, просто скажи ему, что у меня есть любовник. — Ричард прищурился, посмотрел в глаза напротив и сделал шаг вперёд. Гэвин же попятился назад. — Очень упрямый, вредный, дерзкий, но такой горячий, что брать его хочется как можно чаще.       Лицо Рида побагровело, на что Ричард улыбнулся только сильнее. Он был доволен этой реакцией: сжатыми кулаками, напряжёнными скулами, оскалом вместо сжатых сухих губ.        — Я тебе не любовник, Стерн, — прорычал он сквозь сжатые губы.       Наклонившись, Ричард спросил над ухом:       — Разве я сказал, что имею в виду тебя?       Было почти слышно, как колотится сердце Гэвина, чувствовалось, как нагревается воздух вокруг него, как вибрирует и плавится от нарастающего жара. Силы Ричарда питал контроль и холодный расчёт. Силы Гэвина — эмоции. И если они переполнят его, если снова вызовут вспышку, после которой он бросится в атаку — так даже лучше. Ричард готов продолжить их маленькую игру. Пальцы аж подрагивали от желания скорее пустить в дело свои способности: засыпать ледяными осколками, обстрелять пулями и создать саркофаг, чтобы снова загнать Гэвина в ловушку.       Вместо этого…       — Я знаю, чего ты добиваешься, Стерн, — шёпот по коже, как прикосновение ветра. — Ты хочешь, чтобы я снова сорвался. Не терпится увидеть мой срыв, ощутить моё пламя и снова показать мне, какой я слабый в сравнении с тобой. Думаешь, сможешь контролировать меня так же, как ты контролируешь свою жизнь, как держишь в узде свой геном, а в клетке — любимую крысу. Только ты заблуждаешься, если считаешь, что сможешь с лёгкостью манипулировать мной. — Гэвин отстранился, расправил плечи, гордо задрал подбородок. — Я согласился помочь тебе совершить революцию, но это не значит, что я позволю тебе забавляться со мной, как с марионеточной куклой. Я разрешаю тренировать себя, но не позволю воспитывать.       Восхитительный.       Серьёзный в своих словах и намерениях, гордый, непотопляемый. Человек достаточно трусливый, чтобы просить его отпустить, и достаточно смелый, чтобы выступить против. Дикий в своих заявлениях и спокойный в работе. Эмоциональный и яркий, при этом рассудительный и объективный. Отличный кандидат на то, чтобы стать правой рукой лидера. Тот, кто сорвётся, чтобы защитить дорогих себе людей, но сохранит трезвость, столкнувшись лицом к лицо с опасностью. С таким не страшно встать плечом к плечу, такому без сомнений доверишь свою спину, потому что предательство — ниже достоинства Гэвина, а слабость он себе не позволит.       — Буду иметь в виду, Гэвин, — промурлыкал Ричард, наконец приперев свою добычу к стенке. — Буду иметь в виду…