Play with Fire

      — Ты снова опоздал. — Убрав книгу, сказал Ричард, и поднял взгляд на Гэвина, который вошёл в помещение неторопливым шагом. Будто не на тренировку приехал, а на вечернюю прогулку.       — Пробки. — Огонёк даже не попытался выдумать правдоподобную ложь или хоть как-то оправдаться. Наглый.       — В одиннадцать вечера, — с усмешкой ответил Ричард и поднялся с ледяного кресла, в котором сидел.       — Ага, — хмыкнул тот и кивнул перед собой. — Чё так скромно? Должен быть по меньшей мере трон. Ну и корона из хуйцов на голове в качестве дополнения.       — Рад, что твоё потрясающее чувство юмора с каждым днём расцветает всё больше. Постарайся, чтобы сила не отставала.       На самом деле Ричарду даже нравились эти колючие саркастичные комментарии Гэвина. Мало кто позволял себе быть таким языкастым и дерзким, особенно среди постанцев. Кто-то лишний раз избегал разговоров, но большинство просто боялось, спасибо стараниям Норт, которая своими рассказами создала ему образ ледяного монстра. Хотя в реальности самой отбитой и дикой была как раз она.        — С моей силой всё заебись, тебе ли не знать, — оскалившись, Гэвин воспламенил руку, сконцентрировал в ней огненный шар, который казался почти белым от жара. Одним таким — Ричард не сомневался — он с лёгкостью снесёт бронированные двери главного здания Федерации. Маленький шарик, немногим больше теннисного мячика, но мощный и сокрушительный. Федерация может собрать всех своих псин, вызвать каждого чистильщика, военного, полицейского в городе и окрестностях, но не сможет противостоять Огоньку.       — Спорим, не потушишь? — вот он — азарт во всей красе. Как бы Гэвин ни боялся будущей битвы, как бы не спорил и не сопротивлялся во время тренировок или ворчал при разговорах, он уже вошёл во вкус. Потому что стоит однажды почувствовать, на что способна сила геройского генома, уже не соскочишь — зависимость хуже наркотической.       — Какая самоуверенность для человека, который недавно мог только сигареты прикуривать, — сказал Ричард тихо, с той угрожающей мягкостью, которая присуща хищникам.       Рука покрылась льдом, голубым и ярко бликующим в языках пламени, стала наполовину прозрачной, как настоящий лёд.       — Как насчёт небольшой ставки, Огонёк? Если я снова затушу твоё пламя, ты снова окажешься на коленях, будешь стоять минуту и позволишь мне делать то, что я захочу. Готов поставить себя на кон?       — Только если ты не решишь на меня вздрочнуть, Стерн, — очередная колкость сорвалась с его языка. Колкость, за которой он решил спрятать свои сомнения.       — Ничего из ряда вон, Огонёк, обещаю, — прошептал Ричард и подошёл достаточно близко, чтобы ощущать тепло пламени на своей коже.       — Лады. Но если проебёшь ты, то перестанешь звать меня этим дурацким прозвищем. Я тебе не псина, которой нужна кличка, так что засунь Огонька себе в зад.       — Я бы предпочёл обратную раскладку. — Видеть, как заводится и начинает беситься Гэвин, было особым сортом удовольствия. Более того, его эмоциональная нестабильность играла Ричарду на руку — чем больше раздражения, тем хуже он контролирует свой огонь.       — Не удивил, мудак.       — Что насчёт ставки, Гэвин, принимаешь?       Тот задумался, смотрел серьёзно, а в глазах танцевали оранжевые блики.       — Принимаю.       Большего Ричарду и не требовалось. Одно слово, и неважно, насколько сильнее стал Гэвин за время их тренировок, ведь сейчас, в моменте, дело принципа — победить.       Лёд зашипел при контакте с раскалённой сферой, начал испаряться сразу же — настолько силён был жар. Рука стала согреваться, медленно, но неумолимо, оскал на лице Гэвина ширился, а огонь и не думал затухать.        — Поддерживаешь пламя. — Взгляд не отрывался от зелёных глаз напротив. — Но не забывай, что мой лёд тоже не исчезнет просто так.       Не исчезнет, пока вода есть в воздухе, в траве, в конце концов — в теле. И каким бы горячим ни был Гэвин, он не сможет испарить всё.       Концентрация сил — сильнее, упорство — тоже. Без драки, без лишних движений, без малейшей суеты они боролись друг с другом не силой, а на уровне характеров, принципов, вредности, лишь бы показать, кто реально сильнее.       Воздух становился суше с каждой секундой, потому что Ричард старался собрать из него всю доступную влагу до того, как она исчезнет из-за огня. Шарик в руке Гэвина начал уменьшаться в размерах, ледяная корка на руке Ричарда тоже истончалась. Время работало против него, поэтому вложив больше силы генома, он снова покрыл её льдом и начал сжимать огонь со всех сторон, перекрывая доступ к кислороду — основной слабости, благодаря которой можно превзойти Гэвина.       — Чёрт, — он выругался, видя, как уменьшается пламя, попытался усилить его, но было поздно — ледяная тюрьма сомкнулась вокруг.       — Ты проиграл, — шёпотом, потому что на такой голос Огонёк реагировал сильнее.       Внутри — ощущение превосходства. Радость, что смог подавить. Расстройство, потому что подошёл слишком близко к грани.       — В последний раз, Стерн. — Он тоже видел это — доказательство, что разрыв между ними стал совсем крохотным. Такой прогресс за столь короткий срок. Невероятно.       Но вслух Ричард не похвалит, уж точно не сейчас.       — Ещё немного, и тебе нечем будет крыть, — добавил он, не расцепляя рук.       Пламени больше не было, как и толстой ледяной брони. Осталась лишь тонкая корочка, которая медленно таяла от контакта с тёплой кожей Гэвина.       — Главное, что есть, чем крыть сейчас. А теперь — на колени.       Ещё до победы Ричард знал, о чём попросит.       О чём прикажет..       А теперь пора это заполучить.       — Ты фетишист, — фыркнул он и хрустнул шеей. Делал вид, что его никак не напрягает подобное.       Ричард не ответил — ждал, когда тот наконец сделает, что велели.        — То крест твой ебучий, то на коленях надо стоять. Неужели у лидера революции нехватка власти?       Именно. Нехватка. Над одним конкретным человеком.       Он опустился на одно колено, повернулся, чтобы посмотреть через плечо, обвёл взглядом и опустился на второе.       — Твоя минута пошла.       Снова делает вид, что он тут командует парадом. Наивный. Больше Ричард не попадёт в эту ловушку.       Он подошёл со спины, специально, чтобы Гэвин не чувствовал себя комфортно, положил руку на шею. Беззвучно усмехнулся, когда тот вздрогнул, а короткие волоски на затылке встали дыбом. А этот раз — не из-за холода, ведь рука Ричарда была тёплой.       — Не бойся, — склонившись к уху, прошептал Ричард. — Больно не будет.       Выдох. Беглое движение языка по пересохшим губам. Отличная реакция от такого человека, как Гэвин — лишнее подтверждение, что его уверенность пошатнулась.       В чём-то Огонёк был прав — Ричард внутренне ликовал, когда видел его на коленях. Гордый, вредный, упрямый, при этом где надо — послушный. Нельзя не признаться хотя бы самому себе — это заводило.       Добавив руке немного холода, Ричард провёл по шее, надавил на выпирающую косточку позвонка, зарылся пальцами в волосы и взъерошил их.        Гэвин молчал. Молчал и терпел. Вероятно, мысленно считал секунды.       Обойдя его сбоку, Ричард наклонился к лицу, подушечками пальцев медленно провёл по колючей щеке, поднялся к бровям, надавил на линию морщин на переносице — очевидно, кое-кто слишком много хмурится. В глаза не заглядывал, чтобы не сбиваться раньше времени, ведь столько ещё предстояло изучить. Например, сжатые губы, которые чуть открылись, как только надавил.       Дыхание Гэвина сбилось. Всего раз, лишь маленькая задержка от ровного ритма, но достаточная, чтобы Ричард заметил и посмотрел ему в глаза.       — Ты покраснел, — соврал он и провёл пальцами вниз по шее, усилил холод, чтобы чувствовать мурашки на коже.        — Выдаешь желаемое за действительное. — Не повёлся. Жаль.       — Немного воображения ещё никому не вредило. — Ощущение ворота футболки под прикосновением и нездоровый блеск в глазах напротив.       Ричарду нравилось, но говорить об этом он не собирался.       — Ты напряжён, — заметил он, когда сжал рукой плечо Гэвина.       — Расслабишься тут, когда меня лапает такой фрик, как ты, Стерн.       — Ты не сопротивляешься. — Ричард сжал пальцы на щетинистом подбородке, а большим снова погладил губы Гэвина.       — Соблюдаю договорённость, — шёпотом ответил он.       Ричард сам не заметил, как оказался с Гэвином на одном уровне. Не встал на колени, само собой, но присел, чтобы лучше видеть его лицо, взгляд, то, как подрагивает веко и изгибаются морщинки.       Злится, но старается не показывать. Поразительно, как с таким взрывным характером и соответствующими силами, он держится сейчас. Держится, но всё равно реагирует, а Ричард наслаждается результатом. Ведь вот она — настоящая победа. Не в их противостоянии характеров или сил огня и льда — настоящая победа, она сейчас, в его дыхании, взгляде, в сжатых до побеления кулаках, едва заметной дрожи и вдохах, которые очевидно короче выдохов.       — Твоя минута прошла, — наконец буркнул Гэвин, вырвался из пальцев и поднялся. — Теперь перейдём уже к нормальной тренировке?       Он прав, минута прошла. Прошло даже больше, но Ричард смог побороть желание уколоть Гэвина этим маленьким наблюдением.        — Не терпится выпустить пламя?       Взгляд в сторону, неловкость в движениях, будто Ричард задал неудобный вопрос.       — После того, как ты заставил меня объединиться с геномом — ну или что это было? — я постоянно чувствую огонь. Он словно горит под кожей, не жжёт, но этот зуд… Он исчезает только в то время, когда я использую силы. — Гэвин не отводил взгляда от своих рук, будто старался разглядеть причину этих ощущений.       — Это пройдёт, — спокойно сказал Ричард.       Он знал это чувство, пронёс его с собой через всю войну и ненавидел часы, когда возвращался с поля боя, ложился на грязный матрас в полевом доме и не мог уснуть, потому что собственное тело предавало его. Он замерзал там, под кожей, кровь превращалась в жидкий азот, а сам Ричард не мог нормально спать, боясь, что во сне потеряет контроль и закуёт в лёд своих же.       — Подожди ещё месяц и заметишь, как зуд идёт на спад. А если уж совсем невмоготу терпеть, — он снова понизил голос и подошёл, чтобы коснуться холодной рукой горячей щеки Гэвина, — то можешь приехать ко мне, чтобы решить эту проблему.       В ответ — взгляд с подозрением. Хотя другого Ричард и не ждал.       — Поверь, Стерн, ты будешь последним человеком, к кому я приду за решением.       Ричард хмыкнул.       — Убеждай себя в этом, Огонёк, только не забывай, что пока я единственный, к кому ты можешь обратиться.       — Из-за тебя это и началось, — огрызнулся Гэвин и зажёг свои руки. — А теперь харэ пиздеть, Стерн, не хочу торчать здесь всю ночь.       Не тратя времени на слова, Ричард двинул рукой, и стена льда двинулась в сторону Гэвина. Почти задела — в последний момент тот успел уклониться. Что-то, а рефлексы у него работали отлично и обострялись с каждой совместной тренировкой. Щелчок пальцами, и за спиной вырос крест, но кандалы едва успели обхватить запястья, как Гэвин растопил лёд.       Секунда.       Нет, меньше.       — Я больше не попадусь на это, Стерн. — Он выбросил из руки несколько огненных шаров, которые Ричард затушил ледяными кольями. — Что, никакой хуеты в духе «подпали лепесток на том цветке, не задев остальных»?       — Не сегодня. Хочу увидеть, насколько сильнее ты стал. Так что давай, Гэвин, нападай, ты ведь так хотел превзойти меня.       Не превзойдёт — Ричард знал. Не прошло и двух месяцев — слишком мало времени, даже учитывая феноменальную скорость обучения. Но Гэвин… Он не просто был рождён с геном, он словно был создан для него, настолько хорошо его тело взаимодействовало с силами. И всё равно — рано.       Пока рано.        Но уже через месяц-два он полностью покорит своё пламя. Настолько, что вполне сможет начать выигрывать в их тренировочных боях.       Огненная пуля разбилась о лёд, оставила на нём несколько трещин, пылающий шар пролетел мимо щеки, обдал жаром, на что Ричард только довольно усмехнулся и вызвал две стены, пытаясь загнать Гэвина в угол.       Они рухнули через несколько секунд после того, как появились.       Глаза напротив пылали, его руки покрылись огнём, волосы — тоже. До полного объединения ещё далеко, но одного вида достаточно, чтобы понять, насколько серьёзно он настроен на победу. На победу, которой ему не видать.       Ричард отбивал удар за ударом, уклонялся от летящего в него огня, отстреливался ледяными кольями и, подловив момент, заморозил пол под ногами Гэвина.       Тот поскользнулся, оступился, взмахнул руками и только чудом сохранил баланс, но маленькой заминки оказалось достаточно, чтобы воздвигнуть вокруг него стены и снова загнать непокорный огонёк внутрь ледяного саркофага.        Тот разозлился. Затушил огонь, ударил по стене, крикнул что-то, но лёд искажал звук.        Удар и никакого результата. Ещё удар. Только после Гэвин сконцентрировал пламя в руке, раскалил кожу добела, словно металл, и принялся прорезать себе проход на свободу. Неплохая попытка, так он не будет сжигать много кислорода за раз, но по итогу всё равно бессмысленная. Ведь пока Ричард здесь и может восстанавливать растаявший лёд, Гэвин не прорвётся. Единственный способ вырваться — превзойти и разом разрушить все стены, но для этого потребуется большой взрыв или то, что больше всего хотел увидеть Ричард — слияние с огнём.        Пылающий взгляд, пылающие волосы, огонь по телу — невероятная контролируемая мощь — вот, чего хотел добиться Ричард, поэтому стал утолщать стены. Силуэт Гэвина становился всё более размытым, пока…       Треск, грохот, и ударной волной Ричарда отбросило к стене казармы. Лёд разлетелся осколками, лицо окропило тёплыми каплями воды.        Гэвин стоял в проломе, тяжело дышал и смотрел, словно волк, готовый наброситься на свою добычу. Наверное, будь у него больше сил и меньше одышка, то так бы и сделал, но, похоже, все силы ушли на взрыв, которым он открыл себе путь к свободе.       — Ублюдок. — Сделав два шага, он устало опустился на пол и задышал глубже. — Хуйло ледяное.        Ричард поднялся, не отрывая от него взгляда. Руку щипало на стёртом участке кожи, спина болела от столкновения с полом, по щеке стекла капля, которую он стёр на автомате и понял, что это не вода, а кровь — один из осколков оставил глубокую царапину.       — Садист ебаный, — продолжал гундеть Гэвин. Его дыхание медленно восстанавливалось, но вставать на ноги он не торопился.       — Я помогаю тебе раскрыть потенциал, — сказал Ричард, стёр новую каплю крови с лица, подошёл и протянул руку, чтобы помочь подняться.       — Потенциал, как же, блядь, — он оттолкнул протянутую ладонь и встал сам. — Единственное, что ты делаешь, это удовлетворяешь собственные хотелки. Развлекаешься, блядь, словно я твоя личная игрушка. — Он толкнул в грудь, цедил слова сквозь зубы и напирал так, что впервые Ричард задумался о том, что мог перегнуть. — Твои ебучие тренировки убьют меня раньше псов Федерации.       Отойдя в сторону на несколько шагов, он достал сигарету, прикурил и долго затянулся. Ричард заметил, как подрагивают его пальцы.       — Хочешь прекратить? — Они оба знали ответ.       Бросив хмурый взгляд из-под сведённых бровей, Гэвин сделал ещё одну затяжку.       — Нет. — Густое облако дыма смешалось с воздухом. — Просто будь полегче со всей этой хуетой. Федерация быстрее расстреляет меня в момент нападения, чем запрёт в комнате без доступа к кислороду.        — Хорошо. — Гэвин аж закашлялся от удивления. — Так уж и быть, буду с тобой понежнее, Огонёк. — Подойдя к нему вплотную, Ричард вырвал из пальцев сигарету и отправил её в полёт.        — Мудак.       — Никакого курения во время тренировки, забыл?        — Зато можно после. А я, к твоему сведению, на сегодня закончил. — Гэвин попытался достать из пачки ещё одну сигарету, но Ричард перехватил его руку.       — Не надо. — Это был не приказ — просьба. Только в этот раз, исключения ради, небольшая награда за то, что вырвался, пусть и не совсем так, как хотел Ричард.       Гэвин несколько секунд смотрел на сцепленные руки и молчал. В итоге вздохнул и убрал пачку в карман.       — Ладно. Как выйдем на улицу, выкурю две, тебе, сука, назло.       — Как вчера прошло с моим братом? — Раз Гэвин решил самоликвидироваться с тренировки, то пора обсудить насущные вопросы.       — Так себе. Он, конечно, охерел с твоей любовницы, но сказал, что хочет окончательно убедиться, что вечером ты мотался именно к ней. Так что придётся вам с Хлоей разыграть представление ещё разочек.       — Не проблема, — согласился Ричард, пробежался взглядом по лицу Гэвина, подцепил его подбородок и повернул к себе.        — Какого хера? — буркнул тот, но не вырвался.       — Тихо, — прервал Ричард и провёл ладонью по лбу, потёр пальцем и отпустил. — У тебя пыль.       — Э-э, спасибо… типа, — неловко буркнул он и на автомате протёр кожу ещё раз. — А у тебя кровь на щеке.       — Разрешаю вытереть. — Шаг ближе, так, чтобы Гэвин оказался заперт между стеной и самим Ричардом.        — Разрешаю тебе сходить на хуй, — огрызнулся тот в ответ.       Он был так близко, что Ричард чувствовал, как нагревается воздух вокруг — не из-за их близости, из-за сил Гэвина.       — Тебе эта прогулка подойдёт больше.       — Можешь подрочить на фантазии об этом, — язвительно ответил Рид.       — Только с условием, если ты будешь слушать.       И Ричард не врал даже, для Гэвина он вполне бы устроил очередное маленькое порно-аудирование. Жаль, что нельзя послушать его самого. Точнее, можно, но он не настолько выжил из ума, чтобы обращаться к Хлое с подобной просьбой.       — Пока действует контракт, у меня нет выбора, слушать тебя или нет, — ответил Гэвин и обошёл сбоку, чтобы увеличить расстояние между ними. — Дай знать, когда договоришься со своей подругой об очередной свиданке. Как ты вообще с ней познакомился? Не представляю, при каких условиях вы могли встретиться, вы же как из разных миров.        — Скажем так, она сама нашла меня.       Взмахнув рукой, Ричард создал себе небольшой ледяной диван и сел на него.       — Присоединишься? — Похлопал по свободному месту рядом.       — Обойдусь. Не хочу отморозить себе яйца, знаешь ли.       — С медицинской и биологической точки лучше не перегревать мошонку…       — Ой, завались! Я спросил о знакомстве с Хлоей, а не о том, в какой температуре держать свою промежность.       — Твоё дело. — Часть дивана исчезла. — Она вышла на нас больше года назад. Многие слышали слухи о революционном движении, сложно держать всё в секрете, когда имеешь дело с несколькими сотнями людей. Кто-то говорит родным или партнёрам, а потом это всплывает там, где не стоило. Из обычных людей мало кто верит в наше существование, потому что Федерация находит и уничтожает всех, кто мало-мальски причастен, но когда ты такой же, как мы, и хочешь что-то изменить, то пытаешься выйти на связь. Хлоя же, она…       Ричард сделал паузу, подбирая слова.       — Она особенная. Сказала, что потратила несколько месяцев на то, чтобы выяснить больше о составе повстанцев, о том, где находится наша база, и потом решила выйти на меня. Благодаря её силам она смогла провернуть всё так, что никто ничего не заподозрил. Просто в какой-то момент я вернулся домой, взял телефон, чтобы позвонить своему заместителю, а вместо этого увидел на экране её аватар. Мы поговорили. Она рассказала о своих силах и прислала мне информацию о моей жизни, начиная с момента рождения. Сказала, что взломала с десяток баз, чтобы понять, что из себя представляет революционный лидер. Было глупо упускать возможность иметь в своей команде такого человека, так что я предложил ей присоединиться.       — Вот так просто? А если бы оказалось, что она работает на Федерацию?       — Тогда ей не было смысла связываться со мной, ведь к тому моменту она знала расположение нашей базы и список моего ближайшего окружения.        — Ближайшее окружение — сколько пафоса-то. И кто в этом списке: твой брат и Биссектриса? — посмеялся Гэвин, достал сигарету, засунул в рот, но, на секунду посмотрев в глаза, убрал её обратно в пачку.       — Скоро узнаешь. Я думаю, Гэвин, ты достаточно созрел, чтобы познакомиться с моими людьми и узнать о нас немного больше.       Поднявшись, Ричард прошёлся до того места, где оставил книгу, взял её и протянул Гэвину.       — Бля, ты до сих пор не дочитал? Ты же листаешь её больше месяца.       — Открой.       Тот с сомнением посмотрел на обложку без опознавательных знаков, повертел книгу в руках и неуверенно открыл.       — Охуеть. — Телефон, который достал Гэвин, был включен, на экране бежали сообщения из чата. — Так вот как ты связываешься с повстанцами.       — Это контрафактный телефон. Доставать такие сложно и дорого, но это единственный безопасный способ связи, а приложение, которое ты видишь, создала Хлоя. Новеньких мы добавляем не сразу, а только после того, как появляется уверенность, что он не сбежит. Здесь мы общаемся и обмениваемся информацией. У чата есть несколько веток, эта, — Ричард кивнул на экран, — самая живая. Общая. Создана для обычного общения и истерик Норт.       — И что, ты тоже тут чатишься? — Судя по лице Гэвина, он в этом сомневался.       — Нет. Читаю почти каждый день, чтобы быть в курсе событий, но пишу редко, когда есть важные новости. Например, сегодня, как мы закончим, я сообщу всем, что скоро добавлю тебя. Когда Хлоя достанет отдельный телефон, сможешь сказать привет своим новым друзьям.       — Охуеть, вот это новость! Я заслужил доверие Ледяного Дилдака спустя полтора месяца почти ежедневных издевательств над моей гордостью. — Он убрал телефон обратно в книгу и захлопнул обложку. — Что нужно сделать, чтобы побывать на этой твоей базе?       — Как насчёт, чтобы воспользоваться ледяным дилдаком по назначению? Или не только ледяным? — поднявшись, сказал Ричард ему на ухо.        — Ты всех повстанцев разводишь на поебаться, или я особенный?        Особенный. Хорошо, что он не представлял, насколько.        — Люблю партнёров погорячее, а ты пока что самый пламенный из них, — Ричард не собирался останавливать эту их маленькую игру, особенно сейчас, когда Гэвин решил её поддержать, пусть и ненадолго.        — Обожжёшься, Стерн. — Он повернулся, посмотрел снизу вверх с вызовом.       — Пока что ты только обещаешь, Огонёк. — За спиной Гэвина выросла ледяная стенка, к которой Ричард его и припечатал. — Так давай, обожги, — прошептал и забрался холодными пальцами Гэвину под футболку.       Его кожа была аномально горячей, словно заранее знал, куда первым делом прикоснётся Ричард. Лёд на коже начал таять, капли упали на бетонный пол, впитались в одежду, пока Гэвин не перехватил за запястье и силой отодвинул от себя руку. Лёд зашипел, испаряясь от его пламени, которым покрылась рука, мышцы подрагивали от напряжения.        Ричард смотрел в его упрямые глаза и пытался перебороть. Темнота расширенных зрачков тянула его на дно. Тёплое дыхание щекотало кожу и дразнило. Облизнувшись, Ричард наклонился ближе.       Шипение испаряющейся влаги стало тише — на руке появлялось меньше льда, огонь нагревал кожу, но затихал вместе с тем, как Ричард ослаблял напор своей силы. Вместо того, чтобы воспользоваться возможностью оставить ожог, Гэвин синхронно уменьшал своё пламя.       — Я ведь говорил, что мы подходим друг другу, — тихо на ухо, пока он позволял, а не пытался вырваться. Запах сигарет, въевшийся в одежду и волосы Гэвина, неприятно щекотал ноздри, но Ричард терпел, чтобы не ломать момент.        — Ты играешься, Ричард, а игры с огнём ничем хорошим не заканчиваются.       Несомненно, он был прав, но только Ричард не собирался останавливаться.        Гэвин, учитывая минутную покладистость, похоже, тоже.