Hungry my Picture Box?

Аластор стоял, смотря на свой трофей. Вокс лежал на его кровати, он выглядел таким умиротворённым: тёмный экран, неподвижное тело. Было странно видеть его тихим: теледемон всегда находился в движении. Эта неподвижность была ему никак не свойственна. Но долго это не продлится. Очень скоро Вокс проснётся, и тогда начнётся настоящая работа. Разговор, который должен был состояться между ними ещё недели назад, до того как Вокс совершил ошибку, ища другого партнёра. До того как он забыл, кому принадлежит. – Мой, – пробормотал он, проводя рукой по краю экрана. – Ты всегда был моим, разве нет? Тебе просто нужен кто-то, кто заставит тебя это понять. Вокс не ответил, конечно же, потерявшись в наркотическом бреду. Но всё было в порядке. Он скоро проснётся, и тогда они поговорят. Аластор устроился в кресле, которое поставил у кровати, закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой. Он был терпелив. Он мог подождать. Он ждал годы, без шуток, чтобы Вокс поставил его в такое положение, когда у него не останется другого выбора. Чтобы медиа-демон дал ему чётко понять, что мягкого соперничества больше недостаточно, что требуется нечто более радикальное. И ведь, если вдуматься, это целиком и полностью вина Вокса. Не стань он искать этой нелепой "дружбы" или партнёрства с Валентино, ничего этого не потребовалось бы. Но он сделал свой выбор, и вот – они здесь. Часы тянулись медленно. Аластор не двигался с места, он больше походил на бешеного зверя, высматривающего свою добычу. Потерявшись в собственных мыслях, он очнулся, услышав болезненный стон Вокса. Экран Вокса включился, и тот немедленно стал осматривать комнату. Растерянность, затем тревога и, наконец, настоящая паника быстро сменяли друг друга на его лице. – Добрый вечер, – приветливо сказал Аластор, его улыбка стала шире. – Надеюсь, ты хорошо выспался? Вокс резко повернулся к нему, на экране отобразились шок и ярость. Он попытался встать, но замер, поняв, что связан теневыми щупальцами Аластора. – Ты, – выдохнул Вокс, его голос искажали помехи. – Ты, сука, меня похитил?! – «Похитил» звучит слишком вульгарно, – сказал Аластор. – Предпочитаю думать, что я… переместил тебя в более подходящее место. Туда, где мы сможем, наконец, поговорить один на один. Вокс впился в него взглядом. На его экране сменялись десятки разнообразных выражений лица. – Ты спятил! Совершенно спятил! Когда я выберусь отсюда… – Когда ты выберешься отсюда, – прервал его Аластор самодовольным тоном, – ты будешь лучше понимать адскую иерархию и твоё место в ней. И особенно твоё место рядом со мной. – Моё место? – рассмеялся Вокс, его смех звучал резко и электронно. – У меня нет места рядом с тобой, Аластор. Мы соперники. Вот и всё. Мы всегда ими были, ты очень чётко обозначил своё отношение ко мне. А теперь ты накачал нас с Валом наркотиками?! – Разве? – Аластор наклонил голову, его улыбка стала шире. – Тогда зачем ты предлагал партнёрство? Зачем ты разыскал меня и предложил объединить наши империи, если мы не более чем соперники? Экран Вокса мигнул, и тот отвёл взгляд, пытаясь сдержать слёзы. – Просто бизнес. Ничего больше. – Лжец, – мягко сказал Аластор. – Ты хотел большего, чем деловые отношения. Ты хотел… чего? Признания? Одобрения? Партнёрства, но не в профессиональном смысле? – Иди на хер, – бросил Вокс, но в его словах не было ни капли гнева. – Ты не знаешь, чего я хотел. – Разве? – Аластор наклонился вперёд, в его глазах отразились стрелки радиоприёмника. – Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Винсент. Я знаю, что ты исключительный, амбициозный и ужасно неуверенный в себе. Я знаю, что ты жаждешь признания, уважения и партнёрства, потому что ты боишься одиночества. Я знаю, что когда я отверг твоё предложение, это причинило тебе боль, и эта боль не имела никакого отношения к бизнесу. – Хватит, – сказал Вокс едва слышным шёпотом. – Просто... хватит. – И я знаю, – безжалостно продолжал Аластор, – что твоя дружба с Валентино была попыткой заполнить пустоту, которую я оставил. Доказать себе – и мне – что я тебе не нужен. Что у тебя есть другие варианты. Экран Вокса на мгновение погас, а когда снова загорелся, по цифровому дисплею потекли слёзы. – Я тебя ненавижу, – его голос дрожал. – Я, блядь, так сильно тебя ненавижу. – Знаю, – в тоне Аластора сквозило что-то почти нежное. – Но ненависть, в конце концов, это лишь другая форма страсти. А страсти, мой дорогой ящик с картинками, у нас обоих всегда было в избытке. Он поднялся, поправил сюртук и подошёл ближе к кровати. Вокс отшатнулся. – Не трогай меня, – предупредил медиа-демон. Вокруг него потрескивало электричество. Слабое из-за наркотиков и эмоционального потрясения. – Не стану, – пообещал Аластор. – Пока нет. До тех пор, пока ты не поймёшь, зачем мы здесь. Почему это было необходимо. – В этом не было необходимости, – сказал Вокс с отчаянием. – Ни в чём из этого не было необходимости! Ты мог просто поговорить со мной… – Мог ли? – спросил Аластор. – А ты бы послушал? Или отмахнулся бы от меня, вернулся бы к этому мотыльку-сутенёру и продолжил свой путь к саморазрушению? Вокс не ответил, и Аластор воспринял это как подтверждение. – У нас есть время, – Аластор вернулся на стул. – На самом деле всё время на свете. Никто не знает, что ты здесь. Никто не будет тебя искать. Только ты и я, Вокс. Так и должно было быть с самого начала. – Это безумие, – сказал Вокс, но теперь в его словах было меньше убеждённости. Вокс знал Аластора слишком долго, чтобы понимать, когда тот говорит правду. – Ты не сможешь держать меня здесь вечно! – Разве? – улыбка Аластора стала шире. – Кто меня остановит? Этот мотылёк-сутенёр? Твои сотрудники? Они подумают, что ты в отпуске. Другие оверлорды? У них свои заботы. Нет, мой дорогой Вокс, боюсь, теперь ты полностью мой. Слово повисло между ними – «мой» – и Вокс уставился на него с ужасом, или с пониманием, или и с тем и другим. – Зачем? – наконец спросил он тихим голосом. Его тело подрагивало от всхлипов. – Зачем ты это делаешь? Аластор действительно обдумывал этот вопрос. Почему он это делает? Что толкнуло его на такие крайние меры? Ревность, да, желание обладать, да, но было что-то более глубокое. Что-то, что он избегал слишком пристально изучать. – Потому что, – медленно произнёс он наконец, – ты мой. Ты всегда был моим, с момента нашей встречи. Мой соперник, мой противник, моя… противоположность. И я не делюсь тем, что принадлежит мне. Ни с этой молью, ни с кем. – Это так не работает, — сказал Вокс, но в его голосе не было убежденности. Он был физически и эмоционально истощён. – Я сделал так, чтобы сработало, – просто сказал Аластор. – И теперь мы останемся здесь, в этой комнате, пока ты это не признаешь. Пока ты не поймёшь, что твоё место рядом со мной, а не с низшими демонами, которые видят в тебе только ресурс. Вокс открыл рот, закрыл его, снова открыл. – Ты серьёзно. Ты реально серьёзен сейчас. – Совершенно серьёзен, – подтвердил Аластор. Они уставились друг на друга, в воздухе между ними повисло напряжение и невысказанные мысли. Наконец, Вокс рассмеялся – надломленный, отчаянный звук, от которого у Аластора сжалось сердце. Тело Вокса дрожало от рыданий, у него пошла кровь из-за того, как крепко он сжимал руки. Он был в ужасе. – Это, – сказал Аластор, – новое начало для нас обоих. Увидишь со временем. Это именно то, что нам обоим нужно. Вокс не ответил, он только отвернулся, слёзы текли по экрану. Он не слышал, как Аластор снова достал шприц. – Ты проснёшься и станешь таким милым ящиком с картинками, – пообещал Аластор. Вокс не слушал его, а затем стало слишком поздно. Он почувствовал, как разум окутывает тьма. По телу пробежала судорога от наркотика, а на экране появилось сообщение об ошибке. Наконец, он закрыл заплаканные глаза.