Байки и их последствия

      С неба медленно сыпались капли дождя, монотонно падая на асфальт. Гул проезжающих мимо машин складывался со стуком капель в неприятную какофонию, нагоняющую тоску на и без того изрядно уставшего ждать Гриса Энджина.       Энджин раскрыл зонт, создавая небольшой уголок сухого пространства. Второй рукой он поднёс сигарету к губам, обхватывая её, вдыхая едкий дым. Влажный воздух сразу смешивался с тонкой струйкой дыма. Капли дождя барабанили по зонту и стекали по его краям, срываясь вниз прозрачными нитями.       Дождь Энджин ненавидел. А ещё ненавидел курить под дождём. И ждать Гриса тоже ненавидел! Много чего, в общем, он ненавидел, что сумел в себе уместить этот день, об окончании которого мужчина был готов молить всех Богов, несмотря на то что тот едва успел начаться. Да и в Бога Энджин, вообще-то, не верил.       Энджин скучающе вздохнул и покрутил сигарету меж пальцев. Дым вился в воздухе, мужчина вцепился в зонтик, вглядываясь в череду проезжающих машин. Так и не заметив средь них машину Гриса, которая давным-давно должна была остановиться на парковке.       Разочаровавшись во всем мире, что сегодня развернулся к нему толстым задом, он решил оглядеться по сторонам в поиске утешения, зачем-то рассматривая резво бегущих куда-то людей. И только одна девушка никуда не бежала. Она вообще никуда не шла просто стояла под дождём и ждала, вероятно, тоже машину. Энджин даже не успел понять, когда именно она подошла и сколько стояла так, промокшая и замёрзшая.       В такую отвратительную погоду у неё не было даже зонтика! Энджин непозволительно долго взирал на её намокшие, выкрашенные в красный цвет волосы. Цвет, кстати, очень красивый. Притягательный и эффектный, Энджину всегда такое нравилось. А сейчас её короткие волосы намокли, и пряди на затылке облепили завитками шею. Однако от этого меньше интересовать Энджина она не стала.       Макияж глаз несуразно потёк, вот только она оставалось практически невозмутима. Любой другой человек попытался бы найти место, где можно спрятаться от дождя!       Как оказалось, вовсе не любой.       Кого-то она ему напомнила… Мужчина внимательнее вгляделся в её лицо, стараясь понять, что же такое знакомого он мог увидеть. Возможно, догадка у него появилась… Вот только осмыслить свою гениальную мысль ему нормально не дали.       Девушка, почувствовав на себе пристальный взгляд незнакомого человека, резко повернула голову, укоризненно зыркнув в сторону растерявшегося Энджина. Кажется, его настойчивый взгляд раздражал её куда больше, чем сильный ливень. — Девушка, — решил всё-таки обратиться к ней Энджин, — Вы чего это без зонта, в самом деле? Такой ливень, вы и так мокрая, — мужчина шагнул ближе, намереваясь без лишних слов закрыть её зонтом, чтобы хоть как-то спасти ситуацию.       Однако она ему этого сделать не дала, отшатнулась в сторону, и взор её стал почти убийственным. — Спасибо, но я не нуждаюсь ни в чьей помощи, — отрезала она, тотчас отвернулась от Энджина, поджав губы, и незаинтересованно взглянула на дорогу.       Ей недолго осталось ждать машину. Свою машину, между прочим. Гоку Ниджику на своей машине. Зато больше она никогда не отдаст её ему. Сейчас её раздражало абсолютно всё, меньше всего у неё было желание вступать в разговоры с мужчиной, лик которого исказился в глупой улыбке, даже если от зонта она бы и не отказалась. — Да ладно вам! Заболеете ещё! А нельзя красивым дамам болеть, правильно? Мой друг скоро будет, я не пропаду. Возьмите зонтик. — лепетал Энджин, переходя в режим самопровозглашённого Бога флирта, даже не подозревая, насколько нелепо он выглядел со стороны.       С подозрительно весёлой улыбкой и сверкающими от любопытства глазами. — За мной тоже скоро приедут. Оставьте свой зонт при себе, — стараясь оставаться спокойной, несмотря на закипающее внутри раздражение, ответила девушка, вновь вернувшись к непрерывному разглядыванию десятков автомобилей на дороге, что сменялись друг с другом, исчезая из её поля зрения.       Энджин в это время принялся ближе её рассматривать, не упуская из виду ни одной, даже самой крохотной, детали: разрез глаз, форма носа, изгиб верхней губы… Всё это ему очень напоминало кое-кого, и когда мужчина стал окончательно уверенным в своих догадках, он настойчивее протянул ей свой потрепанной жизнью зонт. — Я знаю, что смогу вас найти потом, так что возьмите зонт, в конце концов, я его заберу при встрече, — Энджин уверенно шагнул вперёд и поднёс его к голове девушки, сам подставляя под удары капель дождя свою свежую укладку.       Она с неохотой, но всё-таки взяла зонт в руки, который, в любом случае, вряд ли сделал бы ситуацию лучше: она и так успела промокнуть с головы до пят.       А Энджин расплылся в глупой, но победной улыбке, когда наконец добился своего и всучил зонт девушке.       У Занки не было фотографии со своей сестрой, как бы Энджин не просил Ниджику показать ему ту, чьего гнева стоило опасаться. Он мог лишь описать внешне сестру. У Кёки Ниджику не было соцсетей и ни в одном мессенджере на аватарке не стояло её лицо. Так что это был максимум Занки.       Однако Энджин и подумать не мог, что Занка настолько сильно похож на свою старшую сестру. Разумеется, опираться исключительно на предположение мужчина не мог, так что решил проверить свою догадку.       Именно в этот момент на парковке остановилась машина Гриса, которому Энджин самую малость захотел откусить голову, из бесконечной дружеской любви, разумеется. Ведь без зонта стоять под дождём ему совсем не нравилось, лишь перед, предположительно, Кёкой Ниджику ему приходилось корчить невозмутимое лицо, как будто бордовая толстовка не успела промокнуть.       Раз Энджин так долго ждал Гриса, пусть теперь и Рубион подождёт его. Око за око. — Кёка, скажите, вы долго будете здесь стоять? Может, мне подвезти вас? — Энджин даже обратился к ней по имени, внимательно наблюдая за изменениями в выражении её лица.       Кёка застыла. На миг она перестала слышать даже шум дождя, однако быстро активизировалась и подняла на мужчину изумлённый взгляд, несколько секунд удивлённо смотря на его беспечный лик и тотчас сложила зонт, протягивая его обратно, вновь подставляясь под дождь. — Я далеко не глупая девушка, способная сесть в машину к первому встречному, который не пойми откуда знает моё имя, — холодным, расчётливым тоном выдала она, и брови её, рассеченные на две части, рефлекторно нахмурились. — Расслабьтесь! А я знал, что вы так ответите, я знал! Передайте привет Занке. И зонт он мне передаст, — поспешно отходя говорил Энджин, не собираясь принимать зонт обратно.       Кажется, Кёка собиралась ему что-то сказать вслед, однако её слова заглушил дождь и сигнал машины уставшего наблюдать за этим Гриса. Энджин помахал ей рукой на прощание и уселся в авто с придурковатой улыбкой. Во взгляде его не было ни грамма интеллекта.       У Гриса из головы даже испарились все вопросы, что крутились в его мыслях. Он молча уставился на это промокшее нечто, с которого стекала вода прямо на сидение. — Мне нужно что-то спрашивать? — подал голос мужчина, крепче стиснул руль и наклонил голову вбок. — Прикинь, кажется, я познакомился с сестрой нашего Зан-Зана, — ответил ему Энджин, победно улыбнувшись, когда заметил, как Кёка, смирившись, всё-таки раскрыла зонтик. — Ты стоял тут с сестрой Занки? Ты кем ей вообще представился? — продолжал сыпать вопросами Рубион, невольно посмотрев через окно машины в сторону девушки, угрюмо поджавшей губы.       Как жаль, что Энджин этого не видел из-за расстояния и — по большей части — загородившей обзор головы Гриса. — Никем, просто попросил её передать ему привет. Он говорил, что вряд ли сегодня придёт. Она дома будет. Так что сегодня мы с Рию и Рудо, к сожалению, вряд ли Занку увидим. Если он что-нибудь не придумает, разумеется, — пояснил Энджин, игнорируя дискомфорт от намокшей одежды, противно липнувшей к телу. — Как у тебя получается каждый раз находить себе такие приключения? Ты ей ещё и зонт отдал? Ты отдал кому-то свой зонт? Поверить не могу! — не унимался донельзя удивлённый мужчина. — Да ладно тебе, Грис! Мне Занка его принесёт, я же знаю! Возможно, именно так сегодня и придёт домой, я, считай, двух зайцев одним выстрелом. Скажи я мозг, а? — Энджин подмигнул, гордо вздёрнул голову и губы сложились в широченную улыбку, обнажающую зубы. — Ага, мозг, мозг, — вынужденно согласился Грис, собираясь наконец выезжать с парковки, — Ты мне лучше вот что скажи: куда везти тебя? Ты же мокрый весь, глянь на заднее сиденье, есть тебе чем обтереться? — Да ладно, разберемся. Сегодня на смене Санта, да? Заедем всё равно в мастерскую ненадолго. А потом… Не знаю, может, к тебе? Сестра у Занки, кстати, красивая. — Красивая, не поспорю, — машинально ответил Грис, выезжая на дорогу. — А ещё она умная. Обожаю женщин умнее меня, — воскликнул Энджин, шарясь по заднему сидению машины, раздобыв там свою же футболку.       Снял он её, кажется, когда они с Грисом… Хотя, впрочем, неважно, снял и снял, правильно? — Ты не пристёгнут, — сетовал Грис, устало закатывая глаза. — Да щас! Подожди, не ворчи! Пристегнусь, не зуди только, а, я же говорю, ты ужасно скучно водишь, — страдальчески простонал Энджин, пытаясь хоть как-то исправить положение с абсолютно мокрой одеждой.       Не придумал он ничего лучше, как раздеться.       Грис, который, на минуточку, всё ещё был за рулём машины и никак не желал отвлекаться от дороги из-за внезапных выкидонов Энджина, аж рот разинул от удивления, хотя едва ли это можно было назвать непривычным для мужчины поведением.       Энджин всегда умудрялся поразить своей беззаботностью даже Гриса, с которым дружил уже столько лет. — Да, а ещё ты упомянул перед своими детьми, что у нас скучный секс, как же такое забыть, — парировал Грис каким-то подозрительно весёлым голосом, мягко улыбаясь.       Энджин, однако, всё-таки закончил начатое и отправил вниз, под задним сиденьем, толстовку, натягивая на торс грязную футболку, пропитанную потом. Воняла, но зато не была мокрой! Грис, дабы поберечь свои нервы, решил никак не комментировать это.       Зато теперь в светлой головушке Энджина зародилось непреодолимое желание разузнать побольше о старшей сестре Занки. Надо же ему знать, что будет бить ему рожу, если до неё дойдет информация, сколько на самом деле времени Занка проводил вне дома, правильно, в конце-то концов?

***

      Занка нервно кусал потрескавшиеся губы, иногда для разнообразия переключался на внутреннюю сторону щёк, терзая и их. Он ходил вперёд-назад по всей квартире, судорожно проверяя каждый уголок. А вдруг там было не убрано? Если Кёка вернётся домой в плохом настроении, что было крайне вероятно из-за затяжного ливня, то ему лучше привести квартиру в идеальное состояние, даже в старой в комнате, где раньше жил Гока, давным-давно съехавший из родительской квартиры.       Ниджику несколько раз по новой складывал кухонные полотенца идеально ровной стопочкой в ящике. В какой-то момент даже сменил скатерть на столе, так как вспомнил, что однажды Кёке она не понравилась.       Занка долго слонялся по комнатам квартиры, то и дело переставляя вещи с одного места на другое, а после возвращая их обратно. Паранойя юноши из-за предстоящего времяпрепровождения со старшей сестрой дошла до такого абсурда, что он несколько раз по новой заваривал ей чай, так как тот либо остывал, либо Занка переливал часть в другую чашку, пробовал, после чего решал переделать. А вдруг чай вышел слишком крепким? Или слишком слабым? Он был готов уже вручную высчитывать количество чаинок.       Вот только до крайней степени абсурда не дошло, ибо Кёка вернулась раньше, чем Занка дрожащими руками рассыпал бы всю пачку её недавно купленного чая.       Занка услышал звук входной двери и тотчас примчался к ней, собираюсь встречать Кёку с натянутой улыбкой. Но не слишком наигранный: она не выносила ложь и притворство.       Он выпрямил спину, готовясь встречать её, однако всё вышло совсем не так, так он множество раз проворачивал в своей голове.       Юноша и слово не успел молвить, как Кёка всучила ему подозрительно знакомый зонтик, который Занка уж точно не мог перепутать или не узнать. Он ошарашенно выпучил голубые глаза, глядя на мокрый сложенный зонт, с которого быстро-быстро падали капли. Только потом перед его взором предстала сама Кёка.       Промокшая и хмурая она стояла в дверном проёме. Одного лишь её вида хватило, чтобы Занке захотелось сбежать прочь. Он всеми фибрами своей души чувствовал, что нормальным этот день точно уже не будет, что у него не выйдет быть идеальным перед нестабильной сестрой, которой хватало любой мелочи, чтобы её настроение пошатнулось. — Кёка, здравствуй! Как же ты промокла так? Тебя ведь должны были забрать, разве нет? А этот зонт… — Занка, стараясь звучать уверенно, крепче сжал в руках любимый зонтик Энджина, внимательно разглядывая его: вот, даже имя Энджина было выцарапано на ручке! — Откуда он?       Кёка метнула суровый взор в сторону брата, и его самого словно отправили под мощный ливень, настолько неуютно в одночасье ему стало. Уж лучше ливень, чем гнев Кёки! — Гока не успел вовремя меня подвезти. Больше я ему свою машину ни за что не дам, наигрался он, — молвила девушка, сбрасывая с ног обувь и проходя внутрь квартиры, оставляя Занку одиноко стоять у входа.       От одного только имени брата Занку всего перекосило, ему очень повезло, что Кёка не увидела его переменившийся лик, иначе ему пришлось бы долго умирать от очередного приступа стыда. Он едва не выронил зонт из рук, настолько поплохело ему от воспоминаний о брате.       Как хорошо, что хотя бы в этом жизнь оказалась милостива к нему, и он не пересёкся сегодня с ним.       Сейчас бы с Рию и Рудо «Сейлор Мун» пересматривать, а не вот это вот всё…       А ведь Рудо не смотрел ни «Наруто», ни «Сейлор Мун». Он вообще мало что смотрел. Вот воодушевлённая Рию и решила, что жизненно необходимо просветить Рудо в классику аниме, начав с гигантского «Наруто», иначе вселенная схлопнется и взорвётся. Занка и Энджин, разумеется, составляли компанию, пока Рипер красила ногти Энджину, а тот орал, что все они там геи, просто сюжет против них.       Занке оставалось лишь тихо поддакивать, несмотря на то что его всего внутри колошматило от одного лишь слова «гей».       От воспоминаний о них всех Занке стало самую малость легче, вот только ему пришлось быстро вырваться из мира своих мечтаний, вернувшись сюда, в квартиру с Кёкой.       Зато теперь у него появилась уважительная причина уйти к Энджину: вернуть ему зонт. Ниджику прекрасно знал, насколько сильно мужчина дорожил этой вещью и не собирался лишние часы оставлять его без зонта. Даже если он просто будет на него смотреть.       Занка вовремя активизировался, оставил зонтик у входа и зашёл на кухню именно тогда, когда Кёка, пригубив чай, обратилась к нему. — Откуда ты знаешь этого мужчину, Занка?       Юноша застыл на месте, не в силах и слова сказать. — Ну? — поторопила его Кёка. — Я отойду ненадолго. Потом, будь добр, расскажи откуда у тебя в знакомых мужчины моего возраста, если не старше.       И она и впрямь ненадолго отлучилась, оставляя Занку судорожно перебирать варианты ответа, которые удовлетворили бы Кёку. Он сам не мог объяснить, кто ему Энджин. Он просто семья, вот и всё. Но не скажешь же об этом прямо той, кого на самом деле должен называть семьёй!       Занка от бессилия рухнул на стул. Хотелось ретироваться куда-то далеко-далеко, где ему не пришлось бы дрожать от ощущения своей никчёмности и паники перед сестрой.       Он не знал сколько времени прошло, не желал даже смотреть на циферблат часов на холодильнике. Но, судя по всему, немало, раз Кёка вернулась в домашнем халате и тапочках, смыв потёкший макияж. — Так что? Расскажешь? К слову, спасибо за чай, — Ниджику села за стол, неспеша попивая горячий напиток.       От слов благодарности — с ума сойти, от Кёки! — Занка оживился, выпрямил спину, сел удобнее и всё-таки посмотрел на сестру, расплывшись в довольно улыбке. — Он опекун девушки, с которой я дружу. Я же говорил тебе, что иногда бываю у них в гостях, — выдавил Занка, зажав дрожащие руки между ляжек.       Он ведь почти даже не соврал! Самую малость преуменьшил и немного не договорил. Он всего лишь практически жил у Энджина, а Рию порой ненароком называл сестрой. Занка ведь почти так и сказал, разве нет? — Да? — Кёка как-то недоверчиво глянула на брата, однако уже через секунду её взор стал чуточку мягче. — Хотя, впрочем, неудивительно, что ты дружишь с девочками, тебе ведь семнадцать, всё-таки. Опекун, говоришь? Сколько ему лет?       Занка решил никак не комментировать первую часть слов сестры. Пусть думает так, ему же лучше, не придётся искать оправдания, почему он вообще сбегал из дома. — Да, опекун. Ему двадцать восемь, этим летом двадцать девять, можешь не волноваться, правда, я бы ни за что не стал связываться с плохими людьми, честно! Они хорошие. И ко мне относятся хорошо. Я часто гуляю с Рию. Неудивительно, что Энджин узнал тебя. Но я не показывал ему твоих фотографий, потому что их у меня попросту нет. Скорее всего, он догадался. У него всегда была хорошо развита интуиция, — на одном дыхании залепетал Занка, ёрзая на стуле. — Энджин, значит? — Кёка прервалась и сделала глоток чая. — Ладно, тебе не стоило так много рассказывать, я сразу поняла. Конечно, свободное время ты можешь иногда позволить себе гулять, однако тебе стоит помнить, что в сентябре тебе поступать. Настоятельно рекомендую согласиться хотя бы на юридический, раз с академией у тебя не задалось. Возможно, родители снова тобой заинтересуются, — на удивление спокойно говорила девушка, потихоньку отогреваясь и приходя в себя после дождя.       В душ бы ещё сходить…       А Занке с каждым мгновением становилось всё тяжелее держать невозмутимое лицо. Каждый раз он был уверен, что вот теперь-то после стольких лет жизни в этой семье, он научился прятать свои эмоции и чувства, которые ему не разрешалось демонстрировать в присутствии кого-то из членов семьи, как все надежды разбивались о слова Кёки, ранящие его сильнее любого лезвия.       Он не был готов вновь слышать про не желаемое поступление. Не был готов слышать про родителей, что ни капли не оттаяли к нему за два года и до сих пор даже сыном не называли.       Он знал, что слова сестры были отнюдь не рекомендацией: она заставит его поступить туда, куда сочтёт нужным, чтобы хотя бы так пробудить маломальский интерес родителей к младшему сыну.       Возможно, Кёка его любила.       Занка до конца не мог быть в этом уверен. Эта женщина очень… Специфичная. И крайне нестабильная. Одно неверное слово: и её гнев, достигнув своего апогея, уничтожит всё живое на Земле.       Возможно любила. По-своему, но любила, а может просто не хотела выставлять уважаемую семью Ниджику в дурном свете, вот и позволяла жить в квартире родителей, что давным-давно уехали из страны. — Кёка, не пойми меня неправильно, я не оспариваю твои решения, но почему ты считаешь, что юридический — хороший выбор? — попытался начать издалека Занка, без конца теребя край футболки. — По-настоящему хорошо было бы, если бы у тебя вышло продолжить семейное дело напрямую в полиции.       Каждое слово ощущалось хлыстом на ещё не заживших ранах. Каждое слово — новый шрам на душе поверх старого.       Точно, Занка ведь разочарование всей семьи. — Вот только у тебя, судя по всему, другая дорога, раз ты ушёл из академии, — продолжила говорить Кёка, — И тебе нужно научиться грамотно применять свои хорошие качества, Занка. Их немало. Пока ты не научился делать это сам в силу достаточно юного возраста, тебе необходим рядом человек, который сможет тебя направить. Поэтому я и говорю сейчас об этом, — Кёка даже ни разу не глянула на брата, пока говорила это, она только периодически отвлекалась на свой чай.       Её спокойствие не на шутку пугало Занку. Как и то, какие слова вылетали из её уст, его сестру словно подменили, не иначе. Он уже и не знал каким её словам верить: этим иль произнесённым тогда, когда он провалился и родители от него отказались? — А если я не поступлю в этом году? — решившись на дерзость, подал голос Занка и поднял взор на сестру, чей лик в одночасье переменился.       С безмятежного её лицо сменилось на крайне недовольное, Кёка посмотрела на брата так, словно могла одним лишь взглядом прожечь в нём дыру       Занка мгновенно пожалел о том, что вообще решил открыть рот. Он снова отвёл взор, мысленно уже сотню раз назвав себя дураком. — Об этом не может быть и речи. Что ты собрался делать этот год? К тому же, у тебя идеально сданные экзамены. Да, ты закончил обычную школу, было бы странно, если бы было иначе, и это не повод для гордости, но факт остаётся фактом. Не поступить ты не можешь.       Не повод для гордости.       Да, пожалуй, так оно и есть, что бы Занка не делал, ему никогда не догнать Кёку и Гоку. Всегда будет недостаточно, и ни одно его достижение не будет поводом для гордости.       Кажется, ему пора просто смириться. — Я не об этом, а скорее о возможности попробовать поискать себя, но я никогда не стану перечить тебе, ты не подумай! — Занка нервно сглотнул, проглатывая ком разочарования в горле. — Поискать себя? Ты уже достаточно искал себя, Занка, — холодно и отстранённо молвила Кёка, она даже поставила чашку на стол, и весь шквал её негодования был направлен исключительно на брата. — Хочешь бездельничать год? — Но почему бездельничать? Я бы работал, — Занка тщетно пытался исправить ситуацию, однако он знал, что безвозвратно угодил в вырытую собой же яму. — Работал? Где, позволь узнать? В доставке? В кофейне? Где это видано, чтобы кто-то из семьи Ниджику стал работать без образования? Каждая работа важна, но у тебя другая дорога. Несмотря на отношения с родителями и старшим братом, ты один из семьи Ниджику, — строго отчеканила Кёка, забрасывая ногу на ногу и поправляя халат. — Да нет, вообще-то… — уже совсем не так уверенно произнес Занка, поджимая губы, — У меня есть один вариант. — И какой, позволь спросить? — Энджин научил меня чинить мотоциклы, и я периодически… — Нет, Занка, ты не будешь работать механиком, — перебила его девушка, внезапно встав изо стола, резко отойдя к выходу из кухни. — Я в душ. У тебя есть время подумать над моими словами.       Кёка не удосужилась даже посмотреть на брата, прежде чем оставить его в одиночестве, громко захлопнув за собой дверь в ванную комнату, наверняка сгорая от раздражения.       У Занки возникло непреодолимое желание как следует вымыть себе рот с мылом, его ладонь тотчас рассекла воздух, приземляясь на его щёку болезненной пощёчиной, что по ощущениям выжигала на коже клеймо заурядного неудачника.       На душе так паршиво и тоскливо стало в одночасье, что Ниджику даже не знал, куда девать себя.       Его словно на американских горках прокатили. С сестрой всегда так было. Далеко не всегда Занке удавалось лавировать меж её переменчивым настроением.       Сначала его похвалили, потом унизили.       Сначала дали шанс на спасение отношений, а затем уничтожили его окончательно.       Хуже всего, что Занка сам виноват, ибо решил в первый раз поддаться своим истинным желаниям. Более того, какой-то из отделов его головного мозга подсказал ему озвучить это перед Кёкой!       Занка укусил внутреннюю сторону щеки, которую ранее ударил. А затем решил, что слишком много в его жизни негатива последнее время, и с этим определённо нужно было что-то срочно делать.       Вот он и встал, немного побродил по коридору, наткнулся взглядом на зонтик Энджина, и что-то в его голове щёлкнуло. Он побежал в свою комнату, игнорируя всё, кроме костыля, который он не перестал хранить спустя два года после сломанной ноги, ведь именно в тот момент его жизни…       Так, нет, Занка ведь хотел избавиться от негатива, а не вспоминать самый тёмный период своей жизни, верно?       Вот Ниджику и схватил старый костыль, который ему помогала красить в синий цвет из баллончика Рию.       Почти все его вещи были там, дома, в квартире у Энджина, вот долго и выбрать, что надеть ему не пришлось. И Занка, пользуясь временным отсутствием контроля сестры, улизнул из квартиры, прихватив с собой и костыль, и зонтик.       Последний был как нельзя кстати, учитывая сильный, никак не прекращающийся ливень. Хотелось улечься на диван на кухне, даже если ему придётся слышать безудержный смех Энджина из соседней комнаты.

***

      У Занки, разумеется, были ключи от квартиры Энджина, ведь это место было его негласным домом. Сейчас они ему очень пригодились. Судя по всему, не было никого, но это значило, что у него хотя бы было время прийти в себя и не превратиться окончательно в унылое говно.       Он прошёл внутрь, щёлкнул выключателем, разулся и аккуратно сложил обувь, да не только свою, но и всех, кто здесь жил не считал нужным убирать около входа.       Занка облегчённо выдохнул, когда оказался на кухне. На той кухне, где вчера Энджин и Рию читали фанфики по "Наруто" по ролям, а Рудо верил, что всё это — спойлеры к следующим сериям.       В этой квартире даже дышалось легче, Занка потрепал себя по немного влажным волосам, пробор распался, и Ниджику прислонился спиной к ближайшей стене, блаженно прикрыв глаза, понемногу пытаясь расслабиться и вытравить из головы все гнетущие его мысли. Получалось, на самом деле, сомнительно.       Ниджику поёжился, перешёл в другую сторону кухни, прижавшись к батарее.       Холодной.       Разочарованно вздохнув, Занка решил последовать примеру сестры и отогреться под потоками горячей воды в душе. А ещё у него был какой-то особый пунктик на чистоту тела и головы, так что долго думать ему не пришлось: ноги сами повели его в ванную, он наспех взял сменную одежду и закрыл, но не запер дверь.       Ниджику двигался по инерции, изо всех сил стараясь отключить мозг и не думать ни о чём. Прежде чем задёрнуть шторку в душе, он последний раз глянул на аккуратную стопочку чистых сложных вещей на столике.       Шампунь пенился в руках, мыльная вода стекала по локтям и спине, окутывая весь стан. Занка нелепо жмурил глаза и периодически промывал их от пены.       Не хотелось даже изнурять себя контрастным душем. Вместо этого Занка просто игнорировал льющийся на него кипяток и лёгкое головокружение, однако это всё уже вторично, правильно?       Зато он быстро справился, растирая мочалкой тело.       Внезапно сквозь шумные звуки ниспадающий на кафельную плитку воды он отчётливо услышал, как дверь открылась.       Занка отложил мочалку в сторону, несколько раз мысленно успел наливать себя дураком из-за того, что умудрился понадеяться на нескорое возвращение кого-то из жильцов этой квартиры, понемногу напоминающей общежитие, и не закрыть дверь на замок.       Юноша устало вздохнул и, предположив, что зайти в ванную, когда там кто-то принимал душ, могла только Рию, которой чувство стыда вообще было неведомо, подал голос, перекрикивая воду. — Рию, ну имей совесть, в конце концов! Я почти всё. Если ты недолго, бери то, что нужно и уходи. Если долго, то дай мне буквально две минуты, я сейчас уже выхожу, — крикнул Занка, выжимая с отросших тёмных волос влагу и выключая воду.       Ему не ответили. Что ж, Занка, пожав плечами, потянулся вслепую за голубым махровым халатом, но тут внезапно шторку отдёрнули. — Рию, да ты совсем оху… Чего блять? — рявкнул Занка в негодовании, но уже через миг испуганно отскочил в сторону. — А вот и нет, не угадал, это не Рию, это Джаббер! — довольно протянул непонятно откуда возникший Вонгер, взирая на Занку как на добычу.       На обнаженного и перепуганного Занку.       Взирая при этом ему только в глаза, даже не думая опустить взгляд ниже. Его интересовал исключительно взор Ниджику, выражение его лика, что исказилось в очаровательном испуге, и его дальнейшие действия. И больше ничего.       Сначала Занка, до конца не успевший осознать, кто именно перед ним стоял, отреагировал как любой другой человек, которого застали в таком положении: он рефлекторно попытался прикрыться.       А затем понял. Понял, кто перед ним стоял. Кто пробрался в квартиру. Понял всё. И перестал отворачиваться. Свёл брови к переносице, с угрозой и осуждением глядя на Джаббера.       Он полностью развернулся к нему лицом, закипая от ярости. — Ты…! Ты как вообще здесь оказался, какого хера?! — крикнул возмущенный Занка, подался вперёд, поскользнулся, но вовремя успел ухватиться за гардину, потянул её на себя, и та с шумом рухнула, потянув за собой карниз.       Ниджику, действуя исключительно на адреналине, что с шумом гулял по жилам, толкнул улыбающегося Вонгера, который даже не пытался удержаться и отлетел в сторону унитаза. Дреды упали на его лицо. — И тебе привет, Занка! Не думал, что ты настолько негостеприимный, — ядовито сказал Джаббер, очевидно, издеваясь, ибо, плюсом к этому всему, он скорчил гримасу до глубины души обиженного человека, смахивая с лица дреды. — Ты что несёшь, вообще? Какое к черту гостеприимство, фрик?! — Ниджику, пользуясь случаем, наспех обернул вокруг бёдер упавшую шторку, пытаясь хоть как-то прикрыть наготу.       Джаббер не придал этому никакого значения. — Я тебя хотел увидеть! — беспечно молвил Вонгер, как будто говорил о каком-то совершенно будничном деле. — Ты псих! Как ты сюда попал, как ты узнал мой адрес?! Ты уже приходил, но не ответил! Проваливай! Пошёл вон отсюда! — Занка буквально закипал от злости, на лице взыграл красный оттенок, ноздри расширились от учащённого дыхания, а глаза источали абсолютную злость. — Да не злись ты так, — Джаббер отошёл на шаг назад и поднял обе руки вверх, Занка заметил всё те же десять колец на его пальцах. — Я всего-то решил, что ты тоже по мне соскучился и решил проявить инициативу! Я же знаю, что в прошлый раз тебе было мало, — юноша ехидно улыбнулся, всё-таки позволив себе на долю секунды опустить взгляд ниже. — Кстати, у тебя шторка чуть вниз сползла, поправь, пожалуйста, — без капли стеснения добавил он.       А Ниджику всё это разозлило ещё сильнее. И смутило тоже. У него в голове не укладывалось, что Джаббер, с недавних пор поселившийся в его мыслях, так нагло ворвался в его личное пространство, буквально залез в квартиру. Более того, ему хватило совести зайти в ванную комнату!       Занка переступил бортик душевой, с волос обильно капала вода, босыми пятками он ступил на плитку, пытаюсь обернуться в шторку. А ещё он схватил карниз. И он даже не ощущал холода после горячей воды, выйдя из душа. Адреналин затмил все ощущения. — Откуда ты знаешь мой адрес? Отвечай, сволочь, — рявкнул он, стараясь не признаваться самому себе хотя бы в этот момент, что ему действительно было мало.       Точно не так он хотел увидеть Джаббера.       Со стороны его оскорбления звучали почти комично. — Да я случайно увидел, как твоя эта Рию сюда заходила! Ну, в подъезд. А мне та-ак скучно было сегодня, — драматично вздохнул Вонгер, шагнув ближе к Ниджику, провоцируя и играя на его нервах.       Занка ничего не ответил. Вместо этого он замахнулся карнизом и заехал Джабберу по рёбрам.       Тот отлетел в сторону, болезненно застонал и схватился за место ушиба, смахивая дреды с лица и поднимая восхищенный взор на Занку, которому ярость настолько сильно затуманила разум, что он был не способен соображать здраво и отдавать отчет своим действиям. Он мог только поддаться своему внутреннему голосу, который кричал, визжал и умолял его вновь испытать тот невероятный спектр эмоций, который он впервые за долгое время испытал именно в драке с Джаббером. — Я закрыл входную дверь. Как ты сюда попал? — продолжал пытаться выяснить Занка, крепко сжимая в руках карниз. — Через окно, Зан, через окно, ты на втором этаже живёшь, это не проблема, — от чего-то начал пояснять Джаббер. — Я и не так далеко забирался.       И только сейчас Ниджику заметил, что его одежда была насквозь промокшей. — И ты не взял зонт, — просто сказал, а не спросил он. — Я не взял зонт, — подтвердил Вонгер.       Занка снова замахнулся, однако на этот раз Джаббер зачем-то уклонился, вприпрыжку подошёл ближе и его кулак прилетел Занке в челюсть. Украшения на дредах зазвенели, словно смеясь.       Ниджику зашипел, на секунду у него аж в глазах потемнело, однако он вовремя спохватился, выставляя перед собой карниз и пытаясь таким образом себя защитить. Ведь он решил потратить несколько секунд, чтобы в очередной раз править своё импровизированное одеяние из гардины. Мокрой, длинной и только мешающей. Без неё было бы удобнее. — Занка, я пришёл сюда с тобой болтать и драться, а не смотреть, как ты стесняешься того, на что я даже не обращаю внимания. Я, конечно, успел оценить, сложен ты очень даже хорошо, особенно для своего возраста, но…       Несомненно гениальную тираду Джаббера прервал удар карнизом по коленям, вынуждая его согнуться от пронизывающей боли. На миг Вонгеру показалось, будто у него ноги онемели. Он упал навзничь, ударяясь копчиком о плитку, корчась от боли. Каждое из блестящих украшений на его дредах с грохотом встретилось с плиткой.       А ещё он удовлетворённо застонал и почти превратился в донельзя довольную лужу, пребывая в экстазе от боли.       Именно этого он и добивался, когда намеренно уклонился от удара Ниджику, пуще прежнего выводя его из себя, чтобы спровоцировать на более сильный и жестокий выпад.       И Джаббер этого добился.       Занка был багровым то ли от злости, то ли от стыда, взыгравшего пунцовым румянцем на его щеках. Он достаточно бурно отреагировал на откровенный комментарий о своём телосложении.       Вот только останавливаться на этом он вовсе не планировал.       Ниджику воспользовался временной паузой. А Джаббер просто валялся на полу, приходя в себя.       Шторка правда мешала ему. Так что Занка наспех сбросил её с себя, повязав на бёдрах первое попавшееся полотенце.       Не то чтобы это сильно улучшило ситуацию. Ибо полотенце всё ещё сковывало движения. Но это лучше, чем ничего. Буквально ничего.       Занка наклонился к Джабберу. И внимательно рассмотрел его лицо.       Вообще-то, Джаббера вполне себе можно было назвать красивым.       Ниджику настолько потрясла внезапно пришедшая в голову мысль что он отскочил от тушки Вонгера, как будто бы обжёгся.       Бред.       Наверняка это всё от переполняющих его эмоций.       Не иначе.       Джаббер к этому времени активизировался, не обращая внимания на боль, распространяющуюся по всему телу. Она наоборот ему только нравилась.       Давно у него такого не было. Давно его никто не бил, получая самый настоящий кайф от этого.       Ему даже уговаривать толком не надо было.       Вот только он прекрасно знал, что свою истинную натуру Занка наружу не выпускал. И от этого было только интереснее. Ведь если Джабберу так нравились редкие вспышки чужого гнева, просачивающиеся наружу сквозь твёрдую скорлупу запретов, то от одной только мысли, как он сойдёт с ума, когда Занка сбросит с себя флёр показной правильности, внутри него зарождались необъяснимые чувства, смеси трепета и азарта. — Э, ты чего? — Вонгер разочаровано надул губы. — Нормально же дрались, что случилось?       Ниджику тряхнул головой, мокрые волосы налипли на лицо, однако сейчас он на это не обращал внимания. Он вообще ни на что не обращал внимания, кроме Джаббера.       Интересовал его лишь он. И не только сейчас.       Вонгер, уставший ждать, сам навалился на Занку, намеренно вставая ушибленными коленями на пол, чтоб тебе болели и ныли ещё сильнее. Кончики дредов шкодливо щекотали чужое лицо.       Джаббер попытался выхватить карниз из рук Ниджику, который сжимал его так крепко, что ему самому становилось больно.       Сделать это не вышло.       Занка обеими руками взялся за него, выставил их перед собой, когда Джаббер попытался потянуть карниз на себя.       Вдобавок ко всему Вонгер ударил его в бок, полотенце самую малость съехало, но едва ли это имело значение.       Приложив все имеющиеся силы, Занка сумел толкнуть Джаббера и оставить при этом карниз при себе. Вот только Вонгера такой расклад не устраивал.       Он огорчённо глянул на Ниджику, а затем, словно не ударился головой об унитаз, озверел окончательно, и вновь оказался сверху, любуясь тем, как красиво были нахмурены выщипанные брови, как сильно он стискивал челюсти и с каким презрением на него взирал. — Как много всего ты чувствуешь, и только по отношению ко мне одному… Выложись на полную. Видишь же, что это недостаточно. А я знаю, что ты можешь сильнее! Знаю, знаю, знаю! — восхищённо начал повторять одно и то же слово Джаббер, если бы у него был хвост, то он непременно бы им завилял.       А ещё Джаббер снова его ударил. И гаденько засмеялся, по подбородку даже стекла слюна.       На ключице Занки проступал багрово-сливовый синяк. Он тяжело задышал, крикнул от боли. Вся эта ситуация бесить и раздражать его начала ещё больше. Ещё немного — и он лопнет от шквала эмоций.       К нему пробрались в дом, наверняка следили не один день, наплевав на все нормы приличия, застали врасплох, самым наглым образом провоцируя на драку. Хуже всего, что Занка сам виноват. Ибо он это позволял.       А позволял по одной простой причине: ему до безумия нравилось. Хотелось видеть под собой кряхтящего Джаббера, оставлять после себя на его теле космос гематом. Хотелось метаться в ожесточённый драке по всей квартире. Занка неистово желал чувствовать себя живым, испытывая столь яркие эмоции, доселе ему неведомые. Его душа пробуждалась ото спячки, его переполняли чувства и эмоции.       Хотелось доказать. Себе и Джабберу. Доказать, что он хоть чего-то стоит. Показать свою власть над таким сильным и, на удивление, мозговитым человеком. Это вызывало у Ниджику самый настоящий диссонанс, у него просто в голове это не укладывалось, и от этого превзойти Джаббера хотелось ещё сильнее.       Слишком много всего ему хотелось того, что было напрямую связано с Джаббером.       Не должно же так быть?       Джаббер подполз ближе к его лицу, удерживая таз в воздухе над оголённой грудью. Что-то Занке подсказывало, что это давным-давно перестало быть обычной дракой.       Он даже покинул мир своих собственных мыслей. И был здесь. В моменте. С Джаббером.       Вонгер сильно надавил на плечо, Занка прокусил свою губу, струйка крови потекла тоненьким ручейком по подбородку, и Джаббер заворожено наблюдал за этим.       В следующий миг Ниджику крепко ударили по голове, на несколько мучительно долгих секунд выпал из реальности. Карниз с жалобным звяканьем выпал из его рук, и Вонгер победно улыбнулся.       В ушах гудело. Занка не мог ни на чём сфокусировать взгляд. Всё плыло. Было так чертовски больно. Но ему сдаваться нельзя. Он ударился о плитку на полу, из носа потекла кровь.       Сдаваться всё равно нельзя.       Ниджику не мог разобрать, что так долго лепетал Джаббер, но точно знал, что ничего хорошего. Слова превращались в белый шум.       Больно.       Занка Ниджику считал себя самым жалким человеком на свете.       А что, если бы момент его позора увидела Кёка?       Нельзя ему позволить отключиться, когда этот псих был в квартире Энджина.       Занка, опираясь дрожащими руками о пол, смог сесть, прижавшись спиной к раковине. — О! Живой! Я так рад, Занка, — с искренним восторгом произнёс Вонгер, в подтверждение своих слов он улыбнулся. — Я на секунду подумал, что ошибся в тебе, но это оказалось не так, ты у меня сильный. Ударишь? — первое предложение было сказано с беспокойством, самым настоящим волнением.       Вот только как Занка не осознавал чужого беспокойство, так и Джаббер не осознавал своего, даже не думая как-либо охарактеризовать это чувство. Просто что-то внутри него тоскливо захныкало, когда он подумал, что Занка, его Занка Ниджику отключается.       Вонгер, пока Занка молчал, чрезвычайно увлечённо рассматривал карниз.       Занка встал на ноги. Этим он отвлёк Джаббера. Шатаясь, он вышел из ванной, тыльной стороной ладони утирая кровь с лица.       С ума сойти, он только вышел из душа, а уже успел вспотеть и перепачкаться в крови. Но больше всего грязи было именно в его мыслях.       Всё-таки порой ему было необходимо вымывать голову изнутри. Как жаль, что это было невозможно.       Занка небрежно поправил полотенце на бёдрах. Быстро дошёл до своего костыля, оставленного в коридоре, и схватил его, зная, что Джаббер поплёлся за ним: он слышал торопливые шаги.       Вонгер вышел с грустной мордашкой, держа в руках злоебучий карниз.       Злоебучий Джаббер со злоебучим карнизом в этот злоебучий день под этим злоебучим дождём. Что может быть хуже?       Всё у Занки было злоебучим, мерзким и плохим. Хуже только он сам, ибо хотелось продолжить и отыграться. — О. Зан-Зан, ты себе новую палку нашёл? Так нравится драться и избивать меня чем-то? Это костыль, что-ли? — тотчас засыпал его вопросами Джаббер, наклонив голову вбок, любопытно распахнув глаза и приложив указательный палец к подбородку. — Завались уже, молю, — взвыл от отчаяния Занка. — Ну так неинтересно! Заткни меня сам, раз так хочется, — Джаббер покрутил в руках карниз и, по своему обыкновению, заулыбался. — Вот возьму и заткну! — вырвалось у разъярённого Занки. — Ого! — присвистнул Джаббер, извинившись, что такая тривиальная провокация в самом деле сработала. — А чем? — Моим хером! — несдержанно выпалил Занка, в одночасье густо покраснев и закрыв рот ладонью от осознания, что он только что ляпнул.       Ещё и с таким уверенным лицом.       Просто пиздец.       Джаббер несколько секунд ошарашенно пялился на Занку. Молодец, Занка Ниджику, ты выполнил задание на пять с плюсом и смог удивить Джаббера Вонгера. — Вау, Занка! А мне так даже больше нравится! Продолжай, у тебя хорошо получается нести хуйню, — Джаббер расплылся в игривой и заинтересованной улыбке. — Ты прям мастер. — Я не… Я не это имел в виду! — с трудом выдавил из себя несколько слов он, крепче прижимая в груди костыль, пытаясь найти хоть какое-то успокоение и подавить бурю чувств. — Ага, я так и понял. Не оправдывайся, мне нравится, когда ты несёшь хуйню, это забавно. Я говорил, что ты хорошо сложен? Даже очень! Стройный и в меру подкачанный, знаешь, а ещё…       Занка не мог вынести таких слов от Джаббера. Не мог позволить себе невольно поплыть разумом от, по мнению Занки, лживых комплиментов.       Ведь Занке хотелось услышать от него похвалу. Хотелось его признания. Он этого неистово желал, думал перед сном, как мог бы поразить Вонгера, как тот бы в самом деле восхитился бы им, правда признал бы как равного себе, признал бы его силу.       Но не при таких обстоятельствах.       Ему вообще ни при каких обстоятельствах нельзя позволять себе показывать слабость перед Джаббером. Занка ведь всегда был падок на похвалу.       Поэтому он, мастер коммуникации, ударил его костылем по голове, затем, не медля, снова по рёбрам, туда куда бил ранее, и в завершение нашёл в себе силы обойти и вмазать по почкам.       Все удары были хаотичными. Удивительно, как Занка ещё ему кости не переломал.       Джаббер свалился навзничь и разразился громким смехом, корчась от боли.       Занка, которому ярость (на себя) преградила все мыслительные процессы и лишила возможности здраво мыслить, навис над ним, даже не поняв, что полотенце, которому он уже начал доверять больше, чем себе, предательски сползло с его бёдер. — Мне так нравится! Занка, это становится похоже на зависимость. Увидимся ещё раз? Пока я искал, куда же ты от меня спрятался, я набросал на бумажке свой номер. На кухне. Напиши мне. Вместе на байках погоняем! А потом снова подерёмся. Адреналином зарядишься на неделю вперёд, — болтал Джаббер, щуря свои красивые фуксийные глаза.       У Джаббера был очень красивый нос. На любителя, но Занке нравилось. А ещё губы. Чуть пухлые, потрескавшиеся. А ещё Джаббер был весь в шрамах, так хотелось снова на них посмотреть… Но он был в каких-то растянутых тряпках оранжевого цвета с бахромой на концах, тут никак не увидишь его испещрённый рубцами стан, даже если очень хочется. — Ты ёбнулся? — Ага! — довольно заявил Джаббер. — Я подумаю. Возможно, напишу. — Я знал, что тебе захочется! Тебе ещё в первую встречу хотелось, — Вонгер принялся теребить в руках дреды. — Нет, — солгал Занка. — Ты голый, кстати, Мистер Плохое Настроение, — как бы невзначай добавил Джаббер, указал пальцем и метнул взор вниз, тотчас поднял его, с невинной улыбкой уставившись на краснющего Ниджику. — Фу, ты чё, трахаешься тут? — послышался из-за спины голос Рудо, и Занка испуганно обернулся.       Рию и Рудо вернулись домой, наблюдали великолепную картинку, состоящую из нагой задницы избитого Занки и довольного, такого же избитого Джаббера, над которым нависал Занка.       Рядом валялся карниз и костыль.       Полный пиздец и вакханалия.       Зато Ниджику не пришлось отвечать Джабберу. Сомнительное, однако, утешение. — Фу, Занка, это мерзко, я думал, ты не такой, крутые ребята сексом не занимаются, — фыркнул Рудо, отвернувшись. — Зан, ты тут чем занимаешься? Почему Джаббер у нас? Почему ты голый? Почему ты избитый? А он? Почему ты мокрый и в крови? — Рию бы засмеялась, да увидела кровь на лице друга, и смеяться ей перехотело. — Я не гей, чтобы… Фу! Вы как такое подумать могли? — попытался оправдаться Занка, дрожащими руками пытаясь найти полотенце, стискивая ноги вместе и ползая по полу. Его аж трусить начало от этих слов, он только начал осознавать, всё, что сказал он и что говорил ему Джаббер       Как хорошо, что Рию на чужую наготу было всё равно. Рудо, в целом, тоже. — Он сказал, что… — хотел молвить Джаббер, но решил заткнуться.       Занка даже был ему благодарен. — Я ничем таким не занимался! — почти отчаянно крикнул он. — Он залез в дом, пока я был в душе. Мы дрались! — Да ладно, верю, ты же правда не гей, я это знаю, — попыталась успокоить его Рию. — Всё в порядке. Рудо просто… Шутит! Так что спокойно, нам похуй. — Ага, — Рудо закатил глаза.       На самом деле, Рипер было бы плевать, если бы Занка занялся сексом. Просто у него для этого есть целый диван, а ещё желательно не с Джаббером, но Рию было настолько всё равно, насколько это возможно.       Рию, переступая через этих двоих и их помощников в этом кровавом поблядище, смогла пройти в ванную и взять от туда халат Занки. Она подозрительно покосилась на валяющуюся на полу шторку. Пожала плечами, переступила её и вышла, набрасывая халат другу на плечи, пока Рудо молча смотрел в одну точку. На Вонгера.       Джаббер в это время встал на ноги. — Ну, ребят, давайте, счастливо, я пошёл, — добродушно улыбнулся Вонгер, собираясь уходить. Как мило, что он даже разулся. Только сейчас Занка это заметил, когда Джаббер обувался. — Зан-Зан, буду ждать звонка! — Вали давай, — фыркнул Рудо, показывая ему средний палец. — Малой, хватит, это не твоё дело, — закутываясь в халат, сказал Занка, раздражённо косясь на него. — Ты кого малым назвал? Я хотя бы не валялся на полу и не… — Так, я старше, ты меня уважать должен, — перебил его Ниджику. — Так что молчи мне тут. — Да схуяли? — возмутился Рудо.       Дверь за Джаббером в этот момент закрылась.       Занка встал на ноги, пошатываясь и только сейчас, когда адреналин отпустил его, осознавая, насколько же болело всё его тело. — Зан, то, что бы ёбнулся, я уже поняла давно, но ты это, давай ёбайся не так активно, чтобы мы успевали следить? Я позвоню Грису. В больницу тебя не отвезём, сестре твоей доложат. Но он привезёт Аешу. Энджин точно с ним, я звонила, они или пьют, или трахаются, или всё вместе, — сказала Рию, решив на время побыть адекватной, несмотря на то что это было очень скучно.       Занка нехотя согласился. Они с Рудо даже отложили свою перепалку ради этого. Рудо действительно переживал за Занку, в конце концов. Выглядел Ниджику паршиво.

***

      Из телефона Энджина доносилась приглушенная песня Леди Гаги, Рию тихо подпевала ей, орудуя чёрным лаком для ногтей над руками Энджина, который уже четвертый раз напоминал ей не красить мизинец.       В это время на кухонном столе было разложено поле от монополии, в которую играли все шестеро присутствующих, периодически прерываясь на бытовые дела.       Рию действительно, как и обещала, позвонила Грису, и он договорился с Аешей, студенткой медицинского колледжа, которая не один раз выручала их, о том, чтобы та помогла Занке. — Слушай, Энджин, так ты следишь за банком или нет? — спросил Занка, вокруг которого суетливо носилась Аеша, накладывая бинты на синяки и ушибы. — Занка, из тебя, по-моему, легче мумию сделать, — проигнорировав слова Ниджику, выдал Энджин, отправляя руку в лампу для маникюра, по которой несколько раз стукнула Рию, пытаясь привести её в чувства. — Не нужно так говорить, — тихо сказала Аеша. — Я, конечно, никчёмная, но кое-что я ведь могу сделать… Всё правда не так страшно, я помогла чем смогла. — Спасибо, — буркнул Занка. — Правда спасибо.       Кончики губ девушки тотчас приподнялись вверх, и на её лице возникла лёгкая улыбка, когда она услышала слова благодарности. — Да что ж она не работает? — о своём говорила Рию, гипнотизируя лампу для ногтей, недовольно хмурясь, но стараясь сохранять позитивный настрой.       Рудо молча подошёл к девушке со спины, сам стукнул по лампе кулаком, проверяя надёжный, как швейцарские часы, метод починки абсолютно любой техники и не только.       Лампа волшебным образом заработала и Рию довольно хмыкнула. — Вот спасибо, Рудо. У тебя кулак волшебный? Или просто ударить по неработающему предмету реально помогает? — пошутила Рипер, убирая со стола все лаки, пилочки и ножницы. — Скорее уж перчатки, а не кулак, — вместо Рудо ответил Энджин. — Да ладно вам, — стушевавшись, подал голос Рудо. — А чей вообще ход? Я выкупил эту улицу, на ней чья фишка? — напомнил про монополию Занка, ткнув пальцем в небольшую фигурку красной собаки. — Э, — Рудо завис, — Моя. — Ты мне тогда дань платишь, — спокойно произнес Ниджику, стараясь лишний раз не двигаться, ибо при малейшем шевелении всё тело ныло, зудело и саднило. — А с чего это я тебе платить должен? — не понял Рудо, насупился и скрестил руки на груди. — Рудо, правила такие, — пояснил Грис, резко встал на ноги, перегнулся через весь стол, ненароком задел лампу, в которой Энджин держал руку, и схватил с другого конца стола коробку из-под настольной игры, где были разложены деньги. — Эй! — Энджин недовольно уставился на мужчину. — Ты чё? — Ты всё равно не следишь за деньгами, — Грис сел обратно на стул, и тот скрипнул, — Теперь я буду банкиром. — Так мне в банк платить или Занке? — не понял Рудо. — Раз ты наступил на его улицы, то ему, — сказала Рию, оставив Энджина и параллельно шарясь в холодильнике. — О! — воскликнула девушка. — Энджин, а мне немного пива можно? — Рию, ну я бы понял, если бы Занка захотел выпить, у него сегодня вообще день не очень, мягко говоря, но ты-то куда? — что-то в настройках Энджина вновь попыталось переключиться на родительский режим, однако со стороны это звучало максимально неестественно и наигранно, он будто просто хотел подчеркнуть свой статус «ответственного взрослого» рядом. — Пей, там всё равно немного, — сдался он. — О, спасибо, — Рию приставила два пальца к виску и отсалютовала, выудив из холодильника банку пива.       Затем Рипер, взяв корзинку с инструментами для маникюра и освободив место на столе, вышла из кухни. — Занка, если будет мой ход, брось кубик за меня.       Занка ответил ей тихое «окей».       Рудо в это время нехотя расстался с накопленными за игру деньгами, отдав их Занке, и настала очередь Аеши ходить.       А Аеша, чувствуя себя не в своей тарелке, на миг выпала из реальности и оживилась только тогда, когда её позвал Грис. — Всё хорошо? — поинтересовался мужчина, заботливо взирая на Аешу. — Да-да! — вырвалось у неё. — Я просто… — Стильза замолчала. — Аеша, послушай, ты нам очень помогла. Твой брат — наш с Энджином друг. И ты всегда можешь чувствовать себя здесь как дома, — Грис попытался быть дружелюбным. И у него это получилось.       Вообще-то, не одна Аеша чувствовала себя неуютно.       Рудо не мог привыкнуть к такой жизни. Не мог отвыкнуть от трущоб и постоянной жизни в опасности. Каждый раз перед сном он думал, что когда откроет глаза, то увидит перед собой Ректо, который только-только пришёл его будить.       Ночами его мучали кошмары, Рудо то и дело вскакивал, один раз даже разбудил Энджина, в чьей комнате он спал. Ему снились руки Ректо, который тянулся к нему, словно пытался схватиться за жизнь, которую у него отняли.       Но Рудо был очень благодарен Энджину. Правда. Пусть Рудо и был колючим и проблемным подростком с искалеченной психикой и огромным вагоном психологических травм, он искренне ценил этих людей. Даже Занку, с которым порой он ругался.       Занка, вообще-то, пару раз учил его чинить мотоциклы. Однако ездить не разрешал: у самого ведь прав не было. Хотя Рудо очень хотелось. Он часто приходил на работу к Энджину, а тот оставлял их с Занкой вдвоём, чтобы Рудо ему «помог». На деле Занка делал работу за Энджина, следил за Рудо и прерывался на то, чтобы ещё и научить его чему-то.       Такая «помощь» Ниджику совсем не нравилась, однако делать нечего: это ведь Энджин попросил. А Энджину, как известно, Занка почти никогда не отказывал. На то были свои причины.       У Энджина тоже наверняка были причины, по которым он всё-таки решил забрать с собой Рудо и приютил его. Рудо не знал какие. Просто хотел быть чуть более полезным для всех четверых.       Грис из всего квартета — уже квинтета — обитающего в этой квартире, являлся самым спокойным и уравновешенным. В его голосе никогда не было резкости, он всегда внимательно слушал Рудо, не перебивал, давал ему договорить, а потом спокойно отвечал.       Когда Рудо говорил с ним, у мальчика складывалось впечатление, будто весь мир на него переставал давить с ужасающей мощью. Доселе так спокойно ему было только… Только с Ректо.       Вот только Ректо больше нет, и прерогатива Рудо — тихо всхлипывать ночью в подушку, учась жить без него.       И у него почти получалось. Он привык по утрам вываливаться из комнаты, слышать храп Энджина, ненароком врезаться в диван, на котором спал Занка, когда ему не нужно было ни свет ни заря убегать к сестре. Привык к тому, что Занка недовольно ворчал, а потом к Рудо присоединялась и Рию. Все трое завтракали, и порой Рудо засыпал лицом в тарелке с хлопьями.       Привык Рудо и к тому, что разбудить его мог только хохот проснувшегося Энджина, что смеялся от этой картины каждый раз.       В ещё Рудо привык ненадолго оказываться в мире своих собственных мыслей. Как сейчас, например.       Занка уже успел походить за Рию, затем походил и сам, параллельно пытаясь поговорить с Аешей. Энджин сидел со свежим маникюром, а из комнаты вернулась Рию, поправила короткую чёрную майку и потрепала Рудо по волосам, отвлекая. — Эй, Рудо! Ходи давай, — протянула она, плюхаясь на стул.       Рудо вздрогнул, взял кубик в руки, потряс его в руке и бросил на игровое поле. — Ребят, я отойду, ладно? Я же от этой женщины ушёл, надо ей ответить. Рию, я зайду в твою комнату? — спросил Занка, прокряхтев и скорчившись от боли, пронзившей всё тело, встал.       Аеша обеспокоенно уставилась на него. — А, да без б, Зан. — махнула рукой Рию, наконец делая первый глоток пива Энджина.       Занка поспешил ретироваться и закрыть за собой дверь в комнате Рию.       На деле он вовсе не собирался писать или звонить сестре. Она сама ему ничего не написала, в конце концов.       Пустой чат. Без единого нового сообщения. Занка судорожно проверял чат в течение всего вечера, даже когда ему помогала Аеша. Но от Кёки ни-че-го.       Вот если бы она сама написала ему…       Впрочем, неважно.       Не столько о Кёке, сколько о Джаббере думал Занка. О том, какие чувства внутри него пробуждает этот комок кровожадной гиперактивности и безумия.       И это всё казалось таким неправильным. Чертовски неправильным, почти незаконным. Однако запретный плод сладок.       Занка сел на край кровати Рию, выудил из кармана шорт смятый клочок бумаги, вглядываясь в последовательность цифр на нём.       Занка чувствовал себя свободным, когда был подле Джаббера. Он уже после первой встречи испытывал странную и необъяснимую потребность в его присутствии в своей жизни. И эта потребность усиливалась и росла в геометрической прогрессии с каждой их встречей.       Ниджику не был хозяином своих собственных чувств, которым он даже не мог дать название.       Что это могло быть? Простой интерес? Явно нет.       Занка вообще не мог думать о Джаббере, не ненавидя себя при этом, а думал о Джаббере он перманентно. Тот не выходил у него из головы никогда, блуждая в его призрачных мечтаниях.       Не хватало только Занке стать зависимым от этого человека.       Юноша услышал голос Августа Стильзы из коридора. Открыл мессенджер с телефона и ввёл номер телефона Джаббера.

***

      Джаббер беспечно валялся на матрасе в гараже у Зодила, и было ему хорошо-хорошо. Он пребывал в эйфории высшей степени, концентрируясь на ушибах, оставленных Занкой. Он надавливал на синяки, мял кожу, делал всё, чтобы чувствовать присутствие Занки, чтобы снова оказаться там, с ним.       Мысленно он возвращался в тот самый момент, мечтательно закрывал глаза и думал только о Занке, о его скрытой силе и затаившемся монстре внутри.       Прекраснее было осознавать только то, что Занка при этом не был типичным «монстром», что прежде встречались Джабберу в жизни.       Занка просто очаровательный, он часто чувствовал слишком много, и на деле был куда эмоциональнее, чем думал он сам и окружающие.       Занка сочетал в себе самые несочетаемые качества, и этим пленил ещё сильнее.       Занка просто был другим. Единственным и неповторимым. И от этого изучить его хотелось ещё больше.       Джаббер застонал, когда в очередной раз надавил на синяк, выгнул спину и... — Зодил, я отказываюсь здесь находиться, если мне придётся наблюдать за этим, — с явным негодованием сетовала Ноэрде, уперевшись бедром о машину Зодила. Она презрительно фыркнула и показательно отвернулась, от излюбленного Джаббером матраса.       Зодил сначала посмотрел на Ноэрде, затем безразлично перевёл взор на Джаббера. Он пожал плечами. — Джаббер, уймись, — лаконично изрёк Зодил. — Да ладно вам! У меня хороший день! — Джаббер нехотя принял сидячее положение, сел в позу лотоса и принялся раскачиваться из стороны в сторону. — У меня он сейчас станет плохим, — всё также недовольно добавила Ноэрде. — Кошмар, Ноэрде, я ведь тебе нравлюсь на самом деле, да? — Джаббер надул губы, в надежде уставившись на девушку. — И не мечтай, — угрюмо молвила она, вздёрнув голову вверх, и вместе с её головой дёрнулся высокий хвост. — Джаббер, — тихо позвала его Кутони, — Твоё счастье, что дождь совпал с моментом, когда ты ввязался в драку. — Ага, иначе у Зодила бы все гонки сорвались только из-за одного тебя, — добавила Ноэрде. — Да чего вы меня во всём вините? Я же знал, что дождь, знал, что Зодил отменил всё ещё вчера. Я же не совсем идиот, — Джаббер многозначительно закатил глаза, притянув ноги ближе к груди. — Тебя никто не винит, — спокойно ответил Зодил, — Просто не допускай того, чтобы ты находился в таком состоянии перед гонками.       Джаббер всегда неплохо разбирался в людях, тот же Зодил ценил его и за это качество, однако как раз в Зодиле было не так просто разобраться. Вонгер знал, что в той или иной степени мужчина ценил его, поскольку он являлся его лучшим гонщиком.       Без Джаббера нелегальные гонки не собирали бы столько народа, на одной только Ноэрде Зодил бы далеко не уехал. В прямом смысле. А Фу мало на что был способен в большинстве случаев.       Возможно, по-своему за Джаббера и волновались.       Даже Ноэрде. И Кутони, которая и вовсе предложила помочь. Вонгер, разумеется, отказался — Тебя хоть кто так? — поинтересовалась Ноэрде, маскируя своё любопытство показанным безразличием. — Зан-Зан! — тотчас ответил Джаббер и пуще прежнего заулыбался. — Это кто? — продолжила свои расспросы Ноэрде, пропуская меж изящных и длинных пальцев пряди светлых волос. — Кажется, его парень, — вместо Джаббера решила ответить Кутони, на миг думая присесть на матрас рядом с Джаббером, однако вовремя передумала и прислонилась к недавно вымытой BMW Зодила рядом с Ноэрде.       Джаббер сам от себя не ожидал такой реакции: он резко выпрямил спину, улыбка исчезла с его лица, и он задумался.       Нет, Джаббер Вонгер никогда не влюблялся. Джаббер не мог с кем-то встречаться. С Занкой вообще всё не так. С ним просто... Хорошо.       Да, с Занкой хорошо. Занку интересно изучить, интересно наблюдать за его эмоциями, он уникальный человек, первый такой в жизни Джаббера, первый, с которым Вонгер ощущал такой калейдоскоп эмоций, что можно было даже не баловаться травкой.       Подсесть на Занку Ниджику было пизже, чем на любую другую «дрянь», как выражался Зодил.       Но Джаббер и не думал, что кто-то подумает о том, что он мог встречаться с Занкой.       Надо же, слово ещё такое... Встре-ча-ться. Он ведь виделся с Занкой. Ходил на встречи. Значит встречался. Он хотел его видеть, зачем же здесь сразу приплетать романтику?       Вот Занка бы никогда так не выразился. Значит Занка понимал Джаббера лучше, чем Кутони, Ноэрде, Зодил и даже Момоа, которой сегодня не было. Понимал лучше, чем все вместе взятые. И Джаббер его понимал. Однако же не значило, что он чувствовал... ну то самое. Не весёлое, не крутое и не нужное Джабберу.       Вонгер ведь несколько раз видел сопливые фильмы про любовь, у него к Занке не так, Занка просто особенный, вот и всё. — Джаббер, ты себе где нашёл того, кто в целях благотворительности стал твоим парнем, а? — Ноэрде вытащила Джаббера из своих мыслей. — Учти, это не должно помешать гонкам. На следующей неделе они уже точно состояться. И в гараж... Хотя ты платишь аренду. Води. Но не трогай мою машину. И осторожнее с байком. Ты мне ещё не всё деньги за него отдал, — монотонно молвил Зодил, параллельно открывая свою машину и что-то ища на заднем сидении. — Да ну вас, отношения скучно, я бы не стал в такое ввязываться. У меня с моим Занкой вообще всё не так! И он брезгливый. Вряд ли придёт ко мне в гараж, — Джаббер даже зевнул, было так непривычно говорить о том, о чем за всю жизнь он даже ни разу не подумал.       Чуждо всё это ему было.       Когда Ноэрде разочарованно вздохнула, а Кутони молча пожала плечами, Джабберу на телефон пришло уведомление. Он лениво тянулся к противоположному краю матраса, подобрав свой разбитый, потрёпанный жизнью телефон.       На экране высвечивались входящее с неизвестного номера.

«Эй, псих, привет. Насчёт байков. Я не против».

      Джаббер несколько раз перечитал сообщение, не веря, что сам Занка Ниджику написал ему. От того, как он выразился, на лице в одночасье появилась глупая улыбочка. — Слушай, Зодил, а Занка не может в гонках поучаствовать?