Большая река течёт тихо

— Один раз по-настоящему соприкоснувшись, души навсегда остаются связанными, — рассказывает, перебирая ей волосы, мать. Мягкий, негромкий голос. Прохладные пальцы. Запах её притираний — бледных ночных цветов… Ло Цинъюй на всю жизнь запоминает эти слова — сохраняет среди немногого, что она вообще помнит о матери. Та умирает рано, и старшая дочь — “Чистый нефрит холодной реки” — становится в доме хозяйкой: в возрасте, когда у девочек на уме вовсе не взносы торговой палате. Её дом — боевая школа столичного цзянху, и Ло Цинъюй не заблуждается на её счёт. Молодая госпожа проверяет расчётные книги всех лавок, что под крылом у Белого журавля; закупает подарки чиновникам, нуждающимся во внимании; рассылает семьям погибших бойцов похоронные деньги… Она делает всё, что должно, но боевым искусствам — не учится. Природных задатков дочь главы Ло не лишена, и на здоровье она не жалуется. Однако сама мысль — взять в руки меч — вызывает у Ло Цинъюй отторжение. Она пробовала себя пересилить, она не могла — раз за разом — не пробовать! Отец — блистательный боец, один из самых искусных в цзянху; школа, им выпестованная, славится своей техникой фехтования. Ло Цинъюй, его старший ребёнок — наследница его почестей и его вражды — должна бы уметь себя защищать! Но каждый раз, коснувшись меча, она забывает дышать, а сердце болит, точно насквозь пронзённое… Со временем они с отцом оставляют попытки. Мать говорила ей про связь душ, чистую и высокую. Барышня Ло куда лучше понимает иные связи: кто в кого влюблён, кто с кем спит, кто кому даёт взятки… У неё есть отец, братья и сюндицземэй — клинки школы. Ло Цинъюй защищает их так, как умеет — рукой свободной и чистой, не знающей тяжесть оружия. И кто посмеет сказать, что она плохо справляется? Мягкий, негромкий голос. Прохладные пальцы. Запах её притираний — бледных ночных цветов… Говорят, молодая госпожа школы Белого журавля — манерами, ликом — похожа на покойную мать. Но глаза у неё отцовские, глаза семьи Ло — бездонные ледяные воды.

***

В детстве Цинъюй не может понять, как так вышло: почему младший брат у неё появился раньше, чем старший? Она помнит Цинъи, каким его впервые увидела: кажется, это вообще первое, что она о себе помнит. У матери на руках он был точь-в-точь как лепесток мэйхуа — маленький, хрупкий; розово-красный… Откуда в таком крохотном тельце — и взялся настолько пронзительный крик? — Мама, а, мама… Давай отдадим назад? Какой-то он… слишком громкий! Шэнь-дагэ входит в семью позднее: буквально — на своих ногах — входит! Выгодно отличается от И-эра и тем, что не кричит: тихий, даже слишком тихий, будто бы лишний вздох перед нею сделать боится. Прячет взгляд, цепляется маме за руку… Та подводит его, улыбается и произносит: — Теперь у тебя новый брат, а-Юй. Его зовут Биань. Она уже достаточно взрослая, чтобы спросить: — Биань — это как тигр из сказки? Остальные вопросы, уже не такие важные, появляются позже. Повзрослев, Цинъюй понимает разницу между “родным” и “приёмным”; потом, когда мамы уже нет в живых, слышит и всю историю — о том, как госпожа Ло нашла замерзающего ребёнка под стеной у горшечной лавки. Напоила его сливовым вином, чтобы помочь отогреться. Угостила лепёшкой. Взяла к себе в дом. Уговорила мужа принять его в школу. А дальше? Дальше история про её мать превращается — в историю про отца: У главы Ло намётанный глаз на таланты. Способного сироту он принимает в семью. Шэнь Биань — тот, кто будет Драконом, не склоняющим головы, — пока ещё ящерок, смешной и нескладный. Конечно, ему не обойтись без сестринской заботы! Он без неё совсем пропадёт: справляется даже хуже И-эра! Тот хотя бы умеет просить, когда чего-то захочет. А дагэ — молчит, и печально смотрит, и никогда, если его не пытать, не признается. А ты себе — стой, угадывай… Дагэ, ты честно — имеешь право чего-то хотеть! Братьев Ло Цинъюй защищает так, как умеет… К счастью, пока она не подозревает, что на много лет переживёт обоих.

***

Она впервые встречает Мэнчжэня в двенадцать лет — в возрасте, когда о любви и не думает вовсе. Все мужчины в жизни барышни Ло делятся на четыре простых категории: отец, братья, другие адепты их школы — и чужаки. Первых трёх она должна защищать; четвёртых — опасаться. Как бы старшие ни старались её опекать, Ло Цинъюй не заблуждается на свой счёт. Её отец — глава боевой школы, один из самых искусных воинов цзянху; старшая дочь — наследница его почестей и его вражды. Всегда найдутся желающие ей навредить — или через неё заслужить отцовскую милость. Ничего другого барышня Ло от мужчин не ждёт. Ни для чего другого они ей не интересны. Мэнчжэнь не пытается в чём-то разубеждать. Он прорывается в её жизнь вместе с восточным ветром — всполохом красного, блеском стали, — и от него невозможно отвести взгляд. — Я не хотел, чтобы барышня это увидела, — говорит он ей виновато. Белая кожа, белые волосы, белые брови; ресницы — пушистые и густые, такие же белые — кажутся мягкими, будто ивовый пух. Глаза в обрамлении этих пушистых ресниц — отливают красным. Чжоу Мэнчжэня трудно с кем-либо перепутать. Людям, что решили взять Ло Цинъюй в заложники, давать отпор он не стал. Вместо этого — предложил им себя, позволил связать, отнять меч, увести в сторону… и только потом, когда думал, что барышня далеко, освободился — и со всеми шестью расправился. Барышня наблюдала за поединком от начала и до конца. Ло Цинъюй никогда не училась искусству меча, и всё же — многие годы спустя! — помнит каждое из его движений… Она впервые встречает Мэнчжэня в двенадцать лет, и этот человек выламывает себя из стройной системы её категорий. Он несравненный, единственный в своём роде, и Ло Цинъюй не умеет отвести взгляд — что в двенадцать, что в шестнадцать, что в двадцать. Чжоу Мэнчжэнь, Меч Красного рукава, самый искусный — прости, дагэ! — из молодёжи цзянху, покупает ей сушёные сливы и улыбается — неуверенной, робкой улыбкой. И всё — навсегда изменяется.

***

В четыре года малышка Юй-эр впервые берёт в руки деньги: на Праздник весны отец дарит ей связку монет на красном шнурке — ясуй, новогодний гостинец, — а потом объясняет, что они значат и как ими распоряжаться. Этот рассказ — тоже часть подарка, однако Цинъюй не хватает ума оценить его по достоинству. Она не знает цены деньгам, ей вообще нет нужды хоть что-то себе покупать: всё, что захочет, дочь главы Ло получает за просто так, сразу… иногда — и захотеть не успевает, а уже получает! В четыре года барышня Ло деньги впервые тратит. Они с матерью отправляются к подножью священной горы; отец вместе с братьями — взрослым серьёзным Бианем и несмышлёным крохой Цинъи — остаются в столице. Рассказы о дхарме — подарок от матери, — Ло Цинъюй понимает так же обрывочно, как и рассказы отца, но, нахмурившись, слушает и старается всё запомнить. Впрочем, лавочка предприимчивого торговца, устроенная неподалеку от святилища, интересует её куда больше, чем универсальный закон бытия. Красный шнурок выползает из кошелёчка на поясе: барышня Ло покупает шкатулочку с благовонной смолой. Вещица простая, но аккуратно сработанная — по светлому дереву вырезан драконий силуэт. Изящное тело вьётся по небосводу крышки; клубящиеся вокруг облака больше похожи на плащ… Шкатулку, когда они возвращаются из поездки, Юй-эр вручает Бианю. Дагэ никогда ничего не просит, всё время заставляет угадывать — пусть только попробует показать, что ему не понравилось!.. Ло Цинъюй любит дарить подарки и радуется, когда те становятся по-настоящему особенными. У Цинъи это любимая поясная подвеска — нефритовый карп и маленькая жемчужина; у Мэнчжэня — красный платок, который она сама вышила журавлями… Барышня Ло хотела бы подарить близким людям друг друга, но дагэ не ладит с её женихом, как бы она ни старалась! Зато Цинъи привязался к тому всей душой: спрашивает советов, ищет тренировочных поединков. Со временем они становятся побратимами и ещё крепче связывают две школы… …а потом отправляются медитировать в горы — и живым возвращается только один.