Одна жизнь вместо вечности

Был конец мая. Лондон одетый в изумрудную листву и согретый солнцем, праздновал саму жизнь. А в поместье Хеллсинг с середины апреля царил хаос строительных работ. Интегра начала проект «Skyfall» по масштабному укреплению особняка и созданию в подвале укрепленного бункера для гражданского персонала и аналитического отдела. Гул отбойных молотков и запах свежего бетона напоминали, что идиллия за стенами – лишь затишье перед надвигающейся грозой. А в контексте этого общего напряжения, словно тайный вызов надвигающейся тьме, шла вторая их личная стройка, которой заведовал Алукард. Здесь уже не было ремонтного грохота – все черновые и отделочные работы были завершены. В южном крыле на четвертом этаже слышались лишь приглушенные голоса наемных мастеров, шелест чертежей и запах дорогого дерева. Это была тихая, настойчивая работа по возведению крепости их личных стен. Солнечные утренние лучи золотили комнату и солнечными зайчиками разбегались по столу Интегры. Леди уже была за работой. Перед ней стояла Дженнифер и отчитывалась о продвигающихся работах: – Всё идет как и планировалось, внешний мир считает, что мы реставрируем фасад и укрепляем старую конструкцию. Мы с Джулией специально выпустили в сеть несколько публикаций о архитектурных работах. Даже новостное агентство подключили. Интегра жестом велела продолжать и подперла голову рукой. В поместье уже с девяти утра работал перфоратор, и этот гул отдавался в висках тупой, навязчивой болью. – Моя любимая часть! – с энтузиазмом продолжила техник. – Наконец-то закончена установка замаскированной сети стационарных постов наблюдения и поражения. По сути, «глаза» системы – это тепловизоры и датчики движения, вынесенные по периметру поместья. Также были установлены турели. Они будут управляться из бункера дистанционно. Мы с Джулией как раз отлаживаем софт. Дженнифер перевела дух, её глаза горели. – При активации протокола «Skyfall» весь гражданский персонал и аналитики спускаются вниз. Управление переходит в бункер. Активируется «Tropic». Снаружи остаются только небольшие группы быстрого реагирования по зонам. Остался последний штрих: на следующей неделе установят бронированные жалюзи с серебряным напылением. Они будут управляться дистанционно по решению командиров группы. Также мы усилили металлокаркасом несколько кабинетов на каждом этаже – как временные укрытия на случай прорыва, – сосредоточенно и увлеченно говорила Дженнифер. Интегра закурила. Все это значило, что до войны остался лишь шаг. Но им все еще катастрофически не хватало разведданных. Они, словно, шли в темноте на ощупь. – Да, о протоколе «Skyfall» и бункере, как вы и просили знает только узкий круг людей: я, моя сестра, Нэйв, капитан Бернадотте, мисс Серас и Питер Фергюсон, – добавила техник. – Очень хорошо. Спасибо, – холодно произнесла Интегра. Дженнифер кивнула и вышла из кабинета. Леди устало откинулась на спинку кресла. – Ну, чего ухмыляешься? Выходи уже из стены, – проговорила девушка. На стене дернулась тень, и из неё, действительно, вышел Алукард. – Какая ты суровая, моя Леди, – протянул Граф и поставил на стол чашку крепкого сладкого чая. – Я до сих пор не понимаю, почему ты настоял сузить круг посвященных в детали протокола. Уолтер тоже… – начала Интегра, но Алукард её перебил. – Не знаю… Считай это древним чутьем. Эта мысль не выходит у меня из головы ещё с Италии, – его лицо стало серьёзным. – Когда твой дядя устроил переворот, где был Уолтер? Его сил бы хватило, чтобы тебя защитить… И вообще. Это логично. Если ты расскажешь всем – любое неосторожно сказанное слово, и твой бункер станет консервной банкой с лакомством … А так, у тебя знают все самые главные участники – два лучших аналитика, которые сами окажутся в бункере, командиры групп быстрого реагирования. Этого достаточно, – хмуро закончил Граф, присаживаясь на край стола. – Пожалуй, ты прав… – согласилась Интегра. – Я устала… Скажи что-нибудь хорошее… – смягчилась она, отпивая из чашки. – Хорошее? – Алукард оказался за спиной Леди. Его руки легли ей на плечи, сильные пальцы принялись разминать скованные мышцы. – Сегодня привезут кровать. Большую крепкую кровать из темного ореха. А через неделю… я приведу тебя в наш новый дом, – его бархатный голос звучал успокаивающе. Интегра вздохнула и опустила голову на руки. – Ты тревожишься, – констатировал Алукард, понимая, что даже радость от нового дома, омрачена её переживаниями. – Алукард, у нас не хватает данных. Когда ждать нападения? Через месяц? Или завтра? МИ-5 и МИ-6 бессильны, они нам отдали всю информацию, какую смогли найти. Наши агенты тоже приносят крупицы…– заговорила Леди, её голос как всегда звучал собрано, но давал маленькие трещины тревоги. Мужчина задумался. Его взгляд ушёл вдаль. – Информация… – протянул он. Вдруг Граф замер – его осенило. – Ты знаешь, я могу тебя завтра отвести кое-куда. А вернее к кое-кому. Но тебе не понравится… – сказал вампир и посмотрел на девушку. – Любая информация сейчас на вес золота, – немедленно парировала Интегра. – Что же, в искусстве сбора подпольных слухов и городских тайн ей не было равных… – добавил мужчина. – Ей? – уточнила Леди, резко приподняв бровь и непроизвольно скрестила на груди руки. – Ей, – невозмутимо повторил Алукард. – Я не знаю, живо ли еще то место. Сегодня ночью проверю. Если да – завтра вечером сходим, – добавил мужчина. – Это твой… друг? – спросила девушка и пристально посмотрела Алукарду в глаза. В её голосе звучал уже не просто интерес командира. Он усмехнулся. – Скорее наоборот, – произнес вампир. – Алукард, «кое-кто» и «кое-куда» – недостаточные данные для планирования операции. Безопасность требует конкретики, – сказала Интегра, глядя на него ледяным взглядом. Он хорошо понимал, что сейчас она хочет слышать имя не как начальник, а как женщина. – Терпение, моя Леди. Имя говорят, когда точно уверены. Я же даже пока не знаю, в Лондоне ли она. Доверься мне, – прошептал мужчина, касаясь губами её уха. А потом исчез. В этот момент в дверь постучали – Интегра поняла причину исчезновения. – Да, – сухо протянула она, садясь в кресло. Уолтер, открыв дверь, впустил сэра Пенвуда. Спустя час, когда сэр Пенвуд уже ушел, Алукард снова появился в кабинете – как всегда с невозмутимым видом прошел через стену. В руках он держал запакованный новый плед. Мужчина был весьма доволен. – Ну вот. Кровать собрали. Хочешь посмотреть? В самых лучших традициях ампира. Вышло очень достойно. Не то что твоя кровать – к твоему сведению у нее уже ламели начали ломаться… – начал воодушевленно говорить Граф. – Алукард… – протянула Интегра и взглядом указала в центр комнаты, туда, где стояли Пип и Виктория. Капитан застыл, готовый вот вот разразится смехом. Полицейская покраснела. Алукард смерил пару скучающим взглядом, словно говорил: «А, эти… Подумаешь…» И продолжил: – А это плед, который ты хотела. Принес порадовать. Тартан, три базовых цвета: серо-голубой, вишневый и слоновая кость, – с этими словами вампир вручил упаковку Интегре. – Можешь уже дышать, – обратился Граф к Пипу. Воцарилась тишина. Интегра медленно подняла глаза от пледа к Алукарду. В её взгляде все ещё читалось лёгкое раздражение, сквозь которое сквозили скрытая нежность и принятие. Да, он такой. И всегда будет таким. И она решила связать свою жизнь с ним. Он принёс сюда этот плед специально, чтобы порадовать её. Они долго выбирали то, что подойдет в их новые покои, но этого фасона не было. А теперь он приносит тот самый плед именно с той расцветкой. И это дорогого стоит. К тому же, если бы здесь был, действительно, кто-то чужой, его слова были бы иными. – Дышите осторожнее, капитан, – произнесла она наконец. – А то вы сейчас лопните, – добавила она, не меняя тона и указала жестом на дверь. Пип, не в силах вымолвить ни слова, схватил пунцовую Викторию за рукав и ретировался. Снаружи тут же раздался его сдавленный хохот. Время тянулось медленно. Было много работы – очень много. А ещё было много непрошенных мыслей, которые роились в голове, как бы Интегра не пыталась их прогнать. «Почему нельзя сказать сразу имя или хотя бы рассказать, что это за место? Почему мне не понравится? Не понравится место? Или она? Или то, что их связывало? Нет. Надо остановиться. Чтобы не связывало, я ему доверяю…» – размышляла Леди, снова и снова обдумывая слова вампира. Потом был ужин. Алукард до вечера находился в южном крыле. А, когда наконец, стемнело, гул ремонтных работ в особняке стих, а Интегра покинула свой кабинет, Граф ушел, как и обещал, проверять, существует ли место, в которое он обещал отвести её для получения информации. Было уже глубоко за полночь, но Интегра не спала, хотя честно пыталась. В тишине мысли становились навязчивыми и слишком громкими. Девушка встала с кровати и подошла к окну. В дали мерцали огни улиц, отдаленно слышался гул машин. «Даже если что-то и было… Это было давно. Это абсолютно глупо и нелогично, ревновать к прошлому…» – думала Леди перебирая пальцами оборку пледа. Вдруг дверь с тихим скрипом отворилась, и в комнату вошёл Алукард. – А ты конечно же не спишь…– протянул мужчина, обнимая Интегру за плечи. Девушка откинула голову ему на плечо, все еще глядя в окно. От него пахло городом и ночной прохладой. «А чего ты ожидала?» – поймала она себя на дурацкой мысли. – Ну что? Проверил? – протянула Леди. – Проверил, – тихо произнёс Граф, улавливая в её голосе напряжение и легкое раздражение. – И как… она? – спросила девушка. Повернулась и посмотрела прямо в глаза вампиру. Алукард на секунду замер. – Не знаю. Я проверил, работает ли заведение. Если наблюдение за зданием в облике собаки – это порочное деяние – я приношу свои искреннии извинения, – попытался он отшутиться, но, встретив её взгляд, вздохнул и сказал уже совершенно серьёзно: – Интегра, моё прошлое – не тайна. Я отвечу на любой твой вопрос, – Девушка на секунду потупила взгляд, колебалясь. Но собравшись с духом, снова подняла свои голубые глаза на Алукарда. – Хорошо. У тебя… с ней что-то было? – тихо спросила она. Алукард вздохнул. – Иди сюда, – ласково произнёс он, присаживаясь в кресло. А затем посадил Интегру к себе на колени. – Что могло быть? – мужчина издал короткий презрительный смешок. – Роман? С тем, кто торгует людьми, словно сахаром на бирже? Между мной и воплощением всего, что я презираю? Нет. Никогда, – он говорил спокойно, заключив девушку в объятия. – Её настоящее имя Варди Кармила. В восемнадцатом веке во Франции она попыталась увести, а потом разорить мою компанию. Но проиграла и обанкротилась. Она по сей день выплачивает мне долг. Так что цифры, проценты, юридические папки и несколько потопленных кораблей с товаром – это всё, что между нами было, – Алукард замолчал, давая Интегре возможность обдумать услышанное. – Кстати, наша неприязнь взаимна. Она ненавидит меня из-за проигранной тяжбы и неоплаченного векселя. Из-за моего статуса. Из-за моей силы. И самое главное – при этом всём я – мужчина. Однако, по иронии судьбы, она отличный инструмент по предоставлению нужной информации, – закончил он. – Что до места… Это подпольный игорный дом или скорее бордель. Она продает порок. Хотя её сфера влияния не ограничивается только публичными домами, у неё есть компании в модной индустрии, но почему-то чаще всего её можно застать именно в этом заведении, – добавил Алукард. Интегра облегченно вздохнула, чувствуя как глупое, но такое ядовитое чувство ревности растворяется, освобождая разум и душу. Её плечи расслабились. Рациональная часть её сознания уже приняла рассказанное и разложила всё по полочкам: враг, долг, инструмент. Но одна деталь не давала покоя. – Спасибо… Но, можно я ещё спрошу? – тихо произнесла девушка, крутя пуговицу на его жилете. И, не дождавшись ответа, продолжила: – Ты сказал она ненавидит тебя за то, что ты мужчина… Проигрыш, долг, сила – это логично. Но пол... Это что-то личное. Что с ней сделали мужчины, Алукард? Этот вопрос уже не имел отношения к ним. Это лишь попытка пытливого разума понять иррациональную нестыковку. Идя к врагу, нужно понимать, с чем имеешь дело. Алукард на мгновение замер, и его объятие стало чуть жёстче – он вспоминал что-то неприятно. – Насколько я знаю, один старый развратный граф - вампир сделал её своей собственностью. А когда она попыталась сбежать, то велел выжечь ей на плече клеймо – флер де лис. Тогда его ставили проституткам. А затем обратил, чтобы игрушка не сломалась ненароком, – голос Алукарда звучал ровно, но было слышно, что ему неприятно на глубинном уровне. Интегра замерла, осознавая чудовищность сказанного. – Она убила графа. С тех пор она ненавидит все, что напоминает ей об этом – аристократию, власть, и … мужчин. Однако с тех пор она сама стала чудовищем. Для неё люди и нелюди – это либо выгодная сделка, либо ничто, – безрадостно закончил он и откинул голову на спинку кресла, глядя в потолок. – Когда тебя ломают и калечат ты либо выплавляешь свою ненависть в карающий меч и становишься выше этого, либо повторяешь те же чудовищные деяния, но уже с позиции силы, даже не осознавая, что падаешь на дно, – произнес Алукард. Какое-то мгновение они молчали. – А теперь мы идём спать, – наконец прервал тишину Алукард и, встав, с Интегрой на руках, отправился к кровати. Следующий день был наполнен рутинной работой и молчаливым напряженным ожиданием неприятного вечера. Наконец, Лондон упал в объятия ночи. Новый вечер встретил их тяжёлым предгрозовым воздухом. Вдалеке тёмные тучи подсвечивались всполохами молний. Небо казалось давящим и тяжёлым. Ни ветерка – все застыло в предвкушении бури. Гроза в конце мая в Лондоне – редкость. Интегра в сопровождении Алукарда вышла на улицу. На Леди был один из её безупречных строгих костюмов – её доспехи, ширма из строгости от внешнего мира. – Пойдём через восточные ворота. Машину не вызывай, поедем на такси. Не стоит официальному транспорту Хеллсинга светится в таком месте, – произнес Алукард. Его алый плащ - крылатка и галстук-бант говорили о том, что это не прогулка, а полноценная операция по сбору информации. Подъехал черный кэб – они сели, дверца машины захлопнулась, отсекая их от внешнего мира. – Она выглядит как очень дорогая куртизанка, но не обманывайся. Её внешность – лезвие опасной бритвы в меду – очаровывает и обескураживает. Но, как итог – будешь захлебываться собственной кровью с привкусом мёда, – тихо начал говорить Алукард, как только они оказались в машине. Он знал, что Интегре нужна визуализация. – Не показывай, что тебе противно – ты не невинная хрупкая девочка. Не делай вид, что всё нормально – ты не клиент и не гостья. Ты должна выглядеть как инспектор из санпина, который пришёл прикрыть этот клоповник, – добавил Граф. Его голос звучал строго и жёстко. Интегра выглядела очень серьезно и отстраненно – это был самый лучший способ, усвоенный за одиннадцать лет, как совладать с тревогой. «Дорогая куртизанка… Как будто я знаю, как они должны выглядеть…» – подумала девушка, пытаясь вспомнить похожий образ из фильмов. – Я буду рядом, – смягчился Алукард и взял её ладонь в свою. Машина приехала в район Сохо. Меж разноцветных мерцающих вывесок было темное совершенно неприметное, но давящее здание в несколько этажей. Ни названия, ничего – лишь небольшое золоченое изображение игральной карты. Алукард вошёл первым, а Интегра следом. Им сразу же вежливо, но настойчиво преградили путь двое мужчин крепкого телосложения в идеальных костюмах. Их глаза были пусты – они здесь лишь функция. – Покажите карту гостя пожалуйста, – учтиво произнес один из них. – Скажи хозяйке, что пришел Князь, забрать долг, – сухо бросил Алукард. Мужчины переглянулись и один из них скрылся за внутренней дверью. Из глубины здания отдаленно слышалась громкая музыка. Спустя несколько минут, мужчина вернулся с выражением тревоги на лице. – Проходите. Вас проводят, – произнес он и открыл дверь. Перед ними открылось пространство с приглушенным светом, почти мраком. Оно было просторным, но все равно казалось душным и давящим. Алый бархат, барочная мебель и совершенно безумная громкая музыка «Howlin' for you» The Black Keys сбивали с толку, вышибали дыхание. Это было дорого и одновременно пошло. На полу лежали ковры, в которых тонул звук шагов. За старинными ламберными столами, подсвеченными чуть ярче, сидели солидные мужчины, вокруг которых вились очень красивые, лощеные женщины в немыслимо откровенных нарядах. Мужчины в строгих костюмах – обслуживающие лакеи, подносили фишки и напитки. Пахло дорогим табаком и алкоголем, кожей и страстью. Дыхание Интегры сбилось от отвращения – это какое-то циничное празднование саморазрушения заставляло сжиматься всё внутри. Девушка сжала ладони в кулаки. Их пригласили пройти дальше. Помпезная лестница из темного мрамора вела на второй этаж. На втором этаже была всё та же пошлая аристократичность из бархата и шелка. Здесь больше не было игорных столов и лакеев. На больших бархатных диванах и креслах восседали мужчины в компании откровенно одетых девушек. Они смеялись, курили, поили «гостей» вином и кормили шоколадом с рук. Их жесты и поведение совершенно не знали стеснения. Теперь к остальным запахам присоединился аромат дорогих духов и пота. Зал огорожен был тяжёлыми бархатными портьерами, которые вели куда-то вглубь здания. Туда только что удалились две пары. К удивлению Интегры здесь присутствовала и пара деловых женщин в качестве гостей. Две служительницы этого места обратили внимание на них с Алукардом. До Интегры донесся тихий шепот: – Это новые гости? – спросила одна. – Мужчина хорош, – улыбнулась вторая. – А мне нравится девушка, – снова прошептала первая и послала воздушный поцелуй Интегре. Леди пробил холодный пот и появилось отдаленное чувство тошноты. Она быстро отвернулась. Сопровождавший их мужчина отодвинул одну из портьер и жестом указал, что дальше нужно следовать туда. За тяжелым бархатом был длинный коридор, тускло освещенный латунными ажурными светильниками. По обеим сторонам коридора были двери с магнитным замком как в отеле. Музыка здесь стала чуть глуше, зато появились другие звуки, которые Интегра предпочла бы не слышать. Из одной приватной комнаты доносился приглушенный смех, из другой – ритмичный, хлопающий, навязчивый стук. Интегра чувствовала, как ее ноги становятся ватными и отчаянно подавляла это силой воли. Лишь собранная холодность Алукарда была щитом и точкой опоры в этом безумном мире грязи. Наконец, сопровождающий остановился у массивной резной двери в конце коридора и открыл её перед ними. Интегра вошла внутрь, Алукард следом. Перед ними открылось пространство радикальным образом, отличающиеся от увиденных ранее – никакого бархата, шелка или позолоты. Гладкие отполированные мраморные стены, на которых висели картины – на глубоком черном бархатном фоне раскрытый спелый бордовый гранат с прорисованными зёрнами, разрезанный инжир с детальной алой сочностью и медовыми переливами. Огромное – во всю стену зеркальное окно. Благодаря рассеянному приглушенному освещению было видно всю яркую жизнь Сохо, но с улицы окно казалось тёмной, загадочной, слегка светящейся изнутри поверхностью без каких-либо деталей. В середине комнаты стоял большой стол из черного мрамора а перед ним в огромном черном кожаном кресле сидела сама королева порока. В комнате снова отчетливее звучала музыка – теперь «The Undertaker» Puscifer, видимо, в коридоре была звукоизоляция. Кабинет был наполнен ароматом дорогого парфюма: теплого терпко-сладкого граната как символа пленительности, дорогого холодного шафрана, острой жгучей гвоздики и перца чили как олицетворения опасности. Женщина встала из-за стола, и Интегра, наконец, поняла, что имел в виду Алукард, когда описывал ее. Бордовые лакированные туфли на высоком остром каблуке. Черные кожаные штаны, облегающие все мыслимые и немыслимые детали роскошной фигуры. Вишневый с черными узорами корсет на голое тело подчеркивал все откровенные части тела – пышную линию декольте, ключицы, округлые плечи. Безупречный, но очень яркий макияж – алые губы, ровные острые стрелки. Пышная копна вьющихся крупными волнами медно-каштановых волос выделяла длинную изящную шею. Выражение лица женщины было надменным и агрессивным. – Так, так… Сам Князь пожаловал ко мне забрать долг… Что же раньше не пришел? – прозвучало неожиданное глубокое контральто. Женщина грациозно подошла к Алукарду почти в плотную и, еле касаясь, провела по его галстуку - банту. – Ах да… Шелковый поводок не позволяет… – протянула она и посмотрела Графу прямо в глаза, мужчина же остался неподвижен, словно был высечен из камня. Его взгляд смотрел сквозь нее с каким-то холодным презрением. Женщина также грациозно вернулась обратно к столу и достала из шкатулки сигарету, вставила в мундштук. Мелькнули алые идеальные ногти – огонек зажигалки на секунду засветился и погас. – И, конечно, юная охотница на вампиров – девочка, унаследовавшая пост главы организации в двенадцать лет… Как ты посмел, благородный Граф, привести это юную невинную благородную до мозга костей девочку сюда? – рассмеялась она, глядя на Интегру. Леди эта ситуация была противна до глубины души. Она как будто вошла в канализацию по колено. Но внешне девушка оставалась холодной и непроницаемой. – Курите? – спросила хозяйка заведения, сев в кресло и закинув ногу на ногу. Кожаные обтягивающие штаны делали интимным каждое её движение. – Нет, спасибо,– сухо протянула Интегра. Женщина снова рассмеялась. – А я думаю да. Но из моих рук ты даже стакан воды не возьмёшь – побрезгуешь, – констатировала она. – Расскажи ка Князь, каково это, получить кол в сердце? Кажется, Авраам Ван Хеллсинг именно так остановил тебя век назад? – произнесла Мадам и выпустила колечко дыма. – Тебе эта информация бесполезна – ты не выживешь… – цинично протянул Алукард. Женщина снова встала и подошла к мужчине. – Хм, безупречный Граф… Что же ты забыл здесь? – вкрадчиво сказала она и провела ладонями по лацканам его плаща. Алукард поймал ее руку. – Держи свои руки при себе или рискуешь остаться без них, – спокойно произнес вампир, что снова заставило хозяйку улыбнуться хищной улыбкой. Она поймала взгляд Интегры и тут же произнесла. – Не волнуйся, нас с ним связывали только деловые отношения… Скучно правда? – прошептала женщина подходя близко к Леди. «Дрянь…» – подумала Интегра и сжала зубы. – Хотя, думаю он хорош… Или ты это и так знаешь? – еще тише произнесла женщина над ухом девушки. Интегра не отпрянула, но каждый мускул её спины напрягся, будто готовый к удару. – Не смей так вести себя с моей Госпожой, – глухо, но от этого более угрожающе сказал Алукард и совершил маленькое движение в сторону женщины. Но та лишь рассмеялась, садясь обратно в кресло. – Ты посмотри! Я шутила, но попала в точку! Серебряная луна и тьма ночи – Браво! – воскликнула женщина и громко захлопала в ладоши. Алукард снова двинулся, но женщина сделала жест рукой, призывающий остановится. – Тсс… Ты тоже без рук, Князь. Иначе вы уйдете отсюда, также быстро, как и пришли, – протянула она, облокачиваясь об стол. – Кармилла, оставь твой спектакль для своего клоповника, – холодно бросил Алукард. – Мы используем настоящие имена? Интересно…– произнесла женщина, накручивая прядь волос на палец. – Тогда, что вы здесь забыли, Влад? – сказала она и посмотрела мужчине прямо в глаза. – Мы здесь за информацией. Алукард сказал, что ты хороший информатор. Это так? – сказала Интегра. В её голосе звучала сталь. – Это заведение, конечно, приносит замечательный доход. Но самое главное его достоинство – это информация. Маленькая Леди, ты даже не представляешь, кто сюда ходит… Имея компромат, собранный здесь – можно Англию поставить на колени… – сладко протянула Кармилла. – Нависшая над городом угроза касается и тебя. Так что? – не меняя тона, парировала Интегра. Её лицо непроницаемо и холодно. Женщина прищурилась и снова рассмеялась. – Меня? Какая прелесть! Человеческий порок – это такая бездонная ниша. До войны, во время войны, после войны – абсолютно нет разницы! Похоть, влечение, азарт – это одолевает людей постоянно, и они готовы за это платить, – проговорила женщина, затягиваясь дымом. – Кстати, про оплату… Я дорого беру, – неожиданно твердо сказала мадам Руж и потушила сигарету. – Дороже твоего долга? – парировал Алукард. – Весь твой долг с процентами. Ты даёшь нам всю информацию про Миллениум: резкий скачок в обороте оружием, слухи о вербовке, всё что слышно – и я списываю тебя со счетов. Или нет – но это будет уже другая графа… – добавил холодно мужчина, и в этом холоде было больше угрозы, чем в рычании. Кармилла на мгновение замерла. Её нос наморщился на долю секунды. Списание со счетов самого Князя Тьмы означало потерю в величии, но альтернатива была хуже. – Что же информация про нацистских фанатиков в обмен на то, чтобы больше никогда не видеть твою аристократическую морду – это хорошая сделка, – протянула женщина. – Сейчас я лишь могу сказать что вы в полной… катастрофе, – с ухмылкой произнесла Кармилла. – На вашем месте я бы уехала из Лондона, а лучше из Англии в конце августа. Максимум в начале сентября. Собственно, я так и сделаю, – сказала она, постукивая ногтями по столу. – Чуть позже мой курьер принесет вам полное досье того, что я имею на Миллениум. Вам придется подождать, – добавила женщина. Интегра посмотрела на Алукарда. Мужчина еле заметно кивнул и хотел начать говорить, но в этот момент дверь широко распахнулась, и в комнату вбежала полураздетая девушка, с потекшей тушью и разбитой губой. Следом за ней вошёл один из охранников заведения. Девушка сразу кинулась к Кармилле. – Мадам Руж, он опять! – плачущим голосом лепетала девушка. Кармилла мгновенно переключилась на нее. Она приподняла ее лицо за подбородок и осмотрела. – Моя бедная девочка… Ну ничего, мамочка разберётся, – произнесла женщина и поцеловала девушку в лоб, оставляя характерный след от помады. – Энтони, отведи её к себе и успокой. Приведи её мордашку в товарный вид. Мы же не хотим терять прибыль. И пригласи сюда ее клиента, – протянула мадам, указывая на дверь. Через минуту охранник вернулся вместе с мужчиной под шафе, в брюках и наскоро наброшенной рубашке. Он подошёл к столу, а охранник остался у двери. – Это недоразумение… Вы же понимаете? – начал мужчина. – О! Конечно, я вас понимаю. Вас плохо обслужили…. Позвольте, я это исправлю, – мягко заговорила мадам Руж. Перед Интегрой и Алукардом разыгрывалась какая-то безумная сцена. Кармилла поманила к себе пальце мужчину. Провела рукой по его груди,а потом ее пальцы вплелись в его волосы…но тут же из ласки превратились в железную хватку. Женщина с силой схватила мужчину за волосы и с размаху ударила об мраморную столешницу лицом. Раздался неприятный глухой звук. – Вам уже неоднократно говорили – не распускать руки, – процедила мадам Руж и ещё раз ударила. Интегра, обескураженная увиденным даже непроизвольно отступила на шаг. Мужчина с разбитым лицом, весь в своей крови что-то мычал. – Проводи его отсюда. Оплати моральный ущерб и врача. А если он придет сюда снова… Сломай ему ноги, – вытирая стол, обратилась мадам Руж к охраннику. Мужчину вывели из кабинета. – Простите, мои гости… На чем мы остановились? – обратилась женщина уже к Интегре и Алукарду, откидываясь в кресле. – Варди, ты не поняла. Ты пришлешь досье через два часа. Адрес ты сама найдешь – думаю, это для тебя не проблема. Если опоздаешь или информация окажется фальшивой, я приду сюда уже не для переговоров, – спокойно произнес Граф. В его голосе звучало обещание страшной расправы. Затем он коснулся спины Интегры и они направились к двери. – Чертов аристократ! – воскликнула Кармилла и прикусила губу, когда дверь за ними закрылась. Когда они, наконец, вышли наружу, Алукард резко вдохнул влажный городской воздух, словно, он все это время задерживал дыхание, а теперь вынырнул. Граф снова коснулся спины Интегры и двинулся прочь от этого здания. Они медленно шли, удаляясь от Сохо. Интегру била мелкая дрожь, она была тепло одета, но несмотря на это ей было холодно. В довершении всему, девушке казалось, что ее подташнивает. Когда она только стала главой организации, упыри вызывали у нее глубочайший шок, тогда она уверяла Уолтера, что больше никогда не сможет есть мясо. Но даже они не вызывали такого глубоко отвращения. Небо, наконец, пролилось дождем. Тяжёлый давящий воздух стал прохладным и легким – город свободно вздохнул. – Как ты? – нарушил молчание Алукард, при этом все еще оставаясь прямым и напряженным. – Хочется помыться. Желательно, в кипятке… А одежду… Сжечь, – ответила Интегра, смотря себе под ноги. Граф кивнул и жестом остановил проезжающий мимо черный кэб. Когда они сели в машину, Алукард без слов взял ее ладонь в свою. Всю дорогу он напряженно смотрел сквозь окно в пустоту, его молчание было густым и тяжелым, почти осязаемым. Интегра тоже смотрела в окно монотонно отсчитывая фонари. Через полчаса они доехали до особняка и были в покоях Интегры. Как только за ними закрылась дверь, Алукард скинул с себя плащ прямо на пол и, перешагнув через него, подошел к Леди. Он взял ее лицо в свои руки и внимательно посмотрел ей в глаза. Мгновение он так и стоял неподвижно, пытаясь убедиться, что с ней всё в порядке. Интегра провела по его руке ладонью, и только тогда Граф отпустил ее, прошел в ванну и, закрыв слив, включил горячую воду. – Я приготовлю тебе чай. Вода сейчас нальется,– мягко произнес он и скрылся за дверью. Теперь, находясь в безопасности своих покоев Интегра начала замечать, что Алукард все еще напряжен – зубы сжаты, а зрачки сужены. Но новое воспоминание о злополучном месте подтолкнуло её быстрее раздеться и сесть в горячую ванную. Спустя какое-то время Интегра сидела в кресле в своём плотном шерстяном халате и пила, обхватив обеими руками чашку, горячий чай. Черный ароматный напиток разливался теплом по телу и имел в послевкусии сложный аккорд дуба, карамели и спелых фруктов – кажется, Алукард добавил в чай ложку коньяка. Сам же Граф был в ванной. Одежда смятым комом валялась на полу. Алукард стоял неподвижно под струями воды. В голове снова пронеслись гомон, смех, звуки и запахи. Мужчина с силой провел по волосам руками, стиснул зубы и громко сглотнул. Наконец, Алукард вышел. Он молча сел в свое кресло с отстраненным видом. «Мне было плохо от того, что я видела и понимала… Но это – лишь бледная тень того, что ощущал он. Его мир громче, острее…» – теперь, когда Леди начала приходить в себя, к ней пришло осознание его состояния. Интегра аккуратно подошла к нему и ласково прикоснулась к его плечу. – Там было… громко? – спросила Интегра, имея в виду не музыку. – Невыносимо громко… Как будто все происходило у меня в голове, – мрачно ответил мужчина. – Прости, – почти шёпотом сказала девушка, проводя рукой по его волосам. Она извинилась не за себя, а за то, что не сразу поняла его муку. За то, что была поглощена своими ощущениями, пока он переживал этот сенсорный кошмар. Алукард лишь молча притянул её к себе за руку и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее аромат. Через два часа курьер принес папку с файлами, спутниковыми фотографиями, текстовыми документами от Кармиллы – сделка состоялась. Интегра уже готовясь ко сну просмотрела содержимое: резко возросший оборот оружия с немецкими маркировками, сбыт оружия времён Второй мировой войны, закупка спец.топлива, движение огромного количества войск… Не хотелось этого признавать, но Кармилла была права, они в шаге от полной катастрофы… – Убери. Завтра отдашь это аналитикам, а сейчас пойдем отдыхать, – безапелляционно сказал Алукард, забирая из ее рук документы и указал на кровать. Девушка вздохнула, но согласилась. Прошла неделя. Июнь с теплом и солнцем неумолимо приближался. Лондон затаил дыхание в ожидании лета. Интегра стояла в южном крыле перед большой резной дверью в их новые общие покои. Сердце бешено колотилось в предвкушении. – Все комнаты имеют металлокаркас, так что должны выдержать даже осаду. Теплые полы – чтобы ты не мерзла. А ещё у нашего дома хорошая звукоизоляция, – Алукард впервые говорил слегка взволнованно. – Готова? – спросил он и вскинул бровь. Интегра улыбнулась и кивнула. – Тогда позволь я покажу, как это делали в мое время, – произнес Алукард и, не дожидаясь ответа, подхватил Леди на руки и внес ее в апартаменты. Из небольшой светлой прихожей открылась центральная спальня – сердце их нового дома. Комната дышала строгой гармонией ампира, где главным орнаментом был сам контраст. Темные оттенки его темпераментности вплетались в светлые холодные цвета ее порядка, олицетворяя природу их пары. Даже в деталях царил этот диалог: тёмно-бордовые шёлковые кисти, стягивающие светло-серые шторы, и подушки приглушенной вишни на серо-голубом шелке покрывала. Любимый комод Интегры и ее письменный стол цвета слоновой кости служили идеальным фоном для массивных, лаконичных форм из темного ореха – кровати и кресла Алукарда. И, конечно, тот самый плед - тартан лежал в ногах кровати. Гостиная – душа их покоев. Здесь основные цвета были наоборот более приглушённые, больше темного ореха и бархата. Центр комнаты – два кресла в стиле ампир, стоящие друг напротив друга, не как противники, а как союзники на совете. Одно – массивное с ножками в виде львиных лап, обтянутое вишневым бархатом. Второе – изящнее, с плавными линиями и цветочной резьбой, в обивке из холодного серого шелка. Их уравновешивали подушки, будто поменявшиеся местами в знак доверия: вишнёвая на сером кресле, стальная – на бархатном. В середине между креслами была небольшая подставка для ног с обивкой как плед в спальне. Камин из темного мрамора и пианино Интегры добавляли этой комнате уюта. Гостиную обнимали резные шкафы с книгами и старинными картами. В углу тихо встал целларет Алукарда и небольшая полка с бокалами. В покоях нашлось место и для просторной гардеробной с огромным зеркалом, и для небольшой буфетной. Последнюю Алукард настоял добавить особо: ему надоело каждый вечер совершать марш-бросок на кухню через пол-особняка, чтобы приготовить чай. И наконец, Алукард подвёл Интегру к ванной комнате. Перед девушкой предстала огромная мраморная ванна с изящными латунными вентилями. В помещении можно было регулировать свет от яркого белого до приглушенного интимного жёлтого. – Ты же больше любишь принимать душ… К чему такие масштабы? – слегка удивлённо спросила Леди. Губы Алукарда тронула мягкая многообещающая улыбка. Он подошёл к ней ближе и обнял за талию. – Зато ты любишь… Твоя прошлая ванна едва ли вмещала тебя одну. А эта позволит мне…– мужчина сделал паузу, давая волю её воображению. – Не дать тебе замерзнуть, пока ты отдыхаешь в воде… Или…чтобы я мог вытереть каждую каплю воды, стекающую по твоей коже, не рискуя, уронить тебя на скользком полу… – его бархатный голос обволакивал ее. Интегра почувствовала как краска разливается по ее лицу. – Ты поразительно умеешь находить новое применение обычной ванной… – выдохнула Леди. Алукард рассмеялся тихим счастливым смехом, так как мог это позволить себе только наедине с ней. – Не только ванной, моя Леди…– протянул он довольно. Теперь они сидели на балконе в своих покоях в летних плетеных креслах. Интегра чувствовала глубокое всепоглощающее счастье. Это их общий дом. И он построил его для них. Она посмотрела вдаль, туда, где жил город. Лёгкое чувство тревоги колнуло душу. – Алукард, ты не боишься? Через четыре месяца нас ждет неизбежное… – начала она, но Алукард приложил палец к её губам и взял ее ладонь в свою. – Интегра, я не могу видеть будущее. Но я знаю, что происходит здесь и сейчас. Ты со мной в настоящем, а я с тобой. И это всё, что нужно. И грядущее мы встретим вместе, – тихо произнёс Граф и поцеловал девушку. Вдруг раздался звонок телефона. Интегра вернулась в комнату. – Вот, чего я не учел. Нужно было выбросить телефон… – протянул вампир, откидываясь на спинку кресла. Через минуту Интегра вернулась с серьезным выражением лица. – Опять? – болезненно простонал Алукард. – В Девоне, в деревне Бантэм прямо на пляже во время отдыха пропадают наши инженеры и офицеры с королевских ВМС… Данные Кармиллы тоже подтверждают подозрительную активность там. В ближайшие дни соберется заседание круглого стола. Эту проблему нужно решить. И быстро, – сказала четко Интегра. – Ну как говорится: «и в горе и в здравии»... – сказал Алукард и внимательно посмотрел в глаза девушке, как будто проверял ее реакцию. Леди слегка смутилась. – Делай, что нужно, моя Госпожа. Даже если небо рухнет, я верну его обратно, – произнес Алукард и расплылся в улыбке.