Одна жизнь вместо вечности

Пришёл переменчивый апрель. Лондон то утопал в промозглом тумане, то вдруг на мгновение озарялся лучами уже по-весеннему согревающего солнца. «Погода» в организации была столь же переменчивой. С одной стороны казалось, что ничего не поменялось – помимо обычной рутинной работы, активно готовились проекты по милитаризации и усилению обороны «Хеллсинга» в связи с грозящей войной с Миллениумом. Лёгкое, но осязаемое напряжение и, конечно, слухи, ходившие по поместью, подтверждали, что всё очень серьезно. С другой стороны, персонал не мог не заметить, что глава организации в чём-то изменилась. Всё та же холодность и серьёзность, но в её лице, в самом её поведении словно наконец заиграли лучи весеннего апрельского солнца. На лице Леди могла появиться полуулыбка. В ее движениях проявлялась еле заметная мягкость. А в холодных голубых глазах на мгновение пробегал тёплый солнечный зайчик. Раннее утро, но весеннее солнце уже скользило по комнате. День прибывал и становился неумолимо длиннее. Интегра уже не спала, но не торопилась вставать. До начала работы ещё было немного времени. Девушка провела рукой по второй половине кровати – теперь это была его половина. Но сегодня утром Алукард отсутствовал в связи с заданием. Хотя его незримое присутствие теперь всегда ощущалось в комнате, даже когда его не было рядом: его книги на тумбочке возле кресла у окна, запонки с резными драконами, оставленные на тумбочке, вторая зубная щётка в стакане в ванной и эбеновый гребень. Но самое главное его запах – на его подушке, на его вещах, которые теперь соседствовали с её одеждой. Вот уже чуть больше двух недель они учатся делить быт, изучают привычки друг друга, те, о которых раньше никогда не подозревали. Теперь Интегра знала, что Алукард, например, предпочитает больше душ, чем ванную, возможно из-за ассоциации с живой водой. Он может не спать сутками, а потом прийти с задания и провалиться в сон на целый день. Древний вампир оказался очень тактилен в силу своего усиленного восприятия: он мог читать и водить пальцами по текстуре пледа. Перебирать её волосы в пальцах оказалось вообще отдельным видом блаженства для него. Интегре пришлось привыкнуть к его восприятию времени. Он мог периодически замирать или сидеть над одной и той же страницей книги, вспоминая прошлое. А ещё девушка узнала, что Граф, забывшись, может напевать какие-нибудь мелодии. Алукард тоже узнавал её с другой стороны. Контроль леди Хеллсинг – это одно, а практически неудержимая тяга к порядку Интегры – это другое – у всего в комнате должно было быть своё неизменное место. Также оказалось, что девушка часто мёрзнет вечерами, и поэтому в такие моменты он стал готовить ей пряный чай, и, обернув её плечи в плед, усаживать к себе на колени. Граф узнал, что Интегре бывает тяжело заснуть – тогда он читал ей вслух или просто лежал рядом и гладил. А ещё для Алукарда стало открытием, что Леди оказалась наедине весьма стеснительной. Хотя были в этом быте и подводные камни, особенно для Интегры. Она привыкала делить с ним свою человеческую физиологию. Это было странно и очень неловко. На фоне статичного вампира, это воспринималось особенно остро. Но, к счастью девушки, Алукард ничего не говорил, не пускался в объяснения о нормальности – он просто ждал, пока она наконец привыкнет и расслабится. Несмотря на микро сложности, вся эта новая жизнь впервые в душе Интеры расцветала тихим счастьем. Но было кое-что, что её беспокоило. Алукард теперь был всегда рядом, его вещи в её покоях, но сам он иногда держался так, как будто ждёт на вокзале отбытия. Изредка она замечала в его глазах невысказанное не то неудобство, не то беспокойство. «Он ведь скажет, что не так?» – подумала Интегра и потянулась. Нужно было вставать. Леди привела себя в порядок, и уже через пятнадцать минут выслушивала отчет Уолтера за завтраком. Она силилась быть внимательной, но мысли все равно ускользали. «Что в таких случаях делают? Я умею вести переговоры с политиками, но совершенно не знаю, как выяснить что не так, у любимого мужчины… Абсурд. Спросить прямо в лоб? Подождать, пока сам расскажет?» – размышляла девушка. – Леди Интегра, вас что-то беспокоит? – поинтересовался дворецкий. Он не мог не видеть перемен, которые происходили с леди Хеллсинг, и наверняка знал, что, а вернее, кто, тому виной. – Ничего, – сухо ответила Интегра. Она закончила завтрак и собиралась уходить. – Знаете, некоторые ситуации не требуют сиюминутного решения. Им нужно порой время, чтобы прийти к своему логическому завершению, – произнес Уолтер и поклонился. – Спасибо… за завтрак, – уже в дверях сказала Леди. Она вышла из обеденного зала, обдумывая сказанное Уолтером. «А ведь действительно!» – осенило девушку. Она снова действовала как командир, ожидающий доклада о проблеме, которую нужно решить. Но Алукард – не подчинённый с тактической задачей… Он… Крепость. Её нельзя взять штурмом. Можно лишь дождаться, пока добровольно откроют ворота и пригласят внутрь. Прямой вопрос стал бы таким штурмом. Но и молчаливое ожидание – это осада измором. Но ведь есть и третий путь! Можно разбить лагерь у её стен и жить там, день за днём доказывая, что ты не враг. «Нужно создать атмосферу, в которой он сам захочет этим поделиться – не потому что его допросили, а потому что он стал уверен, что его поймут, не осудят и не используют сказанное против него…» – нужные мысли родились теперь сами собой. Её задача сейчас – не получить ответ, а получить его откровение. С этими воодушевляющими мыслями она вошла в свой кабинет. Началась рутинная работа. В дверь постучали. После разрешения, в кабинет вошла Дженнифер с ноутбуком. – Леди Интегра, я к вам с хорошими новостями!– радостно воскликнула техник. И с этими словами поставила ноутбук на стол. – Так как сразу по возвращении из Италии, нам возобновили финансирование, проект «Панцирь» был без проблем запущен. Первый образец вышел с конвейера! – с этими словами девушка включила видео на ноутбуке. На экране демонстрировался манекен, на котором было надето что-то наподобие брони из пластин. – Пластины из титана с серебряным напылением расположены в самых распространенных местах для укуса – запястья, голень, руки, шея, плечи. Сделаны по принципу чешуек броненосца, так что не мешают движению. Через месяц должна выйти полная экипировка для двух наших спецотрядов и для целой команды «Диких гусей», – объяснила Дженнифер. Интегра довольно кивнула. Как только стало ясно, что после укусов вампиров Миллениума обращение происходит мгновенно, независимо от невинности или других факторов, был сразу разработан проект «Панцирь». – По второму проекту. Система «Tropic» будет монтироваться в поместье на следующей неделе. По всему поместью будет установлено оборудование по принципу увлажнителя воздуха, но вместо обычной воды – святая. В связи с этим в обязательную экипировку Виктории Серас добавлен противогаз, – отчиталась техник. Леди же сделала себе пометку в блокноте. Все шло как планировалось. – А ещё… – вдруг замялась Дженнифер. – Я хотела бы попросить у вас отгул на неделю… Моя сестра будет заменять меня, – поспешно проговорила девушка. Интегра взглянула на календарь и кивнула сама себе. Не отпускать техника в отпуск у нее не было причин. – Да, конечно. Но только неделю. Не больше, – сказала Интегра. Дженнифер обрадовалась и одухотворенно вышла из кабинета. Но не успела Леди перевести дух, как в дверь снова постучали. На этот раз к Интегре пришел Нэйв. Парень вытянулся по стойке смирно и отдал честь. – Леди Интегра, позвольте взять отгул на неделю. Капитан Бернадотте одобрил, – четко проговорил молодой человек, лишь розовые щеки выдавали его волнение. Интегра воздохнула. – Тоже неделя? Хорошо. Но не забудьте написать рапорт, – сухо проговорила Леди. «Интересно, это совпадение?» – подумала она. Нэйв просиял, отблагодарил начальницу и быстрым шагом вышел. – А нам можно тоже отгул? – вдруг раздался бархатный голос за её спиной – Алукард вернулся с задания. – Нет, нельзя, – строго произнесла Интегра, не оборачиваясь. Граф склонился над ней. – Ну пожалуйста, – протянул он и поцеловал сначала в висок, а затем в скулу. Интегра повернулась к нему – в её глазах читалась строгость, но розовые щеки выдавали её с головой. – Я знаю, что ты думаешь: «вдруг кто-нибудь увидит»... Но можешь быть спокойна, моя Леди, рядом с кабинетом поблизости никого нет, – прошептал Алукард, касаясь губами ее уха. А затем мгновенно оказался с противоположной стороны стола, не давая Интегре себя прогнать. – Это тебе, – с этими словами Граф поставил на стол сиреневый ароматный гиацинт в горшочке. – Где ты… – начала было девушка, но вампир прервал её: – Рядом с той ужасающей станцией метро появился лоток с цветами – первое дыхание весны, – Интегра разулыбалась, рассматривая хрупкий цветок, так как могла это делать только при нем. – Это ужасная станция называется “Holborn”, – с лёгкой улыбкой в голосе произнесла Леди. – Она абсолютно убогая… Её архитектура вызывает желание умереть, – протянул Граф развалившись в своем излюбленном кресле у окна. Интегра рассмеялась. – Ладно. Если отгул нам не светит, и я пока тебе не нужен, я хочу привести себя в порядок и переодеться после задания, – произнес Алукард и исчез. Интегра вернулась к работе. Нажала на кнопку вызова на телефоне: – Уолтер, пригласите пожалуйста ко мне Бернадотте и Серас, – четко произнесла Леди. Уже через несколько минут в её кабинете стояли Пип и Виктория. – Отправитесь сегодня в Хэкни. Там замечена подозрительная активность. В конфронтацию не вступать, пока просто собрать информацию, – привычным сухим тоном говорила Интегра. – Будет сделано, – ответил Пип и удалился из кабинета, уводя за собой Викторию. – Ты видел? У леди Интегры на столе цветочек?– радостно затараторила Полицейская, как только вышла за дверь. – Угу… Да она сама последнее время… как цветочек… – хмыкнул Пип. Интегра собиралась продолжить работу, но не нашла на столе нужный документ. Так как периодически она забирала некоторые бумаги в свои личные покои, он наверняка должен был быть там. Девушка вышла из кабинета и направилась к себе. Интегра открыла дверь и вошла. Но шум сливающейся воды заставил её остановиться. Это точно её покои. Едва ли кто-то зашёл в хозяйские апартаменты воспользоваться уборной. Сама она сейчас стояла посреди комнаты. Оставался только… «Не может такого быть…» – подумала Леди. Она уже собиралась направиться к столу за документом, как и положено воспитанной и тактичной девушке, но любопытство взяло верх. Она постучала в дверь, но не дождавшись ответа вошла. В ванной перед зеркалом стоял Алукард и с совершенно невозмутимым видом заправлял рубашку в брюки. В отражении он поймал смущенный взгляд, застывшей в дверях Интегры. Граф вскинул бровь, словно спрашивая: «Что?» – Прости… Я… Мне нужно было взять документ…– быстро заговорила девушка, становясь пунцовой. «Просто… Этого же не может быть… Зачем я вообще вошла? Чувствую себя вуаеристкой…» – мысли вихрем кружились у неё в голове. Сейчас Интегра хотела провалиться сквозь землю. – Ты хотела найти документ здесь? – Алукард старался говорить серьёзно, но его лицо и особенно глаза красноречиво говорили, что он еле сдерживает улыбку. Интегра молча развернулась и пошла в комнату к столу. Граф вышел следом. – Не извиняйся. Ты же не Уолтера застала в ванной, – уже действительно спокойно произнес мужчина и сел в свое кресло. Интегра старалась на него не смотреть, но злополучный документ не находился и не давал девушке возможность уйти. – Позволь ответить на твой вопрос…Он настолько тебя озадачил, что сейчас практически осязаем… – проговорил Алукард. – Да, я тоже. Очень редко, раз в месяц примерно, мне тоже приходится пользоваться и этой функцией ванной комнаты, – завершил свои слова Граф. В этот момент Интегра наконец-то нашла свой документ. – Пожалуйста, постарайся меньше переживать из-за не слишком значительных вещей, – мягко произнес Алукард, оказываясь рядом с ней. – Спасибо… – тихо сказала Леди, наконец решившись поднять на него глаза. – Тебе нужно идти. Я знаю, – добавил мужчина, видя всё ещё не проходящую неловкость Интегры. Она кивнула и поспешно скрылась за дверью. Несмотря на то, что девушке было ужасно неловко, она вдруг почувствовала какое-то облегчение. «Он тоже! Он не идеальное божество. И у него тоже есть физиология. В голове у неё пронеслись обрывки его же объяснения Дженнифер в Италии: «вторичное пищеварение», «аккумуляция»...» И сейчас это знание, странным образом, успокаивало. Леди вернулась в свой кабинет и продолжила работать. Теперь казалось, что время за работой тянется безумно медленно. Раньше, ей некуда было спешить – её никто не ждал. Не было разницы – работа в кабинете или звенящая тишина в её собственных покоях. Но сейчас всё изменилось. Девушка посмотрела на часы и на несколько документов на столе. Пробежалась глазами по первой странице и привычно потянулась к шкатулке с сигариллами. Но убрала руку – курить не хотелось. Хотелось побыстрее разделаться с работой и вернуться к нему. «Кажется, это окончательная стадия безумия… Новый вид лихорадки…» – подумала Леди, в третий раз начиная читать документ сначала. Наконец, спустя час, Интегра расправилась с документами. – Уолтер, на сегодня рабочий день окончен. Если вдруг кто-то этим вечером захочет меня видеть, пусть подождёт до завтра, – отдала указания дворецкому Леди и протянула ему письмо, которое нужно было отправить. – Вы сегодня раньше, чем обычно… – сказал мужчина. – Работы было немного… И… сегодня воскресенье… – как можно сдержаннее ответила Интегра. – Да, конечно. Вам принести чай в ваши покои?– поинтересовался Уолтер. На его лице играла легкая улыбка. – Нет. Спасибо, – быстро сказала девушка. Дворецкий поклонился и вышел. Аккуратно сложив бумаги на столе, Интегра тоже покинула кабинет. Ещё никогда она так не спешила к себе. Кабинет ей никогда не нравился, но там можно было отвлечься, полностью утонув в работе. Когда же она возвращалась в свои покои – она в полной мере ощущала холод одиночества. Сейчас же Интегра точно знала, что не будет одна. Интегра вошла в свои покои, и на её лице непроизвольно появилась улыбка. Алукард сидел возле её письменного стола, на котором на бархатной ткани лежал полностью разобранный массивный “Касул”. Граф самозабвенно протирал детали и собирал оружие обратно под музыку Войцеха Киляра. Леди знала, что он уже почувствовал, как она пришла, но не стала его отвлекать. То, что он просто здесь был, уже отзывалось в душе невероятной радостью. Интегра тихо вошла в комнату, переоделась в более простую одежду и теперь просто следила за движением его рук, сидя в кресле, поджав под себя ноги. Алукард увлеченно складывал безжизненные детали в смертоносную симфонию. Музыка польского композитора превращала это рутинное действие по обслуживанию оружия в возвышенный ритуал. Интегра же любовалась не столько его действиями, сколько им самим. Его черные достаточно короткие волосы слегка вились, даже на затылке. Осанка всегда была прямой – он оставался грациозен даже сейчас, собирая пистолет. В довершение всего, сам того не замечая, Алукард, легонько отбивал ногой ритм в такт мелодии. Интегра сидела неподвижно, но душа почему-то требовала движения. Хотелось куда-нибудь идти или даже бежать, но не в служебной спешке, а в каком-то одухотворенном порыве. Наконец, последняя деталь встала на место с тихим металлическим щелчком. Музыка тоже завершилась последним аккордом. Граф ещё несколько секунд оценивающе смотрел на результат своей работы. – Доволен? – спросила девушка. Алукард обернулся. – Определенно… – протянул вампир, скользя взглядом по её песочного цвета свитеру и простым облегающим джинсам. И судя по огонькам в глазах, говорил он явно не о собранном оружие. – С каких пор ты носишь форму золотоискателей? – спросил мужчина, расплываясь в улыбке. – Не нравится? – смутилась Интегра. – Почему же? Наоборот. Очень… аппетитно… – голос Алукарда прозвучал ниже. По щекам девушки разлился румянец. По телу прошла горячая волна, а сердце забилось чаще. Но… она хотела сегодня выйти в город и узнать о том, что наступила весна не из погодной сводки. Сюда они ещё вернутся. – Рада… что пришлась тебе по вкусу… – произнесла Интегра, и её голос дрогнул, выдавая смесь вызова и смущения. И с этими словами она встала с кресла. Алукард медленно облизал губы и тоже встал навстречу ей. Но Леди, словно кошка ускользающая от ласки, обошла мужчину и направилась к прихожей. На ходу девушка сняла с вешалки пальто и набросила стремительно на плечи. – Говорят, перед ужином полезно прогуляться…– бросила Интегра через плечо, и в её глазах играли искорки. Алукард на мгновение замер, а затем тихо, с наслаждением рассмеялся. Это был низкий, бархатный звук, полный одобрения. – Какое коварство… – протянул Граф, тоже снимая с вешалки свой плащ. Не пафосный алый, а обычный серый тренч. – Да, прогулка перед ужином лишь разогревает аппетит, – добавил, улыбаясь вампир и последовал за Интегрой. Они вышли на улицу не через главные ворота поместья, а через восточный выход. Интегра невозмутимо, словно делает так каждый раз, вытянула руку. Чёрный кэб тут же притормозил. Они сели в машину, и Алукард с нетерпением ждал, какой же адрес она назовет. – Саут Бэнк. Рынок у Фестивального зала, – произнесла Интегра, откидываясь на кожаное сиденье. Машина мягко тронулась с места. За окном одна за другой сменялись декорации Лондона: от безупречных витрин Найтсбриджа к неоновому хаосу Пикадилли… Услышав адрес, Алукард теперь точно знал, куда они едут.

***

«Одиннадцать лет назад, спустя месяц после кончины Артура, двенадцатилетняя глава организации “Хеллсинг” после очередного собрания круглого стола покинула особняк. Алукард тайно проследовал за ней. Ему было любопытно, что этот ребенок задумал. Девочка была совершенно подавлена. Смерть отца и груз ответственности за тайную организацию непосильной ношей лежал на её хрупких ещё детских плечах. Она брела по серым улицам Лондона, словно не зная, куда именно идёт. Маленькая девочка в огромном хищном городе. Она робко села в такси и через пятнадцать минут стояла растерянно посреди рынка на Саут Бэнк. Палатки с уличной едой и кафе пестрели своими вывесками, люди шумели, играла музыка… Это было разительный противоположностью атмосферы в особняке. Внимание девчушки привлёк киоск со сладостями, где подавали бесподобные молочные коктейли, как положено в высоких стаканах с шапкой взбитых сливок. Она молча стояла и смотрела. В этот раз она не решилась купить его. Но в следующем году, она снова сюда приехала. Опять одна. И на этот раз это был её маленький бунт против всего мира: против траура, против странности лордов и рыцарей круглого стола. Она сидела на высоченном для неё стуле и маленьким глотками пила клубничный молочный коктейль. Так повелось каждый год. Каждый апрель она приезжала в Саут Бэнк, пила коктейль и возвращалась».

***

Но теперь она захотела разделить этот ритуал с ним. Теперь он больше не тень, следующая за своей госпожой, а полноправный участник. Алукард взял ладонь Интегры в свою. Машина, наконец, подъехала к открытому пространству набережной. Здесь звучала музыка, гуляли люди. И никто их не знал. Лиловое небо медленно погружалось в темноту, и вокруг загоралась иллюминация, придавая всему очарование и таинственность. Они вышли из машины и неспешным шагом пошли вдоль рынка. Алукард всё ещё держал её за руку. Рынок у Фестивального зала олицетворял торжество жизни со всеми его яркими и ароматными палатками с уличной едой, с громкими смеющимися людьми и ритмичной музыкой. Все это заряжало движением и какой-то эйфорией. Они прошли мимо нескольких палаточек и вышли к тому самому кафе с выпечкой и десертами. Розовые неоновые буквы, мягкий свет, декоративные цветочные украшения – всё это разительно отличалось от атмосферы в особняке. – Ты будешь? – со смущением спросила Леди. – Я у тебя попробую, – ответил Алукард и улыбнулся. Интегра как всегда заказала большой клубничный коктейль со взбитыми сливками. Они устроились возле окна и стали ждать заказ. Больше этот барный стул не казался со стороны таким огромным – девочка выросла. Но Интегра всё также ставила ноги на перекладину стула, все также чувствовала себя неловко. – Почему клубника? Сезон начнется в мае… Почему не шоколад или ваниль? – спросил Граф, разглядывая девушку. Одно дело быть сторонним наблюдателем, другое – находиться рядом. – Я не знаю… Шоколад, ваниль… Белый, коричневый. Этого всего хватает в моей жизни. После долгой зимы всегда хочется почувствовать весну. Апрель всё ещё не слишком солнечный месяц, но те редкие лучи, освещающие город, как глоток свежего воздуха для истосковавшиеся по свету души. Так и с клубникой… Она всё ещё импортная и менее душистая, но такая радостная, – подперев голову рукой, размышляла Интегра. Алукард мгновение смотрел на девушку, как она задумчиво поглаживает салфетку. Смотрел в её голубые глаза. «Все эти годы ты приходила сюда не за лакомством. Ты приходила сюда за обещанием… Обещанием, что зима обязательно кончится…» – подумал Граф, в его взгляде сквозила редкая глубокая нежность. Он наклонился и поцеловал Леди в макушку. – Зима кончилась. Я обещаю, – прошептал мужчина. В этот момент принесли напиток в высоком металлическом стакане с шапкой взбитых сливок и кусочком спелой ягоды. Интегра сделала глоток – холод и сладость напитка заставили её слегка вздрогнуть. Алукард смотрел как на её лице расцветает улыбка. Девушка подвинула к нему стакан. – Пробуй, – сказала она. В её глазах читалось любопытство. Граф медленно отпил из стакана. – Сладко. Но не так ли должна чувствоваться весна, после зимней стужи? Пожалуй, именно так, – произнес мужчина. Леди разулыбалась. Интегра наслаждалась своим коктейлем в его компании, а Алукард с нежностью наблюдал как она улыбается, как мурашки пробегают по её спине, как огоньки уличных гирлянд отражаются бликами в её глазах. – Попробуешь ещё? – спросила девушка. – Я лучше попробую вот это, – произнес вампир и поцеловал её в тот, момент когда Интегра взяла в рот чайной ложкой взбитые сливки. Они вышли из кафе. Начинал накрапывать дождь. Город почти полностью погрузился в сумерки. – Может…– Алукард хотел предложить вернуться, беспокоясь за девушку, но Интегра отрицательно покачала головой, даже не дав ему закончить фразу. – Я не хочу сейчас возвращаться, – сказала она. И осмелев, сама взяла его за руку и устремилась к набережной. Откуда слышалась мелодия «Teardrop» Massive Attack. Она завораживала и словно олицетворяла ритм биения сердца города. Люди открывали разноцветные зонты, болтали, смеялись. В палатках вдоль реки продавались украшения, еда и аксессуары. Несколько раз им встретились уличные музыканты. Интегра разглядывала город, словно в первый раз здесь оказалась. Здесь кипела жизнь. Леди казалось, как будто и она сама только начала жить. Наконец, они добрались до места откуда слышалась музыка. Прямо на набережной на импровизированной танцплощадке, освещенной теплым светом уличных фонарей и гирлянд, произвольно танцевали люди. Не свинг, не вальс, а просто под музыку. Интегра остановилась и завороженно смотрела на это. – Хочешь? – спросил Алукард. – Я не… – замялась девушка, но Граф уже потянул её за собой. – Алукард, я не знаю, как танцевать под такое…– протянула Леди. – Просто двигайся, – прошептал ей на ухо вампир. Мужчина притянул её ближе к себе и медленно низко положил ей руки на талию, почти касаясь бедер, направляя её движения. Песня Massive Attack эхом отзывалась внутри. Интегра словно растворялась в его движениях и музыке. Все чувствовалось острее: его влажный плащ, запах мокрого асфальта, его дыхание… Дождь пошел сильнее. Люди в спешке расходились. А они все ещё стояли, увлеченные собой. Интегра рассмеялась. Алукард взял в руки ее лицо и поцеловал, медленно, страстно… Её пальцы вплетались в его мокрые волосы. Они были одновременно частью этого места, и в то же время принадлежали только друг другу. Музыка стихла. Стих и их поцелуй. Алукард стоял, прижавшись лбом к её лбу. – Алукард… Я хочу чтобы ты знал, что я всегда готова выслушать тебя. Разделить твою радость или беспокойство, – прошептала сбивчивым голосом Леди. Мужчина не ответил, лишь нежно провёл по её волосам рукой. Спустя несколько минут, они сидели в салоне кэба и ехали домой. Они вошли в поместье абсолютно мокрыми и совершенно счастливыми. В холле им встретился Уолтер в тот момент, когда оба над чем-то смеялись. Алукард и Интегра постарались вернуть лицам серьезность. – Добрый вечер, леди Интегра. Алукард… – учтиво произнес дворецкий, скрывая свое замешательство и улыбку. Леди и вампир поприветствовали мужчину и молча прошли дальше. А Уолтер остался в холле с чувством какой-то теплый радости за них. Но одновременно, в его глазах притаилась печаль. «Теперь, когда они не просто хозяин и слуга – это стало сложнее. Одно дело организация, другое – чужое счастье…» – горько подумал о чем-то Уолтер. Дверь в её покои закрылась за ними, снова полностью отсекая от внешнего мира. В тишине было слышно только их сбивчивое дыхание и звук стекающих с них капель на паркет. Они стояли друг напротив друга, как два путника, нашедших убежище в ненастье. Алукард скинул на вешалку их верхнюю одежду. Они переглянулись с Интегрой и рассмеялись. Их смех был лёгким, почти беззвучным подтверждением счастья. – Это совершенное безумие…, – прошептал Алукард и стянул с девушки насквозь промокший свитер. Затем наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был медленный и глубокий, на вкус словно дождь. Интегра отвечала ему взаимностью. Её пальцы боролись со скользкими пуговицами его рубашки. Наконец, промокшая ткань оказалась на полу. Он оторвался, прерывая поцелуй. Его дыхание сбилось, а в алых глазах танцевал огонь. – Греться в ванную, – прошептал Граф и, не дожидаясь согласия, подхватил на руки девушку. Интегра не протестовала. Она обвила его шею руками, прижимаясь к его все ещё влажной груди. В ванной Алукард поставил её на пол и включил горячую воду. Мгновение – и оставшаяся мокрая, неприятно липнущая к телу одежда была на полу. Теплый пар начал заполнять комнату. Интегра чувствовала как по телу бегут мурашки от контраста температур и ожидания… Прежде чем первая капля воды успела коснуться её кожи, Леди почувствовала дорожку из мелких поцелуев на своем плече. Горячие струи воды смывали с них следы дождя и города, оставляя их самим себе. Была уже глубокая ночь. Алукард не спал. Граф лежал на спине и рассматривал причудливые тени от веток на потолке. Интегра лежала рядом, прижавшись к нему спиной. Он знал, что она тоже ещё не спит. «Я всегда готова выслушать тебя. Разделить твою радость или беспокойство…» – вдруг её слова, сказанные сегодня вечером, всплыли в памяти. – Интегра…– тихо позвал мужчина. Леди повернулась к нему. – Я думал, о твоих словах… Ты сказала, что готова выслушать, – начал вампир. Девушка приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо. – Я… Мой дискомфорт… Никак не связан с тобой. Он имеет отношение к этому месту. К тому, что я не могу обустроиться в твоём прошлом. К тому, что я живу в покоях моей возлюбленной как… приживал. Мужчина должен привести женщину в свой дом, а не наоборот. Я бы хотел создать НАШ дом. Не твой или мой, а наш, – Алукард говорил медленно. Каждое слово было очередной открытой дверью к его душе. Интегре стало легче от услышанного. Дело не в ней и не в каком-то экзистенциальном бессмертном вопросе. Это было вполне человеческое чувство. Девушка подвинулась к нему ближе и устроилась у него на груди. – Значит, нужно построить новый. Что ты думаешь о южном крыле особняка? Там на четвертом этаже есть несколько помещений, которые давно не используются. А с балкона открывается красивый вид, – произнесла Интегра, выводя пальцами узоры на его груди. Граф замер – его услышали, поняли и сразу предложили решение. – Ты серьёзно? – произнес Алукард в слух. – Более чем. Построишь из этих комнат наш дом? – с уверенной серьезностью ответила Леди. Мужчина прижал её сильнее к себе и накрыл её ладонь на его груди своей, прижимая туда, где должно было биться сердце. – Безусловно. Я построю наш дом… – прошептал Граф.