Сквозь тень трибун

У Хонджуна дни проходят как всегда. Учеба с перерывами на избиение и издевательства, бежать домой желательно не нарвавшись на неприятности, забрать братика с садика, покормить, а он... он потом поест, отвести его к соседке что она присмотрела за ним, бежать на подработку, вернуться с нее, забрать братика у соседки, покормить его, уложить спать, самому немного перекусить, ближе к полночи начать писать свои уроки, потом написать уроки своих ненавистников, лечь спать. И так каждый день. У Сонхва же наоборот. Клубы, бары, тусовки, не запаривается на счёт учебы, в школе популярный парень с его компанией друзей Минги и Чонхо, богатенькие родители. Он просто живёт как вздумается, но и некоторую жизнь он все же портит. Это его «любимый» Хонджун, которого он так сильно ненавидит. Почему? Сам не понимает что эта мышка ему сделала. Хонджун прилежный ученик, тихоня, ни с кем не общается. Ему просто нравится доставать его, нравится как он пытается игнорировать все его выходки,но не всегда получается. А Хонджун просто Хонджун, который просто хочет что бы его перестали донимать. Да может в какой-то степени он тоже ненавидит Сонхва. Но главное он просто хочет что бы от него отстали и не приближались к нему. Понедельник, 7.00. Хонджун не охотно встаёт с кровать, ведь не выспался из-за написания домашки. Сначала он идёт чистить зубы и собираться, а потом только идёт будить Минджуна, чтобы почистить ему зубы, собрать его в садить и отвести туда. 7.45, Хонджун спешит в школу, надеясь что никого не встретит по пути. Он успел до звонка, и самое главное что никого не встретил из компашки Сонхва. Первый урок прошел относительно спокойно. Хонджун сидел на предпоследней парте, стараясь слиться со стеной. Пальцы ныли от ночной писанины. Только к трём утрам он закончил писать домашку для Минги. На перемене в коридоре стало шумно. Этот звук Хонджун узнал из тысячи — раскатистый смех Чонхо и тяжелые шаги компании, перед которой расступались все. Он попытался быстро проскользнуть в библиотеку, но путь преградила высокая фигура. — Куда-то спешишь, мышка? — Голос Сонхва прозвучал над самым ухом, холодный и насмешливый. Хонджун замер, не поднимая глаз. Он видел только начищенные дорогие кроссовки Сонхва и свои потрепанные кеды. — Мне нужно в библиотеку, — тихо ответил он, крепче сжимая лямки рюкзака. — Отработал вчерашнее? — Сонхва бесцеремонно выхватил из его рук тетрадь, которую Хонджун прижимал к груди. — Надеюсь, в этот раз без ошибок. А то в прошлый раз Чонхо был очень недоволен твоим почерком. Пришлось... напомнить тебе о правилах, помнишь? Хонджун невольно коснулся ребер, которые до сих пор ныли после «напоминания» в прошлую пятницу. — Да. Я всё сделал. Пожалуйста, отдай. Сонхва нахмурился. Его бесило это «пожалуйста». Бесило, что Хонджун выглядит таким изможденным, с темными кругами под глазами, но всё равно не просит о пощаде, не плачет, а просто терпит. Это спокойствие жертвы разжигало в Сонхва какой-то первобытный гнев. Тетрадь шлепнулась в липкую лужицу от пролитого кем-то сока. Хонджун замер, глядя, как обложка, на которой он аккуратным почерком выводил формулы всю ночь, пропитывается грязью. — Зайди после уроков за спортзал, к старым трибунам, — ледяным тоном бросил Сонхва, даже не глядя на результат своего поступка. — Минги сказал, что ты вчера «забыл» дописать за него выводы в лабораторной. Придется объясниться. И не вздумай улизнуть через черный ход, Хонджун. Ты же знаешь, я всё равно тебя найду. Хуже будет. Сонхва развернулся и пошел прочь, его компания последовала за ним, кто-то из парней специально задел Хонджуна плечом, заставив того пошатнуться. Хонджун медленно опустился на колено, игнорируя смешки проходящих мимо учеников. Он осторожно поднял мокрую тетрадь. Внутри всё сжалось от отчаяния. Время. У него катастрофически не хватало времени. Если он задержится у трибун, он не успеет забрать брата вовремя. Минджун пугается, если остается последним. Но спорить с Сонхва было еще опаснее. «Пожалуйста, только не сегодня», — мысленно взмолился Хонджун, вытирая обложку рукавом своей старой кофты. Весь день прошел как в тумане. На уроках Хонджун вздрагивал от каждого шороха. Сонхва сидел за ним и, казалось, сверлил затылок своим тяжелым взглядом. Сонхва не понимал, что его так бесит в этом парне. То, как Хонджун постоянно смотрит на часы? Или то, как он прикусывает губу до крови, когда думает, что никто не видит? Эта вечная спешка Хонджуна казалась Сонхва просто желанием поскорее сбежать от него, и это задевало его самолюбие еще сильнее. Когда прозвенел последний звонок, Хонджун не побежал к выходу. Он покорно побрел к трибунам. Он знал: если не придет сейчас, завтра Сонхва найдет его прямо в классе, и тогда позора и боли будет в разы больше. Встреча за трибунами прошла быстро и болезненно. Минги не был настроен на разговоры — пара ударов в живот за «плохую работу» и порванный рюкзак. Сонхва стоял в стороне, прислонившись к кирпичной стене и куря, делая вид, что ему скучно. Но на самом деле он внимательно следил за тем, как Хонджун, согнувшись пополам, пытается отдышаться, но не издает ни звука. Ни одной мольбы. — На сегодня хватит, — бросил Сонхва, отталкиваясь от стены, когда Минги замахнулся для очередного удара. — Он выглядит так, будто сейчас развалиться. Пошли, нас ждут. Как только компания скрылась из виду, Хонджун вскочил, несмотря на резкую боль в боку. 17.40. Садик закрывается через двадцать минут. Он бежал так, как никогда в жизни. Игнорируя вкус крови во рту и боль в боках. У ворот детского сада стоял маленький мальчик в ярко-желтой куртке. Он одиноко ковырял носком сандалии землю, пока воспитательница недовольно поглядывала на часы. — Минджун-а! — хрипло крикнул Хонджун, хватаясь за забор, чтобы не упасть. Малыш мгновенно вскинул голову, и его личико озарилось такой искренней радостью, что у Хонджуна на мгновение заложило уши. — Хонджун-хён! Ты пришел! Хонджун быстро поклонился воспитательнице, извинился тысячу раз и подхватил брата на руки. Минджун обхватил его шею маленькими ручками и уткнулся носом в плечо. — Хён, у тебя одежда грязная. Опять упал? — прошептал ребенок. — Да, зацепился за порог в школе, маленький. Не волнуйся, — Хонджун прижал его к себе сильнее, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Пойдем, сегодня у нас на ужин будет... что-нибудь вкусное. Обещаю. Хонджун еще не знал, что за углом припаркована черная дорогая машина, и Сонхва, который проезжал по этому району в поисках банкомата, застыл с открытым ртом, наблюдая за этой сценой через тонированное стекло. *** Прошло три дня. Сонхва не мог выкинуть ту сцену из головы. Он привык видеть Хонджуна как побитую собаку, как безликую тень, которую можно пнуть и забыть. Но тот парень у детского сада, который так нежно прижимал к себе ребенка, не вписывался в его сценарий. В четверг Хонджун выглядел еще хуже. Он пришел во второй обуви, потому что его кеды окончательно порвались, и весь день старался не поднимать глаз. Сонхва весь день был на взводе. Его раздражала эта тайна. После уроков Сонхва не стал звать Минги и Чонхо. Он просто проследил за Хонджуном. Тот шел быстро, почти бежал, прихрамывая на правую ногу. Сонхва шел за ним на расстоянии, прячась за углами зданий, пока не увидел знакомые яркие ворота. Минджун уже ждал. Увидев брата, он радостно закричал и бросился к нему, но Хонджун пошатнулся, когда малыш врезался в его колени. — Хён! Смотри мы сегодня рисовали семью! — Минджун вытащил из рюкзачка листок, где были нарисованы две фигурки: одна большая в синем, другая маленькая в желтом. — Красиво, малыш. Очень красиво, — Хонджун улыбнулся, и эта улыбка была самой настоящей и болезненной вещью, которую Сонхва когда-либо видел. Хонджун взял брата за руку, и они пошли в сторону продуктового магазина. Сонхва, сам не зная зачем, пошел следом. На узком перекрестке он специально прибавил шагу и преградил им дорогу. Хонджун замер. Лицо его в мгновение ока стало белым, как мел. Он инстинктивно дернул Минджуна за спину, закрывая его своим телом. — Сонхва... — голос Хонджуна дрогнул, но он не отступил. — Пожалуйста. Не здесь. — Так вот где ты пропадаешь, — Сонхва сложил руки на груди, стараясь выглядеть так же высокомерно, как обычно, но внутри у него всё переворачивалось от того, как сильно дрожал маленький ребенок за спиной Хонджуна. Минджун испуганно выглянул из-за бедра брата, вцепившись в его куртку. — Хён-а, кто это? Он злой? Хонджун сглотнул, его пальцы впились в плечи брата. Он посмотрел Сонхва прямо в глаза — впервые за долгое время в его взгляде была не покорность, а отчаянная ярость загнанного в угол зверя. — Сонхва, слушай меня, — прошептал Хонджун, и его голос сорвался. — Если хочешь поиздеваться — издевайся надо мной. Бей, сколько хочешь. Делай, что угодно. Но его... его не трогай. Пожалуйста. Он ни в чем не виноват. Просто дай нам пройти. Сонхва открыл рот, чтобы сказать что-то едкое, привычное. Что-то вроде «А то что?». Но слова застряли в горле. Он посмотрел на маленького Минджуна, чьи глаза наполнились слезами, а потом на Хонджуна, который буквально дрожал от ужаса, но стоял как каменная стена. Сонхва ничего не сделал. Он просто молча отошел в сторону, освобождая путь. Хонджун, не веря своим глазам, подхватил брата на руки и почти побежал прочь. А Сонхва так и остался стоять на перекрестке, глядя им вслед. Впервые в жизни ему стало по-настоящему тошно от самого себя. *** Пятница принесла новые перемены. В класс зашел новенький. Высокий, улыбчивый парень с добрыми глазами. — Привет всем, я Чон Юнхо. Надеюсь, мы подружимся! Учитель посадил его на единственное свободное место — рядом с Хонджуном. Сонхва, сидевший сзади, почувствовал странный укол в груди, когда увидел, как Юнхо лучезарно улыбнулся Хонджуну и протянул руку для приветствия. — Привет! Я Юнхо. У тебя крутой блокнот, сам рисуешь? Хонджун вздрогнул от неожиданности, но, увидев доброе лицо соседа, робко кивнул. Весь урок Сонхва наблюдал не за доской, а за тем, как Юнхо что-то шепчет Хонджуну, заставляя того впервые за долгое время чуть-чуть приподнять уголки губ. Когда на перемене Минги подошел к парте Хонджуна, чтобы по привычке скинуть его вещи на пол, Юнхо просто выставил руку вперед. — Эй, полегче, парень. Тебе что-то нужно от него? — голос Юнхо был спокойным, но в нем чувствовалась такая сила, что Минги невольно замер. Сонхва наблюдал за этим из угла класса. Ему хотелось подойти и ударить этого Юнхо. Но не потому, что тот мешал издеваться над «мышкой», а потому, что Хонджун смотрел на новенького с такой благодарностью, которой Сонхва никогда бы не заслужил. Юнхо не просто сел рядом с Хонджуном в классе, он буквально приклеился к нему, не давая компании Сонхва подойти. Хонджун по привычке взял самый дешевый набор — пустой рис и немного кимчи — и сел в самом дальнем углу столовой, надеясь, что его не заметят. Но через минуту напротив с грохотом опустился поднос, полный еды. — Эй, Хонджун-и! Ты чего так мало ешь? Попробуй мои бутерброды, мама слишком много положила, — Юнхо улыбался так искренне, что Хонджун на мгновение забыл, как дышать. В этот момент в столовую вошла компания Сонхва. Вся столовая притихла, ожидая привычного зрелища: как Сонхва выльет суп на голову «мышки». Но Сонхва замер. Он видел, как Юнхо весело что-то рассказывает, активно жестикулируя, а Хонджун... Хонджун тихонько смеялся. Настоящий смех. Не нервный всхлип, а тихий, надтреснутый, но теплый звук. Сонхва сжал кулаки так, что побелели костяшки. Внутри него закипало что-то липкое и противное. Ему хотелось подойти и перевернуть этот чертов стол, лишь бы стереть эту улыбку с лица Хонджуна. — Эй, Сонхва, ты чего завис? — Минги толкнул его в плечо, кивая на их привычный столик в центре. — Пойдем, сегодня у этой мышки будет «особый» десерт. Я прихватил лишний пакет молока, будет весело. Сонхва медленно перевел взгляд на друга. Обычно он первый поддерживал такие шутки, но сейчас звук голоса Минги вызывал лишь раздражение. — Оставь его, — холодно бросил Сонхва, проходя мимо. — Что? — Минги и Чонхо переглянулись. — Ты серьезно? — Я сказал — оставь. Мне надоело смотреть на его кислую физиономию. Пошли есть. Сонхва сел спиной к Хонджуну, но его слух был обострен до предела. Каждый раз, когда до него долетал приглушенный смех Юнхо или тихий голос Хонджуна, он непроизвольно сжимал вилку так сильно, что она едва не гнулась. Он ненавидел этого новенького. Ненавидел за то, что тот за один час сделал то, чего Сонхва не мог — или не хотел — сделать за годы. Юнхо дал Хонджуну право чувствовать себя в безопасности. После уроков Хонджун, как обычно, поспешил к выходу, надеясь незаметно проскользнуть мимо компании Сонхва. Но Юнхо, словно его персональный телохранитель, уже ждал его у ворот. — Хонджун-и! Подожди! Давай я тебя провожу? — Юнхо подбежал к нему, сияя своей фирменной улыбкой. — Тебе не обязательно... — пробормотал Хонджун, озираясь по сторонам в поисках Сонхва. — Тебе могут влететь из-за меня. — Кто? Те пафосные ребята? — Юнхо хохотнул. — Пусть попробуют. Идем, я хочу познакомиться с твоим братом, про которого ты рассказывал. Сонхва, стоявший на балконе второго этажа, видел, как они выходят за ворота. Он сорвался с места, бросив друзей, и пошел следом, сам не понимая, зачем это делает. У ворот детского сада картина была идиллической. Маленький Минджун в своей желтой куртке сидел в песочнице, но завидев Хонджуна, тут же вскочил. — Хён! — Малыш бросился к брату — Хён-а, кто это? — подбежал мальчик и тут же замер, увидев рядом высокого незнакомца. — Привет, Минджун! — Юнхо мгновенно присел на корточки, становясь одного роста с ребенком. — Я Юнхо, друг твоего брата. Смотри, что у меня есть. Юнхо достал из кармана маленькую машинку — он специально купил её по дороге. Глаза Минджуна расширились от восторга. — Это мне? Правда? — Ага. Но только если пообещаешь, что будешь слушаться Хёна. Спустя пять минут Минджун уже висел на руке Юнхо, рассказывая ему, как он сегодня съел всю кашу. Хонджун стоял рядом и... он выглядел расслабленным. Впервые Сонхва видел его плечи опущенными, а не напряженными в ожидании удара. Сонхва стоял за углом здания, сжимая в кармане пачку дорогих сигарет. Он видел, как Юнхо подхватил Минджуна и посадил себе на плечи, а Хонджун шел рядом и что-то весело объяснял. Они выглядели как настоящая семья. Счастливая, нормальная семья. В этот момент Сонхва ощутил не просто гнев. Это была жгучая, первобытная ревность. Он привык, что Хонджун принадлежит ему — как жертва, как тень, как объект ненависти. Но теперь кто-то другой занял место в жизни этой «мышки». Кто-то, кто не бил его, а дарил машинки его брату. «Это должен был быть не ты», — пронеслось в голове у Сонхва, когда он ударил кулаком по кирпичной стене. Он сам не понял, почему эта мысль пришла ему в голову. Но смотреть на то, как Хонджун доверяет другому, было больнее, чем любой удар Минги. *** Суббота для Сонхва всегда была днем лени, клубов или дорогих ресторанов. Но в эту субботу он сидел в своей машине, припаркованной в паре кварталов от обшарпанного дома, где жил Хонджун. Он сам не понимал, что он здесь делает. «Просто хочу убедиться, что эта мышка не замышляет ничего против меня с этим Юнхо», — оправдывал он себя, хотя в глубине души знал, что это ложь. Около десяти утра из подъезда вышел Хонджун. На нем была все та же старая куртка, а за руку он вел Минджуна. Они дошли до соседнего дома, где их встретила пожилая женщина. Хонджун долго кланялся ей, передавая сумку с вещами брата. Было видно, как тяжело ему дается каждый поклон — спина, видимо, всё еще болела после встречи с Минги. Как только Минджун скрылся в подъезде соседки, Хонджун буквально сорвался с места. Он не пошел гулять. Он не пошел к Юнхо. Он направился в промзону. Сонхва медленно ехал следом, стараясь не привлекать внимания. Он увидел, как Хонджун заходит в служебный вход небольшого склада. Сонхва припарковался и, натянув капюшон толстовки, подошел ближе, заглядывая в открытые ворота. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Хонджун, этот хрупкий парень, которого Сонхва считал «слабаком», таскал тяжеленные коробки. Его лицо было мокрым от пота, руки дрожали, а кофта пропиталась пылью. Он спотыкался, его окрикивал грубый начальник, но Хонджун только ниже кланялся и продолжал работать. «Он работает здесь по выходным? После школы?» — пронеслось в голове у Сонхва. Он вспомнил, как заставлял Хонджуна писать за себя эссе по ночам. Вспомнил, как Чонхо порвал его рюкзак. Теперь он понимал, почему Хонджун так дорожил каждой вещью и каждой минутой. У него просто не было права на отдых. Через четыре часа Хонджун вышел со склада. Он выглядел как живой мертвец. Он сел на бордюр, вытирая лицо грязным рукавом, и достал из кармана маленький батончик — видимо, это был его весь обед. В этот момент к нему подкатил велосипед. Это был Юнхо. — Эй, Хонджуни-хён! Я так и знал, что ты здесь, — Юнхо спрыгнул с велосипеда и протянул Хонджуну пакет из фастфуда. — Ешь. И не смей говорить «нет», я уже всё оплатил. Сонхва видел, как Хонджун сначала отказывался, а потом, не выдержав запаха еды, начал есть, почти давясь. Юнхо сидел рядом, аккуратно наклеивая пластырь на сбитые пальцы Хонджуна. — Спасибо, Юно-я... — донесся тихий голос Хонджуна. — Если бы не ты, я бы, наверное, сошел с ума. — Ерунда. Для этого и нужны друзья, — Юнхо потрепал его по волосам. — Сонхва сегодня не объявлялся? — Нет. Надеюсь, он забыл про меня. Сонхва сжал руль своей машины так сильно, что костяшки пальцев затрещали. «Забыл про тебя? Я никогда про тебя не забуду», — подумал он с какой-то пугающей решимостью. Но в этой мысли больше не было ненависти. Было лишь жгучее, разъедающее чувство вины. Он смотрел на свои ухоженные руки и вспоминал мозоли на ладонях Хонджуна. Сонхва резко завел мотор и сорвался с места, едва не зацепив бордюр. Ему нужно было уехать. Как можно дальше от этого места, от этой правды, которая теперь жгла его изнутри. Он привык быть королем, но сегодня он почувствовал себя ничтожеством. Понедельник в школе начался с удушающей атмосферы. Сонхва не спал всю ночь — перед глазами стоял изможденный Хонджун, поедающий дешевый батончик на обочине. В столовой во время большого перерыва было особенно шумно. Хонджун и Юнхо сидели на своем обычном месте. Юнхо что-то увлеченно показывал в телефоне, а Хонджун, чуть наклонив голову, внимательно слушал, и на его лице блуждала та самая редкая, слабая улыбка. Юнхо вдруг потянулся и по-дружески приобнял Хонджуна за плечи, притягивая ближе, чтобы лучше было видно экран. Хонджун не отстранился. Напротив, он почти неосознанно прислонился к плечу Юнхо, расслабляясь. Для Сонхва, наблюдавшего за этим от входа, эта сцена стала детонатором. Он не понимал, почему его так трясет. Это была не просто ярость, это была физическая боль где-то в грудной клетке. — О, гляньте, — хохотнул Чонхо, толкая Сонхва локтем. — Наша мышка нашла себе папочку. Смотрите, как ластится. Может, пойдем напомним им, чей это район? Сонхва не ответил. Он быстрым, тяжелым шагом направился прямо к их столу. Гул в столовой начал затихать — все почуяли запах назревающей драки. — Юнхо, — голос Сонхва прозвучал низко и угрожающе, когда он остановился у их стола. — Убери от него свои руки. Хонджун мгновенно втянул голову в плечи, его тело задеревенело, а улыбка исчезла, сменившись привычным ужасом. Юнхо же, наоборот, даже не шелохнулся. Он медленно поднял взгляд на Сонхва, не убирая руки с плеча Хонджуна. — И тебе привет, Сонхва. Какие-то проблемы? — спокойно спросил Юнхо. — Я не ясно выразился? — Сонхва ударил ладонью по столу, отчего стаканы звякнули. — Ты здесь новенький, так что слушай внимательно: не лезь не в свое дело. Хонджун — это... — он запнулся, не зная, как закончить фразу. — Это кто? Твоя игрушка? — Юнхо встал, загораживая собой Хонджуна, который уже начал мелко дрожать. — Он живой человек, Сонхва. И ему не нравится, когда ты рядом. Ты не видишь? Он боится тебя до тошноты. — Закрой рот! — Сонхва сорвался на крик, привлекая внимание всей столовой. — Ты ничего о нем не знаешь! — Я знаю достаточно, — Юнхо сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Я знаю, как он работает до обморока, пока ты развлекаешься на деньги родителей. Я знаю, как он любит своего брата. А что знаешь ты? Кроме того, под каким углом его лучше ударить? В столовой повисла мертвая тишина. Сонхва замахнулся, его кулак был готов встретиться с челюстью Юнхо, но в этот момент он перехватил взгляд Хонджуна. В этих глазах не было ненависти. Там был запредельный, выжигающий страх и... разочарование. Хонджун смотрел на Сонхва так, будто тот был неизлечимой болезнью. — Хонджун, пошли, — тихо сказал Юнхо, не сводя глаз с Сонхва. Хонджун быстро вскочил, схватил свой рюкзак и, не оглядываясь, пошел к выходу. Юнхо последовал за ним, напоследок задев Сонхва плечом. — Эй, Сонхва, ты чего его не вмазал? — подбежал Минги, недоуменно глядя на лидера. — Он же тебя при всех опустил! Сонхва стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Его трясло. Он чувствовал себя так, будто его только что вывернули наизнанку перед всей школой. Но хуже всего было осознание: Юнхо прав. Он не знал о Хонджуне ничего, кроме того, как причинять ему боль. — Оставьте меня в покое, — прорычал Сонхва, резко развернулся и вылетел из столовой в противоположную сторону. Ему нужно было остаться одному, пока он не разнес эту школу в щепки. Вечером того же дня Сонхва снова оказался у того самого детского сада. Он сидел в машине, спрятавшись в тени деревьев. Он увидел, как Юнхо и Хонджун забирают Минджуна. Малыш снова смеялся, Юнхо подбрасывал его в воздух, а Хонджун стоял рядом и выглядел... счастливым. По-настоящему счастливым. С тем, другим. Сонхва сжал руль так, что кожа на нем затрещала. Он понял, что опоздал. Он сам построил стену из боли и унижений между собой и Хонджуном, и теперь Юнхо просто стоял по ту сторону этой стены, там, где было тепло и светло. А Сонхва остался в темноте, которую сам же и создал. *** Сонхва изменился, и это чувствовали все. Он перестал отдавать приказы, перестал участвовать в «забавах» Минги и Чонхо. Он просто сидел на уроках, глядя в спину Хонджуна, и эта тишина пугала его друзей больше, чем его ярость. Минги это бесило. Он чувствовал, что их компания разваливается, и винил в этом «эту тощую мышку». В четверг, когда Сонхва задержался в кабинете директора из-за проблем с посещаемостью, Минги решил взять инициативу в свои руки. Хонджун заканчивал уборку в классе химии — это была его дополнительная неоплачиваемая работа, чтобы его не выгнали за пропуски. Юнхо ушел на тренировку по баскетболу, пообещав зайти за ним через полчаса. Именно этого времени Минги было достаточно. Он зашел в класс вместе с парой парней из параллели, плотно прикрыв дверь. — Ну что, Хонджун-и, думал, раз нашел себе высокого защитника, то теперь неприкасаемый? — Минги медленно пошел к парте, наваливаясь на нее всем весом. — Сонхва в последнее время какой-то не в себе. Говорит, скучно ему на тебя смотреть. Вот я и решил... развлечь нас напоследок. Хонджун попятился, сжимая в руках тряпку для доски. — Минги, пожалуйста... мне нужно идти за братом. — Брат подождет, — Минги резко вырвал у него из рук рюкзак и вытряхнул всё содержимое на пол. Среди учебников выпал тот самый рисунок Минджуна — «Семья». — О, это что? Твое? Минги занес ногу, собираясь наступить на листок, но Хонджун, забыв о страхе, бросился вперед, пытаясь спасти рисунок. Минги грубо оттолкнул его, и Хонджун с размаху ударился плечом о край стола, вскрикнув от боли. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Сонхва. Он тяжело дышал, его взгляд метался по классу, пока не остановился на сжавшемся на полу Хонджуне. — Что здесь происходит? — голос Сонхва был пугающе тихим. — О, Сонхва! Вовремя ты, — Минги ухмыльнулся, прижимая рисунок подошвой к полу. — Да вот, решил проучить этого... — Убери ногу, — перебил его Сонхва. — Что? — Я сказал: убери. Ногу. С его. Вещей. Минги опешил. Он никогда не видел Сонхва таким. В его глазах не было привычного высокомерия, там была ледяная, уничтожающая ярость. — Сонхва, ты чего? Это же просто мусор! — Минги специально надавил сильнее, сминая бумагу. В следующую секунду Сонхва преодолел расстояние между ними и схватил Минги за воротник, с силой прижав к доске. Мел посыпался на их плечи. — Если ты хоть пальцем его тронешь... или хоть одну его вещь... я забуду, что мы дружили с детства, — прошипел Сонхва прямо в лицо ошарашенному другу. — Проваливай отсюда. И своих псов забери. Минги открыл было рот, чтобы возразить, но, увидев безумный блеск в глазах лидера, понял — Сонхва не шутит. Он толкнул Сонхва в грудь, поправляя куртку. — С ума сошел из-за этой шавки... Пошли отсюда, парни. Нам тут больше нечего делать. Когда дверь за ними захлопнулась, в классе повисла тяжелая тишина. Хонджун всё еще сидел на полу, прижимая больную руку к груди. Сонхва медленно опустился на колени рядом с ним. Он осторожно поднял смятый рисунок и попытался разгладить его ладонью. — Хонджун... — Сонхва протянул ему листок, но его рука дрожала. Хонджун отпрянул, вжимаясь спиной в ножку стола. В его глазах была такая дикая паника, что Сонхва почувствовал, как внутри него что-то окончательно ломается. — Не трогай... — прошептал Хонджун. — Пожалуйста, не трогай меня. Сонхва замер. Он осознал, что его защита сейчас выглядит для Хонджуна как еще одна форма издевательства. Он был монстром в глазах этого парня, и один добрый поступок не мог смыть годы травли. — Я не трону, — Сонхва положил рисунок на пол перед ним и отошел на пару шагов, показывая пустые ладони. — Прости. Хонджун, я... прости меня. Хонджун поднял на него взгляд, полный недоверия и боли. Он не ответил. Он просто схватил свои вещи, смятый рисунок и, прихрамывая, выбежал из класса. Сонхва остался один в пустом кабинете. Он сел на пол, там, где только что сидел Хонджун, и закрыл лицо руками. Он защитил его. Но он всё еще был тем, от кого Хонджуну хотелось бежать на край света. Сонхва начал действовать по-другому. Он не подходил к Хонджуну, но каждый день на парте Хонджуна «случайно» оказывался свежий горячий обед или пакет с качественными аптечными мазями и пластырями. Сонхва молча платил другим ученикам, чтобы они обходили Хонджуна стороной. Его компания распалась: Минги и Чонхо больше не решались задирать «мышку», видя ледяной взгляд своего бывшего лидера. Но настоящий разговор случился только через неделю. Сонхва подкараулил Хонджуна вечером, когда тот возвращался после изматывающей смены на складе. Юнхо в тот день прийти не смог — у его команды был важный матч в другом районе. Хонджун шел, едва переставляя ноги, когда из длинной тени кирпичного забора вышла высокая фигура Сонхва. Хонджун резко замер, но не побежал. У него просто не было сил на страх. — Я пришел не бить тебя, — быстро сказал Сонхва, заметив, как Хонджун инстинктивно вжал голову в плечи. — Я просто... я хотел отдать это. Он протянул пухлый конверт. Внутри были деньги — сумма, которую Хонджун заработал бы на складе за три месяца тяжелого труда. — Это за всё эссе. За всё время, что ты на нас тратил. Это твоё по праву, — голос Сонхва вибрировал от плохо скрываемого волнения. — Пожалуйста, возьми. Минджуну нужны новые сандалии, я видел... — Откуда ты знаешь про сандалии? — Хонджун сделал шаг назад, его голос дрожал от внезапного гнева. — Ты следил за нами? Тебе мало школы, ты решил влезть в наш дом? — Я просто видел вас на улице, — Сонхва не поднимал глаз, он выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю прямо здесь, на грязном асфальте. — У него порван ремешок, Хонджун. Он спотыкается, когда бежит к тебе. Я... я не следил специально. Я просто не мог перестать смотреть. Хонджун посмотрел на конверт и почувствовал тошноту. Это ловушка? Очередная игра, чтобы потом посмеяться над тем, как он принял подачку от врага? Он привык к ударам, они были понятными и предсказуемыми. Но доброта от Сонхва... она жгла сильнее кипятка. Он посмотрел на свои ладони, всё еще пахнущие пылью склада, и понимал, что должен ненавидеть этого парня. Но еще сильнее он ненавидел то, что завтра ему нечем будет платить за садик Минджуна. — Ты думаешь, это всё исправит? — голос Хонджуна был тихим, но в нем впервые прозвучала сталь. — Думаешь, можно купить мою безопасность и прощение после всего, что ты сделал? — Нет, — Сонхва опустил голову еще ниже. — Я знаю, что я подонок. Но я больше не могу видеть, как ты убиваешь себя на этой работе. Просто возьми их. Ради брата. Мне ничего не нужно взамен. Я даже больше не подойду к тебе в школе, если ты так хочешь. Хонджун долго молчал, глядя на дрожащие пальцы Сонхва. Он видел, что перед ним больше не гордый «принц» школы. Перед ним был человек, который искренне, до боли в сердце, сожалел. Его пальцы коснулись бумаги. Хонджун медленно забрал конверт, чувствуя его тяжесть. Юнхо появился из-за угла как раз в тот момент, когда Хонджун спрятал деньги в карман. Юнхо, всё еще в спортивной форме после матча, не стал лезть в драку. Он просто подошел и положил тяжелую, теплую руку Хонджуну на плечо, молчаливо спрашивая: «Ты в порядке? Тебе нужна помощь?». Сонхва, увидев этот жест — это спокойное доверие между ними, — лишь горько усмехнулся про себя. Раньше он бы набросился на Юнхо, вцепился бы в него от ярости, но сейчас он просто кивнул сам себе, признавая поражение. — Я ухожу, — бросил Сонхва, отступая в тень. — Хонджун, я сдержу слово. В школе я к тебе не приближусь. Позже, когда ночной город затих, Хонджун сидел на своей тесной кухне, глядя на лежащий на столе конверт. Минджун спал в соседней комнате, обнимая того самого плюшевого динозавра, которого подарил Юнхо. Впервые за год Хонджуну не нужно было сидеть до полуночи, переписывая чьи-то чужие скучные конспекты или решая задачи по химии для Минги — Сонхва каким-то образом заставил всех оставить его в покое. Тишина в квартире была непривычной. Она пугала своей глубиной. Но вместе с ней пришло странное, почти забытое чувство: впервые за долгое время у Хонджуна не ныли ребра и не колотилось сердце от каждого шороха в подъезде. *** Прошло два месяца. Жизнь Хонджуна изменилась до неузнаваемости, хотя внешне всё казалось прежним. Он всё так же водил Минджуна в садик и старался прилежно учиться, но теперь в его жизни исчез вечный страх. Сонхва действительно сдержал слово: он не приближался в школе, лишь иногда Хонджун ловил на себе его взгляд — долгий, печальный и полный невысказанных слов. Маленькие шажки Сонхва делал осторожно, будто боялся спугнуть редкую птицу. То на пороге квартиры Хонджун находил пакет с фруктами и витаминами для Минджуна, то анонимную доставку горячего ужина именно в те дни, когда Хонджун задерживался на учебе. Хонджун знал, чьих это рук дело. Сначала это злило, потом вызывало недоумение, а со временем... со временем в груди начало теплиться странное чувство. Однажды вечером, когда Хонджун гулял с братом на детской площадке, пошел сильный дождь. Они спрятались под навесом, и через пару минут к ним подъехала знакомая черная машина. Сонхва вышел из неё, держа в руках два огромных зонта и теплый плед. Он не подошел вплотную, просто оставил вещи на скамейке рядом и тихо сказал: — Пожалуйста, не простудитесь. Я просто проезжал мимо. Хонджун смотрел на его промокшие плечи и вдруг понял: он больше не чувствует ненависти. Только усталость от этой долгой войны. Спустя неделю Хонджун сам подошел к Сонхва в школьном коридоре. Тот вздрогнул, когда услышал свое имя. — Сонхва... В субботу у Минджуна праздник в садике. Юнхо занят на соревнованиях. Если... если хочешь, можешь пойти с нами. В глазах Сонхва отразилось такое чистое счастье, что Хонджуну на мгновение стало стыдно за то, как долго он не давал ему этого шанса. В субботу они встретились у ворот. Сонхва пришел в простой одежде, без привычного пафоса, с огромным мягким медведем в руках. Хонджун подвел его к брату. — Мин-и, — мягко сказал Хонджун, присаживаясь перед малышом. — Помнишь, я обещал познакомить тебя со своим другом? Это Сонхва-хён. Минджун прищурился, внимательно рассматривая высокого парня. Он долго молчал, а потом вдруг дернул брата за рукав и громко прошептал: — Хён, разве это не тот хён, которого мы встречали? Который тогда перегородил нам дорогу и был злым? В воздухе повисла звенящая тишина. Сонхва побледнел и опустился на колено перед ребенком, оказываясь с ним на одном уровне. — Да, малыш, это был я, — голос Сонхва дрогнул. — Я тогда вел себя очень плохо. Мне очень жаль, что я напугал тебя и твоего брата. Я обещаю, что больше никогда так не сделаю. Ты сможешь меня простить? Минджун посмотрел на медведя, потом на искреннее лицо Сонхва, и, наконец, на улыбающегося Хонджуна. — Раз Хён говорит, что ты друг... тогда ладно. Но мишка теперь мой! — Минджун обхватил игрушку и побежал к качелям. Сонхва выдохнул, чувствуя, как с души упал огромный камень. Хонджун слегка коснулся его плеча. — Видишь? Дети прощают быстрее, чем мы. Процесс «завоевания» сердца Хонджуна не был похож на красивую дораму. Это был путь долгих разговоров по вечерам, признаний в собственных слабостях и медленного, почти болезненного привыкания к прикосновениям. Хонджун долго вздрагивал, если Сонхва слишком резко поднимал руку, и Сонхва каждый раз замирал, напоминая себе, сколько шрамов он оставил на этой душе. Сонхва добивался его терпеливо. Он не дарил дорогих побрякушек, он дарил время. Помогал Минджуну с поделками, возил их в парк по выходным и всегда был рядом, когда Хонджун валился с ног от усталости. Первое признание случилось под Рождество. Сонхва просто сказал: «Я не заслуживаю тебя, но я сделаю всё, чтобы ты никогда больше не плакал». И Хонджун впервые позволил себе по-настоящему расплакаться в его руках — от облегчения. Перемены в Сонхва шокировали всю школу. Он полностью разорвал связи со своей старой «элитной» компанией. С Минги и Чонхо они остались просто знакомыми, которые обменивались кивками в коридоре. Сонхва перестал ходить по клубам, вместо этого его теперь часто видели в библиотеке или в дешевых кафешках, где Хонджун помогал ему с учебой. В его взгляде исчезла холодная спесь, уступив место спокойной уверенности и мягкости. Он повзрослел. Теперь его богатство проявлялось не в дорогих часах, а в том, как он заботливо укутывал Хонджуна в свой шарф на остановке. Юнхо долго оставался «сторожевым псом». Он еще несколько месяцев присматривал за Сонхва, готовый в любой момент «вправить ему мозги», если тот сорвется. — Если ты его хоть раз обидишь, — серьезно сказал Юнхо Сонхва, когда они однажды пересеклись на баскетбольной площадке, — я не посмотрю на твоих влиятельных родителей. Я просто уничтожу тебя. Сонхва тогда лишь грустно улыбнулся и ответил: «Я и сам себя не прощу, если это случится». Видя, как Сонхва бережно относится к Хонджуну и как искренне он привязался к маленькому Минджуну, Юнхо сдался. Со временем они стали крепкими друзьями, и Юнхо стал частым гостем в их доме, приходя поиграть с Минджуном и принося сладости. Минджун стал для Сонхва настоящим «хвостиком». Ребенок, который когда-то плакал при виде Сонхва, теперь с визгом радости бросался ему на шею, как только тот появлялся на пороге. Сонхва стал для него вторым старшим братом — тем, кто научил его кататься на двухколесном велосипеде и кто всегда знал, какое мороженое самое вкусное. Минджун чувствовал искреннюю любовь, и это было для него главным доказательством того, что «тот злой хён» навсегда исчез. Прошел год. Хонджун больше не «мышка». Он стал уверенным в себе юношей, в глазах которого больше не было загнанного блеска. Вечер. В их новой уютной квартире, которую Сонхва помог арендовать поближе к хорошей школе для Минджуна, пахло какао и печеньем. Минджун уснул прямо на диване, обложившись игрушками, а Сонхва и Хонджун сидели рядом, укрывшись одним пледом. — Спасибо, что не сдался, — прошептал Хонджун, прислоняясь головой к плечу Сонхва. — Спасибо, что позволил мне стать твоей безопасной зоной, — ответил Сонхва, нежно целуя его в макушку и переплетая их пальцы. *** Три года спустя. Яркое утреннее солнце заливало кухню. Хонджун, уже студент факультета дизайна, сосредоточенно набрасывал эскиз в блокноте, пока кофе в турке начинал закипать. Из комнаты выбежал подросший Минджун, уже в школьной форме. — Хён-а, Сонхва-хён сказал, что если я получу сегодня «отлично» по математике, мы поедем в парк аттракционов! — радостно прокричал он, хватая тост со стола. Следом вышел Сонхва. Он выглядел уставшим после ночной подготовки к экзаменам на юридическом, но, увидев Хонджуна, мгновенно улыбнулся. Он подошел со спины и обнял Хонджуна за талию, утыкаясь носом в его шею. — Ты обещал ему аттракционы? Опять балуешь? — со смехом спросил Хонджун, не оборачиваясь. — Я просто хочу, чтобы у него было самое лучшее детство, — прошептал Сонхва, чуть сильнее сжимая объятия. — У него и у тебя. Хонджун отложил карандаш и повернулся в кольце его рук. Он посмотрел на Сонхва — на человека, который когда-то был его кошмаром, а теперь стал его самым близким человеком, его защитой и его любовью. На полке в рамке стояло фото: они втроем, смеющиеся и перепачканные сладкой ватой. Шрамы прошлого всё еще были где-то глубоко внутри, но они больше не болели. Потому что любовь оказалась сильнее любой травмы. — Я люблю тебя, — тихо сказал Хонджун. — Я люблю тебя сильнее, — ответил Сонхва, поцеловав того в щёку.