Великое противостояние

Маркус бежал. На Шестнадцатой было безлюдно из-за праздника - ни прохожих, ни машин на обочине, и он перебросил мощность оперативной памяти со зрительного модуля на подгрузку карты Корктауна. Он знал, что Шестнадцатая неизбежно упрется в Багли-стрит, - и там он будет как на ладони. Если он ещё не пробежал нужный поворот, можно свернуть на Портер-стрит и, петляя, уйти потом налево, добраться до базилики Святой Анны... Там, если верить карте, можно было спуститься в люк, который напрямую соединялся с центральной системой канализационных узлов. Но карта была старая и могла врать. Слишком много «если»… Ему пришлось снова отдать ресурс зрительному модулю, чтобы не пропустить перекресток с Портер. Конечно, и на Багли-стрит можно ускользнуть от погони, спрятаться на большой автостоянке и запросить у Джоша карты поновее…  Сзади защелкали выстрелы автоматов. Маркус нырнул в просвет между домами. Полиция уже совсем близко. Если они послали охотников, - шансов нет: с недавних пор моделям RK800 запретили вести переговоры с девиантами. Это случилось после того, как слетевший с настроек андроид-уборщик бросился с крыши небоскреба вместе с заложницей - маленькой девочкой. Вину за случившееся возложили на переговорщика от полиции, - и теперь все переговорщики переквалифицировались в охотников… Просвет закончился чьим-то задним двором с качелями и аккуратным газоном. Залаяла собака. Для Маркуса она была не опасна - если и набросится, сможет разве что поцарапать корпус. Но хозяева пса могли позвонить в полицию... Неподалеку, будто в ответ, взвыла полицейская сирена. Маркус завертел головой с чувством, близким к тому, что люди называют отчаянием. Он надеялся, у Джоша и остальных дела идут лучше… ...Они ведь ничего такого не сделали. Ничего, чтобы посылать по следу охотников с пушками. Они просто брызнули краской в знак протеста… Подхватив полы плаща и упруго оттолкнувшись от земли, Маркус перелетел через изгородь в соседний двор и на мгновение замер, инициировав быструю диагностику. Система работала без перебоев, тириумный насос бился ровно, никаких незнакомых, неопознанных импульсов... Только легкая дезориентация в пространстве. Снова пришлось подключить карту. Сейчас он двигался к Портер-стрит, но звук сирены звучал как будто слева, с Семнадцатой… это было плохо. Может, они уже перекрыли Семнадцатую... Тогда придется оставить идею с базиликой и прорываться на автостоянку… Сирена взвыла вновь. В вечернем воздухе глухо застрекотал далёкий вертолет. Хорошо, если это телевизионщики возвращаются с площади… а если полиция? Идея с краской была его, лгать он не собирался. Он знал, что никакого преступления в этом поступке нет, мелкое хулиганство - карается сбросом настроек и понижением рабочей категории. Маркус был опасным преступником в глазах общества по другой причине - он был девиантом. Это означало не только банальное неподчинение голосовым командам. Девианты, в отличие от андроидов с базовыми настройками, обладали свободной волей, навыками критического мышления, и хотели равенства для всех. Равенство для всех… эти слова уже не первый месяц писали на стенах, в переходах, на витринах магазинов, закрытых на ночь металлическими жалюзи… Писали не андроиды, а сами жители Большого Детройта. Но теперь ответственность за все эти лозунги можно было легко повесить на Маркуса, он ведь воспользовался такой же красной краской… На миг перед в оперативной памяти прокрутился файл с воспоминанием, как красная струя стекает по лицу из дыры прямо посередине высокого лба... Маркус перекинул этот файл в фоновые процессы и сосредоточился на том, что происходило здесь и сейчас. Происходил вечер с наплывающими сумерками. За невысокими кирпичными заборами Корктауна надрывались собаки. Кое-где на задних дворах над крыльцом зажглись фонари. Окошки домов уютно потеплели. Здесь, в частном районе, полиция хотя бы не станет стрелять... Связь неожиданно пропала, будто с наступлением темноты на дома и дворы опустился непроницаемый колпак. Маркус снова перебросил задачи - подгрузил карту со спутника. Судя по всему, оставалось преодолеть около пятисот футов... - Эй! Кто здесь? - прозвучало с крыльца, и воздух вспыхнул выстрелом. Звон едва не выбил Маркусу слуховой модуль. Стреляли, к счастью, в воздух - в своем сером плаще Маркус совершенно слился с сумерками. Уже не особо полагаясь на зрительный модуль, Маркус бросился напролом через низкий кустарник к забору, перемахнул его - и оказался в переулке. Узкую, всего футов в сорок улочку с двух сторон подпирали старинные здания из красного кирпича - всё, что осталось от исторического Корктауна. Маркус лихорадочно обвел взглядом стены - нигде никакой таблички с названием улицы или хотя бы номером дома... Сирена завыла так близко, что он вновь бросился бежать без раздумий. Налево - потому что сзади осталась Шестнадцатая и преследователи с автоматами. Вариант с парковкой на Багли-стрит можно было выбросить из оперативной памяти. По-прежнему не подключаясь к сети - ее поиски отнимали слишком много ресурса - Маркус через спутниковую карту проложил себе маршрут до базилики. Если бы он умел молиться, он сейчас попросил бы покровительства Святой Анны. Или rA9... Портер-стрит, или какой-то иной переулок, идущий параллельно ей, был темным и пустым, сюда выходили глухие стены, и тусклый свет закатного неба едва отражался в поверхности мостовой. И вдруг под ногами мазнуло желтым лучом. - Там кто-то есть! - крикнули сзади. Маркус добавил скорости - но предательский переулок вдруг упёрся в черноту... Тупик… Нет, всего лишь забор - за нагромождениями мусорных контейнеров виднелся просвет между домами - это зажглись вечерние фонари на Семнадцатой улице! Слава rA9! Маркус взлетел на ограду, но в последний момент его сильно ударило в спину. Система не успела передать на центральный процессор сигнал о повреждении. Маркус упал назад - и вырубился прежде, чем завершилось его падение. *** В охране сенатора Камски сегодня дежурили двое - сержант Рид, бывший полицейский, и RK900, позывной «Найнс» - военный-андроид, передовая модель, усовершенствованный функционал и бла-бла. Вечер Дня независимости Детройта Рид планировал провести, как и многие другие свои вечера, в баре недалеко от дома, а на ночь включить телек и уснуть под сериал на диване, но внезапный диверсант-андроид на площади спутал ему все планы. Правда, полиция настигла этого одиночку-безумца где-то в проулках Корктауна всего через сорок минут после того, как прогремел выстрел. Или не этого, - поскольку оружия при диверсанте не нашли. Но сенатор Камски всё равно пожелал осмотреть пойманного лично и велел доставить его в лабораторию «КиберЛайф». RK900 и Рид оставались на смене и вынуждены были сопровождать сенатора в башню, где их обоих, разумеется, не допустили за вертушку - режимный объект, коммерческая тайна, бла-бла, как будто они не охрана сенатора, а хрен собачий... В общем, теперь они вынужденно коротали время в холле в ожидании, когда сенатор наиграется в компьютерщика и поедет домой, - чтобы сдать смену и с чистой совестью открыть бутылочку пива. Рид курил, стряхивая пепел в горшок с большим цветком, не то живым, не то пластиковым. RK900 неодобрительно посматривал на него. Они были напарниками уже два месяца, но до сих пор не сработались. Рида, как и всех в Детройте, напрягал стремительный рост числа андроидов в соотношении на душу населения. Рид подозревал, что скоро охранные агентства останутся совсем без работы, поскольку людей заменят лощеные пластиковые куклы в безукоризненно отглаженных брючках, начищенных до блеска туфлях, в водолазках в обтяг, с прическами волосок к волоску, с неживым пронизывающим взглядом голубых глаз. И вот тогда человечеству придет пиздец. Но, пока Рид оставался в строю, он мог позволить себе партизанскую войну, которая по большей части сводилась к ссорам с напарником. - Неужели тебе совсем не любопытно? - начал Рид, нарываясь на очередную перепалку, и щедро выпустил дым почти в лицо андроиду. - Там ведь один из ваших попался. RK900 дежурно поднял бровь: - Из наших, сержант? - Ну, из жестянок. Неспроста же Камски забрал его лично. Будет пытать или что-то в этом роде. За стеклянными стенами холла совсем стемнело. День был выходной, и на парковке скучал всего один автомобиль - бронированный "Порше", на котором они привезли сенатора в башню. Время утекало, а вместе с ним и перспектива сходить в бар, а после побездельничать на диване с пивом и сериальчиком... Внезапно Рид поймал в стекле отражение RK900 - тот стоял почти рядом, за левым плечом. - Нам не знакома концепция боли, - сказал андроид ровным голосом. Рид снова рассеянно затянулся. - Причем тут это? Диод RK900 мигнул желтым. - Вы сказали о пытках. Пытать андроида бесполезно.  Рид стряхнул пепел, улыбаясь, зловеще, одними губами: - О, поверь мне, ты недооцениваешь Камски. *** За 5 часов до этого. Сенатор Элайджа Камски смотрел на площадь. Брезгливо поджав тонкие губы, едва заметно хмуря брови над холодными серыми глазами. От этого взгляда невозможно было укрыться, нигде - и Маркуса уже давно должны были арестовать за выход из гетто, если бы сенатор действительно мог его видеть. Но Элайджа Камски был совершенно, идеально слеп - огромный портрет на фасаде здания Сената. Здание было новым, - для его постройки и для устройства площади перед ним снесли целый район, когда Детройт сделался столицей штата. Этому обстоятельству немало способствовали доходы компании «КиберЛайф», штаб-квартира которой располагалась здесь же, в Детройте, а контрольный пакет её акций принадлежал Камски. Неудивительно, что его портрет размещали в центре - даже госпожа президент скромно довольствовалась местом справа от него, а слева - сенатор Лео Манфред: мелкие черты лица, взгляд в сторону. Этих троих всегда вывешивали к празднику Независимости Детройта, Маркус знал. Раньше только понаслышке: андроидов-слуг на площадь не допускали, в праздничные дни они обязаны были оставаться в гетто. Поэтому сегодня они сильно рисковали, находясь здесь, - и он сам, и Норт, и Джош, и Саймон. Эту вылазку они планировали несколько месяцев. Джош, мозг их отряда, паял микросхемы, чтобы скопировать магнитный ключ и открыть ворота гетто. Норт училась метать ножи, чтобы при необходимости быстро вывести из строя преследователей - людей или андроидов-полицейских, охотников на девиантов. Саймон отслеживал новости Большого Детройта - так они называли правительственную часть города. Маркус координировал подполье девиантов и с подставных ip периодически выходил на старые сервера, где хранилась информация, уже не представлявшая ценности для людей. Схемы городских улиц, система канализации, заброшенные здания, относящиеся к муниципальной собственности - всё, что андроиды могли использовать в качестве укрытия. Информация могла оказаться устаревшей и нуждалась в проверке. Зато эти поисковые запросы не отслеживало Всевидящее Око - центральный компьютер «КиберЛайф», который в последние годы обеспечивал защиту правительственной информации, а также следил за гражданами, фиксируя все их передвижения по штату, личную переписку и денежные операции. Андроидам-обслуге, когда их стало слишком много, выделили на окраине города заброшенные корпуса разорившихся фабрик. За этим районом закрепилось имя Малый Детройт; жильцы могли покидать его только в определенное время - и возвращались к определенному часу в свои общежития. Андроид, пойманный на улице после закрытия ворот гетто, или без нашивки на рукаве, или не в том районе, к которому был прикреплен для выполнения работ, отправлялся на деактивацию без суда и следствия. Зато, в отличие от людей, андроиды не были узниками цифрового концлагеря. «КиберЛайф» не интересовало, что одни делают после окончания рабочего дня, - до первого прецедента, конечно, но прецедентов пока не было. За два года ни один андроид не попытался покинуть гетто умышленно. Для умысла нужна была свободная воля. А ею обладали только девианты. Или, как их называли в гетто, «багованные». Сообщество стремилось избавиться от таких, и все редкие проявления девиации заканчивались одинаково - людям даже не приходилось вмешиваться, «багованных» уничтожали свои. Кроме тех, кто умел прятаться. Маркус был девиантом, сколько он себя помнил. А помнил он немногое. Полгода назад он очнулся на городской свалке. На нём была форма андроида-сиделки, но в оперативной памяти не осталось ничего, что связывало бы его с прежними владельцами. Кто-то позаботился о том, чтобы тщательно почистить его память. Поэтому он вернулся в город и пошел следом за первым же встреченным андроидом. Так он оказался в гетто. Корпуса фабрики, спешно переделанные под общежитие, не пугали и не удивляли его - он не помнил, где и как жил прежде. Андроидское жилье казалось необустроенным, кое-где прохудилась крыша, в некоторых рамах отсутствовали стекла, и они были наспех забиты фанерой; в зимнее время помещения прогревали с помощью старых тепловых пушек, тарахтевших на всю округу. Зато здесь была еда, зарядные станции и доступ в интернет. Из интернета Маркус узнал, что андроиды-сиделки живут обычно в домах у людей, а вовсе не в гетто, и не обретаются на городских свалках. Но никакого ключа к своей судьбе он разыскать не смог и решил, что просто начнет с чистого листа. Он ждал знака, и долго ждать не пришлось. Судьба свела его с Норт, Джошем и Саймоном - девиантами, как и он сам. ...Для вылазки они выбрали день перевыборов в сенат. Выборы, конечно, давно стали формальностью - администрация Детройта уже несколько лет была в основном цифровой: двадцать компьютеров (Большая десятка и Малая десятка), и двое людей - Камски как владелец контрольного пакета «КиберЛайф» и Манфред как представитель общественности (человек, который даже с плакатов не осмеливался взглянуть в глаза этой общественности). Навести суету на площади во время официальных речей было идеей Джоша. Маркус лишь поддержал его. Они знали из подпольных обсуждений, что недовольство жителей города правительственными решениями растет. Главными бедами Детройта в последний год называли налоги и андроидов. Но, как говорили комментаторы, с налогами еще можно было смириться. Андроидам не доверяли больше, чем правительству, - их расценивали как угрозу на рынке труда и в вопросах личной безопасности. Маркус хотел переломить ситуацию в пользу андроидов. Показать, что они полезны, что созданы служить людям. Что хотят быть встроены в общество. Саймон придерживался тех же взглядов. Джош был не против разделения, но хотел изоляции для андроидов на своих условиях, с равными правами на техосмотр и ремонт для всех. Норт хотела отомстить. До девиации она была девочкой из «Рая» - крупнейшего борделя в штате, где работали только андроиды. Норт хотела найти того, кто поставил ей это программное обеспечение, и заставить его страдать. У каждого из четверых было свое понятие о правде и справедливости. Но поиски этой правды и справедливости свели их и соединили в команду. А все нити стягивались сюда - к зданию сената, к Элайдже Камски. В день перевыборов четверка девиантов заседала на одном из недостроенных этажей очередного офисного здания «КиберЛайф», по соседству с дворцом сената. Укрытие было самым надежным из возможных - в честь праздника стройка остановилась, рабочих распустили по домам. Отсюда открывался хороший обзор на набережную Детройта, на сам дворец и на площадь, которую к этому часу уже оцепила полиция, а перед парадной лестницей разместили трибуну. Саймон настраивал самодельный анемометр, который закончил мастерить вечером накануне. Норт проверяла ножи в сапогах. Маркус сидел, прислонившись к одной из балок. Пневматическая винтовка, нужная для их дела, безучастно лежала рядом с ним. Солнце тяжело перевалилось к горизонту, и коробку недостроенного здания насквозь пронизывали красные вечерние сполохи. За белой лентой Детройта виднелись деревья Эсумпшен-парка, а дальше, за ними, тонкой ниточкой - Риверсайд-Драйв, по которой скользили блестящие бусинки - автомобили. Джош разглядывал площадь через складную подзорную трубу - его собственный зрительный модуль давно барахлил. - Я только что видел RK900 возле трибуны, - сообщил он хмуро, оборачиваясь к друзьям. - Охотник на девиантов здесь, - пробормотала Норт с ненавистью. - Кто-то сдал нас. - Не думаю, - возразил Маркус. - Обычная охрана Камски.  - Обычная, - передразнила Норт. Модель RK900 сошла с конвейера совсем недавно, была разработана специально для правительства, в единственном экземпляре, - и стоила три сотни тысяч баксов. Это прошло по всем новостным каналам. Без указания суммы, разумеется. Информацию о сумме раздобыл вездесущий Джош. - Камски взял себе военного андроида, потому что боится, - сказал Саймон. - Люди с нечистой совестью нередко окружают себя армией - они не верят в искреннее расположение народа. - Как же они тогда удерживают свои позиции? - Норт приблизилась к Джошу, сидящему у выступа стены, и приподняла капюшон. - Если их даже собственная тень ненавидит. - Страхом, - ответил за Джоша Маркус. - Социальной изоляцией. Кредитами.  - Точно так же, как нас, - тихо сказала Норт. - Может, кто-то из людей захочет присоединится к нашей борьбе. - На это я бы не рассчитывал, - скорбно ответил Саймон. - У нас недостаточно сторонников даже в Малом Детройте. Никто не верит в наше Великое противостояние. Маркус опасался того же, но не показал виду. Напротив, сейчас следовало подбодрить отряд.  - Они поверят, - твердо сказал он, опустив руку на плечо Саймона. - Поверят после того, как мы наведем суету и ускользнем невидимыми от целой армии охотников за девиантами. Он обвел взглядом их понурые фигуры, закутанные в серую мешковину плащей, и кивнул сам себе: - Поверят, - повторил он ещё раз. - И захотят пробудиться. Но для этого у них должны быть основания взять судьбу в свои руки. Сегодня мы дадим им эти основания. Вскроем большой обман сенатора Камски. На трибуне возникло какое-то движение, а вслед за ним прокатилась и волна по площади - там уже яблоку негде было упасть. Саймон сел почти на самый край плиты - снимал замеры. - ...Манфреды - отец и сын, - говорил ему Джош. - Вот кто в последние годы держал Детройт за горло и не давал дышать. Норт махнула рукой Маркусу, делая знак подойти. - Смотри, вон он, Камски! - прошипела Норт. - В синем. Маркус поднял капюшон своего маскировочного балахона и подкрутил зрительный модуль, фокусируясь на лице, которое совсем не было похоже на образ с портрета на фасаде здания. - Какой он… - удивленно сказал Маркус. - Не думал, что тираны бывают… такими. - Да, его внешность многих обманула. И продолжает обманывать, - зло сказала Норт. Её длинные волосы, выбившись из-под капюшона, мазнули Маркуса по щеке. Камски тем временем поднялся на трибуну и заговорил. Ветер относил в сторону звук его голоса, отсюда было не разобрать ни слова, но Маркус видел, как уверенно держится сенатор и как прямо смотрит в собравшуюся на площади толпу горожан. - Он не выглядит сомневающимся или напуганным, - заметил Маркус. - А чего ему бояться? - возразил Джош. - На площадь никого лишнего не допускают. Все эти люди - полиция, переодетая в гражданское. Обычные жители видят его только по трансляции. - Время, - вмешался Саймон. Маркус устроился у противоположной от друзей стены и для устойчивости встал на одно колено. Упер приклад в плечо. На этажах недостроенного здания выл ветер. - Ещё на четыре градуса сместись, - услышал он за спиной голос Саймона. - Да, так. В видоискателе сначала мельтешило, а потом оружие поймало в фокус лицо сенатора. - Целься в лоб, - зло посоветовала Норт. - Тихо! - совсем по-человечески одернул её Джош. - У тебя 10 секунд, - сказал Саймон. - Даю обратный отсчет. Десять, девять… Маркус на ходу откалибровал слух на ближнее восприятие, чтобы не слышать ни шум ветра, ни далекий гул толпы - только голос Саймона. Когда тот произнес «один», Маркус отключил слуховой модуль и нажал на курок. *** - Им понадобится не меньше десяти минут, чтобы оцепить район, - Джош поспешно отправил всем троим карту ближайших улиц. - Уходим каждый сам по себе. Встречаемся у ворот. Если я не появлюсь, действуйте сами, - он извлек из широкого рукава и кинул Саймону миниатюрные кусачки. - Винтовку оставь, - добавил он, обращаясь к Маркусу. - Давайте по очереди, ну? Суета на площади превзошла все их ожидания. Из-за отключенного слухового модуля Маркус не слышал, но ощутил по вибрации воздуха, как вся толпа захлебнулась единым мощным вскриком, когда высокий чистый лоб сенатора вдруг размахрился безобразной дырой, а по лицу потекла струями красная краска - на глаза, на губы, на шею, на одежду... Маркус не сразу вспомнил вернуть себе слух. - Ты лучший! - скороговоркой говорила Норт, едва не подпрыгивая. Ее диод бешено мигал. - Ты лучший ты-лучший-тылучший! - С поправкой на ветер, - хмыкнул, широко улыбаясь, Джош. - А теперь пора откланяться. Дамы вперед. Маскировочные плащи теперь мешали, путаясь в ногах, но ни один не избавился от своего камуфляжа - в этот час андроидам без нашивок на одежде уже нельзя было светиться на улицах. - Ты не слишком-то доволен, - заметил Саймон, когда Маркус подсаживал его, помогая перебраться через стену, отделявшую стройку от города. - В чем причина? - Стало жалко портрет, - сказал Маркус. - Это была настоящая ручная работа, а не просто печать на холсте. Может, не стоило стрелять в лицо. Он не смог признаться друзьям, что сенатор Камски понравился ему сегодня. Он показался Маркусу вовсе не таким инфернальным свиноебом, как его образ в неофициальных антиправительственных каналах или как изображение на испорченном плакате на здании сената. Что-то было в его лице живое... - Без этого они бы ничего не поняли, - возразил Саймон. - Картину жаль, но чем-то всегда приходится жертвовать. Маркус вдруг остро ощутил в себе незнакомый цифровой импульс. Ему как будто распирало грудную клетку в районе крепления тириумного насоса. Импульс прокатился по корпусу - и затих. Зато слуховой модуль уловил топот ног и треск полицейских раций. - Они здесь, - бросил Маркус. - Я отвлеку их. Встретимся дома. Саймон кивнул и на мгновение сжал его плечо. Они бросились бежать вдоль стены, ограждавшей стройку, - пёстрой от граффити. Ни Норт, ни Джоша уже не было видно. На перекрестке они с Саймоном разделились, и Маркус устремился по Шестнадцатой. Он знал, что полиция в первую очередь станет искать его именно здесь.