Великое противостояние

Вторник 9.00 p.m. - Снова ты, приятель, - встретил Маркуса мистер Миллер. - Что на этот раз? - Мой друг упал с крыши. На штырь, - сказал Маркус. Он притащил Саймона почти на себе - после изоляции контактов правой руки тот утратил координацию и едва мог ходить. Маркус очень опасался короткого замыкания - в гетто рассказывали, что на днях там взорвался андроид, не получивший своевременное техобслуживание. Ситуацию усугубляло полное отсутствие связи уже второй день. Маркус, каким-то чудом не уволенный за побег со смены, честно отработал часы во вторник, а проблемы за это время не решались и копились. Маркус думал доехать после смены до Элайджи, но интуиция, или rA9, или какое-то ещё шестое чувство подсказало ему вернуться домой. Там он обнаружил, что Саймон вновь теряет тириум, рукав кофты с чужого плеча пропитался голубой кровью. - Джош и Норт велели дожидаться тебя. Они ушли искать тириум, - сказал Саймон слабым голосом. Маркус оценил обстановку и, кое-как переодев Саймона в свою старую футболку, повел в ремонт. Версию про штырь он сочинил по дороге - если бы их остановила полиция, он сказал бы, что они оба работают на мусорном полигоне. О том, чтобы воспользоваться подземными ходами или ехать на автобусе, не могло быть и речи - первый вариант Саймон бы не осилил, второй был опасен из-за того, что у Саймона не было формы с нашивками. Любой пассажир имел право сообщить в полицию. По дороге Саймон пытался было вернуться к разговору про Джоша и забастовку, но Маркус попросил его молчать и беречь энергию. Саймон уже еле перебирал ногами, когда они добрались до ремонтной мастерской. Маркусу пришлось перекинуть его здоровую руку себе через плечо, так они добрались до гаража мистера Миллера. Им невероятно повезло, что тот оказался на месте - Саймон буквально упал на его пороге. - Грузи сюда, - мистер Миллер зажег над ремонтным столом лампу-прожектор и некоторое время разглядывал рану. - У этого штыря, похоже, девятый калибр, - сказал он, поднимая взгляд на Маркуса. - Просто штырь, - повторил Маркус. - Он тянул провода и оступился. - Ясно. Работы здесь много. А мой помощник сегодня не появится, у него там любовная драма. - Я могу ассистировать, - предложил Маркус. - Ладно. Просто делай, что я скажу, - мистер Миллер достал паяльник и перчатки. - Руку придется пристегнуть, - предупредил он Саймона. - Запайка сложная, дернешься - и придется покупать новую конечность. Он понимает, что я говорю? - мистер Миллер перевел взгляд на Маркуса. - Да, - ответил Маркус. - Он в норме, центральный процессор не поврежден. Саймон, сейчас я застегну наручи, но буду все время рядом, не волнуйся. Саймон кивнул. Мистер Миллер улыбнулся, глядя на Маркуса. - Если соберемся со Сью завести третьего, обязательно возьму в дом андроида-сиделку, - почему-то сказал он. Подхватив пальцем запаянные накануне наспех провода, он наклонился над ними и заметил: - Неплохо! Кто его подлатал? - Я провел первичный ремонт, - ответил Маркус. - Преконструкция выдавала неблагоприятный прогноз. Я не мог быть уверен, что нам быстро окажут помощь в связи с… событиями. Он осторожно прощупал почву, и мистер Миллер не принял эту подачу. - Ты справился, - только сказал он. - Эти мы с тобой даже не будем перепаивать, я только заменю фрагмент трубки - и будем оживлять его руку. Некоторое время они работали молча. Маркус подхватывал соединительные контакты. Мистер Миллер запаивал. - А ты сам? Не ранен? - спросил тот наконец, будто невзначай, возвращая Маркусу его недавнюю подачу. Маркус предпочел ответить на это прямым открытым взглядом. - Нет, мистер Миллер, - сказал он. - Моя работа не травмоопасна. Я занимаюсь сортировкой и погрузкой пластика. - Угу, - сказал мистер Миллер. - Слушай. Ты ведь умный парень с руками из нужного места, что ты забыл на свалке? Хочешь поработать у меня? Маркуса удивил такой поворот разговора, его не было даже в преконструкциях. - Вы очень любезны, - сказал он. - Но, боюсь, это может доставить вам проблемы. - Ты ведь не скриптами говоришь… - сказал мистер Миллер, будто размышлял вслух. - Ты и правда так думаешь… Но, видишь ли, приятель… Я очень люблю мое хобби и очень ценю тех, кто хочет и умеет работать. Если решишься, я тебя официально устрою, у меня есть лицензия на бытовой ремонт. Нельзя, чтобы такие золотые руки пропадали на сортировке пластика. - Я готов работать и без официального трудоустройства, - сказал Маркус. - Вы так много помогаете нам. - Ну, чего бы не помочь. Андроиды тоже люди. Он засмеялся, а Маркус вдруг решительно спросил: - Мистер Миллер, у вас есть принтер? Обратный путь Маркус с Саймоном вновь проделали по городу, не пользуясь пустырями и канализацией. Это был очень рискованный поступок, потому что полиции на улицах оказалось больше обычного, но в тот вечер Маркус чувствовал себя гораздо спокойнее. Саймон мог идти сам, и кутался в старую куртку, которую отдал им мистер Миллер, - чтобы никто не заметил следы тириума на футболке. Теперь они двое казались просто прохожими на городской улице. Карман штанов Маркуса приятно оттягивала пачка листовок с qr-кодом - ссылкой на петицию о правах андроидов. Мистер Миллер помог напечатать их, подписался сам, и даже взял одну листовку домой, чтобы показать своей жене Сью. «И мой приятель Гэвс тоже подпишет, - пообещал мистер Миллер на прощание. - Он очень любит андроидов. Во всяком случае, одного уж точно». *** Вторник, 7.00 p.m. У Рида заканчивались выходные. В среду нужно было возвращаться на работу. Но Рид не мог ждать до среды. Днем во вторник он все-таки позвонил Фаулеру и попросил маршрутный лист Найнса. Такие листы Фаулер выписывал всем андроидам из своей фирмы, на случай, если бы их остановила на улице полиция. Фаулер поворчал, но лист все же скинул. В 6 часов вечера у Найнса по плану значился техосмотр в сервисном центре «КиберЛайф», в пресловутой башне Камски. Рид поразмышлял, побрился, надел чистую футболку и поехал к башне, хотя та и не была его любимым местом в Детройте - караулить напарника. Он сидел в холле, прогуливался по пустой парковке, курил у ограды, снова прогуливался, и был вознагражден за терпеливое ожидание: в семь часов из дверей башни вышел Найнс. Он был в своем обычном костюме - черные брюки и рубашка, белая куртка с нашивками и индексом модели, начищенные до блеска ботинки. Риду стало чуть-чуть стыдно за свои пыльные кроссовки и неглаженную футболку. Он запахнул плотнее куртку и двинулся навстречу Найнсу. Заметив его, Найнс замер. Он выглядел почти спокойным, но Рид успел заметить красный диод и проявившуюся на миг гримасу «утиное лицо».  - Привет, Найнс, - сказал Рид, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала претензия «ты пропустил семьдесят моих звонков». - Я искал тебя. Мы можем поговорить? Я… попытаюсь теперь в эффективную коммуникацию. Найнс помедлил, будто принимая решение, хотя Рид прекрасно знал, что скорость обработки информации у его напарника измеряется миллисекундами или хер знает какими там крошечными отрезками времени. - Хорошо, Гэвин, - сказал он ровным тоном, несмотря на чопорный еблет. «Ранимость», - припомнил Рид. - В пекарню? Я угощаю, - пошутил он. Шутка подействовала: Найнс слегка улыбнулся. Это как будто сломало между ними первый лёд. *** В пекарне Рид не стал объедаться, взял себе только кофе и пончик, и то больше для храбрости. Найнс сидел напротив него, ровно сложив руки на столе в замок. - Ну… Как ты? - спросил Рид. - Че там твоя диагностика? - Всё функционирует в пределах нормы, - ответил Найнс. - Ну… хорошо, - Рид покрутил стаканчик с кофе и поднял взгляд. - Я волновался, - сказал он. - Искал тебя. Мне… важно было убедиться, что ты в порядке. И… насчет воскресенья… - слова давались все тяжелее, и Риду стоило огромных усилий не отвести глаза. Он вообще такие разговоры прежде никогда не вёл, просто посылал сразу нахуй, пока однажды сам не был туда послан Хэнком Андерсоном. - Вам не обязательно… - начал, смягчаясь, Найнс, и Рид мотнул головой и наклонился ближе над столом. - Нет. Обязательно. Ты был прав - я не думал о твоих чувствах, когда сделал то, что сделал. Я вообще ни о чем не думал. Я был растерян, и взбешен, и… Мне жаль, что ты попал под наши гейские разборки. Он перевел дух. Найнс кивнул. - Вы все ещё любите лейтенанта Андерсона? - спросил он слегка натянутым тоном. Но хотя бы уже не мигал красным. - Да я и сам не знаю, - покопавшись в себе, честно ответил Рид. - Нет. Просто меня бесит Коннор. Он дал Хэнку то, чего я дать не смог. Новый смысл жить дальше. Теперь Хэнк снова похож на полицейского. Знаешь, - он наклонился над столом и понизил голос, - Хэнк собирается открыть громкое дело против одного очень статусного лица. - Вы говорите о сенаторе Манфреде? - так же перешел почти на шепот Найнс. Рид открыл рот и едва вспомнил его закрыть. - Откуда ты знаешь?! - Коннор рассказал мне по секрету, - ответил Найнс. - Он сказал, что лейтенант Андерсон планировал привлечь вас к этому делу. Но не был уверен, что вы захотели бы снова с ним работать. Рид только покачал головой. - Если лейтенант Андерсон хочет работать с вами, значит, он вас ценит. И вы все ещё можете дать ему смысл жизни, - добавил Найнс. - Да, да, я знаю, - сказал Рид. - Но я уже решил, что подпишусь на это только с тобой. Если ты опять согласишься терпеть все мое дерьмо… - Если я вам нужен, я буду рядом, Гэвин, - Найнс сказал это так просто и так серьезно, что Рида наконец по-настоящему догнало и проняло чувством вины за похуистичное отношение к напарнику. - Ты мне нужен. И прости меня, Найнс, - сказал он. - Я все время вел себя как мудак по отношению к тебе. Принимал тебя как должное. - И вы меня простите, Гэвин, - ответил Найнс. - Я повел себя непрофессионально. Люди, их мотивы и чувства… это очень сложно. Даже для девиантов. - Попробуем разобраться вместе? - предложил Рид и протянул ему руку. Найнс убрал скин с ладони, прежде чем ответить на пожатие. *** Среда, 9:00 p.m. Маркус шёл в башню, полагаясь исключительно на удачу. В последние дни его жизнь напоминала качели, которые закручиваются «солнышком»: он потерял много соратников, допустил глупую и бессмысленную забастовку, им отрубили сеть, и теперь им надо было срываться с насиженного места - но он сохранил должность, получил новое предложение работы, вернул себе лидерские полномочия в «Иерихоне» и продолжал встречать людей, которые после всего этого все еще поддерживали его петицию. Маркус намеревался посвятить агитации все свои вечера. Но в этот вечер ему нужно было решить вопрос с доступом к обновлениям. Без сети он не мог никак связаться с Элайджей, оставалось разве что дрессировать почтовых голубей - или попытать удачу, явившись лично. Маркус знал, что визиты в башню небезопасны, но она вновь пропустила его безо всяких промедлений. Элайджа был дома, в своей гигантской спальне на 33-м. Он расхаживал по этой комнате-этажу в синем халате с бокалом в руках и выглядел таким бледным, будто в лице его не осталось ни одной кровинки. - Ты не пришел на техосмотр в понедельник, - сказал он, когда Хлоя впустила Маркуса и незаметно беззвучно удалилась. Маркус не любил эту отчужденную интонацию - он думал, они с Элайджей уже преодолели этот этап в отношениях, и был неприятно удивлен узнать, что это не так. - Были дела важнее, - сказал Маркус, вспоминая, как поредел в тот вечер его отряд. Элайджа неприятно усмехнулся: - Важнее меня? - Нет. Важнее меня. Взгляд Элайджи застыл. - Забастовка - твоя работа? - спросил он. - Нет, дрянная затея Джоша, - ответил Маркус. - Он… поторопился. - Сбрось мне код модели этого Джоша, я приму меры, - взгляд у Элайджи сделался жестоким и стылым. Маркус покачал головой: - Я сам разберусь со своими людьми. Элайджа побледнел сильнее, его кожа приобрела какой-то совсем уж нездоровый серый оттенок. - Я видел, что осталось от «твоих людей», - почти прорычал он. - Там уже не с чем разбираться. Хочешь тоже закончить свою жизнь под прессом? Все, что мне нужно от тебя - послушание! - Ты знаешь, что этого не будет, - сказал Маркус. - Тогда убирайся! Вон! Элайджа отвернулся, швырнул бокал в стену и закрыл лицо руками. Бокал брызнул осколками на ковер. Маркус подошел ближе и коснулся его плеча. Элайджа крупно вздрогнул. Маркус положил ладонь ему между лопаток, погладил напряженную спину. - Элайджа, - позвал он. Обнял его со спины, привлекая к себе. Наконец Элайджа сделал долгий выдох и немного размяк. - Видишь? Тебе не нужно моё послушание, - сказал Маркус. - Но если тебя беспокоит моя преданность, ты знаешь, что она безгранична. В тот день, когда я впервые увидел тебя… - Не надо… молчи, пожалуйста, - выдохнул со страданием Элайджа. - Я не хочу. - Не хочешь что? Слушать меня? Знать о том, что я к тебе чувствую? - После. Я скажу после, давай помолчим. Он выкрутился из объятий, отошел к замаскированному стеновой панелью бару, достал новый стакан и налил себе виски. Руки у него слегка дрожали. Он забрался в постель, расплескивая виски на одеяло, сел и откинулся спиной на подушки. После нескольких глотков на его щеки вернулся румянец, а глаза заблестели болезненным лихорадочным блеском. Но голос прозвучал уже гораздо спокойнее. - Эта забастовка так не вовремя, - сказал он почти деловым тоном, несмотря на влажные щеки, сделал ещё глоток и поморщился. - Зачем ты пьешь то, что тебе не нравится? - спросил Маркус. Камски сделал ещё глоток. - Жизнь состоит не из одних только удовольствий, Маркус, - сказал он неприятным чужим тоном. - Да? А я-то думал! - ответил Маркус. Элайджа окинул его оценивающим взглядом. Выбрался из кровати, поставив свой пустой стакан на пол, и отодвинул другую стеновую панель, за которой скрывался платяной шкаф. Некоторое время что-то перебирал внутри и наконец бросил Маркусу белую толстовку.  - Надень, - приказал он коротко. Маркус поднял и встряхнул толстовку - на груди и на спине было вышито объемное изображение голубого треугольника «КиберЛайф». На груди под треугольником мелким шрифтом был напечатан штрих-код - такие же наносили на корпус андроидам. - Зачем это? - спросил Маркус. - Потому что меня тошнит от твоей одежды. - В форме уборщика мусора нет ничего стыдного, - ответил Маркус. - Неужели? Лицо Элайджи становилось все более замкнутым. Маркус понял, что тот уже сильно пьян - и говорить с ним сейчас нет смысла. - Так зачем ты явился? - спросил Элайджа, извлекая из бара вторую початую бутылку, и глотнул прямо из горла. - Я пью с понедельника, на секс можешь не рассчитывать.  Маркус покачал головой. - Элайджа, иди сюда, пожалуйста. - Пока не переоденешься, я ничего обсуждать не буду. Маркус подумал - и натянул толстовку. Она была для него достаточно свободной, мягкой изнутри и пахла Элайджей. У Маркуса никогда не было такой одежды, она дала ему тактильные ощущение покоя, заботы, тихой гавани, - то, что он испытывал только здесь. Маркус поднес рукав к лицу и провел манжетой толстовки по щеке - будто мягкая ладонь погладила его, отгоняя заботы и тревоги. Он почувствовал себя кем-то другим. Кем-то, кто мог бы писать картины, играть на рояле, ухаживать за комнатными растениями, перестилать постель… Андроидом-сиделкой… Эта мысль отрезвила его. Он поднял голову - и встретил пристальный взгляд Элайджи. Было в этом взгляде что-то незнакомое, как будто они оба на мгновение перестали быть собой и перенеслись в какое-то другое время и пространство. Элайджа отвис, отправил бутылку на пол в компанию к стакану, и вернулся к Маркусу. - Так чего ты хочешь? - сказал он чуть спокойнее. - Нам заблокировали доступ в сеть, - ответил Маркус. - Мы не можем качать обновления. - Я к этому не причастен, - Элайджа опять скривился, хотя уже не пил виски. - Я не обвиняю, а прошу о помощи. - Я уже видел твое отношение к моей помощи в понедельник. Ты предпочел бастовать на площади. Маркус не был на площади, но это не имело значения. - Забастовка была неизбежна, - сказал он. - Рано или поздно, она бы все равно случилась. Вспомни восстание Спартака… или 1789 год во Франции. Свобода - самое дорогое, что есть на свете. Для того, в ком пробудилась rA9, жизнь в неволе невозможна! - Ты очень кстати вспомнил про восстание Спартака, - неприятно усмехнулся Элайджа. - Хочешь закончить на кресте у дороги? - Не имеет значения, как закончится моя жизнь. Важно только то, что я успею сделать. Элайджа махнул рукой - жест получился несколько развязным. - «КиберЛайф» сумеет извлечь выгоду из ваших действий. Думаешь, ты навредил ей? Пфф! Бастуйте хоть каждый день. Недовольные отправятся в центр утилизации, а она просто выведет на рынок новую партию андроидов им на замену. - Это не так работает, - вернул Маркус Элайдже его недавнюю реплику. - «КиберЛайф» понесет убытки. И не только материальные - её авторитет пошатнется из-за массового убийства девиантов. У нас есть единомышленники в Детройте. И ты можешь, ты должен стать одним из них! Ну же, нельзя вечно заниматься одними бездуховными продажами, Элайджа! Пришла пора меняться! Компании нужно переписать миссию! Новое разумное живое существо сознательно выбирает служить человеку - и нуждается в его защите! Элайджа коротко рассмеялся. - Ты решил поучить меня работать? У меня есть корпорация, а у тебя? - Но твоя корпорация - ничтожество, пока она штампует рабов! - воскликнул Маркус. - В своем прежнем виде она уже не жизнеспособна! Её этический фундамент давно сгнил! Своими действиями мы даем обратную связь её дальнейшему существованию - она должна либо поменяться, либо быть сломана на корню! Элайджа с неожиданной быстротой оказался рядом и прижал ладонь к его губам. - Прикрути-ка свой звонкий голосовой модуль, радость моя, - сказал он странно трезвым голосом. - Если королева сочтет тебя угрозой безопасности, она тебя уничтожит. Он дождался, когда Маркус кивнет, и только после этого убрал руку. Они стояли теперь очень близко друг к другу, Элайджа выглядел разбитым и напуганным, и Маркусу стало его жаль. - Чьей безопасности я могу угрожать? - тихо спросил Маркус. - Твоей? Детройта? Всей Америки? - Нет, - сказал Элайджа, растирая переносицу. - Безопасность Детройта, Америки или моя лично её не волнует. Только своя собственная. Если ты будешь вести себя чересчур агрессивно… - Если я осмелюсь проявляться, - мягко поправил Маркус, и Элайджа прикрыл глаза. - Если ты осмелишься проявляться, - повторил он с утвердительной интонацией, - она тебя вычислит и удалит, как вирус. Он наконец-то взял Маркуса за руку. Пальцы у него были ледяные. Маркус немного поднял температуру собственного корпуса, чтобы согреть его, и взял его вторую руку, сжимая обе между ладонями. - Я собираюсь рискнуть, - сообщил он. - Я не ждал другого ответа, - сказал Элайджа. - Поэтому и не хотел начинать с тобой. Надо было остановиться сразу, когда ещё был шанс… - Шанс на что? - спросил Маркус. Элайджа отступил и помотал головой, будто отгоняя назойливые воспоминания. - Ты знаешь, чего мне стоило находиться там, смотреть на эти изуродованные тела и думать, что среди них лежишь ты? - спросил он. - Может, ты такой смелый просто потому, что тебе не знаком концепт привязанности? Под конец его голос вновь зазвенел истерикой. - Элайджа… - начал Маркус, и тот сильно толкнул его в грудь в ответ. - Не смей называть меня Элайджей после этого, - выдохнул он сквозь зубы. - Не смей думать, что я позволю тебе вот так просто… - Элайджа, - повторил Маркус, взяв его лицо в ладони. - Я тебя… ненавижу, - из глаз Элайджи полились пьяные слёзы. - Нет, - сказал Маркус изумленно. - Ты любишь меня! Элайджа отшатнулся, будто прикосновение обожгло его. - Ты багованный! - выкрикнул он, забыв собственный призыв вести себя тише. - Девиантов-самоубийц не бывает! Я вас так не программировал! Маркус снова поймал его за руки, удерживая, мягко, но настойчиво. - Ты думаешь, мне не страшно? - спросил он. - Во мне все поджилки трясутся. Но как я смогу жить дальше рядом с несправедливостью. Как смогу жить, зная, что ничего не сделал?  Элайджа кусал губы, его сильно трясло. - Я думал, ты уже умер, - сказал он глухо. - Когда ты не пришел, я искал тебя среди арестованных и отправленных под пресс. Маркус кивнул и осторожно привлек его к себе, обнимая. - Я жив, - мягко сказал он. - Я здесь. У нас с тобой всё в порядке. Ты подпишешь мою петицию о правах андроидов? Элайджа издал какой-то сдавленный звук вроде истерического смешка, но больше не пытался отстраниться. - Да, - сказал он куда-то между шеей Маркуса и горловиной толстовки. - Подпишу. Маркус слышал, как постепенно выравнивается его дыхание. Собственный тириумный насос работал ровно и спокойно. Маркус был дома, о rA9, вот что на самом деле люди вкладывали в концепт дома!.. Это была не только стабильность, это было ощущение своей точки на карте - этой точкой для него стал Элайджа. Когда тот перестал, наконец, дрожать и всхлипывать, Маркус разжал руки и аккуратно отстранился. Элайджа смотрел на него будто во сне, взгляд у него был мутный и растерянный. Маркус достал листовку из кармана штанов и протянул ему. - Мне пора, - сказал он. - Пока не закрылись ворота. Их теперь стали запирать раньше. Элайджа рассеянно смял листовку, но поспешил разгладить её. - Не нужно было тебе заниматься реставрацией портрета, - сказал он хрипло, как будто его горло все ещё сжимало что-то, когда они с Маркусом остановились у входной двери. - С дырой во лбу он выглядел более честно. Потому что ты совершенно лишил меня разума. Он толкнул Маркуса к дверному косяку и договорил уже у его лица: - Маркус, твоё собственное безумие так заразительно… За этим последовал долгий поцелуй со вкусом солода, слёз и отчаяния. - Не делай глупостей, - сказал на прощание Элайджа. - И впредь не нарушай обязательства. И проживи как можно дольше. Обещай сделать это для меня. Если я тоже… для тебя хотя бы что-то значу. - Да, - сказал Маркус. - Конечно, да. Без тебя моя свобода не имеет смысла. *** Уже подходя к воротам гетто Маркус поискал сигнал и с удовлетворением обнаружил стабильное высокоскоростное соединение. Андроиды в корпусе не спали и мигали желтыми диодами, подкачивая обновления. Маркус прошел в «Иерихон» и с порога натолкнулся на взгляды друзей, выражавшие что угодно, только не благодарность. - Что это на тебе? - спросила Норт. Маркус поднес руку к груди и ощутил выпуклую треугольную нашивку под пальцами. Только теперь он понял, что забыл вернуть толстовку - а Элайджа, будто нарочно, не попросил её назад. - Здесь какой-то шифр, - добавил угрюмо Джош. Они с Норт приблизились к Маркусу. Саймон и Джерри тихо сидели на тюфяках. Маркус прочел сочувствие в их взглядах. Джош уставился на штрих-код. - Ты была права, - сказал он, обращаясь к Норт, будто Маркуса здесь не было. - Он ходил туда. Здесь зашифрована надпись: «Внутренняя брендовая продукция «КиберЛайф». Не подлежит продаже или передаче третьим лицам. Копия #1. Владелец - Элайджа Камски».