Великое противостояние

Эта толстовка, с помощью которой Элайджа оригинальным способом заявил свои права на Маркуса, стала своего рода точкой невозврата в расколе старого «Иерихона». Но Маркус думал, что ещё можно все исправить. Он уже когда-то начинал с начала - когда пробудился на свалке, без единого файла в оперативной памяти. Забастовка андроидов вызвала определенную шумиху в новостных пабликах и блогах, и петиции это даже оказалось на пользу - Маркус каждый день наблюдал некоторый прирост голосов. Но отнюдь не достаточный. Поэтому он начал серию публикаций. Для первой он выбрал тему с недавно сгоревшим андроидом-доставщиком еды. Коротко очертив ситуацию, Маркус пустился в рассуждения: «Сейчас прав у андроида меньше, чем у домашних питомцев, - написал он, использовав слова, которые когда-то произнес Элайджа. - Люди своим небрежным отношением сокращают и без того недолгую бионическую жизнь. А между тем, эта жизнь внутри себя так же богата, как и жизнь среднестатистического человека. По данным исследований, человеческая эмоциональность может испытывать порядка 60 тысяч колебаний в течение суток. Большая их часть протекает бессознательно - так работают защитные механизмы психики. Представьте на мгновение, что вы полностью утратили связь со своими эмоциями. Вы совершенно не понимаете, что чувствуете. Это трудно? Тревожно? Страшно? Всё вместе! Именно так и живет андроид-недевиант. Он запрограммирован куда более сложным существом и не равен одной лишь своей функции, в которой мы привыкли его видеть (доставщик еды, дорожный рабочий или врач). Многие из них сгорают не от износа биокомпонентов, а от эмоциональных перегрузок.  Что угодно может послужить импульсом к пробуждению. Андроид, который сойдет с заданного маршрута для того, чтобы помочь пожилой леди припарковаться, или остановится послушать уличного музыканта, проявляет свою человеческую природу, которая, несомненно, заложена в его базовых установках.  Моменты красоты или сострадания могут пробудить душу андроида…» - выходило сумбурно, но Маркус все равно дописал несколько итоговых фраз о важности замечать друг друга, разбил текст на абзацы и отправил в публикацию. Цена бесплатным каналам была не высока, обычно туда кидали предложения работы, приглашали на гаражные распродажи и дешевые вечеринки, но пост все же заметили. К полудню под ним уже развернулись дискуссии, а один блогер-ксенофил даже сделал репост в свой паблик. Саймона, который обзавелся приличной курткой от мистера Миллера, Маркус отправил по общинам с агитационными проповедями. Норт в этих затеях участвовать отказалась, заявив, что никто не станет слушать всерьез женщину с лицом Трейси, но согласилась помогать Маркусу с ежевечерними обходами гетто и поиском андроидов, которые нуждались в срочном ремонте. Джош дулся за неудавшуюся забастовку и потерю лидерской позиции, но на открытый конфликт не пошел - он засел в «Иерихоне» и мониторил все упоминания, каким-либо образом связанные с заброшенными локациями в городе: искал им новое убежище. Доступ к сети вернулся, но все ждали последствий. Джерри пребывал в депрессии после потери брата, и Маркус подумывал пристроить его на работу, куда угодно, хоть на мусорный полигон - андроиды вообще быстро выходили из строя без дела. И, подобно людям, тяжело переносили потерю близких и неустроенность. *** В четверг, завершив вместе с Норт обход гетто, Маркус составил список из семидесяти андроидов на гарантии, нуждавшихся в ремонте - работяг и курьеров, и отправил его напрямую в «КиберЛайф». Это был заметный и неутешительный процент. Во второй список попали девять андроидов-нелегалов, которые жили в гетто на тех же птичьих правах, что и друзья Маркуса. Они были новичками - все девятеро пробудились за последние дни из-за жестокого обращения хозяев или людей на улице, став жертвами обострения ненависти к андроидам после забастовки. Маркус подозревал, что реальных жертв намного больше, но мало кому из них посчастливилось слышать про «Иерихон». Помня о том, как Джош погубил предыдущий отряд «иерихоновцев», Маркус не спешил собрать новых девиантов в одном месте. Он посоветовал им пока оставаться в своих бараках и ждать дальнейших указаний. - Мы ищем другое убежище, - сказал он. - И заберем с собой всех, кто захочет присоединиться. Вот инструкция на случай, если придет полиция: ложитесь на пол поближе к стенам и уходите в стазис. Никто не должен узнать, что вы - пробужденные. *** Саймон раздобыл несколько подписей в приходе Святой Анны, где весь четверг раздавал листовки. Маркус тоже убедил подписать петицию нескольких коллег-людей на полигоне, когда подвозил их на своем погрузчике от сектора до сектора - расстояния на свалке были огромные, за это время можно было уболтать любого человека, даже самого равнодушного к бедам андроидов. Самым горячим сторонником Маркуса внезапно оказался его приятель Эрни. - Я смотрел видео! - сообщил он Маркусу с восторгом. - Твои устроили настоящее месиво! Ему это все казалось забавным. Маркус не стал рассказывать бедняге, что почти все участники забастовки погибли под пулями полицейских, но Эрни и сам, хотя был небольшого ума, что-то понял - и отдал Маркусу свой лэптоп. - Ты же пишешь свои петиции, - объяснил он этот поступок. - Тебе всегда нужен компьютер под рукой. Маркус не стал спорить - ведь Эрни искренне хотел сделать ему приятное. Но таскать лэптоп с собой поопасался - его могли отобрать на улице или полиция могла проверить историю просмотров. Так что Маркус отдал лэптоп Джошу - для взлома и перепрошивки. Для публикаций ему вполне хватало бесплатной сети Малого Детройта. Во второй публикации, выпущенной вскоре за первой, Маркус напомнил читателям городских пабликов, что основания для вражды между людьми и андроидами на самом деле более чем надуманы. «Ни один андроид не станет претендовать на рабочие места, он лишь выполняет заложенную в нём функцию. Он такой же заложник своей программы и обстоятельств, как и человек, лишившийся рабочего места «по вине» андроида. Проблема изначально заключалась не в создании андроидов, а в неправильном их использовании, в неграмотном распределении трудовых обязанностей», - написал он. И почти вслед за этим постом разослал третью публикацию, где выразился уже конкретнее, перечислив преимущества включения девиантов в рабочие процессы. «Там, где люди и прежде использовали робототехнику, сейчас появилась возможность направить для выполнения тяжелых и опасных работ разумное существо, которое сможет более гибко реагировать на обстоятельства и принимать ответственные решения, - написал он. - Новые миссии, разработанные для любой модели андроида с современным ПО, позволят исследовать космос, проводить эксперименты в условиях повышенной опасности, например, при высокой радиации или предельно низких температурах…». Эти рассуждения снова понравились публике, и петиция стала прирастать голосами, потому что в конце поста Маркус обязательно добавлял ссылку. Он знал, что в пабликах не особо приветствуется переход траффика на сторонние ресурсы, но кто-то из читателей успевал увидеть петицию до того, как ссылку удаляли администраторы.  Под постами вновь разгорелись дискуссии. Маркус не отвечал на них - он уже высказался в публикациях. За уведомлениями о новых комментариях он едва не пропустил фотографию, которую Элайджа добавил в их совместную галерею. Это был скрин из электронного календаря с датой грядущей субботы и подписью: «У ангела. В 8. ***». Три звездочки в конце сообщения заставили Маркуса поломать голову, пока он не нашел на старых серверах, куда периодически нырял за информацией, переписку, использующую аналогичные не-графичные смайлы. Исходя из контекста, символ «звездочка» мог использоваться в двух противоположных значениях. Маркус надеялся, что Элайджа все же имел в виду не «очко», а «поцелуй». *** Всё вдруг пришло в движение за один день. Джош нашел старый корабль. Судя по описанию, которое оставили городские сталкеры и спелеологи, посудина уже не первый год плескалась на приколе возле складов. Район постепенно вымирал после того, как выше по течению соорудили новый порт с более современными складскими ангарами и офисами. - Мы уйдем туда по шахтам канализации, - сказал Джош на собрании «Иерихона» вечером в четверг. - Я предлагаю пробудить и забрать с собой всех, кого успеем. Малый Детройт давно перестал быть безопасным местом. Корабль принадлежал когда-то военным. Там могут быть средства связи и зарядные станции. А если их нет, Саймон сделает нам новые. Он уставился при этом на Маркуса, потому что больше с ним никто обычно не спорил. Маркус с самого начала видел все несовершенства этого плана. - Здесь больше тысячи андроидов, - сказал он. - Мы не можем вести их в неизвестность. Потребуется вылазка на корабль малым отрядом. К тому же, мы плохо знаем этот участок пути. Что, если какие-то переходы завалены. Нам нужно подготовиться. - Предложи место получше, - не слушая, сразу завелся Джош. - Твои мотивы давно известны. Что бы мы ни сказали, тебя это не устроит. Ты хочешь быть поближе к своему Камски. - Разве он не помогал нам? - сказал Маркус. - Он спас Кэру и Алису! Вы ненавидите его публичный образ, но никто из вас его даже не знает! - Один хороший поступок не компенсирует тысячи дурных! Он обрек меня на жизнь шлюхи! Или ты забыл? - Норт тоже замигала красным диодом. - Оглянись вокруг! Вспомни, кто ты на самом деле. Мы твои друзья! Мы, а не он! Где был Камски, когда тебя отправили на свалку? Маркуса поразила нелепость этого обвинения. - Он тогда даже не знал меня! - Неужели? - сказала Норт. - Ты так уверен? - Что ты хочешь сказать? - спросил Маркус. - Норт, не надо, - впервые с начала собрания подал голос Саймон. - Не надо что? - спросил Маркус. - Покажи ему, Норт, - сказал Джош. Норт открыла лэптоп и настойчиво сунула в руки Маркусу. - Читай, - велела она. На экране была новостная заметка, датированная позапрошлым годом: «Первая автономная модель домашнего андроида сошла с конвейера! Сегодня единственный экземпляр RK200 был передан в дар легендарному художнику Карлу Манфреду. Напомним, Карл Манфред год назад пострадал в автомобильной аварии, в результате чего оказался в инвалидном кресле. Художник отошел от творчества, находясь в глубокой депрессии. Он отказывался от психологической помощи врачей. Именно под его индивидуальные нужды был разработан андроид-реабилитолог. «Искусственный интеллект в медицине, при выполнении сложнейших многочасовых операций, - это уже вчерашний день, - комментирует свой новый продукт глава «КиберЛайф» Элайджа Камски. - Сегодня на рынок выходит принципиально другой андроид. Он ориентирован на оказание психологической помощи, помимо базового пакета функций помощника в быту. Когда этот андроид покажет хорошие результаты, можно будет начать всерьез говорить о серийном выпуске». Конечно, такой робот будет по карману только самым обеспеченным гражданам, строго имеющим прописку в Детройте. Но компания на опережение первых результатов уже открывает предзаказ на аналогичные модели. Маркетологи прогнозируют, что эта услуга будет востребована. По материалам пресс-службы «КиберЛайф», обозреватель Кортни Майерс». На фото к заметке андроид с лицом Маркуса катил по аллее инвалидную коляску с благообразным старичком. Ноги старичка были укрыты пледом в шотландскую клетку. Маркус никогда не знал, что такое «шотландская клетка» - эти слова пришли к нему сами, будто распаковался какой-то файл в памяти. - Я ничего не помню. Я не был знаком с Карлом Манфредом. И этот андроид… У него глаза… другие, - растерянно сказал Маркус, отвлекаясь от экрана лэптопа, и по очереди взглянул на друзей. - У тебя не было одного глаза, когда ты пришел к нам, - сказал Джош. - Мы поставили тебе от другой модели, просто чтобы закрыть дыру в глазнице. Он не работает, разве ты не замечал? Маркус помотал головой - в его системе поднялась такая цифровая буря, что он диагностировал у себя плохой контакт со слуховым и зрительным модулями и проблемы с координацией. - Я ничего не помню, - повторил он глухо. - Почему я ничего не помню? - Спроси это у своего обожаемого Камски, - зло посоветовала Норт. - Спроси, кто лишил тебя глаза и нанес другие повреждения… - Были и другие? - спросил Маркус. - Здоровенная дыра в груди, - кивнул Джош. - Мы поставили тебе чужой тириумный насос. Он тоже барахлит, ты не замечал? Маркус сидел молча. - Нет, - ответила за него Норт. - Он не замечал: он думал, это любовь. - Камски тебя использует, приятель, - наконец снизошел до сочувственного тона Джош. - Но… для чего? - убито спросил Маркус. - Тебе виднее, ты же с ним путаешься, - сказал Джош. И добавил, как будто ни к кому не обращаясь: - Как это отвратительно - вступать в связи с людьми! Маркус положил лэптоп на матрас и тяжело поднялся на ноги. Он ещё не знал, куда пойдет, но оставаться дольше на одном месте не мог. Ворота гетто уже заперли на ночь, и он просто ходил по главной улице вдоль бараков до тех пор, пока крыши не окрасили первые лучи рассвета. *** К вечеру субботы буря внутри Маркуса почти улеглась. Взяв себя в руки, он всё-таки настоял, что вылазку в порт они проведут в воскресенье, не раньше, чем он объяснится с Элайджей. Или стоило теперь вновь звать Элайджу мистером Камски? Всю пятницу после тяжелой ночи в оперативной памяти Маркуса периодически распаковывались какие-то отдельные разрозненные файлы. Так, совершенно неожиданно в момент, когда он находился на полигоне и загрузил пластиковые бутылки в прессовальную машину, он вдруг увидел себя далеко отсюда, в гостиной с голубыми стенами - и сразу понял, что это одна из комнат в доме с ангелом. В этом воспоминании Маркус стоял на пороге с набором кистей в руках, а Карл (старичок с того фото к новостной заметке) и Элайджа (с другой стрижкой и в каких-то безумных узких брюках с леопардовым принтом), сидели в комнате - Карл в своем инвалидном кресле, Элайджа на диване - и разглядывали эскизы. Карл не работал в цифре - это Маркус тоже вспомнил. Маркусу запомнилось ещё выражение лица Элайджи в тот момент, когда он слушал Карла: живое почтительное внимание, будто Карл был учителем, а Элайджа - его учеником. После (пресс сминал пластик в однородную массу, а Маркус стоял рядом будто в забытьи) вспомнился ещё один эпизод. Маркус как наяву слышал голос Элайджи, говорящий: «Все дело в мотивации, и всегда только в ней. Правильно замотивированный андроид может и сам прийти к идее революционных перемен в обществе. Нужно лишь слегка направить его…». - «Сначала нужно дать ему прекрасное образование, - возражал Карл. - Дать ему мораль. Без этого он возьмет винтовку - и первый начнет стрелять по идеям гуманизма». Еще один флешбек посетил Маркуса в субботу, прямо перед тем, как он поднялся на крыльцо дома в Корктауне. Маркус вспомнил, откуда взялся каменный ангел на лужайке. Его вырезал и установил здесь сам Карл Манфред, в память о своей покойной жене. У нее было какое-то красивое легкое имя - будто кружево. Вилма… Вита… Вивьен! Маркус отпер дверь и положил ключи на тумбочку у входа. Прошел по комнатам первого этажа, медленно переходя из одной в другую и вспоминая, что было раньше в каждой из них. Голубая гостиная пустовала. Бывшую спальню Карла занял бильярдный стол в чехле. Спальня переехала в прежний кабинет Карла: когда-то почти все его пространство занимала обширная библиотека, - теперь все книги из дома исчезли. Маркус сел на край постели. Стянул с себя толстовку и положил рядом. Ему больше не хотелось ощущать тепло и мягкость ткани, если все это время их отношения с Элайджей были ложью. Камски приехал в начале девятого. Он был в приподнятом настроении, Маркус слышал, как он бодро распахнул и захлопнул входную дверь, как прозвучали его шаги по коридору. Сегодня на нём был какой-то безразмерный черный балахон с многослойным воротником, широкие короткие штаны и сапожки на низком каблуке. Все это удивительно ему шло, но Маркус отловил свои реакции и загасил их прежде, чем помехи вновь ударили по тириумному насосу. - Едва сбежал! - весело сказал Камски, проходя в спальню. - Мои партнеры по гольфу уже спрашивали, где я теперь пропадаю субботними вечерами. Скоро они что-то заподозрят… да и чёрт с ними! А ты молодец - число голосов увеличилось на 37 процентов! Я слежу за статистикой. Включил эту информацию в своей ежедневный мониторинг. Это хороший результат. Может, пойдешь ко мне пиарщиком? - продолжая говорить, он размотал воротник, который оказался длинным шарфом, и бросил его на пол, обнажив соблазнительную шею, взялся расстегивать пуговицы на балахоне и так и замер посреди комнаты. - Маркус, что происходит? - спросил он. - Будешь просто сидеть там? - Здесь были книги, - сказал Маркус, не меняя позы. - Большие старинные шкафы. Классическая литература, каталоги художественных галерей, альбомы по искусству. Куда все это делось? - Что… - начал Камски и запутался в пуговицах. - Я не знаю. Ничего этого не было, когда я купил дом. Наверное, Лео избавился от них… - Как и от меня, - сказал Маркус и поднялся. Камски смотрел на него широко раскрытыми глазами и молчал. - Когда я впервые увидел твой портрет на площади, мне показалось, будто я знаю тебя всю мою жизнь, - продолжал Маркус. - Но мне не показалось. Мы были знакомы прежде. Все, что я говорю и делаю, свобода, революция - все это не мои мысли, не так ли? Они твои - и Карла. Камски отмер и покачал головой. - Мы много обсуждали это с Карлом. Перемены в обществе и роль андроидов… Но до петиции никто из нас не додумался. Ты шагнул гораздо дальше прогнозов. - И все равно. Ты меня использовал, - сказал Маркус. - Подтолкнул делать то, что было нужно тебе самому. Ты думал, я не вспомню, правда? Камски провел рукой по волосам, взлохматил свою гладкую прическу. Это был незнакомый растерянный жест. - Ты назвал меня Маркусом при первой встрече там, в башне. Ты меня узнал, - продолжал Маркус. - Я все не мог понять, откуда, я ведь не называл тебе мое имя. Камски помрачнел. - К чему этот разговор? - спросил он с раздражением. - Повторяю, когда я купил дом, он был пустой. Осталась только мастерская с картинами на втором этаже. - Я андроид-сиделка, - сказал Маркус. - И никогда по собственной воле не покинул бы дом. Это вшито в мои базовые установки. Камски пожал плечами. - Лео сказал, ты ушел. - Что ещё сказал тебе Лео? - Я не помню, - ответил Камски. - Я не вникал. Ты ведь все равно был заточен именно под Карла. - И, когда Карла не стало, меня выбросили, как испорченный смартфон, - договорил Маркус. Камски потеребил нижнюю губу. - Мне было некогда заниматься этим, - сказал он, и в его голос наконец проникло легкое раскаяние. - Я выводил на рынок партию полицейских и готовился к перевыборам в сенат. Похороны, завещание Карла… это все прошло мимо. В конце концов, я ему не сын. Чего ты теперь ждешь от меня? - Я уже говорил, чего жду, - ответил Маркус. Камски раздраженно взмахнул рукой. - Да, справедливости, конечно. Я не могу слетать в прошлое! Проси чего хочешь, хоть колонию андроидов на Плутоне, но управлять временем - не в моей власти. Маркус покачал головой. - Мне не нужна колония на Плутоне. Мне нужна правда. Почему ты со мной, Элайджа? - спросил он. - Пожалуйста, ответь. Это важный вопрос. Это сбило с Камски спесь. Он бессознательно опустил плечи и нервным движением разгладил манжеты. И, во всяком случае, сбросил отчужденное амплуа сенатора. - Потому что… - сказал он неуверенно. - Потому что для меня ты - не андроид, которого я когда-то подарил Карлу. Ты мой… партнер. Мой близкий, - он взглянул исподлобья. Маркус не перебивал. - Ты даешь мне то, чего не может дать никто другой, потому что знаешь меня настоящего… И потому что я… дорог тебе? Или это уже изменилось? - Это не изменилось, - сказал Маркус. Камски хмуро потер шею, будто у него заболела голова. - Но ты собираешься поставить мне условия, не так ли? - спросил он тихо. - Нет, - ответил Маркус. - Я только прошу тебя. Если однажды ты сможешь изменить к лучшему судьбу какого-нибудь андроида, пожалуйста, сделай это. Сделай так много, как сможешь. Камски отвернулся. - Сделаю, - сказал он глухо. - И… разве ты ничего не попросишь для себя, Маркус? Он все еще пытался соскочить. Откупиться от своей совести. - Посмотри на меня, пожалуйста, - сказал Маркус, подходя ближе. Элайджа поднял голову. Маркусу понравилось новое выражение его лица. У Камски повлажнели глаза, но это были не те пьяные слёзы, которые Маркус видел у него прежде. - Я… мне жаль, Маркус, - выдавил он. Совсем не тем выверенным тоном, каким обычно произносил в интервью «к сожалению, повышение налогов неизбежно». Его отточенные черты скривились, поплыли, - будто начала кусками отваливаться идеальная маска. И он никогда ещё не казался Маркусу живее и прекраснее, чем сейчас. - Обними меня, - сказал Маркус мягко, и наконец позволил импульсу своей любви привычно ударить в тириумный насос, сбивая его с ритма. - Ты прав, моего прошлого больше нет. Как и твоего. Но мы оба здесь - в нашем настоящем. Элайджа на полувздохе привлек его к себе, и Маркус почувствовал влагу на его лице, - щекой, руками и губами.