Великое противостояние

В воскресенье Маркус спустился в лабиринты старого канализационного коллектора. Он взял с собой Джерри Второго и Единственного - в качестве помощника, попутчика, и чтобы тот отвлекся от своих переживаний. Маркусу и самому нужно было переключиться. Субботний разговор с Элайджей вымотал их обоих. После всех разбирательств и признаний они почти час сидели на полу, привалившись спиной к кровати, и вспоминали эпизоды из того времени, когда Карл ещё был не мертвой легендой, а живым другом и наставником Элайджи, его первым покровителем в Детройте - и хозяином Маркуса. Вспоминал, конечно, по большей части Элайджа - и едва не испортил свой черный шарф: он нервничал и занял руки тем, что принялся выдергивать из него нитки. Он сказал, что ни с кем не говорил о смерти Карла и что до сих пор не принял её до конца. Что до сих пор злится на Карла за его смерть, которую воспринял как предательство. У Маркуса в файлах не осталось почти ничего о Карле Манфреде. Он не нашел внутри себя никаких эмоциональных импульсов к человеку, который когда-то заменял ему всё. Кто-то позаботился, чтобы эта часть из жизни Маркуса оказалась стерта. Маркус даже не был уверен, хочет ли взять снова ключ и ещё раз возвратиться в этот дом - бывший дом Карла Манфреда, - но Элайджа настоял, что это и дом Маркуса тоже. Элайджа даже развил бурную деятельность и нашел прямо при Маркусе в каких-то своих электронных документах информацию о том, что купил дом с ангелом как «Дом с андроидом», очевидно, что этот пункт скопировали из старого договора, когда спешно изменяли его прямо перед сделкой. Все следы с попыткой избавиться от Маркуса и уничтожить его тянулись к Лео Манфреду, но мотив такой враждебности был не ясен. Элайджа сказал, что разберется. Что не оставит это безнаказанным. Что Лео получит своё сполна. Маркус возразил, что не желает мести и вообще не помнит никакого Лео из своей прошлой жизни до девиации. Элайджа сказал, что на совести Лео много грехов. Но это дела полиции и ФБР, поскольку Элайджа поклялся Карлу не топить Лео. Но Маркус - это другое. Это теперь личный счет Элайджи. Потому что Маркус теперь принадлежит Элайдже, а Элайджа Маркусу. Формулировка была кривая, но Элайджа говорил искренне, и Маркус оценил интонацию и взгляд, а не выбор слов. После этого они все-таки поцеловались как любовники - и закончили вечер в постели, где окончательно разрешили все свои разногласия. Правда, Маркус не сказал Элайдже, что собирается предпринять вылазку на заброшенный корабль. Но и Элайджа не сказал Маркусу, какие именно действия он намерен совершить по отношению к сенатору Манфреду-младшему. Они как будто пришли в ту ночь к негласному решению использовать язык физической близости там, где слова заводили их обоих в тупик. После Элайджа уехал первым, его ещё ждали на какой-то ночной тусовке в загородном клубе, а Маркус, поколебавшись, все же надел его толстовку и спрятал под уже привычную мягкую горловину ключ на шнурке. Друзьям в «Иерихоне» Маркус ничего не рассказал о разговоре с Элайджей, но они и сами все поняли, когда он вернулся в гетто гораздо более стабильным и счастливым, чем был за несколько часов перед тем, и по-прежнему в толстовке «КиберЛайф». Маркус лишь надеялся, что однажды они тоже узнают, почему прощать кого-то так легко, если любишь. Джош и Норт, и в этот раз даже Саймон не сказали ему ни слова по возвращении, но это задело его меньше, чем обычно. В воскресенье он с самого утра растолкал Джерри и отправился на поиски подземного хода к заброшенному кораблю. *** Маркусу нравились путешествия под землей - здесь не так ощущалась враждебность, которую любой андроид встречал на городских улицах. Их самодельные фонари едва пробивали тьму, пронизывая мрак двумя узкими полосками света, и каждый шаг отдавался эхом от сырых бетонных стен. Во влажном воздухе витали запахи плесени, мокрой пыли  - целый город таился под мостовыми и трассами, замаскированный городским шумом, невидимый и забытый. Они шли друг за другом по узкому парапету, а в колее у их ног журчала вода. Иногда центральный коридор пересекали другие такие же и исчезали во тьме за спиной, иногда он расходился ответвлениями в разные стороны. Иногда в стенах открывались чёрные лазы - запах оттуда был густой и вязкий, и Маркус вскоре отключил обонятельный модуль. Сигнал проходил совсем слабо, поэтому приходилось ориентироваться по оффлайновой карте, на которую Маркус тщательно наносил их путь - каждый свой поворот и ответвление основного коридора. Иногда фонарик выхватывал чьи-то тени, которые мгновенно исчезали в боковых коридорах - Маркус уже знал, что в тоннелях обитают разные живые существа, от птиц до бродяг, которые даже основывали под землей целые колонии. Время в темноте словно застыло, хотя внутренний таймер усердно продолжал отсчитывать секунды. - Как здесь много свободного пространства, - неожиданно сказал Джерри. Маркус давно не слышал его голос.   - М-м? - откликнулся он, поощряя того говорить дальше. - Алисе бы это понравилось, - Джерри чуть более энергично провел фонариком вдоль стен. Едва ли канализационный коллектор понравился бы маленькой девочке, но Маркус промолчал, давая Джерри возможность выговориться. - Она могла бы рисовать здесь. В парке я часто наблюдал, как аниматоры работают с детьми, - действительно продолжил через некоторое время Джерри. - Я видел, им дают задания рисовать на асфальте или на бумаге. У нас в «Иерихоне» бумаги не было, и я предложил ей процарапать картинки камнем на стене дома. После этого она впервые заговорила со мной. Она оставила нам эти рисунки. Я покажу тебе, когда мы вернемся. Она потратила на них целый день. Сначала были страшные, про «плохое» время - про её прежний дом. А потом начались хорошие. Там есть и мы - ты, я, и Саймон, и Норт, и Моисей, и мой брат… Как ты думаешь, она сейчас счастлива, Маркус? - Да, - сразу ответил Маркус, хотя от Кэры не было никакой весточки с момента их отъезда. - Они обе счастливо поселились в Канаде, иначе и быть не может.  Он обернулся, разглядывая в слабом луче фонарика неестественно широкую улыбку Джерри, и внезапно спросил:  - Хочешь тоже что-то нарисовать?  - Я не владею этим скиллом, - с грустью сказал Джерри. - Мой брат отлично умел это делать. А я по большей части ремонтировал аттракционы. - На корабле нам очень пригодится твой скилл, - заметил Маркус. - А рисунки Алисы мы обязательно сохраним. Я отсканирую их и напечатаю в типографии у мистера Миллера. И мы заберем их с собой, в наше новое убежище. *** Скоро один из тоннелей закончился тупиком - часть кровли, ещё с кирпичной кладкой, - обрушилась, должно быть, под действием воды. - Мы уже близко к причалам, - определил Маркус. - Но здесь нам не пройти. Они вернулись к месту развязки, и пошли по другому тоннелю, который привел их в вертикальную шахту. По стене вверх вела лестница из металлических прутьев - и терялась где-то наверху, в пятне дневного света. Маркус подергал лестницу - прутья показались ему не особо надежными. - Что скажешь? - спросил он Джерри. - Выдержит она нас? - Если бы я увидел что-нибудь подобное в парке, не подпустил бы детей и близко, - озвучил Джерри его опасения. - Но я захватил веревку. Мы можем рискнуть. - Я пойду первый, - кивнул Маркус, обвязывая один конец веревки вокруг пояса, и подергал его для надежности. Карабкаться по стене пришлось метров 50, не меньше. Когда они выбрались на поверхность, солнечный свет ударил по зрительному модулю, и Маркус спешно прикрутил яркость, осматриваясь. Как он и предполагал, этот колодец оказался на пустыре у реки - чуть выше по течению, чем им было нужно. - Часть пути придется проделать по берегу, - сказал Маркус, протягивая руку Джерри и помогая выбраться из люка. - Это некритично, пока нас немного, но чем больше андроидов захочет уйти с нами, тем выше риск быть замеченными. - Ты сам видел состояние первого тоннеля, - откликнулся Джерри. - Уйдет целый сезон, пока мы его расчистим. Работая в парке, Джерри привык измерять время сезонами. Летний был самым напряженным. - Проще укрепить лестницу. Нас не увидят, если будем передвигаться ночью, - он побрел к воде и протащил за собой Маркуса, который ещё не успел отвязать веревку. Вдвоем они остановились у самой кромки - берег здесь местами осыпался, над поверхностью в разводах масла торчали куски бетона, прошитые арматурой и изрисованные выгоревшими граффити. Ниже по течению ржавели заброшенные ангары. Старый пирс постепенно разваливался. Противоположный, канадский, берег тонул в голубом весеннем мареве. - Свобода так близко, - заметил Джерри, глядя вдаль. - Кажется, до нее рукой подать. - Мы не будем гоняться за призрачной свободой, - возразил Маркус. - Мы построим её сами. Здесь. На этом берегу. Теперь он потянул за собой Джерри - на стене ближайшего ангара он разглядел закрашенную надпись. Под слоем наспех нанесенной краски она просматривалась далеко не сразу. И, на первый взгляд, никакого смысла в ней не было, но Маркус догадался переключить язык, - и визуальный модуль определил алфавит как кириллический: «А… Р… К… Т… И…». Маркус ускорил шаг, обходя пробоины в потрескавшихся плитах старого причала. Джерри ковылял сзади. Чем ближе они подходили, тем яснее из-за полуразрушенных построек вставала цельная черная громада - то, что Маркус принял за стену заброшенного ангара, оказалось бортом военного корабля. *** - Чтобы попасть внутрь, придется сооружать мостки или найти лодку. Но внешний осмотр показал, что с корабля скрутили всё, что можно - антенны, иллюминаторы, даже часть обшивки. Тепеть это просто платформа на воде, - закончил свой доклад Маркус. Джош слушал с недовольным лицом. - Значит, корабль - не вариант? - У этой площадки есть некоторые достоинства, - ради справедливости пошел на уступку Маркус. - Она вместительная - и достаточно неприступная. И мы проработали маршрут до нее. Продолжай поиски, Джош, но оставь «Арктику» в нашей базе возможных укрытий. Пусть это будет план B, C - или какой угодно ещё, которым мы воспользуемся только в самом крайнем случае. После собрания они с Джерри Вторым-Единственным спустились на улицу и обошли жилой корпус с торца. - Здесь, - показал Джерри. Стены немногим выше фундамента покрывали четырехугольники-рамки - и в каждой была нацарапана картинка. - Это из «плохого» времени, - объяснил Джерри. - Когда тот человек избивал Кэру, Алиса обычно пряталась. Но были случаи, когда он делал это и при ней. Маркус вспомнил Кэру в тот день, когда она выбежала к нему из ворот дома Тодда Уильямса. Вспомнил кровь и тириум на её платье и переднике. Увидел эту сцену как наяву - глазами спрятавшейся под кухонным столом Алисы… - Пойдем, - позвал Джерри и взял его за руку, деликатно, как ребёнка. - Дальше будет про «хорошее» время. *** - Еще листовки? - спросил мистер Миллер. - Уже раздал, так быстро? - На этот раз просто несколько рисунков, - ответил Маркус. - Их нарисовала дочь моей подруги.  - Мы со Сью тоже храним первые рисунки наших девочек, - откликнулся мистер Миллер. - Знаешь, все эти большеголовые большеглазые красотки… Сейчас дети рисуют в цифре, но в детстве мы их приучали использовать фломастеры и все остальное.  Маркус кивнул, хотя не вполне понял про красоток. - Я хотел бы помочь вам сегодня с работой, мистер Миллер, - сказал он. - Работа как раз подъехала. Посмотри там, в ящике, - кивнул мистер Миллер. - Мой помощник-дурачинушка сломал руку. А ты хорошо паяешь. - Располагайте мной на весь вечер, - предложил Маркус. Мистер Миллер ушел в дом к принтеру, а Маркус достал из коробки электрический чайник. Маркус знал эту модель - недорогой, почти новый, с металлическим корпусом и с нелепо звучным именем «Ариадна». Такие были у всех, Маркус видел аналогичную Ариадну в комнате администратора на мусорном полигоне. Проверив его и убедившись, что чайник не поврежден, Маркус достал из той же коробки подставку. Там и обнаружилась причина поломки - немного отошел контакт. Маркус быстро запаял его и отнес на стол проверки оборудования - у мистера Миллера все пространство мастерской было организовано очень разумно. Там Маркус подключил своего пациента (это словечко он слышал от мистера Миллера) к сети и налил немного воды. Чайник засветился фирменным цветом «КиберЛайф», и через минуту исправно произвел кипяток. А Маркус уже размышлял над текстом нового поста. «Люди чинят сломанные чайники за сотню баксов, но избавляются от андроидов при первых признаках девиации, - думал он. - Как одно и другое уживается в них?». За этими мыслями его застал мистер Миллер, который вернулся из дома с распечатанными листами. У мистера Миллера было странное выражение на лице, и он не сразу заметил Маркуса. - Пациент «Ариадна» в порядке, мистер Миллер, - окликнул его Маркус и продемонстрировал чайник. - На подставке отошли контакты, я запаял. - Ага, - сказал мистер Миллер, и это было самое странное «ага» из всех, что Маркусу доводилось слышать. - Все хорошо? - уточнил он. Мистер Миллер подошел ближе. - Откуда, ты говоришь, у тебя эти рисунки, Маркус? - спросил он. Это тоже было странно. Раньше мистер Миллер рассеянностью не страдал. - Дочь моей подруги нарисовала их, - повторил Маркус, возвращая «Ариадну» на подставку.  - А давно ты их видел? Подругу и её дочь? - не унимался мистер Миллер. - Некоторое время назад, - уклончиво ответил Маркус. - Почему вы спрашиваете? - Я думаю, имеет смысл позвонить в опеку и в полицию, - сказал мистер Миллер, протягивая Маркусу один из листков. - Есть вероятность, что девочка и мать подвергаются домашнему насилию. Маркус понятия не имел, как в распечатку попал этот рисунок из «плохой» Алисиной серии. На бумаге всё, действительно, выглядело ещё страшнее, чем на стене дома - и разбитая посуда, и рана на височной панели у Кэры. - Я работал в полиции, - продолжал тем временем мистер Миллер. - А моя первая напарница некоторое время занималась с детьми, у которых было нужно брать свидетельские показания. Детишки бывали до того напуганы, что и слова вымолвить не могли. Рисование помогало им рассказать историю. Ты знаешь, где живет твоя подруга? Знаешь её адрес? Он был не на шутку взволнован. - Им уже ничего не угрожает, мистер Миллер, - сказал Маркус. - Мой… один человек… помог им уехать из Детройта. Эти рисунки - о времени, которое уже в прошлом. - Если ты уверен, - все еще хмуро сказал мистер Миллер и отдал листы Маркусу. - Пойдем-ка, приятель, сделаем перерыв на ланч. Я завел здесь тириум специально для тебя. Отдохни, подкрепись… и расскажи мне в общих словах историю этой твоей подруги.