Тот, кто носит мою маску.

      Первое время после того, как Волдеморт поселился у него в голове, Регулус жил словно во сне. Мир вдруг перестал давить, и он мог просто вздохнуть свободно. Как раньше.       Просыпаясь по утрам, юноша удивлялся, что не надо уговаривать себя встать. Ноги сами несли его в ванную, руки сами завязывали галстук, и всё это без привычного внутреннего сопротивления. Без тошнотворного чувства «опять этот день». Спускаясь к завтраку, Регулус впервые за долгие месяцы не вздрагивал от взгляда матери.       Голос молчал. Почти.       Иногда был лёгкий шёпот, когда юноша задумывался о чём-то неприятном. Иногда звучала короткая подсказка, когда отец задавал вопрос. Но в основном — тишина. Просто чьё-то присутствие.       И он задумался: а может, всё не так страшно? Может, гость и правда пришёл не забирать, а просто побыть рядом?       «Я же обещал», — шепнул голос однажды утром, когда эта мысль промелькнула у Регулуса в голове.       И юноша поверил. Потому что очень хотелось верить.

***

      Завтраки в доме Блэков всегда проходили по одному и тому же сценарию. Мать сидела во главе стола, прямая, как шомпол. Отец не отрывался от «Ежедневного пророка» до последнего глотка кофе. Регулус, ковыряющий вилкой еду, считая минуты до конца этой «пытки». И молчание, нарушаемое только звоном ложек и шелестом газеты. День за днём. Год за годом.       Но в это утро что-то пошло не так.       — Ты хорошо выглядишь, — вдруг сказала мать.       Регулус поперхнулся. Чай пошёл не в то горло, и юноша закашлялся, прикрывая рот салфеткой. Он поднял глаза, ожидая увидеть привычный холод, насмешку, что угодно. Но только не то, что увидел. Вальбурга Блэк смотрела на него. И во взгляде её было что-то, чему Регулус не сразу подобрал название. Одобрение?       — Спасибо, матушка, — ответил он, и голос даже не дрогнул.       «Спокойнее», — шепнул голос. — «Не суетись».       Юноша сделал глоток чая. Рука не тряслась. Интересно, когда это прошло? Раньше ведь дрожала всегда.       — Сириус никогда не умел держать осанку за столом, — продолжила мать с горечью в голосе. — Вечно сутулился. А ты… Ты настоящий Блэк. Я всегда это знала.       Похвала. От матери. Регулус не мог вспомнить, когда слышал такое в последний раз. Может быть, никогда. Он вдруг понял, что даже не знает, как на это реагировать. Улыбаться? Покраснеть? Сделать вид, что не расслышал?       Юноша посмотрел в сторону и наткнулся на своё отражение в серебряном чайнике. Всё то же знакомое лицо. Бледное, аристократичное, с тёмными глазами в обрамлении чёрных ресниц. Всё как обычно. Только в самой глубине зрачков, если приглядеться, мерцал лёгкий красноватый блеск. Чайник просто отражал огонь свечей. Конечно. Что же ещё.       «Ты сам заслужил это», — тепло, почти с любовью прошептал голос внутри. — «Ты всегда заслуживал. Просто они не умели ценить. А теперь — умеют».       Регулус улыбнулся. Своим мыслям. Или не только им.

***

      Днём он направился в кабинет отца. За той книгой по тёмной магии, которую тот обещал дать ещё неделю назад. Обычно такие визиты заканчивались для Регулуса одним и тем же. Отец находил тысячу способов напомнить, какой он никчёмный, слабый и недостойный фамилии Блэк. Иногда словами, иногда просто взглядом — тяжёлым, оценивающим. От которого хотелось провалиться сквозь землю.       Но сегодня всё было иначе.       — Тёмные ритуалы? — переспросил отец, отрываясь от фолианта. Он смотрел на сына поверх очков, и во взгляде не было и намёка на привычный холод. Только любопытство. — Хочешь изучать? Зачем?       Регулус открыл рот, и слова пришли сами собой. Легко, словно кто-то подсказал их. Словно они всегда были готовы вырваться наружу, просто он боялся их произнести.       — Хочу быть полезным, — сказал юноша, глядя отцу прямо в глаза. — Лорд Волдеморт ценит тех, кто разбирается в настоящей магии. Не той, что преподают в Хогвартсе. А той, что действительно даёт силу.       Орион Блэк замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на сына. Изучающе, пристально, будто видел его впервые. И вдруг кивнул.       — Наконец-то, — выдохнул он. — Наконец-то в тебе заговорила кровь Блэков.       Отец поднялся с кресла, подошёл к стеллажу и снял с верхней полки тяжёлый том в потёртом кожаном переплёте. И протянул сыну. Не бросил, не швырнул на стол, а именно протянул. Как равному.       — Это только начало, — сказал Орион. — Справишься — дам больше. У меня таких книг полно.       Регулус взял книгу. Кожа под пальцами оказалась тёплой и потрескавшейся от времени. От неё пахло старым пергаментом и чем-то ещё. Может, самой магией. В душе разлилось странное, почти позабытое чувство. Признание. То, чего он ждал всю жизнь.       «Видишь? — голос в голове звучал с удовольствием, даже с лёгкой усмешкой. — Я же говорил. Ты способен на всё. Просто позволь мне немного помочь».       — Спасибо, отец, — сказал Регулус, и впервые эти слова не были пустой формальностью.

***

      Ночью ему приснился сон.       Он стоял посреди огромного зала. Настолько огромного, что стены терялись во тьме, а потолка не было видно вовсе. Пол был выложен чёрным мрамором, в котором отражались тысячи свечей. Только вот свечей нигде не было.       В центре зала стоял трон. Высокий, с резными подлокотниками в виде змей. А на троне сидел он.       Регулус узнал себя. Но в то же время не узнавал. Тот, другой, был старше. Бледнее. Глаза его горели алым. И улыбался он, как хищник, глядя на добычу.       — Подойди, — сказал тот, другой. Голос был знакомым и одновременно чужим. В нём звучало что-то древнее, холодное и бесконечно сильное.       Регулус шагнул вперёд. Мрамор под босыми ногами оказался ледяным. Кожа словно прилипала к камню.       — Кто ты? — спросил юноша.       Другой Регулус рассмеялся. Смех эхом разлетелся по пустому залу. И в этом эхе прозвучали голоса. Сотни, тысячи голосов. Шепчущих, кричащих, умоляющих. Регулус не разбирал слов, но чувствовал их смысл. Боль. Страх. Отчаяние.       — Я тот, кем ты станешь, — ответил тот, что сидел на троне. — Если хватит смелости перестать бояться.       Юноша хотел спросить что-то ещё, но вдруг заметил, что они не одни. Чуть поодаль, за троном, стояла фигура в чёрном плаще. Лица не было видно, только тень под капюшоном. Фигура шагнула вперёд, и плащ упал с её плеч. Под ним оказался ещё один Регулус.       Старый. Измученный. С глазами, полными слёз. Он смотрел на Регулуса, стоящего посреди зала. И в этом взгляде было столько боли, что захотелось зажмуриться.       — Он врёт тебе, — прошептал старый Регулус. Голос его был тихим, надтреснутым. Как у человека, который давным-давно разучился говорить. — Он никогда не отдаст тебе силу. Он будет пить из тебя, пока не останется пустая оболочка. А потом выбросит.       — Замолчи! — рявкнул тот, что сидел на троне, и его глаза вспыхнули красным сильнее. — Он мой. Я сам решу, когда отпустить.       Старый Регулус шагнул ближе. И протянул руку. Сквозь тьму. Сквозь сам сон.       — Очнись, — прошептал старец губами, которые почти не шевелились. — Очнись, пока не поздно. Пока ты ещё есть.       Юноша хотел ответить, но вдруг пол под ногами ушёл, и он провалился в ледяную воду.       И тут же проснулся.       Сердце грохотало где-то в висках, заглушая тишину. Рубашка противно липла к спине. Воздух стал таким густым, что каждый вдох давался с усилием.       «Кошмар?» — участливо спросил голос в голове. Тот самый. Который теперь всегда был рядом.       — Да, — выдохнул Регулус, сглатывая. — Приснилось что-то…       «Просто сон, — голос звучал успокаивающе. — Ты же знаешь, сны ничего не значат. Это просто страх. Главное — не позволяй ему управлять тобой».       Юноша кивнул, откинулся на подушку и закрыл глаза.       Но заснуть больше не смог.       И всю ночь ему казалось, что в углу комнаты кто-то стоит.       Старый.       С глазами, полными слёз.

***

      Утром юноша подошёл к зеркалу. Стоило привести себя в порядок. Стереть с лица следы бессонной ночи. Из зеркала на него смотрел бледный молодой человек с тёмными кругами под глазами. Обычное отражение. Ничего особенного.       Регулус наклонился ближе, вглядываясь в собственные зрачки. Тёмные, как всегда. Никакого красного огонька, никакого чужого свечения. Только он сам. Уставший и немного испуганный.       «Конечно, ничего, — голос в голове прозвучал почти обиженно. — Я же не монстр. Я просто гость. Ты меня пригласил, я здесь. И всё».       — Знаю, — выдохнул Регулус, обращаясь то ли к отражению, то ли к тому, кто жил теперь внутри. — Просто… проверяю.       «Проверяй. Я не против. Доверие строится на честности».       Юноша выпрямился, уже собираясь уйти, но на пороге задержался. Что-то заставило его обернуться.       Отражение смотрело на него.       Не мельком. Не случайно. Именно смотрело в упор. Чуть дольше, чем положено обычному отражению. Чуть пристальнее, чем мог бы смотреть на себя сам Регулус. В этом взгляде не было угрозы. А только странное, пугающее внимание.       Он моргнул.       Всё стало обычным. Зеркало, рама, знакомое лицо.       Юноша вышел из комнаты и постарался забыть.

***

      День прошёл обычно. Если можно назвать обычным день, когда ты впервые в жизни чувствуешь, что всё идёт как надо.       Книга по тёмным ритуалам оказалась сложной, но с подсказками голоса Регулус разбирался с ней удивительно быстро. Текст, ещё вчера казавшийся непонятным, сегодня читался легко. И ритуалы перестали пугать своей сложностью. За ужином мать снова что-то одобрительно сказала. Юноша не вслушивался в слова, только в интонацию. Тёплую, почти ласковую. А отец, провожая его взглядом из кабинета, коротко кивнул.       Регулус поймал себя на том, что улыбается. Впервые за долгое время он счастлив.       Вечером юноша стоял у окна в своей комнате и смотрел, как солнце медленно уползает за горизонт. Где-то там, за этим закатом, лежал мир, который всегда казался ему враждебным. А теперь — нет.       — Всё налаживается, — тихо сказал он, скорее себе, чем кому-то ещё.       «Конечно, налаживается, — отозвался голос, почти родной. — Я же рядом. Я помогу. Ты станешь великим, Регулус Блэк».       Юноша улыбнулся своим мыслям. Или голосу? Какая разница, если они теперь звучат в унисон.       А потом, уже лёжа в постели и глядя в потолок, Регулус вдруг понял кое-что странное.       Отец сказал, что гордится. Он помнил это отчётливо. Кивок, взгляд, даже лёгкую улыбку. Но… когда отец это сказал? Какими словами? Регулус попытался вспомнить и не смог. В памяти осталось только чувство: гордость. Но самих слов не было.       Странно. Очень странно.       «Ты просто устал», — шепнул голос убаюкивающе. — «Слишком много впечатлений за один день. Спи. Завтра всё встанет на свои места».       Регулус закрыл глаза и через минуту уже провалился в сон. Глубокий, спокойный, без снов.       И юноша не заметил, что последняя мысль пришла к нему не из его головы. И даже если бы заметил, в темноте, на границе сна и яви, уже не смог бы понять, где заканчивается он сам и начинается тот, другой.