Глава 3. Чужой.
19 марта 2026 г., 22:40
Вставать каждое утро становилось всё тяжелее и тяжелее для Регулуса. Он открыл глаза и какое-то время просто лежал, глядя на потолок, который был ему знаком до мельчайших трещин и неровностей. Эта комната точно была его собственной. Знакомая мебель, привычные шторы. Но он не мог отделаться от ощущения, что попал сюда впервые. Словно в эту постель перед ним ложился кто-то другой, дышал этим воздухом, и только сейчас Регулус снова оказался в своём теле.
«Доброе утро», — голос внутри звучал бодро и свежо.
Регулус почувствовал, как усталость сковывает тело. Юноша сел и тут же ощутил боль в спине. Он посмотрел в окно. Солнце уже стояло высоко, день был в самом разгаре. А Регулус не помнил, когда уснул. И главное — спал ли вообще. Вечер вчерашнего дня ускользал из памяти. Единственное, что юноша смог вспомнить, — это книга, которую читал после ужина. А потом — провал. И темнота.
— Что было вчера? — спросил он и почувствовал, как саднит горло, будто он прокричал всю ночь.
«Ты читал. Потом поужинал и лёг спать. Всё как обычно».
— Я этого не помню, — наконец признался Регулус.
«Такое бывает, это усталость».
Юноша кивнул, но подступающая тревога не давала покоя. Он встал с кровати, потянулся и вдруг замер. На нём уже была дневная одежда — рубашка, брюки и даже носки. Регулус совсем не помнил, как одевался, как вставал, как вообще оказался на ногах.
— Я уже одет, — сказал он глупо, глядя на свои руки.
«Ты рано встал, принял душ, оделся и снова лёг. Решил ещё чуть-чуть поспать. Вспоминаешь?».
— Нет. Я этого не помню.
«Это мелочи, бывает с каждым».
Голос звучал ровно и убедительно. Но Регулус вдруг поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз принимал душ. И вообще, пахло от него… странно. Чужим мылом? Или это просто игра воображения?
Он подошёл к зеркалу и внимательно посмотрел на своё отражение. Оно было обычным. Знакомым. Своим.
«Всё хорошо, — шепнул голос. — Иди завтракай».
Регулус кивнул и вышел из комнаты, но остановился в коридоре и оглянулся назад. Его кровать была аккуратно заправлена. Он не помнил, чтобы заправлял её. Никогда ведь не заправлял. Здесь явно что-то было не так. Совсем не так.
Однако голос молчал, и юноша заставил себя идти дальше.
***
Во время завтрака мать смотрела на него как-то по-другому. Не просто внимательно, а каким-то тяжёлым, изучающим взглядом. Словно перед собой она видела не сына, а незнакомца в его одежде. Юноша старался не поднимать глаза от тарелки, но когда всё-таки встретился с ней взглядом, Вальбурга Блэк спросила: — Ты в порядке? — Всё нормально, — ответил он сразу и, возможно, слишком быстро. — А что? Мать отложила вилку в сторону и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты уже спрашивал меня об этом. Два раза за пять минут. Регулус замер. Вилка застыла на полпути ко рту. Он совершенно не помнил, что задавал вопрос дважды. Ни первого раза, ни второго, ни даже о чём, чёрт возьми, спрашивал только что. — Я… — ответ юноша с трудом выдавил из себя. — Не помню. Мать нахмурилась сильнее. Между бровями появилась глубокая складка. Та, что появлялась только в минуты настоящего беспокойства. — Ты спрашивал, пришла ли почта. Потом — который час. Потом снова про почту. — Она выдержала паузу. — Ты что, разыгрываешь меня? — Нет, — Регулус сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Я просто… задумался. «Не обращай на неё внимания, — шепнул голос, тёплый и успокаивающий. — Она всегда ищет повод придраться. Ты же знаешь свою мать». Но юноша уже не слушал. Он смотрел на свои руки. Пальцы, сжимающие вилку, побелели от напряжения. Регулус пытался вспомнить. Хоть что-то. Последние минуты, последние слова, последнюю мысль, которая привела его за этот стол. Но в голове была только пустота. Чёрная, ровная, словно выжженная земля.***
Днём Регулус неожиданно очнулся в подвале. Он стоял посреди пыли и полумрака, не в силах понять, как сюда попал. В руке лежал какой-то холодный и тяжёлый предмет. Раскрыв пальцы, юноша увидел старый медальон. Потёртое серебро, потускневший камень в центре и змеиный узор по краям. Он сжимал его так крепко, что на ладони остались красные следы. — Зачем я здесь? — спросил юноша в пустоту. Ответа не последовало. Тишина. Только где-то в углу капала вода, отсчитывая секунды. — Вы слышите? — повторил Регулус громче. — Зачем я здесь? «Ты хотел что-то найти, — голос внутри прозвучал спокойно и даже лениво. — Я не знаю что. Это было твоё желание». — Моё? — переспросил Регулус и посмотрел на медальон. Казалось, что-то знакомое было в этом узоре, но он никак не мог вспомнить, что именно. — Я даже не знаю, что это за вещь. «Значит, это неважно. Поднимайся наверх, здесь слишком холодно», — посоветовал голос. Юноша последовал совету. Он аккуратно положил медальон на полку шкафа. Его рука сама нашла место, хотя он не помнил, откуда взял эту вещь. Затем поднялся по скрипучей лестнице и закрыл за собой дверь. И только спустя час, сидя в своей комнате с книгой, он понял. Голос ответил ему слишком быстро и гладко. Словно заранее знал, что Регулус спросит, и ждал этого вопроса. Ещё он осознал, что так и не вспомнил, зачем вообще спускался в подвал. И что медальон… Медальон всё ещё холодил ладонь, хотя он точно положил его на место.***
Вечером он каким-то непонятным образом оказался на кухне. Не потому что хотел есть — ноги сами привели его туда. Кикимер возился у плиты, что-то помешивал в кастрюле, и, заметив хозяина, низко поклонился. — Молодой господин желает ужинать? — спросил он учтиво. Регулус открыл рот, чтобы ответить, и внезапно замер. Он вспомнил, что уже задавал этот вопрос. Он помнил. Только что помнил, но теперь это ощущение ускользало. — Я… Я спрашивал про ужин? — выдохнул он, не веря себе. Кикимер поднял на него глаза, и в его взгляде было что-то, что заставило сердце сжаться. — Молодой господин спрашивал сегодня четыре раза. — Четыре? — Регулус даже не узнал собственный голос, таким тонким и сдавленным он вдруг стал. — Да, господин. Я каждый раз отвечал. Вы кивали и уходили, а через полчаса возвращались и спрашивали снова. Хотя Кикимер говорил спокойно, в каждой морщинке на его старческом лице читался страх. — Я не помню, — выдохнул Регулус. — Кикимер, я совсем ничего не помню. «Он врёт, — голос в голове прозвучал резко, почти злобно. — Эльфы всегда лгут и преувеличивают. Просто хотят, чтобы на них обращали внимание». — Зачем ему врать? — мысленно спросил Регулус. «Он эльф, и все эльфы тайно ненавидят хозяев. Это их тихая месть. Думаешь, он тебя любит? Он боится. Боится и ненавидит». Регулус очень хотел поверить голосу. Потому что тогда всё было бы проще — он просто устал, переработал, переволновался. А Кикимер — всего лишь эльф, который… Юноша посмотрел на старого домовика. Кикимер стоял, опустив голову, но его плечи слегка дрожали. И в этой дрожи не было злобы или обиды. Только страх. Страх за хозяина. — Иди, Кикимер, — тихо сказал Регулус. — Я… Я поем позже. Эльф поклонился и исчез с тихим хлопком. А юноша остался стоять посреди пустой кухни и пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настоящим собой.***
Ночью он не мог уснуть. Лежал с открытыми глазами, пытаясь хоть что-то вспомнить о прошедших днях. Утро. Завтрак. Книга. Ужин. Сон. Воспоминания расплывались, словно пятна на воде. Он помнил только отдельные моменты, и все они каким-то образом были связаны с внутренним голосом. Всё остальное — чёрные дыры. Провалы во времени. «Ты о чём-то беспокоишься?» — голос вновь был рядом, тёплый и мягкий. — Я ничего не помню, — сказал Регулус в темноту. — Целые куски времени исчезли. Часы. Дни. «Ты просто устал, переутомился. Тебе нужно больше спать», — прозвучал ответ. — Я сплю, — прошептал юноша. — Но не помню, как просыпаюсь. «Это пройдёт». — Откуда Вы знаете? Пауза длилась слишком долго. «Я рядом. Я вижу тебя. Ты становишься сильнее. Когда растёшь, теряешь мелочи — память перестраивается». — Откуда Вы знаете? — повторил Регулус. «Я знаю многое. Ты же понимаешь». — Но я ничего не знаю. Я почти что ничего не помню. «Ты знаешь главное: я здесь, я помогу. Всё будет хорошо». Юноша закрыл глаза. Слёзы тихо катились по щекам, но он не мог понять — от страха или от бессилия. «Спи, — шепнул голос. — Завтра будет легче». Регулус погрузился в сон. Утром Регулус открыл глаза и понял, что не помнит, как засыпал. Вообще. Только голос, шепнувший «Спи», и темнота. Подушка была мокрой с обеих сторон. Словно кто-то плакал, пока он спал. Но Регулус не помнил, чтобы плакал.
