when we touch, we are caressing stars

–Эй, Майк, — зовёт Уилл из дверного проёма спальни. –А? — Майк отрывается от коробки с кухонными приборами и смотрит на парня. Уилл небрежно опирается о косяк, с этой чертовски сексуальной хитрой улыбкой, и держит в руке одну из бутылочек лубриканта, которую они вчера закинули куда-то в хаосе. –Нашёл смазку. Что скажешь, если сделаем перерыв и я наконец-то въебу тебя в наш новенький матрас? Майк мгновенно узнаёт свои же вчерашние слова, брошенные ему в лицо. Те самые, что он шептал Уиллу на ухо в душной ванне, обхватив его член рукой и обещая продолжение, как только появится возможность. Возможность, похоже, появилась прямо сейчас. –Что за вопрос вообще?— Майк чуть не спотыкается о одну из пустых коробок, торопясь в спальню. Уилл смеётся, ловит его за талию ещё на подходе, разворачивает и прижимает спиной к стене рядом с открытой дверью. Целует так сладко и глубоко, что у Майка подкашиваются колени, и остаётся только вцепиться в Уилла, чтобы не рухнуть. А потом губы спускаются на шею, и Майк с довольным мычанием зарывается пальцами в его волосы. –Дверь, — пытается выговорить он, но выходит хриплый всхлип, потому что зубы впиваются в чувствительную кожу. –А что с ней? — Уилл уже просовывает бедро между его ног, нетерпеливыми руками направляя бёдра Майка вперёд, в медленный, грязный ритм. Майк зажмуривается от трения, член моментально твердеет в шортах. Он почти теряет нить мыслей, когда Уилл оставляет особенно похотливый засос в ямке на горле, продолжая направлять его в этом порочном скольжении. Но скрип дверных петель внезапно возвращает хоть немного мозгов. –П-погоди… оставь открытой, — выдыхает Майк, сильнее впиваясь пальцами в плечи Уилла. –А? — Уилл замирает, одной рукой держась за край двери, другой - за бедро Майка, не давая прервать ритм, –Мы же никогда… –Да, потому что вся наша чёртова родня всегда была дома, — фыркает Майк, отводит руку Уилла от двери и кладёт её себе на горло. Пальцы Уилла инстинктивно сжимаются по бокам шеи, и у обоих перехватывает дыхание. Майк запрокидывает голову сильнее, упираясь затылком в стену, максимально открывая горло, и продолжает: –Теперь нас никто не прервёт. Так что трахни меня при открытой двери. Уилл медленно кивает, сжимая чуть сильнее, и Майк тут же сильнее притирается к его бедру. Но вместо того чтобы продолжать тему двери, Уилл тихо спрашивает: –Можем сделать ту штуку? –Какую штуку? Пальцы на шее скользят вниз, останавливаются в ямке у основания горла, где бешено колотится пульс и дрожат короткие вдохи. –Хочу почувствовать, как ты берёшь меня в горло, — хрипит Уилл тихо, с той опасной интонацией, от которой у Майка всегда подгибаются ноги. Хотя Майк выше, сейчас он вынужден задирать голову, чтобы смотреть на Уилла, который нависает над ним, заперев у стены. От одного этого взгляда хочется рухнуть на колени. А от того, как Уилл смотрит сверху вниз: горячо, властно, Майк чувствует себя маленьким. Обычно он ненавидит это ощущение. Но с Уиллом… это опьяняет. Он хочет, чтобы Уилл мог делать с ним всё, что захочет, лишь бы получить удовольствие. Хочет исполнять любое его желание. –Да, — отвечает Майк, и голос звучит неожиданно хриплым даже для него самого. –Но не здесь. На кровати. Уилл кивает, медленно отстраняется, будто ему физически больно разрывать контакт. Может, и больно: внезапный холод комнаты ощущается одиноко. Но Майк упрямо отгоняет это чувство: скоро он снова будет прижат к Уиллу. –Как ты хочешь меня? — спрашивает Уилл, стоя у края кровати, но ещё не ложась. –Вот так. Стой, — тут же отвечает Майк и сам забирается на уже собранную кровать, оставаясь на коленях. Чтобы они всё ещё были глаза в глаза. Чтобы можно было притянуть Уилла и снова целовать. Уилл тает, кладёт руки ему на бока поверх футболки, так скромно, прилично. А вот руки Майка уже расстёгивают пуговицу на джинсовых шортах Уилла, спускают их вместе с боксерами, обхватывают член. Уилл стонет ему в рот, когда их языки соприкасаются, а большой палец Майка проводит по мокрой головке. Но Майк отстраняется раньше, чем они оба потеряют голову от поцелуев и ленивой дрочки. Переворачивается, ложится на спину, голова чуть свисает с края кровати прямо там, где стоит Уилл. –Давай, иди сюда, — манит он, заводя руки за голову, гладит бёдра Уилла, подтягивая ближе. Когда член оказывается в опасной близости от лица, Майк начинает целовать его снизу, вдоль пульсирующей вены, открытым ртом. –Чёрт, Майк, — стонет Уилл не столько от ласки, сколько от неожиданной позы, –где ты вообще этому научился? Майк замирает. Щёки моментально вспыхивают. Он очень надеялся, что Уилл не спросит. –Эм… богатое воображение? — выдавливает он, причём звучит это как вопрос. –Ты разоблачаешь себя как извращенца при любом выбранном случае, — фыркает Уилл, кладёт ладони Майку на грудь вместо того, чтобы опираться по бокам головы. –Эй! — возмущается Майк, демонстративно игнорируя палец, который скользит по левому соску, –Ты единственный бенефициар моего извращённого ума, так что мог бы быть и повежливее! –О, не волнуйся, я очень благодарен, — отвечает Уилл. Одна рука щиплет сосок, вторая ложится на шею. Не давит, но пульс Майка под пальцами скачет как сумасшедший. Потом пальцы поднимаются выше, обхватывают подбородок, большой палец тянет нижнюю губу вниз. Рот Майка открывается сам собой, язык мягко касается подушечки, приглашая глубже. Уилл рвано выдыхает, и палец погружается полностью. Майк приподнимает голову, берёт его так глубоко, как может, втягивает щёки, тихо мычит, глядя снизу вверх на Уилла, показывая, что будет делать, когда на месте пальца окажется член. Это срабатывает идеально. Уилл резко вытаскивает палец, размазывая слюну по щеке Майка. Тот пытается потянуться следом, продолжить целовать член, но рука на горле останавливает его. –Терпение, — предупреждает Уилл, слегка сжимая, и у Майка снова перехватывает дыхание, –А теперь открой этот красивый ротик, куколка. Майк послушно открывает рот с тихим стоном. От одного этого прозвища в животе вспыхивает такой жар, что кажется, можно кончить просто от него. Уилл использовал его всего пару раз, но каждый раз Майк тонул в собственном желании. –Да, вот так, — выдыхает Уилл, прижимает влажную головку к губам Майка, размазывает предэякулят. Майк тут же слизывает его с тихим довольным звуком. Как только рот снова открывается, Уилл медленно, мучительно медленно начинает входить. Когда член погружается до основания, губы Майка плотно обхватывают корень, глаза слезятся, а пальцы Уилла сжимают его шею сильнее, чем когда-либо. Обычно недостаток воздуха пугал бы. Сейчас же разум Майка становится абсолютно пустым, остаётся только запах Уилла, жар его ладоней, тяжесть члена на языке и давление в глубине горла. –Чувствуешь, как глубоко я в тебе, солнышко? — стонет Уилл где-то посреди третьего захода. Вытаскивает почти полностью, оставляя только головку, и Майк жадно работает языком по ней, пока не выплёскивается новая капля. Уилл убирает руку Майка с бедра и кладёт её ему на горло. Теперь Майк чувствует, как растягивается его собственное горло и снаружи, и изнутри. Когда Уилл снова входит, Майк высоко скулит, прижимает пальцы сильнее, глотает вокруг него, не отрывая заплаканных глаз от лица Уилла. –Чёрт, Майк, я- — Уилл стонет, бёдра дёргаются, член пульсирует, он на самом краю. Но вместо того, чтобы кончить, он резко выходит с влажным звуком. Майк тут же заходится кашлем, жадно глотает воздух, слюна и предэякулят стекают по подбородку. Он ещё кашляет, когда слышит сдавленные, полупанические звуки Уилла, и тут же горячие струи бьют ему на щёку. Майк вздрагивает, отшатывается, и следующие попадают на подбородок, снова на щёку, на губы. –Блять, блять, блять, — задыхается Уилл из-за смеси ужаса и возбуждения. Теперь Майк всё понимает. Снова открывает рот, тянет Уилла за бёдра, направляя член обратно между губ. Уилл подаётся вперёд, сжимает волосы Майка в кулак, пока последние слабые толчки выплёскиваются на язык. –О боже, Майк, я- — скулит Уилл, пока Майк нежно посасывает сверхчувствительную головку, выдоивая всё до капли. Потом член исчезает изо рта, и Уилл в ужасе бормочет: –Я не верю, что только что это сделал. Прости. Майк сонно хмыкает, слизывая остатки спермы с губ, поднимает затуманенный взгляд. Уилл красный как рак и старательно смотрит куда угодно, только не на него. –Это просто сперма, Уилл. Не трагедия, — говорит Майк, находя его смущение невыносимо милым. –Это невежливо, — слабо возражает Уилл, натягивая боксеры и всё ещё избегая взгляда. –Дай я возьму полотенце. Он уже на полпути в ванную, когда Майк перекатывается на живот. Решает не спорить. Когда Уилл возвращается с влажной салфеткой, старательно глядя в сторону, Майк вдруг понимает. –Уилл. Посмотри на меня, — тихо просит он вместо того, чтобы взять салфетку. Уилл долго колеблется, но в конце концов поднимает взгляд. Щёки темнеют ещё сильнее, кадык дёргается. –Тебе это нравится, — обвиняет Майк, приподнимаясь на коленях. Уилл качает головой: –Нет… просто… это стыдно. Уилл врёт. –Стыдно - это когда случайно, — поправляет Майк, наклоняясь ближе, чтобы дыхание касалось губ Уилла, –А тебе нравится видеть моё лицо в твоей сперме, правда же? Если честно, то Майку тоже нравится. Сейчас уже немного липко и неприятно, но сама порочность ситуации заводит невыносимо. Так развратно быть полностью в чужой сперме. И Майк давно знает, что для Уилла он готов быть кем угодно. Даже шлюхой. Они никогда не произносили это слово вслух (кроме одного-единственного раза в машине), но сейчас кажется, что это шаг в ту сторону. –Майк, — резко, предупреждающе говорит Уилл. Дыхание Майка дрожит. «Заткнись и дай мне тебя вытереть». –А если не заткнусь?— провоцирует Майк, проверяя границы. Этот элемент их секса, когда Уилл командует, ещё новый, почти не исследованный. Майк не знает, насколько жёстким может быть Уилл и насколько покорным может стать он сам. Но ему чертовски хочется узнать. Вчера он впервые попробовал вкус приказов и наказания и теперь хочет ещё. Не наказания. Похвалы. Он обожает, когда Уилл хвалит его при обычном сексе. Но похвала от властного Уилла — того, который может заставить Майка ползать на коленях, если захочет, это наркотик. Именно её он хочет впитывать. Хочет быть хорошим мальчиком, который разрушает Уилла для всех остальных. На лице Уилла мелькает удивление, а потом взгляд тяжелеет, становится тем самым, новым, от которого у Майка сердце в горле. Проходит секунда, и рука в волосах резко тянет за корни. Голова Майка откидывается назад с шокированным вскриком. Глаза слезятся от боли, но член в шортах становится ещё твёрже. –Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Не трахну, если не будешь вести себя хорошо, — грубо и непреклонно хрипит Уилл, но при этом продолжает нежно вытирать лицо Майка, –Вчера ты буквально давился от желания. Пытался насадиться на мои пальцы без смазки. И был таким хорошим мальчиком… Разве ты не хочешь снова быть хорошим мальчиком для меня? Майк слабо всхлипывает где-то в груди и зажмуривается от воспоминания о том, как отчаянно хотел вчера эти пальцы. –Хочу, — быстро кивает он, подаётся навстречу салфетке настолько, насколько позволяет хватка в волосах, –Хочу быть очень хорошим. Всегда хочу быть хорошим для тебя. –Я знаю, — мурлычет Уилл, целует его нежно, едва закончив вытирать лицо. Майк тянется следом, обхватывает шею Уилла, не давая отстраниться. –Ты такой красивый, Майк, — шепчет Уилл с благоговением, едва отрываясь. Пальцы скользят по скулам, по шраму. –Думаю, ты самый красивый мальчик на свете. Майк отводит взгляд, ведь от такого он всегда теряется. Но Уилл мягко возвращает его лицо к себе, трётся носом о нос мило, почти по-щенячьи. И как он умудряется так идеально балансировать между жёсткостью и нежностью, что Майк чувствует себя парящим? –Я тебя люблю, — шепчет Майк в крохотное пространство между ними. –И я тебя, — отвечает Уилл и снова целует, –хочешь, я начну тебя готовить? Правда, мне понадобится время, чтобы у меня снова встал. Майк уже собирается сказать «да, пожалуйста, проведи пальцами внутри меня сколько угодно», когда урчит живот. У обоих округляются глаза. Потом Майк смеётся и тычет Уилла в живот. –Я же говорил, что пропускать обед плохая идея, — дразнит он, целуя порозовевшую щёку, –Сначала еда. Потом секс. Уилл смущённо качает головой и пытается толкнуть Майка обратно на кровать. –Нормально, поем потом. –Ни за что, — упирается Майк, не давая себя повалить, –Сначала еда. Секс потом. –Но у тебя же стоит, — хмурится Уилл, уже слегка раздражённый. Майк опускает взгляд на собственный заметный бугор в шортах и пожимает плечами. –Переживу. Подумаю о Векне и через пять секунд всё спадёт. –Майк, — строго одёргивает Уилл, когда на лице парня появляется гримаса, –Перестань об этом думать! –Прости, не слышу, слишком занят воспоминаниями о самых травматичных моментах своей жизни, — пропевает Майк с закрытыми глазами. Уилл издаёт недовольный звук, сдаётся и поворачивается, чтобы найти шорты. –Ты и Макс самые худшие в плане шуток про травмы, в курсе? –Если не шутить, то остаётся только депрессия, — парирует Майк. Член уже полностью опал, так что можно спокойно выйти за едой. –Пошли! То кафе, про которое Джонатан говорил, с очень хорошим кофе, должно быть ещё открыто. Нам обоим понадобится кофеин, если хотим сегодня хотя бы наполовину разобрать коробки. –Только не напоминай, — стонет Уилл, позволяя Майку вести себя, пока его рука на пояснице Уилла. Кафе всего в квартале от дома. Внутри уютно: потёртые кабинки, джукбокс играет что-то из группы, которую любит Уилл. –О, смотри, — Майк толкает Уилла локтем,–нанимают. Рядом с кассой висит яркая табличка «требуются сотрудники». За кассой сидит подросток и читает журнал, не замечая посетителей. –Хочешь работать в кафе? — поднимает бровь Уилл. –Нет, — смеётся Майк, –Меня бы уволили в первый же день за разбитую посуду. А вот ты бы подошёл. Прежде чем Уилл успевает ответить, мимо проходит парень их возраста с подносом. –О, привет, добро пожаловать! Присаживайтесь где хотите, я сейчас подойду, — говорит он, слегка растрёпанный. Майк почти чувствует вину за то, что они добавляют работы единственному официанту, но Уилл уже благодарит и направляется к свободной кабинке подальше от остальных, у джукбокса. Пока ждут, Майк под столом нежно стукается кроссовком о кроссовок Уилла. –Это приятно. –Что? — Уилл поднимает взгляд от меню. –Мочь вот так спокойно сидеть с тобой в кафе, и никто вроде Троя нас не узнает и не начнёт доставать. Уилл смущённо улыбается, его щёки розовеют, и Майк снова чувствует это глупое, счастливое головокружение. В Хокинсе им пришлось довольно быстро отказаться от свиданий после того, как Трой и его компания начинали издеваться каждый раз, когда видели их вместе в закусочной или в кино. Они никогда не делали ничего предосудительного. Но Уиллу и так хватало мишени на спине, а Майк стал мишенью по ассоциации. Так что решили, что свидания в Хокинсе не стоят риска. А здесь, в Манхэттене, никому нет дела до двух студентов колледжа, которые просто сидят в кафе. –Будет здорово снова ходить в кино только вдвоём, — тихо говорит Уилл, –я скучал. –Я тоже, — отвечает Майк, но замолкает, потому что к ним уже идёт официант. –Привет, ребята, извините за ожидание. У нас сейчас… немного не хватает людей, — говорит парень (на бейджике написано Джеки). Майк бросает ещё один осуждающий взгляд на девчонку за кассой, всё ещё погружённую в журнал. Неудивительно, что им срочно нужны люди. Уилл успокаивает, что всё нормально, они никуда не торопятся. Хотя дома их ждёт гора коробок, но возвращаться к этому особо не хочется. –Но вы всё ещё нанимаете? — спрашивает Уилл. –О, да, — Джеки кивает, будто удивлён, что кто-то вообще интересуется, –Хочешь попробовать? –Да, — подтверждает Уилл, но улыбка быстро тускнеет от неловкости, –Только у меня нет с собой резюме… Мы только вчера въехали, я ещё ничего не успел подготовить. –Ничего страшного! Мой босс сегодня всё равно не здесь, — торопливо успокаивает Джеки, –Честно, можешь прийти завтра днём без резюме, и он всё равно захочет с тобой поговорить. Майк удивлённо приподнимает брови: –Настолько плохо дела? Джеки смущённо смеётся: –Ну… днём ещё нормально. А вот утром и вечером полный завал. –Это будет удобно, даже когда начнутся занятия, — бормочет Уилл, больше себе и Майку, но Джеки всё равно светится. –Приду завтра днём. –Отлично, я предупрежу, — выдыхает Джеки, будто гора с плеч свалилась, –Так что вам принести? –Не верю, что ты нашёл работу в первый же полноценный день здесь, — смеётся Майк, пока Уилл открывает дверь квартиры. Мысли о том, что это их первое возвращение домой после выхода вдвоём, заставляют голову слегка кружиться. Квартира по-прежнему завалена коробками и это не самый уютный вид. Но она их. И от этого Майку всё равно радостно. –Я не нашёл работу, — закатывает глаза Уилл, вешая ключи, –У меня собеседование. Ничего не гарантировано. –Ты серьёзно? — Майк останавливает его, кладёт ладони на бёдра, притягивает к себе и утыкается носом в затылок. Уилл тихо выдыхает, и от этого простого звука Майк чувствует себя всемогущим. Он всегда наслаждался тем, как сильно даже самые лёгкие прикосновения действуют на Уилла. –Это кафе буквально в отчаянии. Они были бы идиотами, если бы тебя не взяли, — шепчет он, целуя чувствительную кожу на затылке. Уилл подаётся назад, расслабляясь в его руках. Как только он переносит вес, Майк начинает медленно покрывать поцелуями заднюю сторону шеи, улыбаясь, когда чувствует, как по коже бегут мурашки. Уилл позволяет это несколько секунд, но когда Майк подключает зубы, тело резко дёргается, вырывается прерывистый стон. –Майк, подожди. У нас ещё куча дел по квартире на сегодня. Майк оставляет последний поцелуй за ухом и ещё раз вздыхает. –А как же "выеби меня в наш новенький матрас"? — дразнит он, кладя подбородок на плечо Уилла и с удовольствием отмечая румянец. –Это предполагалось как перерыв максимум на два часа. А прошло уже четыре, — возражает Уилл, но даже не пытается вырваться, хотя легко мог бы. –Ещё успеем, — успокаивает Майк, целуя боковую сторону шеи, а левая рука проскальзывает под футболку, ногтями слегка царапает кожу, пока Уилл не вздрагивает, –Завтра никаких шалостей, обещаю. Пока ты на собеседовании, я продолжу разбирать бардак. Или схожу за продуктами. –Нам реально нужны продукты, — ворчит Уилл, вспоминая про почти пустой холодильник. –Значит, продукты, — соглашается Майк и оставляет на щеке Уилла громкий, мокрый поцелуй. Уилл смеётся, притворно жалуется на «фу, гадость», и наконец выскальзывает из объятий, стягивает кроссовки. Майк уже готов сдаться и вернуться к распаковке, но Уилл оборачивается через плечо с таким взглядом, что сердце снова подпрыгивает. –Идёшь? — спрашивает он, неопределённо кивая в сторону спальни. Майк сбрасывает кроссовки рекордно быстро и следует за ним. Как только заходит, то сразу толкает хихикающего Уилла на кровать, осыпает поцелуями всё лицо, пока тот не начинает жадно отвечать, притягивая за затылок. Майк стонет тихо, снова засовывает руки под футболку, но теперь не останавливается на талии. Поднимается выше, находит соски, крутит их большими пальцами, слегка щиплет. Уилл вырывается из поцелуя с высоким стоном, подаётся грудью навстречу. –Я думал, план — трахнуть тебя в матрас, — дрожащим голосом говорит он, запрокидывая голову, когда губы Майка находят челюсть. –Так и есть, — отвечает Майк, приподнимается, стягивает футболку Уилла. Тот помогает, садясь. Как только ткань летит на пол, губы Майка оказываются на ключице. Пальцы Уилла, как всегда, в волосах, тянут за корни, когда Майк особенно сильно высасывает метку, которую потом спрячет воротник. –Ты точно хочешь, чтобы я тебя трахнул? Потому что похоже, ты меня заводишь для обратного, — выдыхает Уилл, начиная извиваться, пытаясь тереться о живот Майка. Майк скулит прямо в кожу, где оставлял вторую метку, и отстраняется, хоть и не до конца доволен результатом. –Я просто очень люблю тебя помечать, — признаётся он. Ничего нового. –Тогда слушай, — говорит Уилл, кладёт ладони на плечи Майка и толкает назад, пока тот не оказывается лёжащим, а Уилл сверху. Ноги Майка инстинктивно раздвигаются. Уилл тут же прижимается всем телом. Губы у уголка рта Майка: –Можешь покрывать мне всю спину метками, когда я буду трахать тебя в нашу кровать. –Ох… хорошо, — задыхается Майк, обхватывает лицо Уилла и тянет в настоящий поцелуй. Когда Уилл прикусывает нижнюю губу, Майк поднимает ноги выше, сжимает бёдра вокруг талии с приглушённым стоном. –Боже, как я люблю, когда ты так делаешь, — стонет Уилл, чуть меняя положение, чтобы их члены тёрлись лучше. –В первый раз я чуть не сошёл с ума. Майк настолько поглощён наконец-то появившимся трением (хоть и через джинсы), что почти не слышит. –Что делаю?— спрашивает он с опозданием. –Обвиваешь меня ногами, — отвечает Уилл быстрее. Руки уже задирают футболку Майка, напоминая, чтобы тот тоже раздевался. –Впервые ты это сделал, когда мы целовались в сеновале. Чёрт… у меня не встал только потому, что Робин тут же пришла нас искать. –Фу, — морщится Майк, толкает Уилла в грудь, чтобы сесть и стянуть футболку. –Не вспоминай Робин, когда пытаешься снять с меня штаны. Уилл смеётся, целует кончик носа в извинении. Они торопливо избавляются от шорт. Когда ложатся снова, уже полностью голые, Майк снова обвивает бёдра Уилла ногами, с довольным вздохом царапает ему спину по центру. –Мы точно должны были заняться сексом в том сеновале, — вздыхает Майк, наблюдая, как Уилл вслепую шарит по кровати в поисках лубриканта. –Каким образом? — фыркает Уилл, наконец находя бутылочку. –Мы едва пять минут успевали целоваться, как кто-нибудь уже шёл нас искать или вызывал по рации Майк не отвечает сразу. Слишком занят тем, как Уилл разогревает смазку между пальцами. –Думаю, я бы довёл тебя до оргазма меньше чем за пять минут, — заявляет он. –Когда мне было шестнадцать? Да, точно бы довёл, — ухмыляется Уилл и протягивает подушку, чтобы Майк подложил под бёдра. Как только Майк устраивается поудобнее, Уилл отводит его левую ногу к груди, полностью открывая. Уязвимость и непристойность позы всё ещё немного смущают, но Уилл не даёт времени на раздумья, и первый палец уже скользит внутрь. Голова Майка откидывается назад с облегчённым стоном, бёдра шевелятся, пока палец не ложится идеально. –Вот так, — стонет он, не закрывая глаз, чтобы видеть, как сосредоточенно выглядит Уилл. –Да… вот так, — повторяет он, уже настойчивее. –Ты правда очень нуждающийся, — бормочет Уилл, целуя одно из широко разведённых колен. –Я знаю, как сильно ты хотел этого вчера. Так сильно, что пытался сам насадиться на пальцы, пока не стало больно. –О боже, — скулит Майк, пряча пылающее лицо в ладонях. –Что такое, любовь моя? — мурлычет Уилл уже не с заботой, а с какой-то жестокой насмешкой. Второй палец присоединяется, но только на первую фалангу, и дразнящее растяжение заставляет Майка жалобно хныкать, бёдра дёргаются впустую. –Смотри-ка, ты и сейчас пытаешься сделать то же самое. Кто бы мог подумать, что Майкл Уилер — такой голодный по члену. Вскрик вырывается так резко, что почти больно. Руки падают от лица: желание видеть Уилла пересиливает стыд, который растекается внутри горячей волной. Уилл выглядит почти таким же шокированным, как Майк себя чувствует. Но в его сгорбленных плечах ещё и стыд. –Прости, это… это было слишком, — скованно извиняется он. Нет! Майк почти кричит внутри. Он не должен этого хотеть. Знает, что не должен. Никто не должен возбуждаться от фразы «голодный по члену». Но он возбуждается. Это унизительно, это почти стыдно, если бы это был кто угодно другой. Но это Уилл. И поэтому Майк просто горит. –Повтори, — просит он дрожащим от смеси стыда и возбуждения голосом. Уилл сначала смотрит растерянно. Потом плечи расслабляются, он больше не похож на мальчика, который хочет спрятаться от самых грязных своих частей. Выражение меняется от растерянности к чему-то осторожно-восторженному. –Повтори…? –Да, — шипит Майк, в голосе уже больше смущения, чем возбуждения. Уилл осмысливает ещё секунду, потом медленно вытаскивает пальцы. Майк на мгновение замирает, боясь, что перегнул. –На руки и колени, — говорит Уилл тем самым командным тоном. Майк даже не успевает осознать, как послушно становится на четвереньки, как дрессированная собака. Одна ладонь Уилла ложится между лопаток. Другая возвращается к пульсирующей дырочке и просто прижимается, как вчера в душе. –Уилл, — хрипит Майк, опуская голову, вцепляясь в покрывало кулаками, борясь с желанием податься назад. Уилл целует в одну из ямочек над копчиком, и пальцы чуть сильнее надавливают, два едва входят и тут же выходят. Майк давится собственным желанием, падает на локти, слёзы стыда и раздражения выступают на глазах. –Уилл! — требует он, нуждающийся, капризный. –Что? — спрашивает Уилл прямо в кожу, пальцы крутят круги по ободку. –Ты же знаешь, чего я хочу, куколка? –О боже, о боже, — бормочет Майк, опускаясь ещё ниже, зарываясь лицом в покрывало, выставляя себя напоказ, как животное в течке. Бёдра дёргаются назад, когда пальцы снова дразняще входят и тут же выходят. Ещё один поцелуй в позвоночник, как будто утешение. –Что такое? Вчера ты был так нетерпелив. А сейчас слишком стесняешься взять то, что хочешь? Я думал, стыд тебя заводит, — снова жестоко дразнит Уилл, а рука со спины скользит на живот и обхватывает член. Майк вскрикивает резко, бёдра дрожат, тело дёргается вперёд. Пальцы теперь полностью внутри, но остаются неподвижны. А рука на члене делает поворот вокруг сверхчувствительной головки. –По ощущениям очень даже заводит, — комментирует Уилл, большим пальцем размазывая влагу по головке. –Ты такой твёрдый, течёшь везде… Думаю, я мог бы довести тебя до оргазма вот так, без всего остального, правда? –Да, дадада, — бессвязно бормочет Майк в простыню, глаза закатываются. Кажется, у него даже слюна на подбородке, но сил стереть нет. Бёдра двигаются хаотично: пытаются и в кулак трахаться, и назад на пальцы, которые едва касаются простаты. Рука с члена исчезает. Майк слабо протестует, бёдра дёргаются, жар внизу живота почти болезненный. Он так близко, но без нормального трения не кончить. Он снова жалобно скулит в простыню, но Уилл хватает его за волосы и поднимает голову, чтобы стоны отражались от стен и возвращались в покрасневшие уши. –Я доведу тебя, но сначала ты устроишь шоу, как вчера, — хрипит Уилл ему на ухо, прикусывая раковину; зубы неожиданно нежнее слов. –Ты же хочешь быть хорошим мальчиком для меня, да? –Да, — всхлипывает Майк искренне, слёзы наконец скатываются по щекам от боли в волосах. Пальцы Уилла полностью покидают тело, и дырочка сжимается вокруг пустоты. Теперь три пальца прижимаются к растянутому кольцу: достаточно, чтобы пальцы ног поджимались, но не больше. –Тогда покажи мне, что делает голодный по члену, когда хочет пальцы внутрь, — грубо говорит Уилл, отпуская волосы, и голова Майка падает обратно на кровать. Унижение вспыхивает снова: жаркое, дикое, как лесной пожар. Но оно такое сладкое, что кажется, что можно кончить только от него. Майк дрожа поднимается на локти, чтобы было удобнее, и медленно, осознанно насаживается назад, принимая все три пальца. Рот открывается от приятного растяжения, лёгкого жжения, стон уходит в руки. Он сжимается вокруг пальцев, забывая о стыде, находя ритм, трахает себя сам. Уилл почти не помогает, только слегка направляет ладонью на талии. Но Майку больше и не нужно. –Хочу так же на твоём члене,— бормочет он в руки, ритм начинает сбиваться: оргазм близко, но он ещё не уверен, хочет ли его уже. –Что? – спрашивает Уилл уже без насмешки, искренне переспрашивает. Майк скулит высоко, собирает последние силы, поднимается на руки и смотрит через плечо. Уилл выглядит полностью разъебанным. Волосы растрёпаны, красный до груди, и явно дрочил себе, пока смотрел, как Майк насаживается на пальцы. И это только моё, думает Майк с внезапным приступом собственничества, которого раньше не испытывал, кроме моментов, когда кто-то флиртовал с Уиллом. –Хочу трахаться на твоём члене, — повторяет он увереннее, хотя стыд всё ещё приятно звенит в теле, как лёгкое опьянение. –Чёрт, да, хорошо, — кивает Уилл торопливо, встаёт на колени повыше. Одной рукой держит член у основания, направляет к дырочке, другой лежит посередине спины Майка, помогая. Майк принимает его плавно, останавливается только когда попа упирается в бёдра Уилла, и опускается на предплечья. Всё тело дрожит, дыхание вырывается слабыми стонами, пока он привыкает к толщине, которая его растягивает. –Ты в порядке? — тихо спрашивает Уилл, гладя бока. –Угу, — кивает Майк дрожа. –Хорошо. –Хорошо, — тихо смеётся Уилл, тут же извиняется, когда толчок отдаётся слишком сильно: Майк вскрикивает перегруженно. Когда Майк готов двигаться, то понимает, что сил в верхней части тела уже нет, чтобы давать себе дополнительный рычаг. –Я не могу… в этой позе не… — хнычет он раздражённо. –Ничего, — быстро говорит Уилл, просовывает руку под грудь Майка, приподнимает его, ставит тоже на колени. Одна ладонь распластывается на груди, удерживая вертикально, другая крепко держит за дёргающееся бедро. –Попробуй теперь. Теперь получается: Майк откидывает голову назад, кладёт её на плечо Уилла. В этой позе не так глубоко, но растяжение и близость быстро возвращают его к краю. –Так охрененно хорошо… я так сильно хотел этого вчера, — стонет он, поворачивает голову, целует острую линию челюсти Уилла. –Да? Я тоже. Если бы тебе не понравилось, как я тебя вылизываю, я бы уже искал эту чёртову смазку, — отвечает Уилл между смехом и стоном, наклоняя голову, давая больше доступа. –Тебе надо было, — хнычет Майк, вцепляясь в руки Уилла, пока стоны выбиваются с каждым движением бёдер. –Я хотел, чтобы ты трахнул меня прямо у стены в душе… я столько раз об этом думал, когда дрочил в душе раньше. Единственным предупреждением становится дикий рык у самого уха. А потом Майк уже на животе, и Уилл врывается в него так сильно, что перед глазами вспыхивают звёзды. –Ох, блять! — орёт он, зарываясь лицом в простыню, пока Уилл трахает его в жёстком, беспощадном ритме. Новый матрас и пружины даже не скрипят. Но изголовье — то самое, которое Майк настоял купить — ритмично стучит о стену. Соседи точно всё слышат. И от этой мысли по позвоночнику пробегает горячая волна. Майк хочет, чтобы услышали. Хочет, чтобы знали, как хорошо Уилл его трахает. –Ты и правда извращенец, да? — выдыхает Уилл сверху, прижимая Майка к кровати ладонями посередине спины. –Я так долго боялся, что ты не захочешь секса со мной… а ты хотел его сильнее, чем я. –Хотел, хотел, — всхлипывает Майк, поворачивает голову на щёку, чтобы не задохнуться. –Боже, я думал об этом постоянно, кончал на эти мысли постоянно. Думал об этом в каждом мотеле по дороге… Толчки Уилла сбиваются то ли от удивления, то ли от близости оргазма. Но потом становятся ещё жёстче. Майк может только кричать и стонать сломанно, выгибаясь каждый раз, когда Уилл попадает в простату с убийственной точностью. Когда крики становятся уже больше болезненными, чем от удовольствия, Уилл приподнимает его за бёдра и наконец берёт в руку забытый член. Едва касается, и Майк кончает. Выплёскивается на подушку под собой. Уилл продолжает медленно трахать его через оргазм, пока Майк не рыдает, слёзы текут по щекам, зрение темнеет по краям от недостатка воздуха. Когда его наконец отпускают, он падает на кровать безвольной тряпкой. Морщится, когда Уилл слишком резко выходит. А через секунду горячие струи бьют по пояснице. –Майк, чёрт возьми, Майк, — стонет Уилл за спиной, выдавливая последние капли себе на ладонь, потом слабо на попу Майка. Потом Уилл падает рядом, такой же запыхавшийся и безумный. –Ты думал о том, чтобы трахаться со мной в душе мотеля, пока мы ехали через всю страну спасать твою бывшую девушку? — недоверчиво спрашивает Уилл через несколько минут, когда дыхание немного выравнивается. Майк благодарен, что и так раскраснелся от нагрузки, и Уилл не видит, как он сейчас вспыхивает от стыда. Господи, зачем он это сказал?! Это была одна из тех вещей, которые он собирался унести с собой в могилу. Вместе с жалкими письмами, которые писал Уиллу, пока тот был в Калифорнии. –Я… я ничего не мог с собой поделать, ясно?! Тебя не было месяцами, а потом ты вдруг… ты… ты стал таким горячим! Какой нормальный подросток не будет дрочить на любовь всей своей жизни, которая внезапно стала невероятно сексуальной и оказалась рядом двадцать четыре на семь?! — выпаливает Майк на одном дыхании. Уилл отворачивается, смотрит в потолок с непроницаемым выражением. –Думаю, я бы взорвался на месте, если бы знал, что ты дрочишь рядом. Не говоря уже о том, что думаешь при этом обо мне. Тишина. Потом Майк робко спрашивает: –А если бы знал… думаешь, мы бы… –Нет, — вздыхает Уилл, но когда поворачивается — он улыбается. –Во-первых, ты тогда ещё был с Эл. И это было бы несправедливо по отношению к ней. А во-вторых… ты тогда не был готов. Думаю, ты бы даже не позволил мне себя поцеловать. –Я бы поцеловал тебя, — шепчет Майк уверенно. –Если бы ты тогда сказал, что картина правда от тебя… я бы поцеловал тебя прямо в фургоне. Потом, конечно, у меня случился бы приступ паники. Но я бы поцеловал. Я был слишком сильно влюблён в тебя даже тогда, чтобы не поцеловать. Глаза Уилла наполняются слезами, когда он наклоняется для поцелуя. Целуются медленно, неспешно: угол немного неудобный, Уилл на спине, Майк на животе рядом. Но Майк считает каждый их поцелуй идеальным просто потому, что это Уилл. Когда отстраняются, глаза Уилла снова сухие. –Я тебя сейчас почищу, лежи, — говорит он, встаёт и идёт в ванную: всё ещё голый, так что Майк с удовольствием провожает взглядом и уход, и возвращение. После того как Уилл насколько возможно оттёр его влажной салфеткой, Майк начинает проваливаться в матрас, расслабленный и готовый спать. Но тут в лицо прилетают чистые боксеры. –Уилл! Что— –Не понимаю, с чего ты взял, что мы сейчас будем спать, — ухмыляется Уилл нагло, почти как Макс, натягивая свои боксеры. –Нам ещё очень много надо разобрать, если хотим закончить к завтрашнему вечеру. –Ты не можешь быть серьёзен, — протестует Майк. –У меня же всё болит! –Это ты настоял, чтобы было именно так, — напоминает Уилл, наклоняется и целует его в губы, которые совсем не надулись. –Будешь хорошим мальчиком и поможешь? С пылающим лицом Майк встаёт, ворча, и начинает одеваться. – Хороший мальчик, — хвалит Уилл, целуя его в щёку, и спокойно уходит в гостиную начинать распаковку. А если им снова приходится прерываться посреди дела, потому что Уилл отказывается надеть чёртову футболку, и Майк требует отсосать ему прямо на диване, то это, конечно, исключительно вина Уилла.