Dinner at 9

      Сегодня настал тот самый день.       Эта мысль повторялась в голове Джаббера, словно мантра, с одной стороны неверия и с другой стороны надеждой. Он лежал на своей кровати, контролер был выброшен где-то возле его бедра, а свечение его телефона согревала руку. Снаружи рассвет начал смягчать очертания города, небо было блекло-голубым, словно намекая на обычность — рутину, занятия, работу, людей, живущих своей жизнью.       Ничего из этого больше не относилось к нему.       Джаббер и Занка сделали свои отношения официальными в начале года, после нескольких месяцев кружа друг с другом, словно настороженные звери. Джаббер преследовал, открыто и бесстыдно, потому что тактичность никогда не была его сильной стороной. Занка с другой стороны сопротивлялся по своему, сводящим с ума способом — не отвергая его полностью, но и не уступая.       Что-то во взгляде Занки нанесло непоправимый ущерб химии его мозга. Этот острый, оценивающий взор, словно Занка прикидывал стоит ли он хлопот. Это каждый раз оживляло бабочек в животе Джаббера, делая его безрассудным, глупым и желающим проявить себя.       Это было безумно.       Бесит. Опьяняет.       Когда они стали встречаться, реально встречаться, Джаббер думал, что самая сложная часть позади. Он ошибался.       Боже, он устал. Он пытался быть терпеливым, понимающим, поддерживающим. Он пытался настроить настрой больше раз, чем можно сосчитать — поздние ночные ужины с едой, над которой он весь день убивался, совершенствуя. Свечи были расположены так, чтобы свет становился мягким, а не сырым, он даже чувствовал себя глупо, когда раскидывал лепестки роз по чистой простыни.       Занка это ценил. Джаббер знал, что ценит. Он улыбался, нежно целовал его и позволял обнять себя. Но всякий раз, когда все начинало слишком близко подходить к пересечению той невидимой границы, Занка напрягался, отстранялся и смотрел на часы так, будто они лично его оскорбили.       — «У меня проект» — говорил он. Или: — «Мне нужно выйти». Или вообще ничего — просто быстрый поцелуй, бормоча извинения себе под нос и схватив свою куртку, оставлял его одного на кровати.       Черт, Джаббер думал, что они никогда не переспят с такими темпами.       Десять месяцев. Десять месяцев с их знакомства, а он даже Занку голым не видел.       Они целовались, конечно, очень много. Занка целовал так, будто вкладывал в это смысл, медленно и намеренно, словно каждое прикосновение его губ было обдуманным решением. Были и прикосновения — руки на бедрах, пальцы скользили под рубашки и жар нарастал, пока голова Джаббера не пустела.       Бывали долгие, жаркие поцелуи, после которых Джаббер оставался без дыхания и с ноющей жаждой прикосновения, его тело буквально требовало большего. Со временем он запомнил тот самый момент, когда Занка отстранялся, когда жар превращался в напряжение.       Когда рука Джаббера забредала слишком далеко, Занка резко вспоминал, что ему нужно было быть где-то ещё.       После этого Джаббер оставался один в ванной комнате, сжав челюсть и тяжело дыша, разбирался с проблемой, которую Занка неосознанно оставлял позади. Он никогда не обвинял его — не совсем — но разочарование грызло его.       Самое откровение, что видел Джаббер были лодыжки, когда штанины Занки задирались, пока он сидел на диване, скрестив ноги. Мелькание бледной кожи и кости, выглядели совершенно невинно и почему-то сокрушительно. Джаббер чувствовал себя как викторианский мужчина, который впервые увидел обнаженную кожу, одновременно шокированный и очарованный.       Так или иначе, он ждал. Даже с нарастающим голодом где-то глубоко в внутри.       Занка двигался в своем темпе. Джаббер повторял это сам себе снова и снова. Давление не поможет. Это только оттолкнет Занку, а это последнее, чего хотел Джаббер. Это напоминало приручение уличного кота.       Вот почему это сообщение его так сильно ударило.       Он пришел в шесть утра, когда Джаббер наконец-то собирался спать, после игр ночью. Его тело было тяжелым из-за истощение, а его мозг был туманным и замедленным, когда его телефон завибрировал на матрасе.       Он почти проигнорировал это.       Почти.       После последовало ещё одна вибрация, которая прорезала пелену сонливости. Со слабым стоном и с щелчком языка, он открыл один глаз и потянулся за телефоном, щурясь на экран.       «Ты свободен сегодня вечером?»       Джаббер нахмурился. Само по себе это не было странным, но время. Занка знает его расписание. Всегда знал. Что-то в прямоте вопроса заставила каждый нерв Джаббера насторожиться. Он ответил медленно, но коротко: «Да, а что?»       Появился пузырь набора сообщения.       Исчез.       Снова появился.       Джаббер перевернулся на спину, уставившись в потолок, каждая секунда тянулась долго и нудно. Он провел кольцом на языке по небу — нервная привычка, к которой он всегда возвращался, когда представлял как Занка на другом конце: телефона в руках, челюсть сжата и он собирается с духом сказать то, что держал очень долго в себе.       Затем пришло сообщение.       «Я думаю, что я готов. Я не хочу больше это откладывать.»       На целую секунду, Джаббер уставился на экран телефона.       Затем его сердце чуть не выпало из задницы.       Он отложил телефон, словно тот обжег его, надавив ладонями матрас и нервно вдыхал воздух. Окей. Окей. Возможно, он это неправильно прочитал. Это могло быть, что угодно. Слова размывались, когда ты был уставший. Автокоррекция существовала. Контекст имел значение.       Занка не мог быть таким прямолинейным. Не о таком.       Ещё одна вибрация прошлась по комнате.       Джаббер торопливо бросился к своему телефону, чуть не отправив его в полет, борясь с экраном блокировки и почти сломав его в спешке. Новое сообщение было загружено.       «На этот раз я не сбегу. Я буду в 9 после моей смены в библиотеке.»       На мгновение, Джаббер перестал дышать.       Готов.       Это слово пронеслось эхом в голове, достаточно громко, чтобы заглушить остальные. Его сердце билось о ребра, внезапно и жестко, как будто только и ждало разрешение на панику.       Он положил телефон на грудь, ладони сжимали простыню, пока он судорожно дышал. Окей. Окей. Не паникуй. Не испугай его.       Его ноги подняли его в вертикальное положение, прежде, чем даже сам мозг это осознал. Он стоял там, сжимал телефон в руках, его сердце колотилось так сильно, что он чувствовал это даже в горле.       Нет. Это невозможно неправильно истолковать.       Это не было расплывчато. Это не было случайностью. Это был Занка простой, обдуманный и пугающее искренним.       С трясущимися руками, Джаббер начал набирать текст, замедляясь, пытаясь звучать непринужденно — так словно это не была самая важная переписка в его жизни.       «Я свободен. Дай знать, когда уйдешь со смены.»       Он уставился на экран после отправки сообщения. Пульс ревел в его ушах.       Боже правый.       Сегодня ночью.       Он рассмеялся, задыхаясь, с неверующим звуком. Пальцы скользили по дредам до основания, дергая их, острый, успокаивающий рефлекс.       Занка всегда был прямолинейным. У него были проблемы, он говорил об этом. Он чего-то хотел, он давал знать. За исключением случаев, когда дело доходило до секса — он превращался в нервный комок с полу сформулированными оправданиями.       Тот факт, что он выбрал рандомный вторник — казался сюрреалистичным.       Грудь Джаббера сжималась, будто вокруг него сгущался воздух. Он сказал не искать скрытый смысл в этой тишине, не накручивать себя — но его мысли уносились далеко вперед, перебирая все, что могло пойти не так.       Телефон завибрировал снова.       «Ужин у тебя? После моей смены.»       Джаббер сглотнул, заставляя руки оставаться стабильными, пока он печатал.       Затем:       «Не могу дождаться встречи, люблю.»       Он слегла вздрогнул от самого себя, но забирать слова обратно не стал. Это было правдой.       За какие либо обрывки снов он не цеплялся, они мгновенно исчезали. Джаббер сейчас не спал, адреналин бегал по венам. Спрыгнув с кровати, он споткнулся об толстовку и кинул его в сторону.       Окей. Фокус.       Ему нужен душ — нет, долгий душ. Ему нужны продукты. Ему нужно убраться, хотя его квартира была чиста, с тех пор когда Занка последний раз приходил к нему. Ему нужно, чтобы все было идеально.       В зеркале ванной комнаты его встретило отражение мужчины с дикими волосами и с кругами под розовыми глазами, с улыбкой, как у идиота.       — Соберись с силами, — пробормотал Джаббер, снимая одежду и вступая под воду. Горячая вода ударила его по плечам, немного заземляя его. Он помылся тщательно, дважды, смывая ночь и нервное напряжение прилипшие к коже.       После этого он оделся, но переодевался ещё трижды, пока не остановился на чем-то простом. В комфортным. Что понравится Занке. Напоследок его фирменные кольца — серебряные, без которых он и дня не обходился. Они скользнули на его пальцы один за другим, с знакомым весом, он согнул пальцы прежде, чем выйти.       Продуктовый магазин превратился в размытую смесь из яркого света и мчащихся мыслей. Джаббер ходил по проходам с корзиной в руках, перечитывая список снова и снова, словно он мог измениться. Он выбирал только лучшие продукты, изысканная паста, соус, на который Занка говорил, что не имеет предпочтения, но определенно имел.       Вернувшись домой, он начал протирать поверхности, которые и так были безупречны, достал свечи, выбирал музыку и брызнул на себя одеколоном, который похвалил Занка пару месяцев назад. Время то растягивалось, то обрывалось и сворачивалось вокруг себя.       К тому времени, когда Солнце спряталось за горизонт, в квартире витал приятный аромат приготовленной еды и воска от свечей. Мягкий свет заполнил пространство, смягчая тени. Джаббер проверил время.       8:42 pm.       Он проверил телефон. Никаких новых сообщениях от парня. Он зашагал. Он подправил стол. Он снова зашагал.       Слишком рано, чтобы ждать у двери. Слишком поздно, чтобы расслабиться.       Он заставил себя сесть на диван, оперевшись локтями в колени и скрестив руки. Его телефон лежал лицом вверх на кофейном столике, милосердно молчав. Занка заканчивает свою смену сейчас, отложит книги, выйдет. Он оглядел квартиру в последний раз, музыка играла из динамика, достаточно громко, чтобы слышать, но и достаточно тихо, чтобы говорить.       Джаббер представил, как Занка дергает его за куртку — с серьезным и задумчивым лицом, с тем самым, когда он решался уйти.       От этой картины что-то защемило в груди Джаббера.       8:57 pm.       Потому что, если что-то пойдет не так сегодня вечером — если Занка испугается, снова отстранится — Джаббер не был уверен, что он тогда сделает.       Он снова встал, не в силах помочь себе, первый шаг, второй. Он остановился, когда услышал шаги в подъезде. Его сердце подскочило к горлу.       Медленно. Не будь странным. Веди себя круто.       Он слышал Занку по ту сторону двери, он переместил свой вес на другую ногу, считая секунды, прежде, чем наберется сил открыть дверь.       На долю секунду, иррациональный страх пронзил его — что если он откроет дверь слишком быстро, слишком нетерпеливо, то Занка исчезнет. Этот момент был деликатным, словно держа баланс на острие ножа.       Он все равно пересек это пространство, шаги были размеренным, хотя руки дрожали. Он прислонил ладонь к двери, словно пытаясь собраться с силами, а после потянулся к ручке.       Когда он открыл дверь, за ним стоял Занка. Куртка была наполовину застегнута, шарф свободно обвивал его шею, а руки были заняты учебниками. Его волосы немного взъерошились от холода, а щеки немного покраснели. Он выглядит… солидно. Реально.       Их глаза встретились.       Оба ничего не сказали.       Затем Занка вздохнул, медленно и контролируемо, а затем произнес: — Привет.       Джаббер почувствовал, как в груди спало напряжение.       — Привет, — повторил он, его голос был более мягким, чем изначально планировал.       Занка колебался достаточно долго, чтобы Джаббер заметил, затем шагнул вперед, переступая порог. Джаббер закрыл за ним дверь с осторожностью, щелчок замка прозвучал ужасно громко в тихой квартире.       Занка повернулся к нему лицом.       — Я могу куда-нибудь их поставить? Энджин сказал, что библиотека собирается их выбросить и я могу использовать их для своих занятии.       Джаббер возился с кольцом, большим пальцем водя по краю. — Да, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он сделал шаг вперед и взял книги у Занки, ощущая их тяжесть в руках — и желая, чтобы вместе с ними он мог унести частичку самого Занки.       — Я приготовил твое любимое — иди и сядь, — сказал Джаббер, уходя в свою комнату, чтобы поставить учебники. Он выглянул, наблюдая как Занка снимает шарф на кухне. Завитки волос Занки, то как он двигался — всегда заставляло грудь Джаббера сжиматься. Он с трудом сглотнул, закрыв за собой дверь, пошел обратно к нему.       Положив подбородок на плечо Занки, Джаббер задержался, его пальцы легко скользнули по руке Занки, он явно не хотел его отпускать. Занка наклонил голову и мягко поцеловал Джаббера в щеку: — Ты уже голоден?       У Джаббера пересохло в горле. Он кивнул, пытаясь казаться непринужденным, но каждый нерв в его теле кричал. Он подошел к плите и начал раскладывать пасту по тарелкам, чувствуя, как его руки стали ватными. Занка, проходя мимо, касался его, даже мелкое касание заставляло хотеть его сократить расстояние между ними.       Занка сидел за столом, спокойный, непринужденный. Воздух между ними сгущался — Джаббер в отчаянии, а Занка безмятежен. Джаббер накрыл на стол и сел, стул очень громко царапал пол. Свеча мерцала между ними, отбрасывая тень на Занку, подчеркивая линию его челюсти и легкий наклон плеча.       Он хотел протянуть руку, дотронуться, наклонится — но замер, нервы запутались в желании. Его глаза мельком смотрели на Занку, запоминая, вырезая образ в голове.       — Таак… как работа? — спросил Джаббер, небрежно, стараясь сделать это менее неловко. Обычно он был громким, и никогда не жалел, что устроил сцену. Но сегодня вечером все было иначе.       Занка улыбнулся, взял вилку и проткнул пару кусочков лапши, после сказал:       — Хорошо. Энджин помог мне разобраться с тем клиентом, который пытался не платить штраф за просрочку, ну ты знаешь, какого это.       Он откусил и небольшое благодарное мычания вырвалось из него. — Это хорошо, — сказал Занка, довольная улыбка растянулась по его лицу, когда он жевал.       Этот звук согрел грудь Джаббера. Он обнаружил, что наблюдает за каждым малейшим движением — тем, как пальцы скрутились вокруг вилки, легким наклоном головы, довольным мычанием, которое прошло так легко. Он заставил себя потянуться за своей вилкой, стараясь вести себя нормально, но каждое движение казалась нарочито медленным и осознанным, словно он пытался запомнить Занку до мельчайших деталей.       Отчаянно пытаясь увести разговор подальше от другого мужчины, Джаббер заговорил, не дав себе времени обдумать сказанное: — Да… надеюсь, вышло неплохо. Мне пришлось обойтись тем, что было у меня на кухне.       Ложь сорвалась с его языка удивительно легко. Да, он был по уши в Занке — но это не значит, что он должен знать, насколько все серьезно. Хоть каплю гордости сохранить нужно.       Занка обдуманно жевал, затем положил вилку и откинулся на спинку стула. — Ну, это определенно лучше, чем я ожидал, — сказал он с улыбкой, бросая на Джаббера взгляд, от которого в животе затрепало.       Джаббер кивнул, пытаясь скрыть, сколько гордости и облегчения бурлило в нем: — Я рад, что тебе понравилось, — пробормотал он, ковыряя последние кусочки на тарелке и стараясь удержаться, чтобы не потянуться через стол за чем-то большим.       Свеча мерцала между ними, отбрасывая нежные тени на стол. Тишина растянулась, одновременно комфортной и неловкой. Глаза Джаббера продолжали наблюдать за Занкой, заметил, что его шарф висел на краю стула, то, как его волосы еле ощутимо пахли мылом, то, как он расслабленно раскинулся на спинке стула.       Занка оттолкнул от себя тарелку, показывая то, что он сыт. Джаббер взял тарелку и встал. — Я быстро помою посуду, хорошо?       Занка кивнул и встал с ним. Джаббер собрал тарелки и отнес их в раковину, только одна мысль крутилась в голове без устали: не облажайся.       Теплые руки обвили его талию. Занка уткнул свое лицо в пространство между плечом и шеей Джаббера. Джаббер замер, его руки все ещё были скользкими от мыла.       — Ты пахнешь хорошо.       Боже. Он чуть не развернулся. Чуть не схватил Занку и он забыл про посуду, про комнату, про осторожный темп, который обещал себе же. Вместо этого, Джаббер заставил себя расслабить плечи, губы растянулись в кривой ухмылке — даже если Занка не видит это.       — Я старался произвести впечатление на тебя, — легко сказал он. Пауза. — Это работает?       — Да, — пробормотал Занка.       Джаббер отложил тарелку в сторону. Посуда может подождать. С этим — с этим — нельзя было торопиться. Он развернулся, обхватил влажными руками талию Занки, приземляя себя в привычном тепле. Он наклонился и поцеловал его, мягко, но уверенно. Надеясь, что Занка тоже почувствовал эту пустоту в груди, то же нервное ожидание.       Занка встретился с ним взглядом, когда они отстранились.       — Должны ли мы… пойти в твою комнату сейчас?       Грудь Джаббера сжалась, словно его легкие забыли как дышать. Он медленно выдохнул через нос, пальцы слегка сжались, вцепились в ткань у боков Занки. На таком расстоянии он слышал его сердцебиение — ровное, спокойное. Ожидающее.       — Да, — сказал Джаббер грубее, чем хотел, — Да. Мы должны.       Занка улыбнулся, еле заметно и непроницаемо, и отступил ровно настолько, чтобы дать ему пространство, будто ничего не предлагал, будто спрашивая. И это действовало на Джаббера куда сильнее, чем руки на талии.       Кухонный свет остался включенным, когда они уходили, посуда была оставлена в раковине, ночь сузилась до звука их шагов и уверенности в том, что дальше все будет, что на этот раз никто не отступит.