Dinner at 9

      Идея о том, что эта ночь, наконец стала той самой, начала оседать в голове Джаббера медленно и тяжело. Обычно он был дерзким по отношению к жизни — громким, когда дела шли не так, как он хотел, несносным, когда дела шли как нужно. Бесить людей это стало чуть ли не рефлексом.       Даже с Занкой он был придурком. Постоянные дразнилки, бесстыдный флирт на публике, толкания и тыкания, лишь для того, что понять, что ему может сойти с рук. Ничто не могло его остановить.       До первого раза, когда Занка отстранился.       Это ударило по его гордости, конечно — но хуже была эта странная боль в груди каждый раз, когда он мельком смотрел в глаза Занки. Вина, страх и ещё что-то, чему он не мог дать имя.       Смущение, наверное. Или осознание, что он слишком далеко зашел.       Занка столько всего внес в их отношениях, оставаясь рядом с Джаббером так, как никто другой не мог. Тихо. Постоянно. Разве так уж сложно подождать ещё немного?       Но теперь ему не приходится ждать.       Занка принял решение. Теперь отступать уже нельзя — по крайней мере, если это зависело от Джаббера.       Теперь, с Занкой на его руках, запах его одеколона заполнял легкие — влажный, землистый, безошибочно его запах — Джаббер чувствовал, будто его разрывает изнутри. Это сводило его с ума, одновременно лучшим и худшим способом. Он не собирался давать Занке время и пространство, чтобы отступить.       Дверь спальни захлопнулась за ними, запечатывая момент. Тусклые кухонные огни были заменены мягким свечением розовых светодиодных лент Джаббера, когда они вошли в комнату. Кровать ждала там, простыни были заменены и заправлены, невероятно аккуратно — так, будто он готовился, но он никогда не признается, даже самому себе.       Между ними не было слов. Джаббер пересек комнату и упал на край кровати, убедившись, что тумбочка в пределах досягаемости, словно якорь.        Занка на мгновение задержался посреди комнаты, затем развернулся к двери и пошел.       Паника вспыхнула горячо и внезапно в груди Джаббера. Прежде, чем он успел остановить себя, он встал.       — Ты уже уходишь?       Он стоял там, ладони скользкие, колени слабые, а сердце билось так, что он это чувствовал в горле. Он не мог весь день провести за тем, чтобы сделать этот вечер идеальным, для такого, чтобы Занка ушел, как только закрылась дверь.       — Мне нужно снять обувь.       Ответ был коротким, простым — за ним последовал тихий смех. Занка прижался одной рукой к дверной коробке, когда он сдвинул обувь, аккуратно прижимая ее к стене. Он оглянулся через плечо.       — Я не хочу испачкать твои простыни, а ты?       Облегчение ударило Джаббера так сильно, что у него чуть не покосились колени. Он рассмеялся слишком громко, слишком быстро, чеса затылок, словно мог физически избавиться от паники.       — Ох. Верно. Да. Обувь.       Боже, он идиот.       Занка выпрямился, как только его обувь была отложена, полностью разворачиваясь к нему. Светодиодные лампы смягчали линии его лица, окрашивали его в розовый и тени, казались знакомыми и внезапно ужасающими. Джаббер вдруг остро осознал, как именно он стоит — слишком скованно, руки беспомощно повисли по бокам, словно он не знал, куда их деть, когда все это происходило на самом деле.       Занка не сразу пошевелился. Он просто смотрел на него, с нечитаемым выражением лица, словно разбирая Джаббера по кусочку. Тишина растянулась — не неудобная, это точно, но заряженная. Тяжелая. Джаббер сглотнул.       — Прости, — он выпалил, потому что, конечно же, иначе он просто не мог, — Я думал, что ты-       Уйдешь, он не продолжил.       Рот Занки дернулся, почти улыбаясь. — Ты не должен извиняться, — сказал он тихо. Затем, нежнее: — Я все ещё здесь, — это сделало что-то опасное для груди Джаббера.       Когда Занка, наконец-то, отошел от двери, сокращая расстояние между ними в неспешном темпе, что заставило пульс Джаббера снова подскочить. Не спеши. Не колеблись. Намеренно. Будто с каждым шагом заново делая выбор — в пользу этого — в пользу него.       Джаббер обратно упал на кровать, снимая тапки и позволяя им приземлиться туда, куда им, блядь, угодно. Теперь Занка стоял в пару футах от него, сосредоточившись на снятии сережек. Это простое, отточенное движение заставило сердце Джаббера биться быстрее, чем оно вообще имело право.       Он протянул руку раньше, чем успел это обдумать, пальцы хватают подол брюк Занки и притягивают его ближе, как только Занка положил свои серьги на тумбочку. Джаббер наклонился вперед, опираясь лбом об нижнюю часть живота Занки, его руки инстинктивно скользили по задней части его бедра. Он легонько потянул Занку к себе на колени.       Занка пошел добровольно, оседлая его, их лица внезапно были невероятно близки. Короткий поцелуй от Занки стал голодным, когда Джаббер наклонил голову и углубляя поцелуй, языки шли на встречу друг к другу, зубы едва касались, сдержанность постепенно таяла, уступая место нарастающему желанию.       Руки Джаббера легли на верхнюю часть бедра Занки, хватаясь через плотную ткань, комкая ее. Комната наполнилась мягкими, влажными звуками поцелуя, время от времени ломаясь из-за тихих, беззащитных звуков, которые Занка не мог подавить.       Занка, наконец-то, отстранился, задыхаясь, но не оторвал взгляд от Джаббера. Он на собственном опыте понял, что отвести взгляд не самый лучший вариант.       Джаббер ловил его взгляд, с тяжелыми веками, его внимание скачет между глаз и ртом Занки. С тихим вздохом прижался головой к изгибу шеи Занки, его теплое, неглубокое дыхание вызывало мурашки по позвоночнику Занки.       — Так, — пробормотал Джаббер низким голосом, — Что заставило тебя выбрать сегодняшний вечер?       Когда эти слова покинули его рот, Джаббер напрягся, паника начала царапать его грудь. Что если просто спросив он мог отпугнуть Занку? Он открыл рот, чтобы забрать слова обратно, однако Занка обнял его за плечи. Небольшой вздох, задумчиво, словно решая, отвечать ли.       — Ну… — он переместился на коленях Джаббера, руки все еще обвивали его шею, затем откидываясь назад достаточно, чтобы поймать взгляд Джаббера, — Я провел собственное исследование… и почувствовал, что готов.       Пальцы игрались с биркой на задней части рубашки Джаббера, лицо покраснело от смущение, — Я пытался подготовиться… но я продолжал волноваться, что будет больно.       Ещё один тихий, сдержанный вздох сорвался с его губ, на этот раз утыкаясь лбом в плечо Джаббера, пряча лицо. — И… я волновался, что когда ты увидишь моё тело, увидишь меня… Я не знаю… может тебе не понравится, что ты увидишь?       Пауза, — Я волновался, что моё… посредственное тело не будет тебя возбуждать… Или что-то в этом роде.       Слова ударили Джаббера — не от страха, а от доверия, что Занка решил произнести их. Он осторожно обнял его, позволяя тишине растянуться на пару секунд, а после заговорил:       — Это глупо, — сказал Джаббер, легко, подразнивая, — Простого вида твоей лодыжки достаточно, чтобы свести меня с ума.       Он сделал паузу с улыбкой на губах. — Но ты… подготовился?       Вопрос задержался, загружаясь. Джаббер хотел произнести слова поддержки, но любопытство и неверие грызли его. Его руки, которые опирались на его бедра, медленно потянулись к подолу брюк Занки, возясь с краем ткани. Мысль о том, как Занка изучал то, как это делается — спланировано, отрепетировано — заставило его пульс подскочить.       Небольшое, разочарованное фырканье сорвалось с губ Занки, когда он откинулся назад, чтобы посмотреть на Джаббера, его щеки горели от смущения. — Извращенец, — пробормотал он мягко, но не резко, — Это то, на чем ты сосредотачиваешься?       Джаббер наклонился вперед, обжигая шею Занки теплым дыханием, оставляя нежные, дразнящее поцелуи, когда заговорил: — Да ладно… как ты можешь винить меня? — его губы коснулись нежной кожи, вызывая дрожь у Занки, — Я только представить могу, как Мистер Плохое Отношение зарывшись носом в книгу пытается понять, как… ну, делается это. Так… как далеко ты продвинулся?       Занка мягко взял Джаббера за лицо, слегка наклоняясь для короткого, затяжного поцелуя. Их взгляды встретились и прежде, чем Занка успел отдернуть себя, он выпалил: — Я купил несколько вещей… чтобы, гм… помочь мне… немного расслабиться.       Он отвернулся, скрывая румянец, который полз по его щекам. — Я… я не был уверен, что это сработает, — он тихо признался, голос дрожал.       Джаббер глухо простонал где-то в горле. Образ его парня, лежащего в постели, неловкого и нервного, пытающегося подготовиться — это что-то делало с ним. Что-то опасное. Что-то, что заставило его грудь сжаться, а пульс подскочить. С тем, что Занка делал с ним, сердечный приступ не казался невозможным.       Руки Джаббера скользнули вниз по бокам Занки, слегла отклоняя его назад ровно настолько, чтобы удержать его на коленях, губы почти касались его уха. — Ты… купил вещи? — пробормотал он, тихо и с озорством, — И ты практиковался?       Сама идея о том, что Занка, весь серьезный и решительный, бродя по магазину для… этого, завязывала тугой горячий узел внизу его живота. Он представил его стоящим там, нервные пальцы повисли над товаром, пытаясь выглядеть непринужденно, щеки покраснели и от этой картины по всему телу прошлась волна возбуждения. Джаббер тихо усмехнулся у его кожи, прижимаясь чуть ближе. — Боже, что я мог с этим сделать, — прошептал он, голос был грубым, позволяя Занке почувствовать вес его взгляда — его рук — с каждым дюймом его тела.       Занка извивался, щеки покраснели пуще прежнего, смотря куда угодно, но не в глаза Джабберу.       — Боже, — застонал Джаббер, оставляя короткий поцелуй на ушной раковине, — Мысль о том, что ты весь такой серьезный и решительный, пытаешься подготовиться ко мне… это… это несправедливо.       Его руки опирались на бедра Занки, большие пальца подглаживали изгибы, дразняще и нежно. — Ты даже представить не можешь, что ты со мной делаешь, — прошептал он, — просто будучи собой.       Занка открыл рот, по ним прошлась маленькая дрожь. — Я… я просто хотел, чтобы все было идеально, — шепотом говорил он, — Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня и такой — Да, — продолжил Занка, голос пробила маленькая дрожь, — это.       Дыхания Джаббера замедлилось, хватка затянулась. — Осторожно, — с нежностью сказал он, — ты раздвигаешь границы, которые я еле как держу нетронутыми.       Пальцы Джаббера прошлись по плечам Занки, дразняще, бережно, пока они не нашли мягкие волосы на затылке. Он наклонил голову Занки вперед для поцелуя, зубы касались губ, язык проник в чужой рот, касаясь нёба. Мягкое мычание сорвалось с чужих губ и Джаббер сразу поймал его, позволяя ему задержаться, позволяя согреться.       Они не отстранились. Не совсем. Лбы были прижаты вместе, дыхания замедлились и перемещались, тонкая нить слюны соединяла их, хрупкая и электризованная. Кривая улыбка Джаббера была резкой, дразнящей — но тяжесть за ней скрыть было невозможно.       — Почему бы тебе не показать, что ты узнал? — его голос был низким, почти рычащим, и каждое слово оставалось между ними, сгорая, как огонь.       Занка чувствовал это — притяжение, давление, то как рука Джаббера, его взгляд, само присутствие требовало внимания. Время замедлилось, каждый удар сердца отдавался громче, тяжелее, невыносимее и все это было идеально.       Джаббер развернулся, руки переместились на талию Занки, уложив его на спину, нависая сверху, так, чтобы длинные дреды обрамляли их лица.       Занка смотрел на него, сердце колотилось и он замер. Джаббер был близко — слишком близко — темные глаза, острые, не моргающее, так как хищник смотрит на свою жертву. Каждый взгляд, будто раздевал его, даже не касаясь.       Его руки двигались сами по себе, скользя вниз по талии, возясь с его пуговицей на брюках. Смущение вспыхнуло горячо и остро. — Боже, какой позор, — подумал он, — Я чувствую себя таким слабым. — но он не мог заставить Джаббера ждать ещё дольше. Он практиковал это сто раз; он должен быть уверенным в себе. Или он так думал.       Прежде, чем он успел что-то сказать. Прежде, чем он успел осознать, что его руки были очень влажными и неловкими, чтобы закончить начатое, руки Джаббера уже были на нем. Пряжка щелканула, ткань отдернули, и Занка едва успел что-то осознать, как с него были сняты штаны и отброшены в сторону.       Джаббер наклонился над ним, по хищному, медленно, бережно, принимая его полностью. Его голос был низким, дразнящим, пропитанный жаром.       — Ты… носишь стринги?       Щеки Занки горели красным, глаза блестели, когда он посмотрел на Джаббера. — Это просто стиль нижнего белья, придурок, — выпалил он, в голосе смещались стыд и упрямство.       Рука Джаббера не колебалась. Он скользнул к его бедру, палец отчеркивал край белья с небольшим давлением. Занка задрожал, с одной стороны от унижения, а с другой от тепла, который скручивался внизу кишечника.       — Это называется стиль бикини, — пробормотал Занка, пытаясь сохранить тон, — Многие парни носят их.       Улыбка Джаббера была резкой, опасной. Его другая рука потянулась назад в отчаянии, чтобы проверить слова парня. Его пальцы нащупали ткань… и он разочарованно застонал, ведь ткань полностью прикрывала задницу Занки. Мысленная заметка: ему нужно увидеть его в стрингах позже.       Разочарование только усилило напряжение. Взгляд Джаббера потемнел, от желания и нетерпения, будто сдержанность сводила его с ума. Тело Занки гудело от напряжение, каждый нерв был обострен и каждый взгляд Джаббера становился вызовом: он мог сопротивляться, но должен ли?        Его мысли улетучились, когда Занка прижался к него груди, удерживая его, хотя собственное тело зудело от желания. Жар пронзил его, густой и настойчивый, а его пальцы пытались разобраться с молнией на куртке. Медленный металлический звук раздался неприлично громко, когда он откинул его, на нем оставались только плотная светло-голубая футболка и нижнее белье, которые цеплялись за кожу.       Джаббер последовал его примеру без колебании, разрывая рубашку. Пот стекал по темной коже, его мышцы были наряжены, каждое движение было пропитано желанием — но он сдерживался. Пока нет, говорил он сам себе, хотя каждый нерв кричал о другом.       Занка придвинулся ближе, подтянул колени к груди и слегла дрожащими руками, медленно, нарочито потянул за пояс, делая вид, что был уверен в себе, хотя его щеки были окрашены смущением. Он раздвинул ноги и опустился, полностью открываясь перед Джаббером, грудь поднималась в частых, прерывистых вдохах. Каждый нерв кричал о том, что он был очень открытым и уязвимым, но он все же заставил себя чуть приподнять подбородок, сохраняя искру вызова — пусть даже на показ.       Их тела были невероятно близки — теплые, гладкие, почти болезненно. Занка потянул футболку вниз, чтобы прикрыть обнаженный член, но это почти никак не помогло.       Джаббер чувствовал тепло исходящее от него, бедра Занки прижались к его собственным и болезненная близость их лиц. Их глаза встретились, дыхания смешалось, тихое сердцебиение эхом заполнило пространство между ними. Каждый их дюйм кричал о большем, но не один из них не двигался, напряжение в воздухе было настолько сильным, что уже ощущалось физическим, будто сам воздух сковывал движения.       Рука скользнула по руке, колено коснулось внутренней стороны бедра и оба вздрогнули от этого — отчаянные, нервные, но оба сдерживались. Каждая секунда тянулась мучительно долго, напряжение между ними было словно оголенный провод, к которому ни один из них не был готов прикоснуться… пока.       Прикусив губу, Джаббер почувствовал как твердеет, жар скручивался внизу, яростно. Он чувствует себя животным, застывший перед наградой и все же сдерживался, наслаждаясь напряжением, понимая, что если он немного подождет, то награда будет намного слаще.       Занка двинулся первым, стройные пальцы скользнули вниз, мимо его полу твердой длины, задерживаясь над изгибом задницы. Он заколебался, подняв глаза. — Поцелуешь меня-?       Прежде чем слова слова успели покинуть его рот, Джаббер сократил расстояния, впившись в чужие губы в отчаянном, голодном поцелуе, в горячем и поглощающем, словно он хотел сожрать Занку. Одна рука запуталась в его волосах, слегка потянув, слова заявляя свои права на пространство. В это время другая скользнула вниз к краю футболки, обводя напряженную линию живота, пальцы прижались к теплой коже, дразня мышцы под ней.       Занка воспользовался моментом, скорее инстинктивно, чем обдуманно, засунул палец, медленное движение, контрастирует с бешеным, нуждающимся поцелуе с Джаббером — горячим, настойчивом, так будто он жаждал только его.       Засовывая сперва первую фалангу, а потом вторую. Он остановился только тогда, когда ударился об костяшку, после вытащил и засунул обратно, мягкие, отчаянные стоны покинули его рот.       Джаббер поймал каждый звук, целуя глубже, напористее, как будто он мог поглотить звуки, не давая им ускользнуть. Его хватка затянулась, по собственнически удерживая Занку, напряжение поднималось все выше и выше, а сдерживаться становилось все сложнее и сложнее.       Занка внезапно отстранился, пытаясь отдышаться. Джаббер откинулся назад, открывая себе прекрасную картину — и это зрелище снесло все рамки.       Джаббер с трудном сглотнул. Ждать больше не было вариантом. Похоть ударила резко и точно, заглушая все те трепетные обещания, что он сам себе дал ранее.       Он прервал зрительный контакт, чтобы дотянуться до тумбочки, его пальцы недолго бродили по поверхности, пока не сомкнулись на знакомом тюбике. Когда он повернулся обратно, его внимание сразу переключилось на Занку — голодный, решительный, между ними больше не было никаких колебании.       Он открыл крышку и вылил приличное количество себе на ладонь, вязкая, холодная жидкость очень сильно контрастировало с жарой между ними. Когда его рука подключилась к руке Занки, Занка вздохнул, испугался, тело дрогнуло от неожиданности.       — Джаббер, — Занка ахнул, бросая на него полусерьезный взгляд, — ты мудачье. Это холодно.       Кривая улыбка исказила губы Джаббера, когда он наклонился обратно, нависая над лицом Занки. — Прости, — пробормотал он, без намека на раскаяние, оставляя быстрый поцелуй на его губах, — Но я подумал, что должен помочь тебе.       Пауза снова повисла, на этот раз мягче, он ненадолго оперся лбом об лоб Занки.       — Да я ни за что не помещусь, если ты будешь пытаться делать все сам, чувак.       Занка выдохнул, вздох, в котором перемещались смех и что-то нервное, глаза потемнели, когда он поднял голову, чтобы заглянуть в глаза напротив — больше он не отступит.       Палец Джаббера соскользнул дальше, чем ожидал Занка, задевая что-то, от чего у него желудок скручивался, пульсируя странной, горячей болью. Они сплели пальцы, Занка сильно прикусил губу, дабы заглушить звуки. Каждый нерв кричал о внезапном вторжении.       Он всегда знал, что Джаббер больше — был выше на пару дюймов, плечи широкие, достаточно, чтобы блокировать свет, руки больше и сильнее, теплые — но ничто из этого не могло подготовить его к этому. Вес присутствие Джаббера вдавливало его в кровать, каждый дюйм чувствовался невероятно близко, невероятно властно. Когда второй палец последовал за первым, Занка ахнул, стон выскользнул из его рта, игнорируя все усилия молчать. Его грудь приподнималась, щеки горели и он уставился на Джаббера, пытаясь казаться возмущенным, пытаясь казаться словно все под его контролем — но размер и сила, давящие на него, оставляли его без шансов. Собственное тело его подвело.       У Занки снова перехватило дыхание, челюсть сжалась, взгляд пылал смотря на него. — Ты такой мудак, — пробормотал он, вцепившись пальцами так, словно это могло уберечь его от лишних откровении.       Джаббер тихо рассмеялся. Не громко — довольно. Он наклонился назад, чтобы вдоволь насмотреться им, не торопясь, словно Занка никогда не уходил.       — Да? — сказал он, растягивая слово, — Забавно. Секунду назад ты будто не возражал.       Занка усмехнулся, отвернув голову, словно это могло ему помочь. — Ты слишком самоуверенный.       — И ты лжешь, — легко ответил Джаббер.       Он снова приблизился — не торопясь, им некуда торопиться — заполняя все пространство, чтобы Занке некуда было смотреть, кроме как на него. Джаббер наклонил голову, взгляд стал острым, улыбка кривая и понимающая.       — Ну же, — пробормотал он, — Будешь и дальше прожигать меня взглядом или все-таки признаешь, что уже на грани?       Взгляд Занки мелькнул. Всего на секунду. Джаббер сразу же его поймал.       — О, — сказал он мягко, с триумфом, — Вот оно.       — Завались, — огрызнулся Занка, но его голос дрожал, полностью выдавая его.       Джаббер ухмыльнулся ещё шире. — Заставь меня.       Он наклонился ещё ниже, достаточно близко, чтобы Занка почувствовал его тепло, но остановился ненадолго — намеренно. Пусть предвкушение растянется. Пусть немного поболит.       — Ты так хорошо держишься, — продолжил Джаббер с притворной искренностью, его пальцы двигались медленно, дразняще, заставляя Занку резко втянуть воздух, — Весь такой напряженный, весь такой злой на меня. Это даже мило.       Занка что-то прорычал, напрягая плечи. — Клянусь, — его слова оборвались резким вдохом, Джаббер дьявольски улыбнулся, глядя на него, его пальца двигались коротко и уверенно. Занка отдернул руку, влага на пальцах встретила прохладный воздух, прочистив горло он продолжил: — Я думаю, этого достаточно-       Джаббер фыркнул, легко, позабавленный этой мыслью. — Ты правда думаешь, что приняв всего два пальца, то все нормально будет? Мы ведь даже не дошли до самого интересного.       Резкий толчок руки, его пальцы скользят по его слабому месту, прежде, чем внезапно вытащить их, лишь для того, чтобы сунуть их обратно.       Темп отличался от того, что практиковал сам Занка. Пальцы Джаббера были толще, длиннее и доставали до той самой точки внутри, которая заставляла его видеть звезды перед глазами каждый раз, как стоило лишь прикоснуться к ней.       Громкие, прерывистые вдохи, приглушенные стоны наполнили комнату, влажные звуки эхом раздавались неприлично громко. Джаббер нашел удобный ритм, а его вторая рука, до этого лежавшая на бедре Занки, двинулась к новой цели.       Как только пальцы Джаббера коснулись пупка Занки, его посетила мысль. Почему он всегда отстранялся? Конечно, это могла быть боль — Занка раньше упоминал про страх — но то, как он напрягся под прикосновением Джаббера, заставило опустить взгляд на руку Занки, которая сжала его запястье и мягко отводя ее вниз.       С его губ сорвались небольшие, дрожащие вдохи, слабые и почти на грани слез. — Можно я… оставлю футболку? — спросил Занка, с краснеющими щеками — не от страха, не от стыда, а скорее от смущение. И тут до Джабберо дошло. Каждый поцелуй, каждое прикосновение всегда обрывались в тот момент, когда его руки пытались подняться выше, под футболку Занки, к его груди.       Джаббер сегодня был терпелив — на удивление, терпелив, — но терять свое преимущество он не станет. Каждое прикосновение пальцев, каждая дразнилка была отрегулирована, контролировалась, проверяя пределы дозволенного. И так он прижал Занку, отвлекаясь и дрожа под его прикосновениям, он решил, почему бы не раздвинуть хотя бы одну границу? В конце концов, это было то, что он делал лучше всего.       Он не ответил. Это молчание было расценено, как первое предупреждение.       Медленно, намеренно, он отвел руку назад, позволяя телу Занки чуть расслабиться, подстроиться под движение, внимательно отслеживать каждое вздрагивание, каждый сбивчивый вдох. Но прежде, чем Занка успел хоть как-то отреагировать, пальцы Джаббера уже подцепили край его футболки, резко задрав ее выше груди и удерживая у ключиц.       Глаза Занки расширились, с его губ сорвался резкий вдох, а руки беспомощно заметались у запястий Джаббера, пытаясь прикрыться — спрятать то, что он так усердно скрывал. Жар залил уши, грудь, каждый нерв будто вспыхнул, полностью выдавая его.       Блестящие       Розовые светодиодные лампы мерцают на металле, светясь в темноте.       Подождите, что?       Джаббер посмотрел ещё раз, вглядываясь. Лицо Занки было красным из-за стыда, потом от шока, а после от смущение. Занка изо всех сил старался стянуть футболку вниз, но на каждую попытку Джаббер отвечал тем, что другой рукой продвигался глубже, мгновенно заставляя его замолчать.       Прямо под ним, по обе стороны правого соска Занки виднелся серебреный блестящий пирсинг. Его глаза повернулись налево, чтобы посмотреть на обнаженную грудь парня с другой стороны. Рука Джаббер замедлилась и остановилась; он не мог в это поверить. Блестящий пирсинг на соске его парня. Тот, о котором он не знал, а он знал все о своем парне. Так почему он не знал о этой маленькой жемчужине?       — Что это? — на его лицо проскользнула хитрая улыбка, не было необходимости злиться. Занка был в ловушке под ним; он мог не торопиться, чтобы получить нужный ответ от него, который он так хотел и по тому, как Занка избегал его взгляда, было ясно, что он вполне может включить свою мудацкую сторону, чтобы добиться своего.       Опустив футболку, Джаббер наклонился к уху Занки, низкий шепот с вопросом, конечно, но с предупреждением, что ответить нужно. — Откуда это взялось? Я вижу, что он зажил, значит не новый.       Занка огляделся вокруг, стараясь избежать зрительного контакта, он избегал показывать их Джабберу, потому что вопросы, который пойдут после намного унизительнее, чем сам пирсинг или история стоящая за ней.       Джаббер нахмурился, начиная двигать правой рукой, громкие, влажные звуки доносились снизу, он собирался получить ответ так или иначе.       Джаббер переместился, опираясь на левый локоть, лицо парит чуть выше блестящего металла. Желание укусить его там было острым и заманчивым, но он выбрал более медленный, обдуманный вариант. Его губы прижались к груди Занки, тепла было достаточно, чтобы вызвать у него дрожь. Медленно, болезненно медленно, язык Джаббера прочертил пирсинг, кончик собственного пирсинга надавил на металл.       Джаббер издал небольшой гул, когда его рука надавила глубже, сильнее. Задыхающийся стон вырвался из Занки, он был зажат, загнан в угол — выхода не было. Он вырыл эту яму и настало время лечь в нее.       Спина Занки инстинктивно выгнулась, его тело напряглись, когда с ним игрались. Его руки вцепились в простыни, пытаясь за что-то зацепиться, но неумолимый ритм Джаббера не давал ему собраться. Каждое нарочито медленное движение его языка вокруг пирсинга отдавалась дрожью вдоль позвоночника Занки, каждое касание металла и кожи разжигало жар где-то внизу живота.       Задыхающийся, дрожащий стон ускользнул из него. Он пытался заговорить, объясниться, но слова путались в горле. Каждая попытка была заглушена ощущениями, которые Джаббер вызывал мастерски.       Рука Занки устремился вниз, к предплечью Джаббера, пытаясь замедлить его — вернуть себе хоть какой-нибудь контроль. Джаббер не колебался. Его рот отвечал резким, настойчивым давлением, зубы задевали и кусая все сильнее, язык двигался грубо и неумолимо. Нежные дразнилки стали грубым требованием; каждый протест, каждый вздох, только подпитывал его. Темные засосы расцвели по груди Занки, даже на чувствительном соске, явное подтверждение того, что каждое его содрогание, каждый его стон, принадлежит ему.       Ноги Занки дрожали. Его тело вздрагивало под Джаббером, сердце колотилось. Каждый вздох, каждая дрожь управлялась Джаббером. Дразнение было неумолимым, выверенным до точности, вызывая у Занки реакцию раньше, чем он успевал осознать.       — Занка, — голос Джаббер звучал низко, дразняще и опасно. Рука между ног Занки двигалась быстрее, сильнее, игнорируя слабые попытки Занки замедлить его. Резкие, точные удары не оставляли место для колебания; Занка не сможет спрятаться. Паника вспыхнула за покрасневшими щеками, тепло скапливалось в его желудке, мышцы скручивались и дрожали при каждом движении.       — Кто проколол его, хм? — вопрос висел в воздухе, тяжело, почти заглушенный рваным дыханием Занки.        Тепло свернулось в животе Занки, мышцы напряглись и задрожали под точными, настойчивыми прикосновениями Джаббера. Каждое касание пальцев, каждое прикосновение зубов, губ к его груди ломало его самообладания. Он пытался успокоиться, одуматься, сопротивляться — но его тело его подвело.       — Ты слишком много об этом думаешь, — пробормотал он, сгибая пальцы внутри него с давлением. — Ну же… просто скажи мне.       Руки Занки сжались в предплечье Джаббера, ногти впились, костяшки пальцев побелели, спина инстинктивно выгибалась. —…Я-я…— он прервался, когда задыхающийся стон вырвался.       — Кто это сделал? — Джаббер надавил, более грубо, зубы сомкнулись в изгибе груди. — Скажи Занка. Сейчас же.       Паника вскочила, тепло накопилось, мышцы дрожать, каждый нерв кричал. — …Я… блядь- — Занка задыхался, слова вырвались наружу, прежде чем он успел их остановить, — Э-Энджин! Энджин это сделал- в старшей школе!       Признание вырвалось наружу, резкое, громкое, нежеланное, оставляя его разоблаченным и дрожащим. Спина выгнулась, ноги дрожали, пальцы вцепились в напряжённые мышцы предплечья Джаббера, пока его рука продолжала двигаться в точном, неумолимом ритме, вытягивая наружу каждый вздох и каждую дрожь.       Джаббер сжал челюсть, когда признание Занки ударило его. Он не был ревнивым человеком. Вовсе нет. Абсолютно нормальным.       Конечно, он ненавидел когда его вещи привлекали внимания других людей.       Или когда другим нравилась его любимая музыка, как будто они ее заслуживали.       Или когда кто-то восхищался улыбкой Занки или изгибом его шеи, или тем, как он сосредоточивался, как будто им позволено заботиться о нем.        Или когда кто-то прикасался к Занке, так, как он сам хотел, просто проходя мимо, как будто они были правы.       …Окей. Хорошо. Возможно, он ревнивый.       Очень ревнивый       Нелепо, невероятно, бесстыдно ревнивый.       А теперь? Теперь парень, в которого был влюблен Занка в средней школе — был тем, кто сделал ему этот прокол, тем, с кем он все еще работает — был частью этой истории. Это? Неприемлемо. Бесит. Что-то перещелкнуло в нем. Он хотел показать Занке, прямо здесь, прямо сейчас, кому он принадлежит. Он хотел вбить это в сознание Занки, чтобы вопросов больше не оставалось.       Сжатие в груди стало сильнее, утягивая за собой целую бурю воспоминаний. Десять месяцев. Десять месяцев ожидания. Десять месяцев попыток создать настроение, выполнения каждых нелепых, пошлых жестов лишь для того, чтобы получить улыбку Занки. И все это время… все это… разбивалось в это? Об эту глупую, раздражающую вещь?       Он рассмеялся — резко, недоверчиво, без агрессии, но также без привычной нотки веселья. Глаза Джаббера заглянули в глаза Занки, уже выглядя как угроза, прежде чем сильно впиться зубами. Занка издал громкий крик и пока он не стал протестовать, Джаббер добавил третий палец, растягивая его, толкаясь ещё глубже, чем вообще ожидал Занка. Его рука сосредоточилась скорее на скорости, чем на аккуратности, изменив темп, он сильнее и безжалостнее долбился в простату Занки.       Резкая перемена окончательно выбила Занку из колеи. Его руки, ещё мгновение держались за предплечье Джаббера, обмякали, спина выгнулась, все тело дрожало не контролируемо. Следы растекались по его животу, тело дергалось и пыталось перевести дыхание. Лицо было разбитым — раскрасневшееся, влажное от слез, взгляд затуманен и расфокусирован, потерянный в буре эмоции.       — Энджин, — повторил Джаббер на этот раз тише. Имя повисло в воздухе. — …Да. Я не люблю думать об этом.       Он отодвинулся назад, тело и руки отступили, а затем он положил ладони на колени Занки, чтобы он не смог их свести — не то, чтобы у него оставались силы свести их. Это зрелище заставило его замереть: покрасневшая кожа, его член беспомощно опирался на живот, его задница была скользкой, тело все ещё дрожало, от излишней чувствительности и от пустоты, что пальцы оставили после себя.       Облизнув губы, он потянулся к своим собственным штанам. Его член уже пульсировал и требовал на свободу. Большой палец зацепился за подол штанов — резко потянул вниз с нижним бельем. Член вскочил, напряженный и вовсю готовый.       Боже, он был готов разрушить его.       Занка пытался изо всех сил перевести дыхания, маленькие, тихие слезы текли по его щекам от недавнего оргазма. Его взгляд устремился на монстра между ног Джаббера, после переводя взгляд на самого Джаббера, тонкая нить страха пульсировала в его венах.       Занка знал, что Джаббер намного больше него, но никогда не видел. Член Джаббера выглядел твердым, невероятно твердым и выглядел так, словно хочет выбить из него всю душу. Он был не менее семи… возможно, даже восемь дюймов-       — Сейчас девять, — прервал Джаббер, на его губах появилась хищная ухмылка, — Просто, чтобы ты знал. Подумал, что тебе захочется знать во сколько ты меня возьмешь, хм?       Занка попытался подавить страх, с усилием приподнимаясь на плечах, прежде чем заговорить.       — Он никак не войде—       Низкий гул заткнул его, когда Джаббер взял его за бедра и начал тереться членом об Занку. Жар, твердость от него вызывал дрожь в теле Занки. — Почему бы нам не узнать об этом? — пробормотал Джаббер, низким, дразнящем и опасным голосом. — Кажется сегодня идеальный для… новых открытий, да?       Прежде чем Занка успел запротестовать, Джаббер схватил его за задницу, широко раздвинув его и прижав кончик к входу. Все это явно задело его живое. Он не собирался силой вдалбивать свой болт — нет, ему нет нужды торопиться. Здесь нужно извлечь урок, и поэтому хотел, чтобы Занка чувствовал каждую секунду этого.       Зафиксировав его бедра, Джаббер начал медленно вводить, может дюйм или два, а затем вытаскивая. Мокрое хлюпание эхом раздался, когда он выходил, Занка жалобно простонал, ошеломленный тем, насколько открытым он себя чувствовал. Облегчение продлилось недолго. Прежде чем он успел перевести дух, Джаббер вновь вошел, на этот раз на дюйм глубже.       Джаббер медленно двигался, прокладывая путь внутри него — толкаясь, потом полностью вытаскивая, только для того, чтобы скользнуть ещё глубже. Ритм был мучительным. Занка чувствовал себя наполненным до кроев, а после опустошенным, его внутренности были невероятно чувствительными ещё с того момента, а каждое движение усиливало ощущения. Его голос прозвучал хрипло, дыхания сбилось, а из-за ощущения переполненности мешало нормальному дыханию.       Занка извивался, слабо борясь, чтобы заглушить бурю эмоции разрывающего его, мышцы закручивались и дрожали при каждом толчке. Его тело было невероятно полным, каждый нерв горел, каждый дюйм его тела был туго натянуть. Он был совершенно открыт, целиком во власти Джаббера и паника сплелась с наслаждением в головокружительном, неумолимом вихре.       Руки Джаббера были повсюду — одна ладонь давит на проколотый пирсинг, другая щипает нетронутый. От резких и противоречивых ощущениях заставило Занку откинуть голову: глаза закрылись, рот открылся в беспомощном стоне, дыхания было сбито. Наслаждение вспыхнуло, переходя в боль, и Занка не мог сдерживать лихорадочную дрожь, сотрясавшую все его тело.       Бедра Джаббера столкнулись с чужими бедрами. Он был заполнен, растянут невероятно широко, каждый дюйм его тела требовал больше. Эта мысль заставила его инстинктивно сжаться, выдавливая низкий стон от Джаббера. Он вошел глубже, не грубо, а скорее с расчетом — ровно настолько, чтобы Занка под ним содрогнулся.       Руки Занки были подняты и прижаты под его головой, пальцы вцепились в простыни, пока Джаббер игрался с его телом, его мышцы все ещё слабые и дрожат после первого оргазма.       Джаббер наклонился над ним, его дреды свесились вперед, обрамляя их лица. Одно движение вырвало у Занки задыхающийся стон из горла. Он завис, глядя на своего парня, прежде чем наклониться ещё ближе для легкого поцелуя — мягкий, сдержанный. Он аккуратно прикусил губы Занки, небольшой жест сдержанности, приземляя себя.       — Дыши, — пробормотал Джаббер, — иначе потеряешь сознания раньше, чем я успею тебя трахнуть.       Занка слабо усмехнулся, толчки с новой силой напрягли его. Боже — одно лишь дыхание прокатывалось по телу волнами, и каждый вдох делал ощущение ток сильнее, ярче.       Джаббер воспользовался моментом, ущипнув правой рукой, чтобы вызвать стон у Занки, просовывая язык, поглощая стон. Его бедра отстранились от Занки, чтобы тот почувствовал опустошение — лишь для того, чтобы толкнуться вперед, кожа встретилась с кожей. Занка пытался бороться, выровнять дыхание, стонать, жаловаться — но Джаббер был неумолим, язык прошелся по зубам, царапая неба Занки пирсингом, это было его слабостью, он об этом прекрасно знал.        Низкий гул вибрировал где-то в груди Джаббера, когда он отстранился, облизывая тонкую нить слюны, соединяющую их губы. — Эй, — сказал Джаббер, его голос прорезался через дымку, — обними меня, — прежде чем Занка успел отцепиться от простыни, Джаббер схватил его за запястья и направил наверх, фиксируя их на своих плечах. Быстро поцеловал Занку в лоб, легкий и успокаивающий.       — Приготовься.       ???       Занка едва успел осознать слова. Его грудь сжалась, дыхания перехватило, паника вспыхнула, когда Джаббер вытащил — быстрее, чем ранее — оставляя только кончик внутри, дразня его, скользя так, что колени дрожали. Каждый нерв кричал, предупреждая его, и он инстинктивно пытался сжаться — но было некуда.       Затем Джаббер засунул обратно — всё сразу.       Внезапная глубина лишила его воздуха. Громкий, рванный крик вырвался из Занки, его тело выгнулось, мышцы не контролируемо сжимались вокруг него. Каждый его дюйм был растянут, перегружен, а нервы пылают. Его спина прижалась к матрасу, бедра беспомощно дергались, когда удовольствие и паника смещались в головокружительный вихрь ощущении.       Руки Занки впились в плечи Джаббера, костяшки пальцев побелели, ногти царапают кожу, как будто он может зацепиться, как будто он мог его остановить его. Но это не так. Его тело предало его, он без устали дрожал, каждое движение Джаббера было обдуманным.       Его разум метался, кружился — он не мог думать, не мог говорить, только чувствовать. Каждый скользкий, горячий дюйм Джаббера внутри, грудь горела от засосов и укусов, пирсинг, который бился о зубы и ласкал язык — все это объединялось в бурю, от которой у него не было защиты.       Слезы скапливались у уголков глаз, а после стекали по щекам, его губы дрожали от скулящих звуков, которые заставляли дрожать с удвоенной силой, звуков, которые он не мог сдержать. Его ноги не контролируемо дрожали, цепляясь за бедра Джаббера, словно он был его спасением. Он был раскрыт. Разоблачен.       Язык Джаббера слизнул слезу, с ее же траекторией, только в обратную сторону, медленно и дразняще, оставляя в конце пути легкий, влажный поцелуй. Такие ласки заставили Занку дрожать ещё сильней, задыхаясь.       Голос Джаббера прорезал туман, низкий и томный, тянущий за собой. — Вот так… отпусти… почувствуй, — каждое слово было приказом, уводя его за приделы всего, что он считал своими границами. Каждый дюйм его тела откликался, даже если его разум пытался сопротивляться. Тело Занки выгнулось, дрожь его сокрушила, полностью сокрушила, каждый стон и вдох вырывались сами по себе.       Не было никаких пауз — Джаббер вынимал и входил обратно, застигая до тех мест, которые Занка не мог описать. Джаббер застонал, напряжение, царапины все это приближало их к концу. Он закусил губу — нет, он не мог так быстро все закончить.       Он уложил голову на грудь Занки, смотря незрячим взглядом туда, где их тела соединялись, улыбка расползлась по его лицу. Если он уже был близко, то позаботиться о том, чтобы Занка кончил первым. Член Занки был твердым, раскачиваясь в такт толчков, касаясь живота Джаббера. Один только вид заставил его двигаться быстрее.       Его левая рука скользила по груди Занки, Джаббер схватил основание члена парня, чтобы медленно провести по всей длине, стараясь действовать в такт собственным движениям бедер. Спина Занки сильно выгнулась, мышцы дрожали, когда Джаббер чередовал медленные, дразнящие прикосновение с грубыми, настойчивыми движениями. Его ноги обхватили бедра Джаббера, но каждое движение только подталкивали его выше — обезоруженного, уязвимого и полностью утерявшего контроль.        Опираясь на другую руку, Джаббер наклонился ближе, губы касались чувствительного изгиба шеи, зубы легко задевали кожу. — Знаешь, — пробормотал он, тихо и дразнящее, — а как насчет второго? Мы вполне могли бы это сделать. Миленькое украшение… блестящее, сверкающее… может быть даже розовое. Тебе подошло бы, не так ли?       Занка ахнул, задыхающийся стон вырвался из его рта, когда его бедра не контролируемо подпрыгнули. — Д-Джаббер- — он пытался протестовать, голос был тихим и дрожащим.       — Ох, да ладно, — Джаббер дразнил, щипая за сосок где уже красовался засос, щелкая языком, заставляя его подпрыгнуть, — Ты бы позволил бы мне, не так ли? Посмотри на себе — такой громкий, такой нуждающийся, весь дрожишь для меня. Представь, если бы мы сделали это…       Тепло сворачивалось где-то в глубоко животе Занки, мышцы подрагивали, каждый нерв сгорал. Ногти впивались в спину Джаббера, пытаясь — тщетно — успокоиться.       — Хмм… может быть серебряный? — пробормотал Джаббер, его рука ускорилась, усиливая хватку, — Или золото… ох! Я мог бы что-то купить для себя, чтобы соответствовать. Милые маленькие парные пирсинги… ты не думаешь, что это было бы весело?       Занка заныл, бедра дернулись, его член не контролируема дергался. — Д-Джаббер, пожалуйста- — его слова растворились, когда член Джаббера надавил глубже, язык легко скользнул.       — Или… — голос Джаббера понизился, низко и игриво, губы скользят по груди Занки, зубы едва касались кожи, — Я мог бы это сделать сам. Позаботиться о том, чтобы никто и никогда больше их не увидел… разве это не весело? Маленькая сверкающая шутка… вся моя… только для меня.       Подразнивания подталкивало Занку все ближе и ближе к концу — его спина выгнулась, мышцы забились в судорогах, каждый вздох, скулеж и рванный стон заполнил эхом комнату.       — Видишь, как ты хорош для меня? — промурлыкал Джаббер, бедра поддерживали точный, настойчивый ритм. — Все это звуки… все эти подрагивание… ты так хорошо справляешься. Может быть, ты заслуживаешь небольшой награды… если ты переживешь меня, конечно.       Кульминация штормом ударила Занку, тело и бедра дрожали, член подрагивал. Слезы размыли зрение, горло пересохло от отчаянных стонов, и каждая последняя унция контроля рассыпалась, когда тонкие струйки спермы брызнули на его живот, достигая до груди.       Руки Занки переместились с плеч на дреды Джаббера, потянув изо всех сил. Джаббер застонал — глубоко, низко, отчаянно — пока откидывая мысли о новом пирсинге.       Он был недалеко, чтобы кончить. Джаббер переместился, утыкаясь в шею Занки, его запах, его нежная кожа, острые и болезненные следы на его спине, и отчаяние пальцы в его волосах подталкивали ближе к концу.        Низкие и грязные стоны покинули его, не стыдясь показывая, как он себя чувствует, его рот оставлял горячие, влажные следы на шее Занки, после перемещаясь к уху, оставляя мокрый поцелуй. Низкое, агрессивное тепло в животе уже начало болеть. Его руки нашли путь к бедру Занки, после одна из них поднималась к волосам Занки, увеличивая себе доступное пространство.       Бедра Джаббера не останавливались, даже когда он кончил, накачивая внутрь Занки неумолимыми, жадными толчками. Даже когда дрожь прошла сквозь него, он агрессивно продолжал, выдавливая каждую реакцию из своего парня. Наконец-то, медленно отступил, Джаббер отстранился от шеи Занки и опирался на локти, разглядывая открывшуюся перед ними картину.       Занка лежал под ним, слишком заебанный, чтобы понять, что с ним произошло. Его глаза полузакрыты, ресницы мокры от слез, слюни сверкали на его подбородке. Улыбка Джаббера смягчилась, когда он увидел эту картину: покрасневшая, потная кожа, испачканный в сперме, отмеченный темно-фиолетовыми засосами и укусами. Шедевр, который он создал, не так уж и плохо, если бы он давал оценочку.       Его руки скользнули по внутренней части бедра Занки, пальцы слегка надавили, чувствуя, как восхитительно мышцы дрожат под ладонями. Он медленно вышел, наслаждаясь каждой дрожащей реакцией, финальный скользкий чпок эхом прошелся по комнате, когда он высвободился. Вид его собственной спермы, вытекающей из Занки, связывал все внутри.       Вытирая пот со лба, голос Джаббера легко прорезал дымку, — Ты в порядке?       Занка не ответил, пытаясь перевести дух, тело дрожало после случившегося. Улыбка Джаббер чуть исказилась. Черт… он случаем не переборщил?       Взгляд Джаббера смягчился, когда он наблюдал, как Занка дрожит под ним, грудь поднимается и опускается в рваных вдохах-вздохах. Он наклонился, убирая мокрые волосы со лба своего парня, губы коснулись виска нежным, почти ласковом жесте. — Посмотри на себя… все ещё такой хрупкий, — пробормотал он, низким и дразнящем голосом, — весь мой, даже когда такой.       Руки Занки дергались, пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль. С легким, упрямым движением головы он поднял дрожащую руку и показал Джабберу едва заметный, измученный средний палец. С его губ сорвался надломленный, тихий смешок. — Мм… иди нахуй, — пробормотал он, почти шепотом.       Джаббер усмехнулся, этот звук заставил Занку уснуть.

***

      Занка издал звук, когда суровый утренний свет прошел сквозь жалюзи. Занка фыркнул, моргая, пытаясь свыкнуться, тело болит и все ещё покалывает с прошлой ночи. Он медленно двигался, вздрагивая, каждая мышца напоминала ему о случившемся, когда он полностью открыл глаза то взглянул на своего парня.       Джаббер тем временем уже проснулся. Он опирался на один локоть рядом с Занкой, в руке был телефон, рассеяно прокручивая интернет магазин. Другой рукой поглаживал проколотый сосок Занки, пальцы были нежными, но точными, получая небольшую дрожь.       — Хмм… серебренный или розовый? — пробормотал Джаббер сам себе, наполовину сосредоточившись на миниатюрном украшении. Его большой палец снова коснулся груди Занки, дразняще, легко. — Может, возьмем парный набор… А хотя нет, этот мне больше нравится. Тебе подошло б.       Занка приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы метнуть в него усталый, полусонный взгляд. — Ты… ты покупаешь мои соски… сейчас? — хрипло спросил он, голос был хриплым после сна и остаточного удовольствия.       Джаббер усмехнулся, едва поднимая взгляд. — Конечно. Ты будешь выглядеть… так хорошо. Ярко-розовый… только для тебя. — он мягко протянул, заставляя Занку заскулить и закрыть глаза.       Его пальцы задержались, слегка щелкая по покрасневшей и нежной кожи. — И не переживай, — пробормотал Джаббер, продолжая листать варианты другой рукой, — Я о себе тоже не забыл. Подобрал себе такой же синий пирсинг для языка… будем как близнецы. Мило, да? — он слегла ущипнул все ещё чувствительный сосок Занки, достаточно, чтобы он вздрогнул.       Большой палец открыл новую вкладку. — О… посмотри на эти, — он пролистал несколько стрингов — пару ярко-розовых и синих, соответствующие к пирсингам, и пару игривых наборов только для Занки. — Мм… я позабочусь о том, чтобы ты примерил каждый из них. — он снова щелкнул Занку по соску, вызывая слабую реакцию.       Занка извивался, хрипло посмеявшись. — Я… я не могу тебе поверить…       Джаббер наклонился ближе, целуя висок Занки, линию челюсти, спускаясь ниже к груди. — Просто посмотри на себя… розовый на тебе так выделяется. Такой яркий… такой идеальный. — его пальцы слегла сжимали, дразнили и без такого чувствительный сосок, затем переместился к другому, к теплому и нежному, словно уже представляя на нем новое украшение.       — Мм… и я получаю первые прикосновения, первые взгляды… вообще все первым получаю, — продолжил Джаббер, голос низкий и игривый, — Их больше никто не увидит… только я. Только я могу смотреть на них. — он слегка провел кончиками пальцев по нежной кожи, и маленько щелкнул по соску, вызывая дрожь в бедрах Занки.        Небольшое, задыхающиеся: — Ты сумасшедший.       Улыбка Джаббера стала шире, его взгляд был прикован к экраны, заканчивая оформление заказ. — Сумасшедший… для тебя, — пробормотал он, слегла поглаживая чувствительный сосок Занки, — Посмотри на эти… маленькие ярко-розовые для тебя, просто идеальные. И эти парные наборы? Несколько крошечные стринги для тебя и несколько для меня — синие, чтобы они подходили к моему пирсингу. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя в них…       Занка зевнул, Джаббер отложил телефон, после сворачиваясь возле Занка, позволяя ему использовать свою руку как подушку, пока он сам игрался с его волосами.       Занка вновь прикрыл веки, выдыхая сонный и довольный звук. Джаббер наклонился ближе полностью сгребая его в объятия, прослеживая отметины на его шее, наблюдая как его парень тает у него на груди, довольный.       — Спокойной ночи.