Игра элиты: сердца и маски

Ледовая арена постепенно пустела. Со льда один за другим съезжали спортсмены. Лезвия ещё несколько раз резко скрипнули о лёд, оставляя свежие дуги на поверхности. Кто-то на ходу снимал перчатки, кто-то, смеясь, обсуждал прокат, перебивая друг друга. Слышались короткие фразы, обрывки разговоров, щелчки защит на лезвиях. Дверь в коридор открылась, и голоса медленно потянулись туда, становясь всё глуше и дальше. Хлопнула дверь, через секунду ещё раз, скрипнула лавка, прошуршала сумка, по коридору быстро простучали чьи-то шаги и вскоре всё стихло. Огромное пространство арены почти опустело, над льдом ровно гудел свет прожекторов, отражаясь в изрезанной следами поверхности, и только возле лавочек у борта остались двое. Аделия сидела, слегка наклонившись вперёд, и аккуратно убирала коньки в сумку. Движения были медленными, почти механическими, она поправила чехлы на лезвиях, уложила их рядом с полотенцем и на секунду задержала руки на краю сумки. Она почти не смотрела на то, что делает. Мысли всё время возвращались к короткому разговору с Ильёй. Его холодный тон снова и снова всплывал в памяти, цепляясь за каждое слово. От этого внутри поднималось странное чувство. Смесь неловкости, обиды… и неожиданной, тихой злости на него. Аделия на мгновение сжала ремешок сумки чуть сильнее, чем нужно, и опустила взгляд, снова уходя в свои мысли. Соня несколько секунд молча наблюдала за ней, а потом тихо вздохнула. — Я же говорила… — негромко произнесла она. — Не связывайся с Малининым. Аделия ответила не сразу. Она спокойно потянулась за сумкой, закинула её на плечо, ремешок неприятно впился в кожу. — Я и не связываюсь. Соня усмехнулась коротко, чуть скептически. — Правда? Она скрестила руки на груди и слегка наклонила голову, внимательно вглядываясь в лицо Аделии. — Тогда почему ты так смотришь на него? Аделия нахмурилась. — Как? — Как будто пытаешься его разгадать. Между ними на несколько секунд повисла тишина, плотная, неловкая, словно воздух вдруг стал тяжелее Где-то в коридоре хлопнула дверь, и звук глухо прокатился эхом по почти пустой арене. Аделия опустила взгляд на пол. — Потому что он странный, — наконец спокойно сказала она. Соня тихо фыркнула и покачала головой. — Нет, потому что он тебе интересен. Аделия резко подняла взгляд. — Не придумывай. — Я не придумываю. Соня сделала шаг ближе и, опершись рукой о бортик, внимательно посмотрела на неё. — Просто поверь мне на слово… Малинин, это плохая идея. Аделия на секунду замерла. Перед глазами внезапно всплыло ночное катание, пустая арена, его падение и то упрямство, с которым он снова поднимался. Аделия резко подняла взгляд на подругу. —Я не собираюсь пускать его в свою жизнь и делать его частью своих проблем. — сказала она твердо. Соня внимательно посмотрела на неё. — Надеюсь… — тихо произнесла она.   — Потому что он умеет ломать людей. Аделия не ответила и просто направилась к выходу из ледовой арены. Соня уже собиралась последовать за ней, но вдруг остановилась. — Аделия? Та обернулась и встретила серьёзный взгляд без привычной лёгкости. — Просто запомни одну вещь… — Соня сделала паузу. — Если Малинин начинает проявлять интерес, это никогда не заканчивается хорошо. Аделия усмехнулась: — Поверь, интерес здесь точно не взаимный. Аделия вышла первой, и коридор встретил её прохладным светом ламп и почти полной тишиной, где-то далеко хлопнула дверь, и шаги эхом прокатились по пустому пространству.  Она уже собиралась свернуть к лестнице, когда вдруг заметила его, Илья стоял у окна в конце коридора, опираясь плечом о стену и смотрел на улицу, будто даже не замечая её появления. На секунду Аделия остановилась. Свет из окна ложился на его лицо, делая выражение почти нечитаемым, он медленно перевёл взгляд, их глаза встретились всего на мгновение, ни улыбки, ни привычной насмешки, только короткий, холодный взгляд, после которого он отвернулся, будто её здесь вовсе не было. И почему-то это задело сильнее любой колкости, но теперь она точно знала, Малинин не был таким простым, каким хотел казаться, и это делало его намного опаснее. Тем временем Эмбер шла по коридору на ходу затягивая молнию на кофте, волосы ещё были влажными после душа, а коньки она небрежно перекинула через плечо.  Девушка уже собиралась пройти дальше, когда заметила его, Илья стоял у окна. Она медленно подошла к нему, на губах играла едва заметная, слишком понимающая улыбка. — Как успехи? — лениво спросила она, приближаясь. Илья повернулся. — В чём именно? — спокойно ответил он. Эмбер тихо усмехнулась и медленно скрестила руки на груди. — Не притворяйся, Малинин. Я про наш… маленький секретик. Он на секунду задержал на ней взгляд. — Всё идёт по плану. — Правда? — её бровь слегка приподнялась. — А со стороны выглядит иначе. Илья чуть склонил голову, внимательно глядя на неё. — И как же? — спросил он тихо. Эмбер лениво повела плечом. — Забавно, — сказала она почти шёпотом. — Я никогда не видела, чтобы ты тратил столько времени на одну девушку. Илья спокойно поправил ремешок сумки на плече. — Значит, она не обычный случай. — Или ты просто недооценил её, — мягко добавила Эмбер. Он на секунду прищурился. — Сомневаюсь. Эмбер тихо хмыкнула, но больше ничего не сказала, и между ними повисло короткое, тягучее молчание. Она внимательно наблюдала за его лицом, будто пыталась выловить малейшую реакцию. — Значит, всё под контролем? — спросила она. Он пожал плечами. — Более чем. Она усмехнулась. — Хорошо, потому что было бы обидно проиграть спор. Илья слегка наклонил голову. — Ты правда думаешь, что я могу проиграть? — Нет, — тихо сказала Эмбер.— Но иногда люди проигрывают не только, когда падают на льду. Илья на секунду прищурился, оценивая её слова, а Эмбер уже оттолкнулась от стены и направилась к выходу из коридора, проходя мимо, бросив через плечо: — Постарайся не перепутать игру и реальность, Малинин. Её шаги постепенно растворились в пустом коридоре, Илья проводил её взглядом, а затем медленно двинулся вперёд. Раздевалка постепенно пустела, и её пространство наполнял только запах влажных полотенец и далекий гул разговоров из коридора. Алиса сидела на лавке, наклонившись вперёд, коньки ещё на ногах, шнурки распущены, локти упирались в колени. Она смотрела в пол так, будто пыталась прожечь взглядом плитку, и вдруг дверь тихо скрипнула, нарушая эту затянувшуюся тишину. Алиса не подняла головы, но по лёгким шагам сразу поняла, кто вошёл — Эмбер.  Она остановилась рядом с лавкой, несколько секунд молча наблюдала за Алисой, а потом спокойно прислонилась плечом к шкафчикам. — Больно? — тихо спросила она. Алиса коротко усмехнулась, без намёка на веселье: — Не знаю, что пострадало сильнее колено или гордость. Эмбер чуть наклонила голову, в её взгляде сквозила привычная лёгкая ирония: — Неудачный день бывает у всех. — Только не у неё, — резко ответила Алиса, голосом, в котором слышалась и обида, и вызов. Она наконец подняла взгляд, и в глазах всё ещё горела злость. — Видела её прокат? Все прямо в восторге. Эмбер пожала плечами. — Было чисто. Алиса резко дернула шнурок на коньке. — Конечно, теперь она у нас звезда школы. Несколько секунд Эмбер просто смотрела на неё, потом сделала шаг ближе и тихо опустилась на лавку рядом. — Эй, — мягко сказала она, и на секунду коснулась пальцами руки Алиссы, лежавшей на колене. Касание было коротким, почти невесомым, но Алиса всё равно слегка вздрогнула и подняла глаза. Эмбер смотрела на неё спокойно, но в взгляде появилось что-то тёплое, совсем не похоже на её обычную насмешливую уверенность. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказала она тихо. Алиса внезапно ощутила странное замешательство и резко отвела взгляд, будто простое прикосновение Эмбер оказалось слишком личным. — Не надо меня жалеть, — пробормотала она. — Я и не жалею, — спокойно ответила Эмбер, её голос скользнул по пустой раздевалке, оставив короткую паузу между ними. — Просто не люблю, когда кто-то вроде тебя проигрывает. Алиса нахмурилась, глаза сузились. — В смысле? Девушка слегка улыбнулась, лёгкая тень насмешки в уголках губ: — Конкуренция в спорте — вещь гибкая… иногда результат зависит не только от техники. Алиса прищурилась, взгляд острый. — Говори нормально. Эмбер чуть наклонилась к ней, плечо почти касалось её, голос тихий, но ровный: — Я лишь хочу сказать, что иногда небольшие… хитрости помогают расставить всё по местам. Раздевалка на мгновение погрузилась в неподвижность, звуки будто растворились в воздухе, и даже лёгкий скрип лавки казался слишком громким, пока Алиса внимательно всматривалась в девушку. — Ты о чём? Эмбер спокойно выдержала взгляд, не моргнув. — Представь, — мягко сказала она, — что в самый важный момент твоя конкурентка просто… не сможет выступить. Алиса медленно выпрямилась. — Ты предлагаешь мне что-то подстроить? Эмбер слегка усмехнулась, почти невесомо. — Я ничего не предлагаю. Она поднялась с лавки, лёгким движением плеча обозначив завершение разговора. — Просто иногда судьбе можно… немного помочь. Несколько секунд Алиса молчала, дыхание чуть учащалось, в глазах мелькали сомнение и раздражение, а уголки губ предательски выдавали тихую злость. — Это звучит как плохая идея, — тихо сказала она. Эмбер пожала плечами. — Возможно. Она направилась к двери, но уже у выхода замерла. — Но иногда плохие идеи приводят к хорошим результатам. На мгновение её взгляд снова остановился на Алисе, не на коньках, не на полу, а прямо на лице, будто она хотела что-то сказать. — И ещё кое-что, — тихо добавила Эмбер. Алиса подняла голову. — Что? Девушка слегка усмехнулась, но на этот раз без привычной насмешки: — Не позволяй одной неудачной программе заставить тебя сомневаться в себе. Она на секунду замолчала, затем тихо добавила: — Ты катаешься лучше неё. Алиса фыркнула. — Ты сейчас просто пытаешься меня подбодрить. Эмбер покачала головой. — Нет. Короткая пауза. — Я просто говорю правду. И только после этого она развернулась и вышла из раздевалки. Дверь тихо закрылась, оставив пустое пространство, где ещё несколько секунд эхом висел её лёгкий шаг. Алиса несколько секунд смотрела ей вслед. Странное чувство лёгкого тепла и смущения мелькнуло где-то внутри, но она быстро отогнала его. — Странная, — пробормотала она, но почему-то на душе стало чуть легче. Илья ощущал на языке горечь злости, мысли крутились вокруг Адель и того фото, и ему остро хотелось покурить.  В голове всё ещё жгло напряжение, когда вдруг дверь тренерского кабинета резко распахнулась, и строгий голос Грейси прорезал воздух: — Илья, зайди. Он раздражённо вздохнул, стиснул челюсть и медленно шагнул в кабинет, словно каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре. Грейси облокотилась на стол, руки сложены на груди, глаза пронзительно смотрели на него. — Я хочу серьёзно поговорить, — сказала она. — Что у тебя с Петросян? Илья знал, что сейчас начнётся допрос, который ему совсем не хочется выносить. — Ничего, — коротко ответил он. — Но я вижу, что что-то не так, — голос Грейси стал мягче, но всё так же требовательно. — Ты ко мне холоднее, чем обычно. Я всё время замечаю тебя с ней… а ночные покатушки на арене? Что это всё значит? Илья понимал, что этот разговор затянется надолго, и единственный способ прервать его был ему известен.  Он резко сбросил сумку с плеча, сделал шаг к Грейси и, не отпуская напряжения, подтянул её к себе, посадив на стол. Она замерла, воздух между ними стал почти осязаемым. Он обрушился на её губы жёстко, почти яростно, и каждый поцелуй отдавался всей силой дня, всей злостью и накопившейся бурей внутри. Его губы требовательно искали её, короткие резкие прикосновения будто пытались выжечь из него всю обиду, весь гнев, всё, что он сдерживал. Она ощущала, как его энергия накрывает её волной, сердце бьется быстрее, дыхание сбивается, а тело откликается на каждый его жест. Он держал её близко, почти не оставляя воздуха между ними, и в этой тесноте возникла странная, электрическая интимность, столкновение силы и желания, где каждое его движение, каждый вдох отзывались в её теле. Его глаза горели, губы требовали, руки держали уверенно, и она понимала, эта буря, вся его энергия,  весь его внутренний шторм полностью направлен на неё. Она терялась между страхом и притяжением , между холодом рассудка и огнём желания. Илья не думал о мягкости, он отдавался этому моменту целиком, выплёскивая через неё всю злость, что копились внутри, делая каждый контакт почти болезненно острым и захватывающим. Он резко расстегнул её кофту, шагнул ближе, и его руки почти жадно искали путь к её телу. Поцелуи были настойчивые, губы скользили по коже, а легкие укусы оставляли едва ощутимые следы.  Она слегка откинулась назад, давая ему больше пространства для движения, и дыхание сбилось. Воздух вокруг стал плотным, словно сама комната вибрировала от их столкновения силы и контроля.  Губы и руки чередовались в стремительных касаниях, и мир вокруг исчезал, оставляя только накал, этот острый, электрический контакт. Грейси резко обхватила его корпус ногами, подтягивая к себе ближе, и одновременно сорвала с него верхнюю одежду, её движения были быстрыми и решительными. Каждое мгновение усиливало страсть, каждый взгляд и каждое движение говорили о том, что границы исчезли, остались только они и эта мощная энергия. Она провела рукой по его паху, ощущая возбуждение и каждое напряжение исходящее от него. Его взгляд был тядёлым, дыхание сбивалось, а воздух между ними словно искрился от накала эмоций.  Илья ощутил, как её решительность подталкивает его дальше. И он больше не мог сдерживаться. Резким движением он притянул её к себе, сокращая пространство до предела. Илья резко развернул её так, что она оказалась к нему спиной, каждое движение было точным, контролируемым и продуманным. Его рука нажатием между лопаток направляла её, заставляя сместиться и подчиниться его силе. Она прогнулась, опираясь на стол, позволяя ему вести, ощущая каждое его действие всем телом. Одним резким, уверенным движением Илья снял с неё оставшуюся одежду. Пряжка его ремня раздалась резким, холодным звоном в тишине комнаты, за ней последовал механический звук ширинки. Он резко вошел в неё на полную длину, и комната наполнилась её стоном, но для него это было лишь фоном, весь его мир сжимался до одного мгновения, до собственного напряжения. Каждое его движение было резким, жёстким, уверенным, будто он пытался через неё выпустить всю накопившуюся за день энергию, всю страсть, что копилась внутри. Она чувствовала, как он буквально пронзает её тело, как каждая волна энергии захватывает её дыхание, заставляет сердце биться быстрее, каждую клетку откликаться на его напор. Волосы Грейси оказались у него в руке, и он слегка потянул на себя, не думая ни о дыхании, ни о том, как это ощущается для неё.  Девушка пыталась успеть поймать дыхание, но он двигался так быстро, что каждая попытка проваливалась.  Его руки держали её твёрдо, без жалости, без вопросов, его движения были резкими, неконтролируемыми. Он не замечал границ, не думал о нежности, не пытался читать её тело, существовал только его мир ощущений, где каждая дрожь, каждый вздох, каждая реакция превращались в топливо для его внутренней бури. Илья резко сжал руку на её талии, подтягивая ближе, и на мгновение проскользнула мысль о том, что на теле останутся синяки, но его это не волновало, сейчас существовал только он. Рука снова зацепила волосы, потянула к себе, направляя её, другая крепко держала девушку, не давая ни малейшей передышки. Он ускорился, тело двигалось почти без пауз, каждое движение сжимало пространство, комната вибрировала от стуков их тел и от дыхания, прерывающегося на грани предела. Губы скользили по коже, оставляя следы, лёгкие укусы подогревали накал, а руки держали так, что сопротивляться было невозможно. Каждый рывок, каждый толчок был решительным, почти насильственным в своей настойчивости, но от этого желание только усиливалось. Он не замедлялся, а только ускорялся с каждым движением, тело дрожало, напряжение росло, и энергия внутри него почти вырывалась наружу. И в последнем, резком толчке, когда руки сжали талию, а тело дернулось в унисон с его движением, он позволил буре энергии вырваться наружу. Тело содрогнулось, дыхание сбилось, комната наполнилась звуками накала, а он замер, сжимая её ещё крепче. Грейси тяжело дышала, тело всё ещё дрожало от пережитого, и она не могла пошевелиться. Каждое движение давалось с усилием, дыхание было прерывистым, а время словно растянулось, заполняя комнату почти осязаемой тишиной. В голове всё ещё крутилась куча мыслей.  Хотелось выкурить сигарету, а лучше целую пачку, чтобы снять остатки напряжения, но сначала нужно было уйти. Илья быстро привёл себя в порядок, молниеносно натянул одежду, схватил сумку и вышел из кабинета. Комната осталась тихой, но лёгкое эхо его шагов ещё долго дрожало в воздухе.  Он чувствовал, как пальцы сами тянутся к сигарете, к огню, к небольшому ритуалу, который должен был помочь успокоиться, но пока он шёл по коридору, накал всё ещё пульсировал в каждом мускуле. Он толкнул дверь на улицу и остановился у ступеней. Вечерний воздух оказался холоднее, чем он ожидал. Илья достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Дым медленно поднялся вверх и растворился в сумраке. Несколько секунд он просто стоял, глядя куда-то перед собой. Но мысли неожиданно вернулись совсем не к тому, что только что произошло в кабинете. Перед глазами вдруг всплыло другое лицо. Аделия. Илья резко выдохнул дым и провёл рукой по волосам. — Чёрт… Тихий смешок сорвался почти сам собой. Кажется, этот спор начинал выходить из-под контроля. И почему-то это его совсем не радовало.