Игра элиты: сердца и маски

Утро началось слишком рано. Будильник прозвенел в половине шестого, резкий, почти чужой звук в полутёмной комнате. Аделия несколько секунд не двигалась, просто лежала, глядя в потолок. В комнате стояла почти абсолютная тишина. Лишь где-то далеко за окном начинал просыпаться город, редкий шум машины, скрип открывающейся двери, далёкий гул раннего автобуса. Сквозь занавески пробивался холодный, бледно-голубой, прозрачный свет рассвета. Он медленно скользил по стенам, по столу, по конькам, аккуратно поставленным у кровати. Сегодня проходил очередной этап серии National Qualifying Series. Волнение не было паническим или резким. Скорее тихим, сосредоточенным напряжением, которое поселилось где-то глубоко внутри и не отпускало с самого пробуждения. Она провела ладонью по лицу, стряхивая остатки сна, и села на кровати. Пол под ногами был холодным. Она на мгновение замерла, слушая собственное сердце. Оно билось ровно, но быстрее обычного, будто уже знало, что сегодня лёд будет ждать. Аделия потянулась к конькам. Пальцы коснулись жёсткой кожи ботинка. Знакомое ощущение сразу вернуло её в нужное состояние, туда, где нет лишних мыслей. Только лёд, музыка и несколько минут, которые могут решить всё. За окном рассвет окончательно вступал в свои права. Аделия поднялась, на автомате собрала волосы в высокий хвост и начала собираться. Костюм висел на дверце шкафа. Чёрное платье с тонкой шнуровкой на спине мягко колыхнулось, когда она сняла его с вешалки. Она провела пальцами по ткани, проверяя швы привычка, выработанная годами. Всё выглядело идеально. Через двадцать минут она уже спускалась по лестнице, внизу было шумно. Кто-то спорил о музыке для программы, кто-то нервно ходил туда-сюда, кто-то сидел на диване, уткнувшись в телефон. Голоса накладывались друг на друга, шаги гулко отдавались в коридоре, а посуда тихо звякала где-то на кухне. Волнение висело в воздухе, как электричество перед грозой. Аделия остановилась на последней ступеньке. На секунду просто оглядела помещение, лица, движения, привычную суету. И почти сразу она заметила его. Илья стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Он стоял, прислонившись плечом к стене, руки в карманах, в ушах наушники. Выглядел так, будто всё происходящее его совершенно не касается. Несколько ребят что-то обсуждали рядом, но он не участвовал в разговоре. Илья просто стоял, погружённый в свои мысли. В какой-то момент он почувствовал движение и их глаза встретились всего на секунду. Он бросил на неё короткий, внимательный взгляд и почти сразу отвернулся, словно ничего и не произошло. Аделия спокойно прошла мимо и взяла со стола стакан воды. Соня уже сидела на диване, прищурившись и внимательно наблюдая за всей этой сценой. — Доброе утро, чемпионка, — тихо сказала она. Аделия фыркнула, не отводя взгляда от стакана. — Слишком рано для таких титулов. Соня наклонилась к ней ближе, и их плечи едва соприкоснулись. — Он на тебя смотрел. Девушка откинула голову назад, лениво поднимая бровь. — Кто? Соня закатила глаза. — Малинин. Аделия спокойно сделала глоток воды, стакан приятно холодил пальцы. — Он смотрит на всех. — Нет, — тихо сказала Соня. — Не так. Девушка ничего не ответила, но почему-то всё равно чувствовала на себе его взгляд. Он не исчезал даже сквозь шум столовой, и это раздражало больше, чем она хотела признать. В этот момент дверь столовой резко распахнулась, ударяясь о стену. — Автобус через десять минут! — громко сказал один из тренеров. Комната мгновенно ожила. Воздух наполнился топотом, гулкими шагами и скрипом стульев. Спортсмены хватали сумки, кто-то бросился наверх за забытыми вещами. Аделия закинула ремешок сумки на плечо и на мгновение снова подняла глаза. Илья уже стоял у выхода. Его фигура казалась неподвижной, словно вырезанной из тени, но в движении оставалась привычная лёгкость. Он снял один наушник, коротко что-то сказал Марку рядом и направился к двери, но проходя мимо неё, он на секунду остановился. — Постарайся сегодня не мешать людям на льду, — тихо сказал он. Аделия прищурилась, будто проверяя, серьёзно ли он это сказал. — Постарайся сегодня не комментировать чужие прокаты. Он усмехнулся, уголки губ чуть дернулись, и в этом маленьком жесте проскользнула лёгкая ирония. Он пошёл дальше, оставляя после себя тихую волну присутствия, которая будто медленно растекалась по комнате. Аделия осталась на месте, глядя в пустоту, но внутри всё будто сжалось сильнее. Настроение перед соревнованиями стало ещё напряжённее. Автобус остановился у арены чуть раньше девяти. Двери открылись с тихим шипением, и прохладный утренний воздух мгновенно ворвался внутрь. Спортсмены начали выходить один за другим, кто-то молча, вжимая руки в карманы, кто-то тихо переговаривался, перебрасываясь короткими фразами. Коньки в сумках тихо звякали при каждом шаге, добавляя ритм к раннему утреннему хаосу. Аделия спустилась по ступенькам и подняла взгляд. Арена была огромной. Здание почти полностью состояло из стекла. Высокие прозрачные стены отражали утреннее небо, и издалека казалось, будто вся конструкция сделана из льда. Солнечный свет скользил по стеклянному фасаду, отражаясь десятками бликов, которые мигали на асфальте, на лицах людей и на сумках спортсменов. У входа уже толпились участники из других школ, кто-то смеялся, кто-то нервно поглядывал на часы, тренеры обсуждали планы и стратегии, а волонтёры проверяли списки, перекрикивая друг друга через шум утра. Аделия на секунду остановилась, разглядывая здание, и ощущение величины и холодной строгости почти физически давило на плечи. — Красиво, — тихо сказала Соня рядом. — Большая, — ответила Аделия, слегка сжав плечи. Соня усмехнулась, глаза блеснули лёгкой иронией. — И страшная. Аделия ничего не сказала, просто медленно вдохнула холодный утренний воздух и снова шагнула вперёд. В такие моменты арена всегда казалась немного другой. Огромной. Чужой. Слишком тихой перед началом, будто сама ледяная поверхность ждала, когда кто-то нарушит её идеальную тишину. Позади них кто-то легко толкнул дверь автобуса, и знакомый голос тренера прозвучал рядом, чётко и спокойно, но с той едва уловимой строгостью, которая сразу собирает всех вокруг: — Так, слушаем внимательно, выступающие со мной. Он быстро пробежал взглядом по группе, глаза останавливались на каждом на долю секунды. — Малинин. Чен. Петросян. Лью. Четверо спортсменов автоматически сделали шаг вперёд, ровно, как будто их движения были заранее отрепетированы. — Остальные на трибуны, поддержка команды, — продолжил тренер, и его голос стал чуть громче, чтобы перекричать шум рассредоточенной группы. — И без глупостей. Ребята тихо зашумели, кто-то уже направился к входу, шаги и шорохи смешивались с приглушённым эхом арены. Илья стоял чуть в стороне, наушники всё ещё в ушах, руки глубоко спрятаны в карманах куртки. Он казался совершенно спокойным, словно приехал сюда не на соревнования, а просто посмотреть тренировку. Нейтан что-то говорил ему, но Илья слушал вполуха, взгляд рассеянный, внимание сосредоточено на чём-то своём. Когда Аделия прошла мимо, он на мгновение поднял глаза, коротко, спокойно, будто просто отметил её присутствие, не больше. Девушка сделала вид, что даже не заметила, но лёгкое напряжение от его взгляда всё равно задержалось в груди, едва уловимое, как вибрация воздуха перед первым прыжком. — Ладно, — тихо сказала Соня, поправляя ремень сумки, плечо слегка коснулось её, словно маленькое напоминание о дружеской поддержке.  — Удачи. — Спасибо, — ответила Аделия, ощущая привычное лёгкое напряжение перед стартом. Соня усмехнулась, уголки губ чуть дернулись, и в её голосе прозвучала едва заметная ирония. — Постарайся сегодня не сжечь лёд. Аделия тихо фыркнула, сжимая ремень сумки. — Я подумаю. Они разошлись у входа, остальные ребята из школы направились к лестнице, ведущей на трибуны, а выступающие спортсмены вместе с тренером прошли через другой коридор, оставляя после себя ощущение, что день вот-вот начнётся на самом льду. Внутри арена казалась ещё больше, чем снаружи. Высокий стеклянный купол поднимался над катком, пропуская холодный свет прожекторов, который отражался на идеально гладкой поверхности льда, делая её сияющей, почти как зеркало, в котором можно было увидеть себя целиком, но и одновременно потеряться. Трибуны постепенно заполнялись людьми, голоса смешивались с объявлениями, с короткими фразами на разных языках, создавая ровный шум ожидания. Где-то в центре этой огромной арены сегодня решится, кто поедет дальше, а кто останется в стороне. — Раздевалки туда, — коротко сказал тренер, и их группа свернула в длинный коридор. Шаги глухо отдавались от стен, словно повторяя каждый удар сердца, и двери раздевалок одна за другой тянулись вдоль коридора. На табличке впереди было написано: Участники — женское одиночное. Аделия толкнула дверь и вошла внутрь, её пальцы сжали ремешок сумки, дыхание чуть участилось. Она ещё не знала, что через какое-то время её выступление окажется под угрозой, и что эта арена, огромная и строгая, готова будет поставить перед ней свои испытания. Мужские выступления начинались первыми, и коридоры у раздевалок постепенно наполнялись звуками, голоса перемешивались с тихим звоном коньков и шорохом костюмов, создавая ритм, похожий на сердцебиение арены. Где-то за стеной уже слышалась музыка разминки, отрывки мелодий и ударов, которые отбрасывали в воздухе лёгкое напряжение. Илья сидел на лавке, спокойно снимая куртку, плечи расслаблены, руки уверенно работают с молнией, словно он совсем не спешит. В раздевалке было шумно, кто-то нервно ходил из стороны в сторону, кто-то уже растягивал мышцы у стены, готовясь к выходу на лёд. Но Илья выглядел так, будто всё это его почти не касается, взгляд сосредоточен на сумке, движения ровные, почти медленные. Он достал костюм, ткань была чёрной, плотной, с тонкими золотыми линиями и узорами, которые тянулись по плечам и груди, словно изящные орнаменты старых балетных костюмов, придавая всему образу ощущение строгости и утончённости одновременно. Полупрозрачные вставки из сетки проходили вдоль рукавов и спины, делая силуэт легче, подчеркивая каждое движение, которое ещё должно было появиться на льду. Ткань мягко играла со светом, будто костюм уже знал, что ждёт его впереди. Он быстро переоделся, привычными движениями поправил воротник и застегнул пояс. Костюм сидел идеально, повторяя каждый изгиб тела и не стесняя движений. Нейтан, завязывая коньки рядом, бросил на него короткий взгляд. — Нервничаешь? Илья спокойно затянул шнурки, не отводя глаз. — Нет. Нейтан усмехнулся, уголки губ дернулись. — Самоуверенно. Илья лишь пожал плечами. — Просто знаю, что делаю. Он поднялся, сделал несколько шагов и начал разминаться, лёгкая растяжка, несколько поворотов корпуса, короткие прыжки на месте. Движения были точными, экономными, без лишней суеты, словно каждый шаг и поворот были выверены заранее.  Казалось, что даже воздух вокруг него подчиняется этому ритму, позволяя готовому телу полностью сосредоточиться на льду, который ждёт снаружи. Через несколько минут из динамиков в коридоре прозвучало объявление: — Следующий участник — Илья Малинин. Илья спокойно поднял голову, медленно взял перчатки, натянул их на руки и направился к выходу из раздевалки. Он вышел в коридор, где его шаги глухо отдавались от стен, а затем легко, почти лениво выехал на лёд. Шум арены тут же стал громче, словно сама площадь катка наполнилась ожиданием, свет прожекторов отражался от льда, голоса зрителей сливались в ровный гул трибун, а сердце немного ускоряло ритм. Несколько секунд он просто скользил по кругу, чувствуя холодную гладь под лезвиями, привыкая к поверхности, изучая её едва уловимые неровности.  Лёд был быстрым, словно подталкивал его к движению, подчинялся каждому небольшому повороту. Музыка зазвучала, и пространство вокруг мгновенно ожило, каждый звук словно становился частью льда, а Илья готов был погрузиться в свой мир, где счёт шёл не на секунды, а на совершенство каждого шага. Он двигался спокойно и уверенно, словно катался здесь сотни раз. Разгон, прыжок, приземление, всё происходило чётко, без лишних движений, каждый элемент складывался в последовательность, словно хорошо отлаженный механизм. Ни спешки, ни сомнений, только концентрация, только полный контроль над телом и льдом. На трибунах кто-то тихо присвистнул после одного из прыжков, но Илья даже не повернул головы, не позволив внешнему шуму вмешаться в ритм проката. Он просто продолжал кататься, почти растворяясь в музыке, в движении, в самом льду. Когда музыка закончилась, он остановился в финальной позиции, спокойно выровняв дыхание, и аплодисменты прокатились по арене, отражаясь от стеклянного купола и заполняя пространство. Илья коротко кивнул и направился к бортику. Для него это был просто ещё один прокат, ещё один шаг в привычном ритме, ещё одна возможность быть самим собой на льду. После проката Ильи, который всё-таки решила посмотреть до конца, Аделия спешно зашла в раздевалку, ощущая, как сердце колотится чуть быстрее обычного, будто само тело уже чувствовало предстоящий выход на лёд. До её старта оставалось всего десять минут, и каждая секунда казалась бесценной. Она столкнулась с Алисой, которая уже была полностью готова. Девушка быстро оценила Аделию с ног до головы, бросив короткий взгляд и едва заметно улыбнувшись. — Поторопилась бы ты, а то обидно будет, если не успеешь на лёд, — произнесла она с холодной улыбкой. Алиса прошла мимо, слегка, почти случайно задев плечом Адель, и это маленькое касание оставило лёгкое раздражение, которое смешалось с волнением, уже витающим в груди.  Аделия лишь сделала шаг вперёд, ускоряя темп, чувствуя, что каждая секунда приближает её к моменту, когда арена ждёт её полностью. Алиса вышла на лёд. В её глазах была сосредоточенность, но поверх неё скользила лёгкая, почти незаметная тревога. Каждый шаг отдавался эхом по арене, каждое движение было тщательно выверено, но за этим ощущалось напряжение, желание показать всё, на что она способна, было почти осязаемым. С трибун Эмбер наблюдала за каждой деталью. Сердце стучало сильнее, чем у самой Алисы. Она ловила каждый рывок плеча, каждый лёгкий поворот головы, каждый вдох. — Давай, Алиса… — крикнула Эмбер, не отрывая глаз. Алиса разогналась к первому прыжку.  Девушка задержала дыхание, будто каждое движение на льду поднимало её вместе с Алисой. Комбинации шли одна за другой, и хотя Алиса выглядела уверенной, Эмбер чувствовала напряжение, скрытое за её лицом. Каждое лёгкое колебание, каждый риск в прыжке, всё это заставляло сердце Эмбер биться чаще. Когда музыка закончилась, Алиса замерла в финальной позиции.  Аплодисменты прокатились по арене.  Эмбер села, вытирая ладони, влажные от волнения и пота. Она понимала, что Алиса справилась, но тревога всё ещё держала её в хватке. — Я даже не знаю, как она делает это… — тихо пробормотала Эмбер, — но сердце всё равно стучит быстрее, чем у неё… В этот момент стало ясно, для Эмбер Алиса значила гораздо больше, чем просто подруга. Адель быстро сняла куртку и начала надевать платье. Оно было глубокого чёрного цвета, но у подола и по линии юбки ткань постепенно переходила в тёмно-алый оттенок, словно в огне медленно тлели угли. Лёгкая многослойная юбка едва заметно колыхалась при каждом движении, создавая ощущение пламени, которое вот-вот вспыхнет сильнее. Лиф плотно облегал талию, подчёркивая тонкий силуэт. Прозрачная сетка на груди и плечах была почти невидимой, из-за чего казалось, будто узоры из камней и вышивки ложатся прямо на кожу. Алые и чёрные кристаллы рассыпались по ткани сложным узором, напоминающим крылья или языки огня, которые расходились от груди вверх к шее и по рукавам, оживая с каждым вдохом и каждым поворотом. И тут… она почувствовала, что что-то не так. Рука автоматически потянулась к спине и в пальцах расползлась тонкая шнуровка, как будто ткань сама предала её в самый неподходящий момент. — Что…? — выдохнула она, пытаясь зацепить нить пальцами. Платье держалось, но один неловкий прыжок и оно могло раскрыться. Сердце дрогнуло. — Это не могло случиться само… — прошептала девушка, глаза широко раскрылись. Аделия замерла. Все догадки промелькнули в голове, словно молнии, кто мог это сделать? Алиса? Или кто-то из другой команды? — Твоя очередь через пять минуты, — резко проговорила Грейси, голос звучал чуждо и нервно. Аделия попыталась затянуть платье, но нить рассыпалась в руках, тонкая и хрупкая, словно её собственная уверенность в этот момент. — Я не успею… — тихо сказала она, опуская глаза, безнадёжно сжимая пальцы. Напряжение в раздевалке стало почти осязаемым, как ледяной воздух арены.  Кажется, каждый вдох давался с трудом, а время сжималось до нескольких мгновений, в которых нужно было найти выход или проиграть ещё до начала. Аделия резко открыла дверь раздевалки. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Она собиралась сказать тренеру, что не выйдет на лёд, что выступление закончилось, так и не начавшись. И именно в этот момент их взгляды встретились. Илья проходил мимо и заметил её глаза, влажные, блестящие, почти на грани слёз. В её взгляде читалась тревога, страх, обида, всё то, что она обычно умела скрывать, всё то, что делало её сильной, сейчас было на поверхности. — Что случилось? — тихо спросил он, и его взгляд задержался на ней. — Моё платье испортили… но так, всё нормально, — быстро ответила она, пытаясь сохранить спокойствие в голосе. Илья наклонился и внимательно посмотрел на шнуровку. Пауза растянулась, почти слышно было, как тикает время. Его глаза отмечали каждую нитку, каждую деталь, будто считывали её тревогу и одновременно её решимость. Без слов он прошёл дальше в раздевалку, сел на скамейку и начал развязывать свои коньки. Его движения были механическими и быстрыми, будто ничего не могло его вывести из равновесия. Он достал  длинные чёрные шнурки и протянул их ей. — Подойдёт? — тихо спросил он и посмотрел ей прямо в глаза, словно это было привычным жестом, хотя в каждом его движении чувствовалась уверенность. Аделия замерла. В её руках эти простые шнурки вдруг казались одновременно спасением и вызовом. Они были ключом к её прокату, но при этом ощущались чужими и одновременно очень личными. — А как же ты? — тихо спросила она, не отводя взгляда. Он пожал плечами спокойно, ровно, почти лениво: — Я сегодня своё уже откатал. Он подошёл сзади и начал осторожно затягивать шнуровку на платье. Его пальцы скользнули по её спине, холод рук словно обжигал кожу, оставляя лёгкое дрожание по позвоночнику.  Аделия глубоко вдохнула, дыхание чуть сбилось, когда каждое его движение было точным, уверенным, словно он читал её тело. Платье обтягивало талию всё плотнее с каждым затягиванием шнурков. Она ощущала, как ткань словно принимает форму её тела, повторяет каждый изгиб, каждый поворот. Его руки касались её спины осторожно, но при этом так близко, что каждое прикосновение заставляло кровь быстрее бежать по венам. — Не двигайся, — сказал он спокойно, голос ровный и уверенный. — Я и не собиралась, — тихо ответила Аделия, с усилием удерживая дыхание. Он наклонился к её уху и прошептал: — Не туго? Его дыхание обжгло кожу на шее, заставляя по спине пробежать лёгкую дрожь. Аделия глубоко вдохнула, грудь слегка приподнялась, и едва слышно ответила: — Нет. Каждое его движение было собранным и размеренным: он осторожно затягивал шнуровку, и ткань постепенно облегала талию, а короткие паузы между движениями превращались в странный ритм доверия и напряжённого ожидания.  Он закончил и затянул узел, руки оторвались от спины, но ощущение его прикосновения всё ещё висело в воздухе. — Если упадёшь — я скажу всем, что это из-за платья, — сказал он спокойно, с лёгкой колкостью, но в глазах едва заметная улыбка. Аделия фыркнула: — Если упаду я скажу, что это из-за твоих шнурков. Он усмехнулся, плечи чуть приподнялись: — Тогда не падай. Девушка сжала кулаки, стараясь выровнять дыхание. Сердце всё ещё дрожало от напряжения, и на мгновение исчезли шум раздевалки, время и мысли о подставе, остался только этот момент, близость, тишина и странная, тихая уверенность, что сегодня всё будет сложнее, чем казалось. Аделия вышла на лёд. Каждый шаг по холодной, блестящей поверхности отдавался тихим эхом, отражаясь от стен арены. Илья стоял на трибуне, неподвижный, как тень, наблюдая. Казалось, он видел не только прокат, но и каждую мысль, вложенную в её движения. Рядом Марк тихо усмехнулся, заметив сцену: — Ты серьёзно дал ей свои шнурки? Илья не отвёл взгляда, холодно и спокойно: — И что? — Ты влип, — поддразнил Марк, плечи дернулись в улыбке. — Заткнись, — сухо сказал Илья, не меняя позиции, глаза не отрывались от Аделии, словно его внимание было одновременно защитой и испытанием. Музыка зазвучала лёгкая, воздушная, и Аделия двинулась в её ритм. Каждое движение было точным и утончённым, без спешки и лишней суеты, отточенным годами. Илья заметил, как она мягко опускается в повороте, как руки следуют за движением, словно воздух сам повторяет её линии. Он не мог отвести взгляд  ни на секунду. Она разогналась к первому прыжку. Илья отметил каждую деталь, как она собирает энергию в шаге, как приземляется почти бесшумно, будто лёд принадлежит только ей. Комбинации шли одна за другой, чёткие повороты, плавные скольжения, лёгкие прыжки. Он ловил каждый изгиб спины, каждое движение рук, как струится платье, словно часть самой программы, почти продолжение её сущности. Когда музыка закончилась, Аделия остановилась в финальной позиции. Илья видел всё, взгляд, полное спокойствие, уверенность, которую невозможно подделать. Он тихо выдохнул, но только для себя.  Никто не знал, что он отмечает не только чистоту проката, но и её изящество, ту лёгкость, с которой она превращает напряжение в искусство. На секунду он просто стоял, наблюдая, как публика аплодирует, как она скромно кланяется. В его глазах мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка, тихое признание того, что сегодня она была совершенна. Аделия вышла со льда, дыхание всё ещё дрожало от напряжения, но в глазах уже горел огонь победы. Когда судьи объявили результаты, стало ясно она прошла на следующий этап. Толпа вокруг аплодировала, но Аделия чувствовала только себя и лёгкое облегчение, что всё прошло идеально, несмотря на всю историю с костюмом. Позже, уже в раздевалке, Аделия осторожно сняла платье. Движения были привычными, отточенными годами, но взгляд всё ещё задерживался на шнурках. Она держала их в руках несколько секунд, почти не замечая, и бережно положила в сумку. Маленький жест, едва заметный для постороннего, а для неё вся история дня, спасённый прокат, тихое понимание и близость, которая словно поселилась между ними. Шнурки остались с ней как тихое напоминание о том, что иногда самые простые вещи несут в себе больше, чем кажется на первый взгляд. Автобус уже ждал, и Аделия направилась к нему, ощущая в груди победное тепло. Илья внезапно оказался рядом. Его взгляд остановился на ней, и на губах скользнула лёгкая, почти незаметная улыбка, такая, где читается и признание, и тихое уважение. — Поздравляю, — сказал он тихо, с характерной колкостью. — Хотя, если бы не я, оценка за артистизм могла быть повыше. Аделия прищурилась, мгновенно поняв, на что он намекает, на её оголённую спину и то, как это могло повлиять на оценку за образ. — Ах да? — фыркнула она. — Значит, сегодня я обязана твоим шнуркам? Он усмехнулся, почти невозмутимо: — Так уж и быть… все благодарности можно адресовать мне, а не им. Она тихо рассмеялась, и на секунду между ними повисла привычная игра, смесь уважения и лёгкой колкости. Пауза длилась всего мгновение, прежде чем тишину разорвал вибрирующий звук телефона. Илья отошёл на несколько шагов, и его голос стал холодным, деловым, почти чужим: — Да, всё собрано. Нет, проблем не будет… до встречи. Аделия уловила лишь обрывки фраз. Его лицо оставалось спокойным, но каждый тон, каждый взгляд показывал, что разговор касался чего-то важного, личного, скрытого. Сердце Аделии забилось быстрее. Она понимала, это был не просто звонок, и что бы ни скрывал Илья, она должна разгадать его тайну. _______________________________ Невероятное платье Аделии https://pin.it/4f3sVlopr Образ Ильи https://pin.it/5gagqUN19