Быть там

— Быстрее! Стив тянет за собой Дастина. Он крепче перехватывает его маленькую ладонь в своей, которая скользит от пота. Они бегут по коридору русской подземной базы. Их шаги гулко отдаются эхом, а следом за ними множится эхо шагов преследователей. Пробежав через очередную дверь, они утыкаются в тупик. Стив сразу же прижимается спиной к двери, почти в то же мгновение чувствуя, как в нее начинают ломится. Ноги скользят по полу, его сил явно недостаточно, чтобы сдержать солдат. Он поднимает глаза и встречается с широко раскрытыми глазами Дастина, полными паники. Все внутри Стива сжимает ледяными тисками. Не важно, что случится с ним, но Дастин не должен быть здесь. Он никогда себя не простит, если с ним что-то случится. Что угодно, но только не это. Очередной толчок и дверь распахивается. Стив падает на пол, обдирая колени. Он отползает в сторону, Дастин стоит за ним. Солдаты обступают их плотным кольцом. Стив не успевает даже подняться на ноги, как один из замахивается ружьем, и ударяет его прикладом в голову. Перед глазами взрывается фейерверк, а после все погружается в темноту. Он резко открывает глаза, словно был без сознания буквально секунду. Он все еще лежит на холодном полу, а над ним склонился Дастин, хлопая его ледяными руками по щекам. Он криво улыбается, но Стив видит по его глазам, как он напуган. — Я в порядке, — горло странно дерет от этих слов и почему-то слезы подступают к глазам. Стив тяжело сглатывает, не понимая, что за тяжелое, холодное предчувствие охватывает его. Стив садится, встряхивает головой, пытаясь отогнать от себя неоформленный страх, и бегло осматривает комнату, в которой они оказались. Взгляду не за что зацепится. Голоые стены, голый пол; очертания помещения теряюся в слабом, туманном свете. — Все будет хорошо, — кивает Стив, стараясь прозвучать как можно увереннее. У него совсем нет уверенности, что ничего не случиться. Даже наоборот, он точно знает, что сейчас произойдет что-то ужасное, но это произойдет не с Дастином. Стив не может себе никак это доказать, он просто знает. Если бы это было не так, он бы не смог всего этого выдержать. Прожигающий тугой жгут тревоги чуть расслабляется, когда Стив сжимает руку Дастина в своей. Простой жест, что помогает вернуться в свое тело, почувствовать, что еще ничего не потеряно. Дверь распахивается и в комнату входит русский солдат. Стиву его лицо кажется смутно знакомым; он неосознанно задерживает дыхание, парализованный внезапным страхом, на грани паники. Он что-то говорит, по-русски, но Стив не понимает ни слова, но резкий голос возвращает ему возможность двигаться. Солдат идет к ним. Стив делает судорожный вдох, не осознавая себя встает перед солдатом, закрывая от него Дастина. Солдат жестко, зло улыбается и отталкивает Стива в сторону. Тот теряет равновесие и снова оказывается на полу. Он чувствует себя таким слабым и беспомощным, руки и ноги совсем его не слушаются, и он совершенно не понимает, почему, что пугает его еще больше. Сердце в груди бешено колотиться, дышать получается с трудом. Стив заставляет себя приподняться на локтях, комната плывет перед глазами. Солдат легко удерживает за руки брыкающегося Дастина, а потом одним движением укладывает его на пол, нависая сверху. — Не трогай его! — кричит Стив, голос срывается на последнем слове. Воздух выбивает из легких, оставляя его опустошенным. Он больше ничего не может сделать, словно это его самого солдат всем своим весом прижимает к полу. Дастин тоже кричит, заставляя слезы потечь по лицу Стива. Солдат одной рукой вжимает мальчика в пол, уперевшись рукой ему в грудь, а другой раздевает его, стягивая шорты вместе с бельем к коленям. Дастин брыкается, пытается оттолкнуть мужчину от себя ногами и руками, но ничего из этого не помогает. Тот только сильнее наваливается на него, оказываясь между его ног, прижимая своим весом к полу. Почему-то Стив отлично видит член солдата: большой, красный, и влажно блестящий. К горлу подступает тошнота. — Нет! — кричат Дастин и Стив одновременно; первый высоко, на всю силу своих легких, второй же с трудом, сглатывая тугой комок в горле. Слезы душат Стива, ему с трудом удается сделать следующий вдох. Дастин продолжает кричать, когда русский начинает его насиловать. Он выгибается, дергается, пытаясь уйти дальше от чужих, грубых действий. Солдат крепко удерживает его за бедра, резко и широко толкаясь в него. Стив в ужасе, он уже не может даже дышать, но не может отвести взгляд. Он видит, как ярко-красная кровь течет по бедру Дастина. Он смотрит, но в тоже время словно и чувствует на себе тяжелые прикосновения, и резкую, оглушающую боль. Теплую кровь на своем бедре, горячее движение внутри него. — Стив! Стив! — тот не сразу понимает, что это Дастин зовет его. Голова тяжелая, а в ушах словно вата; во рту густая вязкая слюна, и он даже не может сглотнуть — горло раздирает хрипами. Кажется, он вот-вот потеряет сознание. Все тело в огне. — Стив! Помоги мне! — Стиву удается поднять голову и поймать его взгляд. Дастин плачет, захлебываясь слезами. Он в отчаянии и бессилии царапает пальцами пол, оставляя на нем кровавые следы. Стив пытается встать, опираясь на руки, которых совсем не чувствует. Они словно набиты ватой и не способны удержать его вес. Ноги тоже не слушаются, сведенные судорогой и фантомной болью. Но не смотря на это Стив не может позволить себе сдаться. Он пытается встать. Внутри и снаружи, везде, его сжигает агонией, но он не может вынести мучения Дастина еще хоть мгновение. Стив кричит, пытается кричать, а слезы душат, не дают вздохнуть. Словно сам воздух стал свинцом и придавил Стива к земле. — Дастин! Дастин! — Стив слышит свой сломанный голос словно издалека. Кричит громче, пытаясь прорваться через окутывающий его плотный, тяжелый кокон воздуха. — Дастин!!! Стив резко садится, вдруг преодолев сопротивление, словно его и не было никогда. Делает резкий, рваный вдох, судорожно шаря руками по кровати вокруг себя. Он пытается встать, но ноги путаются в одеяле. Он продолжает громко, срывающимся голосом звать друга, даже понимая, что его нет рядом; что все закончилось. Это был всего лишь кошмар. Стив пытается взять себя в руки, успокоиться и прекратить плакать, но рыдания сводят горло, ломают его дыхание снова и снова. Ему остается только сдаться, бессильно обнять себя за плечи и уткнувшись лбом в колени позволить себе отпустить контроль. Одна за другой жесткие волны паники накатывают на него, оставляя после себя только пустоту и рваные хлопья тревоги. Медленно поднимаясь из водоворота бушующих чувств Стив заново учится дышать. Коротко, осторожно, собирает вдохи и выдохи в одну единую систему, а вместе с ними разрозненные мысли. Чем больше проходит времени, чем ровнее становится его дыхание, тем ровнее выходит думать. Он точно знает, что это был всего лишь сон. Дастина не было с ним в плену у русских. Он видел своими глазами, как тот смылся вместе с Эрикой в вентиляцию. Это может доказать Эрика. Это может доказать Робин, которая была прямо там же, прижавшись к нему боком, пока они удерживали дверь. И дальше, неохотно возвращаясь мыслями к своему сну Стив мог четко видеть, где тот начинал разваливаться по кусочкам, переставая быть реальным. Но не смотря на все эти логичные доводы, тревога за Дастина продолжала давить на Стива. Он слил русским его фамилию. Прошло буквально несколько дней с момента разоблачения русских, они ведь все еще могли быть где-то поблизости. Вдруг они попытаюсь найти Дастина и схватить его. Как и прочие логичные доводы, Стив отрицал и то, что военные опять наводнили Хоукинс и Дастин в безопасности. Должен быть. Стив долго и хрипло выдыхает. Отбрасывает в сторону одеяло и дрожь, и проходит в ванную. Теплая вода помогает смыть остатки кошмара и начать трезво мыслить. Думать о том, что он может сделать помогает отвлечься от боли в теле. Игнорировать боль в разбитых коленях, в расколотых ногтях, в груди и животе, везде, снаружи и внутри. Стиву не хочется лишний раз прикасаться к себе, боясь сделать себе только хуже, поэтому он быстро заканчивает и так же быстро одевается. Он натягивает кроссовки на босу ногу, надевает первую попавшуюся под руку футболку и прямо в пижамных шортах идет на улицу. Может, это и глупо, но он не может не проверить подростка. Звонить посреди ночи кажется странным, хотя как будто приехать к нему домой менее странно. Снаружи все еще теплая летняя ночь, как и должно быть. Стив верит в это с трудом, словно день, когда Дастин вернулся из лагеря и сегодня разделяла вечность. Если быть совсем честным, Стив с трудом помнил те несколько дней, что прошли после событий в Старкорте. Произошло так много всего, что его голова не справлялось. Не справилось и тело — сначала его пытали русские, потом он ползал с разбитыми коленями по общественному туалету, потом сам себе устроил автомобильную аварию с Билли. В итоге, что не удивительно, он свалился с лихорадкой и два дня в беспамятстве провалялся в больнице. Поэтому Стив готов простить себе излишнюю тревожность, подкрепленную небольшими провалами в памяти. Он просто проверит, в порядке ли Дастин. Он даже не будет его будить. Потакая собственной тревоге, Стив оставляет машину за два дома от дома Дастина и пробирается туда через задние дворы. Свет нигде не горит, но дом Хендерсонов не ощущается чужим. Как порой говорят, что лицо человека светиться изнутри, так и Стив чувствует, что от дома исходит одним им ощущаемое тепло и свет. Тревога разжимает хватку на его плечах, когда он подходит к окну спальни Дастина. Кровать стоит прямо под окном, поэтому, несмотря на сумрак ночи, Стив отлично видит подростка. Тот крепко спит, свернувшись на боку. Кудряшки разметались вокруг по подушке, руки прижаты к груди, а лицо спокойно и расслабленно. Стив выдыхает, вдруг осозновая, с каким облегчение он это делает. Он отводит невидящий взгляд куда-то в сторону, еще раз прокручивая в голове все свои страхи, пытаясь окончательно убедить себя, что они не имеют с реальностью ничего общего. — Стив! — тот чуть не подпрыгивает, захваченный врасплох окликом Дастина. Тот проснулся, незаметно для Стива, и встав на крови, позвал его. Голос заглушился стеклом, а когда Стив посмотрел на Дастина, тот открыл окно. — Что ты тут делаешь? — он удивлен, но совсем не напуган. — Я просто.., — Стив не знает, как объяснить свою глупую, логически не обоснованную причину приехать, — прости, что разбудил. Я не хотел. — Это было немного жутко, — слова не вяжутся с поведением подростка, он мягко смеется, наклонившись к Стиву через окно. — Я просто переживал, что я слил твою фамилию русским, — смущенно признается Стив, — прости, я не должен был этого делать. — Ты и не хотел. Тебя же накачали наркотой, помнишь? — Дастин мягко ему улыбается и отстраняется от окна, — иди сюда. — Что? — Мне холодно, — Дастин произносит это с напускной серьезностью, но взгляд ласковый, а оправдание настолько очевидно фальшивое, что Стив невольно улыбается. Он не может отказать. Он коротко кивает, принимая приглашение. Дастин еще отодвигается в сторону, давая Стиву место. Тот подтягивается и осторожно проскальзывает через окно. Как только Стив оказывается внутри, Дастин прикрывает окно и снова забирается в кровать. Смотрит прямо на Стива, чуть приподняв брови и коротко кивает на место рядом с собой, отодвигаясь глубже от края. Приглашение не только в комнату. Стив мешкает, пока разувается, чтобы убедить себя, что у него нет причин отказывать Дастину. Может со стороны это правда странно, но для них двоих, после всего, через что они прошли, в этом нет ничего неправильного. Стив знает себя, он знает Дастина, и ему не за что переживать. Но глубоко внутри он не может не думать о своем кошмаре. Словно его собственный сон, не имеющий ничего общего с реальностью, способен навредить Дастину. Скинув кроссовки и сделав короткий резкий вдох, словно он собирается нырнуть в холодную воду, Стив все же ложится к подростку в кровать. Дастин специально или случайно, не обращает на поведение Стива внимание. Они оба ложатся на бок, лицом к друг другу. Кровать слишком узкая для двоих, Дастину приходится прижаться спиной к стене, его колени упираются в колени Стива. Тот судорожно вздыхает, когда Дастин пытается устроится удобнее и проскальзывает ногой между его ног. — Извини, — шепчет он смущенно. — Все хорошо, — спешит успокоить его Стив. У самого сердце в груди колотиться как бешенное. Ему почему-то невероятно страшно прикоснуться с подростку, словно тот действительно пережил насилие, и теперь любое неосторожное движение способно его напугать. Стив медленно, стараясь выровнять дыхание, хрипло выдыхает. — Стив? — осторожно спрашивает Дастин, — что на самом деле случилось? Они лежат так близко к друг другу, что носы практически касаются. А их руки, прижатые к груди, действительно касаются. Стив осторожно, боясь разрушить какую-то смутную, одному ему ведомую границу, берет руку Дастина в свою. Мягко поглаживает ее пальцами, словно случайно проверяет большим пальцем ногти на его руках. Они целые и гладкие. Стив снова делает медленный, глубокий вдох и выдох. — Мне приснился ужасный кошмар, — Стив спотыкается на вдохе, но Дастин не перебивает его, как обычно, а дает ему время выровнять дыхание. Терпение Дастина помогает Стиву собраться и найти нужные слова. Конечно, он не должен рассказывать ему все, но это не значит, что он не должен делиться с ним своими тревогами. Со своим лучшим другом, в конце концов, — как тебя поймали русские. Тогда, на базе. Как тебя… мучали, а я не мог ничего сделать, только смотреть. Ты кричал и звал меня на помощь, а я был не состоянии даже пошевелиться. Когда я проснулся, я понимал, что это всего лишь сон, но не мог успокоиться, пока не увидел тебя. Это звучит безумно, я не должен так глупо себя вести. — Это не глупо, Стив, — серьезно произносит Дастин. Он смотрит прямо в глаза Стиву, его брови чуть нахмурены, — я тоже. Стив отвечает ему непонимающим взглядом, но уже чувствует, как его успокаивают непонятные слова подростка. Тон его голоса, пронзительный взгляд его светлых глаз сразу давали Стиву понять, что его слышат, и что он не один. — Мне тоже снились кошмары. Иногда снятся до сих пор. Всем нам. Мне, Майку и Лукасу. После того как Демогоргон чуть не убил нас в школе, мы стали спать с рациями под подушкой. И мы всегда просыпались и отвечали, когда кто-то вызывал нас. Черт, я не удивлюсь, если узнаю, что Майк писался в кровать. Он висел на рации постоянно. Так что имей в виду, ты всегда можешь вызвать меня, даже посреди ночи, — Стив улыбается, глупо и не до конца веря в услышанное. Дастин прижимается лбом к его лбу и продолжает сбивающимся шепотом, смущенный собственным порывом искренности, — мне снилось много раз, как Дарт нападает на меня. На ребят. На тебя. Как разрывает на кусочки, а я не в силах что-либо сделать. В кошмарах твое… разорванное… тело, — Дастин с трудом произносит эти слова, судорожно вздыхает, и прижимается к Стиву сильнее, — выглядело так правдиво, что только увидев тебя на следующий день я успокаивался. Честно, если бы ты сам не предложил подвозить меня в школу, я бы нашел причину. Не могу представить, как бы выдержал эти кошмары без тебя рядом. — Но ты не рассказывал, — выдыхает пораженно Стив. Руки сами собой мягко приобнимают подростка за плечи, притягивая к себе. — Ну, ты же тоже сейчас не хотел ничего говорить, — шмыгает куда-то в грудь Стива Дастин. — Ты знаешь, я тот еще дурак, но ты-то умный, — Стив мягко гладит Дастина по кудрявой голове. Он чувствует, как остатки напряжения и тревоги растворяются, и он может спокойно, без лишних мыслей прижаться к макушке подростка. Его мягкие, кудрявые волосы щекочут нос и губы, вызывая улыбку, а легкий, такой знакомый аромат шампуня заставляет Стива почувствовать себя как дома. В своей собственной постели он не чувствовал себя так, как сейчас в объятьях Дастина. Дастин еще раз несколько раз коротко всхлипывает, а потом окончательно расслабляется, заснув в объятьях Стива. Тот какое-то время продолжает поглаживать его по голове, убаюкивая словно сам себя. Если бы Дастин пережил насилие, он бы не пустил Стива в свою постель. Он бы не смог так спокойно позволить ему себя трогать, и не смог бы так легко уснуть в его объятьях. Стив чувствует, как одинокая слеза катится по его щеке. Он зажмуривается, опускает голову в кудри Дастина, позволяя слезе раствориться в них. Он позволяет весу подростка в его руках забрать все его внимание, стараясь не думать ни о чем другом. Только о том, что он наконец-то на своем месте. Он чувствует себя собой. И все мысли покидают его, окончательно освобождая его. Стив не замечает, как засыпает. Сон крепкий, но без сновидений, и он ощущается как глоток холодной воды в жаркий летний день. Стив легко открывает глаза, словно уснул лишь на несколько минут, но чувствует себя куда более отдохнувшим, чем за все прошлые ночи. Комната выходит из полумрака, наполняясь серыми сумерками. В окне над кроватью небо смущенно заливается рассветным румянцем. Нежный свет целует теплом Стива во влажные щеки. Он остается без движения еще несколько минут, которые кажется ему часами. Пытается впитать в себя это тепло и спокойствие, наполнить им себя до краев, так, чтобы вновь закрывая глаза чувствовать себя целым. Но он знает, четко и ясно, что не может остаться так навечно. Мысли в голове все громче и громче, что он перешел какую-то черту внутри себя, и теперь его тело кричит, что он не имеет права остаться в этих объятиях хоть мгновение дольше. Неправильная мысль, от которой начинает подташнивать, но слишком сильная, чтобы сопротивляться. Стив осторожно выпутывается из объятий Дастина, стараясь не разбудить подростка. Еще более осторожно он сначала выкидывает свои кроссовки из окна, а потом выбирается следом. Он идет босиком по земле, вдыхая глубоко еще прохладный утренний воздух. Не ускоряет шаг, хоть и чувствует вновь вставшую на его след тревогу, которая липко льнет к его спине. Старается игнорировать нарастающую боль в груди, словно он оторвал и оставил в спальне Дастина частичку себя. Стив сжимает губы, чувствуя, как слезы вновь текут по его щекам. В конце концов, хотя бы Дастин сейчас крепко спит в своей постели, не мучаясь кошмарами, и Стив утешает себя мыслью, что этого для него более чем достаточно.