Быть там

— Может быть, он спит? — Но это и есть проблема! Стив прислушивается, не до конца понимая, что проснулся. За шумом телевизора он различает знакомые голоса. Раньше, чем он узнает их, он чувствует, как теплеет в груди. — Мы даже не знаем, насколько поздно он вернулся! Может быть все прошло хорошо и он действительно просто уснул! — Ты думаешь, Стив способен провести ночь с девушкой? После того, что случилось?! — Нет! То есть, я не знаю. Но если все-таки есть шанс, что он просто спит, надо дать ему отдохнуть. — Хорошо, — голос недовольный, — но надо быть рядом. Если нам надо будет его разбудить. — Но как ты предлагаешь попасть в дом? Не вламываться же нам! — Черт! Я знал, что мне нужен запасной ключ от его дома! — И ты его не взял?! — У меня его нет! Я подумал, что мне нужен ключ, но я же не могу просто попросить его мне отдать! Когда я придумал, что я могу первым предложить ключ от своего дома, и тогда в обмен Стив отдаст мне свой, я уже собирался в лагерь и это было не к месту. А когда я вернулся я просто не успел! Пока Дастин возмущенно объясняется с Робин, Стив встает с дивана и направляется к двери. На губах появляется улыбка, когда он вспоминает, как подросток пытался попасть в его дом в самый первый раз в прошлом году. — И что же нам делать? — Я пойду проверю заднюю дверь. Возможно, она открыта. — В таком доме? Да никогда! Это не халупа на окраине! В этот момент Стив распахивает дверь. Дастин уже развернулся спиной к нему, сходя с крыльца. Он и Робин замирают и удивленно пялятся на него. Он улыбается им, чувствуя себя неловко и радостно одновременно. — Ты… ты спал? Мы тебя разбудили? — виновато спрашивает Робин. — Звучит так, как будто это проблема, — пытается пошутить Стив, но похоже, вышло не очень, потому что Дастин развернулся к нему как-то возмущенно фыркая, даже сделал шаг навстречу. И замер. — Это проблема! Но я не хочу… Тебе!.. — по неровному голосу Дастина Стив понимает, что дело не только в шутке. Там куда больше эмоций; настоящая буря, которая разыгралась в широко раскрытых глазах Дастина. Подросток бросает свои попытки что-то связно объяснить, делает еще полшага к Стиву, и мягким голосом, в котором есть и мольба, и боль, и отчаянное желание, спрашивает, — я могу тебя обнять? Дыхание замирает у Стива на губах. Он не успевает понять, почему сердце провалилась вниз, а по спине пробежала горячая волна мурашек, но главное рот произносит сам собой, без участия головы: — Конечно, что за вопрос? — он не успевает закончить, как Дастин крепко, с тем же отчаянием, что было в его голосе, обхватывает Стива. Его объятья сильные настолько, что Стиву приходиться приложить усилие, чтобы устоять на ногах. Ему все еще тяжело дышать, но он даже не обращает на это внимание, потому что облегчение и спокойствие поглощают его полностью. Тепло и вес подростка, его уверенные, даже яростные объятья заставляют Стива почувствовать себя целым, живым, настоящим; собой; в безопасности. Стив привычным движением опускает голову на макушку Дастина, чувствует знакомый запах, мягкие завитки щекочут подбородок. Парень обнимает подростка в ответ, не с такой силой, но стараясь показать, что он чувствует. Стив не понимает, как Дастин знает, что ему так нужно было именно это, даже когда он сам не знал. Пора бы перестать удивляться, ведь это происходит уже не в первый раз. Но как же сложно заставить себя просто принимать и радоваться тому, что Дастин оказывается рядом с ним снова и снова в самый нужный момент. Робин присоединяется к ним. Стив чувствует ее руку, когда она обхватывает его за плечо, а второй рукой она обнимает Дастина, и они еще плотнее, уже вдвоем, окружают Стива. В отличии от подростка, ее движения мягкие и нежные, но такие же уверенные. В этих прикосновениях легко расслабиться и позволить другому утешить себя. Отпуская собственные сомнения Стив выдыхает медленно, и разрешает себе принять заботу и беспокойство друзей, наслаждаясь объятиями. Стив не знает, сколько они так простояли. Он удивленно открывал заново, с приятным трепетом, как приятно чувствовать себя цельным, ведь, оказывается, он успел отвыкнуть от этого чувства. Как приятно довериться другим и в ответ получить столько же, и даже больше, доверия и поддержки. Стив глупо улыбается в волосы Дастина, ругая себя, почему он не позволял себе сделать это раньше. Сегодня он будет спать спокойно, он не сомневался в этом. Он не может дождаться. Не слишком охотно, но Стив размыкает объятия и кивает во внутрь дома. — Может быть вы зайдете? Дастин коротко вытирает покрасневшие глаза и только кивает. Робин улыбается. — А можно? — все равно спрашивает она, хоть и видит по глазам Стива ответ. Он только фыркает, проходя в дом и приглашая их за собой. — Я не знал, когда вы придете, — Стив ясно понимает, что сказать «если» нельзя, ведь это не правда. Он точно знал, что его друзья придут к нему, даже если сам в это не верил, — поэтому я не успел подготовиться, — Стив решает сначала свернуть на кухню, спрашивая через плечо, — вы голодные? Я умираю с голоду! Стив только сейчас понимает, что правда очень хочет есть. Ночная поездка вымотала его, а до этого он не ел ничего существенного. Он открывает холодильник и начинает доставать продукты, прикидывая, что он может приготовить на завтрак на троих. Он думает, что просто бы съел бутерброд, если бы не ощущение помойки во рту. Для начала стоит почистить зубы. — Для меня не проблема что-то приготовить, — Стив пытается сразу достать и яйца, и молоко, и масло, но рук не хватает, и Робин без слов, но закатив глаза, выхватывает часть у него из рук, — но я бы хотел сходит переодеться. Извините за мой внешний вид. — Все не так уж и плохо! — в голосе Дастина есть знакомые дразнящие нотки, — во сколько ты вчера вернулся? — Где-то под утро. Я всю ночь катался по городу. Вы знаете, — Стив извиняюще разводит руками. Как приятно ощущать, что ему не надо объяснять, почему он боится ложиться спать. Робин с Дастином только понимающе на него смотрят. — Я могу сделать завтрак, — уверенно заявляет Робин с улыбкой, — а ты пока переоденься. — Ладно, — просто сдается Стив, — Дастин знает, где что лежит, — он направляется к лестнице. — Может быть тебе нужна помощь? — неуверенно спрашивает Дастин, догоняя его. — С чего бы это? — озадаченно хмурит брови Стив. Они поднимаются по лестнице вдвоем. — Не знаю. Извини. Просто… — Дастин выглядит растерянным, и вдруг кажется Стиву младше, чем он есть. Остро напоминает его в прошлом году. — Это совсем не как в тот раз, — улыбается ему Стив, — я чувствую себя нормально. Да, у меня недосып, но это не сотрясение. Дастин почему-то недовольно хмуриться, а Стив не может прекратить улыбаться, потому что в этом весь Дастин. Он всегда был таким. — Будешь со мной спорить и это займет куда больше времени, чем могло бы! — поддразнивает его Стив. Пока они говорили, он успел взять из своей комнаты себе новую пару одежды, не пытаясь выбрать что-то особенное, и сейчас стоял у двери в ванную. — Можно я тут останусь? На всякий случай? — совсем слабо спрашивает Дастин. Стиву не нравиться, когда он такой нерешительный, это на него не похоже. Он даже не попытался поддразнить его в ответ. — Как хочешь, — мягко отвечает Стив. Пройдя в ванную Стив быстро раздевается и встает под горячие струи воды. Ему странно-приятно знать, что Дастин стоит у двери и ждет его. Что-то похожее он почувствовал и тогда, в доме Робин. Как и в тот раз, он ведь не запер дверь. Даже не подумал об этом. Воспоминания ведут его еще дальше, когда в прошлом ноябре Дастин заявился к нему домой, куда более рассерженный, чем расстроенный, что Стиву никто не оказал помощь после всего произошедшего. Стив мучился головной болью, и с трудом сумел спуститься, чтобы впустить непрошеного гостя в дом. Где-то в глубине души он надеялся, что это Нэнси, иначе он бы и не подумал встать с постели даже спустя десять минут непрекращающегося стука. Но как же он удивился, когда обнаружил Дастина. Удивился еще сильнее, когда тот начал возиться с ним, как заправская медсестра. Он тогда тоже предложил ему помощь в ванне, но тогда Стив отказался. Сейчас он готов был отругать себя за это. И что, что он знал тогда Дастина всего два дня? Он был ближе ему, чем его бывшие школьные друзья, которых он знал несколько лет! Какая-то глупая гордость, или предрассудки, не позволили Стиву тогда принять эту помощь. В конце концов, у него было сотрясение, и он не мог трезво мыслить. Надо было позволить Дастину помочь ему, а не сидеть на холодном кафеле в душевой, пытаясь смыть кровь с лица, но только делая себе хуже неосторожными движениями. Но Дастин все равно был там. Помог ему обработать его раны. Сделал ему горячий обед. Рассказывал ему что-то до самого вечера. Стив был не в состоянии участвовать в разговоре, но как же лучше он себя почувствовал, понимая, что он не остался совсем один. Но сейчас Стив не мучается сотрясением и как будто не имеет права принять подобную помощь, хотя хочется ему гораздо сильнее. Он спешно моет голову, стараясь не думать, как было бы приятно, если бы те же движения, но мягче и осторожнее, совершал Дастин. Стив заканчивает так быстро, как может, мечтая поскорее присоединиться обратно к своим друзьям. Он даже решает не укладывать волосы, как бы ему этого не хотелось. Открыв дверь к влажному запаху шампуня почти сразу примешивается приятный запах еды с кухни. — Ну и как, успел заскучать за две минуты? — дразнит ласково Дастина Стив. По его собственным ощущениям, прошла целая вечность, и на месте Дастина он бы уже сошел с ума. — Ты не будешь укладывать волосы? — Дастин оценивающе осматривает его. Вода с волос капает на полотенце на плечах и на футболку. — Зачем? Я не на свидание иду! Дастин фыркает. Так, как любит Стив. Что за гениальные цепочки мыслей возникают в этот момент в его голове Стив не хочет знать, но это ему и не надо. Ему просто приятно знать, что подросток знает его лучше, чем он сам. — Могу я? — и сейчас его голос куда увереннее, чем в прошлый раз. Стиву куда проще сдаться. — Хорошо, — пожимает плечами Стив, — надо проверить, как хорошо ты помнишь мои советы! Дастин ухмыляется, и Стив чувствует себя собой даже без его объятий. Он садиться на стул в ванной перед зеркалом, а Дастин встает позади него, начиная мягко перебирать его волосы руками. Он осторожно причесывает его, и Стив блаженно прикрывает глаза. Дастин начинает действовать увереннее, вдохновленный доверием Стива. Судя по легким касаниям, Дастин не пытается сделать с его волосами что-то невероятное, а просто укладывает их так же, как сам Стив всегда. Ему даже немного жалко, что процесс занимает так мало времени. — Ну как? — спрашивает Дастин, когда закончив и опустив руки на плечи Стива, не получил реакции. Тот неохотно открывает глаза и пытается честно оценить свой вид в зеркале. Последние несколько дней он старался особо не рассматривать себя в отражении. Ему не нравилось то, что он видел, и он совсем не видел себя. Между тем, укладка выглядела нормально. Ничего особенного, но Стив не мог оторваться от рассматривания, зная, что это Дастин манипулировал его волосами. Не смотря на все следы мучений на лице, когда он улыбается, оно светиться изнутри. — Отлично, — искренне говорит он. Дастин тоже улыбается этой лучезарной улыбкой, — пойдем, мне еще надо проверить успехи Робин. Они возвращаются на кухню, где Робин уже расставляет тарелки на столе. Она оценивающе осматривает Стива и ухмыляется. — Разве твое свидание не было вчера? — Это Дастин уложил мои волосы, — не может сдержаться Стив, словно он хвастается, — так что, видимо, чтобы вернуть себе былую славу мне придется просить его об этом каждый раз! Подросток немного краснеет, словно он не был готов, что Стив так легко об этом заявит. Робин только посмеивается. — Я уже думала, почему вы там застряли! Для кого я старалась? Они садятся за стол, и сразу принимаются за еду, продолжая обмениваться забавными колкостями. Выясняется, что ни Робин, ни Дастин, не завтракали, и Стив пока только размышляет, не спрашивая, что же произошло. Что-то кардинально поменялось и в общении между этими двумями, и в их отношении к нему. Стало куда больше терпения, и решительности, но в то же время и мягкости, хотя Стив не думал, что это возможно. Он словно опять чувствовал себя маленьким ребенком, которого опекают родители, окружив его безусловной любовью. Чтобы не случилось и чтобы он сам не сделал, они его не оставят и не перестанут любить. Это было так давно, что Стив успел позабыть об этом фундаментальном чувстве. Он просит добавку оладьев, и не столько потому, что хочет еще, а потому что хочет показать Робин, как он благодарен ей за все, что она делает. И вдруг еще одна идея посещает его, когда он чувствует какое-то движение под столом. Робин и Дастин сидят напротив друг друга, тогда как Стив сидит во главе стола. И он бросает короткий взгляд под стол, чтобы убедиться, что Робин толкает и раскачивает ногу Дастина в своей любимой манере. Подросток, не отвлекаясь от разговора и поедания завтрака, отвечает ей тем же. Стив только ухмыляется, не озвучивая свои мысли вслух. Он вытягивает ноги вперед, между ними двумя, и они без раздумий подхватывают приглашение. Он никогда так не делал, но, похоже, он все делает как надо. Он на своем месте. Когда они уже закончили с завтраком, и заканчивали с мытьем посуды, поднялся вопрос дальнейших действий. — Ну, можно куда-нибудь съездить. Например, на озеро, — не слишком уверенно предлагает Стив, намыливая очередную тарелку. Ему слишком нравилась атмосфера, возникшая у него дома. Что-то похожее было, когда Дастин приходил к нему, но сейчас ощущалось в разы сильнее. Стив не мог надышаться этим внезапным уютом и спокойствием. Уезжать не слишком хотелось, хотя Стив прекрасно отдавал себе отчет, что дело совсем не в доме, а в том, кто сейчас рядом с ним. — Ну нет! Мы же договорились, что будем смотреть кино вместе! Если ты, конечно, не отдал те кассеты Джессике вчера. Хотя на этот случай я принес свою копию «Новой надежды», — говорит Дастин, пока ополаскивает следующую тарелку, а после передает ее Робин. — Зачем ехать на озеро, когда у тебя есть бассейн! Ну же, мне даже еще дом не показали! Я как будто домработница, провожу все время на кухне! — смеется Робин, вытирая тарелку и оправляя на полку. С этого и решено начать, и закончив с посудой, Стив устраивает экскурсию по дому, больше для Робин, а Дастин пользуется возможностью вставить везде свой острый комментарий. Стив не ведет их на второй этаж, не чувствуя себя пока готовым показать им свою спальню. Он знает, что он сделает это, но все же чуть позже, когда придет время поговорить по-настоящему, а не сейчас, когда они просто наслаждаются общением и друг другом. Поэтому Стив выводит их на задний двор, к бассейну. Не смотря на все, что здесь произошло два года назад, он не вызывает у него отторжения. Может быть из-за этого, в числе прочего, Нэнси и казалось, что ему все равно. Кроме плохих воспоминаний были и другие, среди которых одно из любимых. Нэнси Уилер, в его руках, мокрая и горячая, смущенная, но решительная… Стив качает головой, отгоняя от себя образ. Это прошло, и никогда не вернется. Хорошо это или плохо, но это всего лишь воспоминание, и оно не имеет власти над его будущим. На улице уже очень жарко, что так и тянет окунуться. Безоблачное, ярко-голубое небо простирается во все стороны, и солнечные блики играю на прозрачной воде. — Как думаешь, Робин, мы сумеем убедить Стива искупаться? — словно безразличным тоном спрашивает девушку Дастин. Стив закатывает глаза и решается на небольшую пакость. Они стоят достаточно близко к краю, и Стиву ничего не стоит толкнуть Дастина в воду. Он успевает только испуганно взвизгнуть прежде чем скрыться под водой. Он моментально выныривает наверх, с самым недовольным выражением на лице, насколько это возможно, когда одновременно пытаешься не засмеяться и отплеваться от воды. — А если бы я не умел плавать? Утопить меня собрался! — Не в мою смену! Я сертифицированный спасатель на воде, — хохочет Стив. — Но кто спасет тебя! — Робин толкает его, пытаясь отомстить за Дастина. Стив чуть больше, чем подросток, готов к такому повороту событий, и сильнее, поэтому у девушки не получается столкнуть его сразу. К ее громкому изумлению, Стив перехватывает ее объятья, и он уже вот-вот столкнет ее следом. Робин упирается изо всех сил, вцепляется в Стива мертвой хваткой, и когда ему все-таки удается бросить ее в бассейн, она тянет его следом за собой. Вода кажется прохладной в первые мгновения, и это приятно бодрит, посылая сотни согревающих мурашек по коже. Стив не может перестать смеяться, даже пытаясь отплеваться от воды. — Робин, Робин! — пытается укорить он девушку, — ты уничтожила мою лучшую укладку! Они смеются уже втроем. Мешают или пытаются помочь друг другу, разуваясь и стягивая мокрые, скользкие носки, и бросая их кто дальше из бассейна. Играю в догонялки в воде. Прыгают с бортика. Сталкивают друг друга с бортика еще и еще раз, пока не чувствуют себя достаточно отомщенными. День жаркий, солнечный, тот самый, когда провести целый день у воды не будет проблемой. Стив слабо представляет, сколько прошло времени. Удивительно, но он не совсем не чувствует той самой неподъемной, сокрушающей усталости в своем теле, которая преследовала его все прошлые дни. Бессонные ночи выматывали его, не давая израненному телу восстановиться. Но сейчас Стив ощущал эту приятную легкость и гибкость в теле, легкий тонус, за которые он так любил физическую активность. Он играл в баскетбол и мог плавать часами именно потому, что в эти моменты чувствовал свое тело своим, и он имел над ним полный контроль, и он так много мог. Стив знал, что позаниматься точно поможет ему почувствовать себя лучше, но, как и со многими другими вещами, какая-то необъяснимая высшая сила не давала ему решиться и начать. Нужен был толчок извне, и это сработало. Стив не мог заставить себя чувствовать хоть капельку виноватым, когда ему было так хорошо, а его друзья так громко и искренне хохотали, и явно получали не меньше удовольствия. В какой-то момент, даже немного запыхавшись, они садятся на край бассейна отдохнуть, но продолжая ногами поднимать брызги. Стив вытягивается, ложась на спину. Мокрая футболка приятно охлаждает тело под жгучими лучами солнца. Парень прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. — Эй, Стив? Как себя чувствуешь? — спрашивает его Робин. Он не видит ее лица, поскольку не открывает глаза, но судя по тону, она не слишком переживает. Это обычный дружеский вопрос, и Стив отдаленно догадывается, что он продиктован состоянием его колен или проступившими через влажную ткань следами синяков. — Нормально, — он садиться, открывает глаза и улыбается, — на самом деле, я давно так хорошо себя не чувствовал. После Старкорта я словно разваливался на куски, но теперь нет. Стоило только немного поплавать. — Не удивительно, что ты без конца предлагал поехать на озеро, — фыркает Дастин, — а я, тот еще домосед, заставил нас без конца смотреть кино! — Или, может быть, ты просто хотел увидеть меня без одежды! — хитро замечает Робин, посмеиваясь. Стив не совсем понимает, шутка или нет, и как правильно на нее ответить. Он не успевает даже смутиться толком, когда видит, что Робин и Дастин обмениваются каким-то хитрым, одним им понятным, взглядом. — С чего бы мне вообще хотеть увидеть вас без одежды? — немного наигранно, но возмущается Стив. — Потому что это было бы честно? Я же видел тебя уже, — замечает Дастин. — Это когда еще? Я не помню! — У тебя было сотрясение! Ты смог сам принять душ, но потом силы тебя оставили, и ты был не в состоянии одеться, даже просунуть руки в рукава. Мне пришлось тебе помочь, — Дастин старается говорить недовольно, или даже пытаясь немного дразнить, но покрасневшие щеки выдают его. — Вообще не помню! — Стив улыбается. Наверное, ему должно стать стыдно, но ему только тепло от мысли, насколько же в безопасности он чувствует себя рядом с Дастином. — Что ты вообще помнишь из того дня? — осторожно спрашивает тот. — Как ты чуть не снес входную дверь, — на этом месте Дастин ухмыляется, — как обработал мое лицо. Это было чертовски больно, сложно такое пропустить. И ты сделал мне поесть. К слову, я бы снова поел. В этот раз я могу приготовить, а вы идите переоденьтесь. — Тебе вообще-то тоже надо переодеться, — замечает Робин. Она не влезла в их разговор, хотя, казалось, хотела что-то сказать. Нерешительная, немного грустная, полуулыбка застыла у нее на губах. — Ага, — Стив замирает, не понимая, почему настроение Робин вдруг изменилось, — Робин? — решается он окликнуть подругу. Она резко, словно только что пришла в себя, поднимает на него взгляд. — Это была дурацкая шутка, извини. Ты просил не смотреть и я не смотрела. Стив хмуриться, пытаясь понять, о чем она говорит. Переведя взгляд на Дастина, что-то внутри скручивается. Подросток снова напряженный, с лицом полным грусти и сострадания. И Стив чувствует, что знает, почему они так себя ведут. Ответ крутиться у него на языке, осталось только облечь смутное предчувствие в слова. Правда уже совсем близко, но он все еще слишком далеко от своей спальни, чтобы принять ее. Имеет ли он право хоть немного остаться собой, пока еще есть время? Стив передергивает плечами, отгоняя от себя ощущение. — У вас есть, что переодеть? Может быть и жарко, но я не позволю вам ходить в мокром, по моей же вине, — Стив переводит тему и старается звучать как обычно. Он встает и направляется к дому. Отвлечься мыслями не так сложно, когда он думает о своих друзьях в своей одежде. Это согревает его даже сквозь мокрую футболку и холодные предчувствия. Улыбка сама растягивается на губах. — Мы знали, что останемся на ночь, так что у меня есть пижама, — Дастин следует за ним. — У меня тоже. Но я бы еще хотела помыть голову. Иначе мои волосы превратятся в веник! — вздыхает Робин, — я могу взять твой шампунь? — Не вопрос, — Стив оборачивается на них, и они снова выглядят самими собой. Он довольно выдыхает, — тогда это будет как раз честно. Утром я и Дастин занимались волосами, пока ты готовила, а теперь будет наоборот. — Я не против помочь, — кивает Дастин, и уже обращаясь к Робин, — используй кондиционер! Обязательно! Стив закатывает глаза и ухмыляется. Робин и Дастин подбирают свои вещи, брошенные в коридоре. Стив дает им полотенца, и они расходятся по комнатам. Дастин остается в ванной на первом этаже, а Стив быстро переодевается в своей комнате. Когда он идет обратно к лестнице, он слышит, как в его ванной льется вода, и сквозь этот шум он разбирает, как Робин что-то напевает. С улыбкой он спускается вниз, найдя Дастина на кухне, инспектирующего его холодильник. — Что хочешь? Можешь заказывать, — Стив присоединяется к нему, проверяя морозилку. — Мне все равно. Только наверное, не макароны с сыром, — пожимает плечами подросток. — Как скажешь! Мне все равно не сравниться с тобой, — усмехается Стив, но Дастин не поддерживает его, — что-то не так? — Ничего, — Дастин отводит взгляд, и смотрит куда-то вглубь себя, но не успевает Стив испугаться, как его взгляд возвращается к нему, — тебе правда так понравилось тогда? — Еще бы! Правда было вкусно, но… То есть это не та еда, которая на вкус, как в ресторане, но не в этом дело! Ты сделал это для меня и был рядом, когда мне было плохо, поэтому это было не просто вкусно. Ты помог мне почувствовать себя… собой. Стив перехватывает взгляд Дастина и замирает. Конечно, он был искренен сейчас, но не думал, что его слова произведут такой эффект. Глаза Дастина влажно заблестели, и он смотрел на него неотрывно, стараясь не моргать. — Рад это слышать, — тихо, хриплым голосом произносит он. Стив наклоняется к нему и легко приобнимает его за плечи. — Хей, все в порядке. Все закончилось, — парень толком не знает, что должен сказать, и начинает нести несвязную, успокаивающую чушь. В ответ подросток обнимает его куда более ощутимо и рвано выдыхает ему в грудь. — Я так хочу, чтобы ты снова чувствовал себя собой. Стив хотел бы сейчас же убедить его в том, что он уже, особенно когда Дастин так крепко прижимает его к себе, но слова застревают у него в горле. Это правда, но не до конца. И, черт, сколько можно врать ему и самому себе. Стив ничего не отвечает, только проводит мягко рукой по волосам подростка. Так, как бы он сделал, если бы действительно просто был собой. Делает то, что для него так же естественно, как дышать. И Дастин, как и прежде, успокаивается под его прикосновениями, зная даже лучше Стива, что у того на уме. Они одновременно, медленно, но без усилий, отстраняются друг от друга. Стив рад заглянуть в снова сухие, большие и светлые глаза Дастина, и тот дарит в ответ ему скромную улыбку. — Картофельное пюре и бифштексы подойдут? — просто спрашивает Стив. — Ага, — Дастин кивает, его голос все еще немного хриплый. Они начинают готовку, переведя тему. Между ними остается легкое напоминание о разговоре, но оно не давит, а только помогает чувствовать друг друга ближе. Когда Робин спускается к ним, в облаке сладкого запаха шампуня, она сразу чувствует настроение юношей. — Вы что, готовите макароны с сыром? — спрашивает она без колебаний. Стив озадачен, а Дастин только смеется: — Нет! Не переживай, тебе не придется есть их два дня подряд. — У меня с этим нет никаких проблем, — улыбается в ответ Робин, но вдруг спрашивает совсем другим тоном, тихим и осторожным, — ты вообще съел вчера что-нибудь? Стив слушает внимательно и не лезет в разговор, замечая, что даже задержал дыхание. — Эм, нет, — голос Дастина тоже меняется, он уходит куда-то вглубь, — кусок в горло не лез. Я решил сразу лечь спать, правда все равно долго не мог уснуть. Пару часов я просто… — Дастин осекается, пересекаясь взглядом со Стивом. Тот точно понимает, о чем говорит подросток. Он помнит, каким отчаянным он выглядел сегодня утром у входа в его дом. И сколько раз снова и снова пытался сдержать слезы все это время рядом с ним. И снова это чувство, предчувствие, словно воспоминание, сжимает холодом внутренности. Ему стоит только спросить, и Дастин с Робин расскажут ему все. Но в тоже время Стив видит все их попытки не говорить ему ничего. Они сильные; куда сильнее, чем ему казалось. Они готовы и желаю забрать его страхи и боль ровно точно так же, как он сам хочет защищать их. Он чувствует, что они охраняют его. Он словно опять идет по коридору в доме Робин, опустошенный и уязвимый, полностью полагаясь на своих друзей, доверяя им больше, чем себе. Такое странное чувство — облегчение — что он даже напуган им. Стив понятия не имеет, как объяснить все, что он чувствует. Как выразить им свою благодарность; как показать, насколько он ценит то, что они для него делают. То, что до этого ни делал никто. — Я не хотел заставлять вас переживать обо мне, — смущенно выдыхает Стив, не придумав никаких слов лучше. Дастин шумно выдыхает. — Ты не заставляешь меня, — он поднимает на него глаза и в их есть задорный огонек, — переживать за тебя мой личный, осознанный выбор. Робин достаточно весело и громко фыркает. — Ты такой придурок! — с выражением произносит она, — если ты прекратишь себя так вести, может быть, может быть, я и перестану! Стив расплывается в глупой улыбке. Может быть это совсем не то, как он должен реагировать, но он ничего не может поделать с теплом, разливающимся в груди и заполняющим каждую клеточку его тела и души. Он никогда не чувствовал ничего похожего и совершенно не знает, как он должен реагировать. Но, судя по тому, как теплеют и светятся лица его друзей напротив, они довольны таким положением вещей. Между ними возникает безмолвное понимание, как они важны друг для друга. Они словно, или даже, делят одно дыхание на всех, и Стив уверен, что их сердца стучат в одном и том же уверенном ритме, и ему хотелось бы прожить всю свою оставшуюся жизнь ровно вот так. Только вот… — О, черт! — Стив только сейчас обращает внимание на сковородку с бифштексами, от которой идет дым. Он спешно пытается исправить ситуацию, и с виноватой улыбкой смотрит на друзей, — вы все еще голодные? — Как же меня бесит твоя забота, — Дастин произносит это так, что Стив без сомнений знает, что на самом деле это значит, — у нас нет никакого другого выбора, кроме как сожрать эти подгоревшие бифштексы. — Если тебя это так бесит, может быть стоило просто приготовить макароны с сыром? — Стив знает, что его голос, точно так же, как и Дастина, не вяжется со словами. Он ничего не может поделать, и вся эта любовь и благодарность пролезают сквозь сарказм так же явно и упрямо, как прорастает трава сквозь асфальт. — О, нет! Ты их не заслужил! — Дастин улыбается так ярко, но так мягко; его глаза улыбаются не меньше, и светятся изнутри; он весь словно солнечный лучик, что падает Стиву ровно в сердце. — Ах, — картинно вздыхает Робин, — похоже, вы созданы только для того, чтобы укладывать друг другу волосы, а не для приготовления пищи! Все трое начинают безудержно хохотать, давая волю переполняющим их чувствам. В приподнятом настроении они принимаются за еду, поскольку все-таки большую часть бифштексов удалось спасти. — Если бы мы просто собрались смотреть кино, можно было не мучаться и просто приготовить твой фирменный попкорн, — замечает Дастин. — Так разве мы не планируем посмотреть кино? — Сразу оживляется Стив, и уже встает, доставая свою любимую кастрюлю с толстым дном. — Что за фирменный попкорн? — любопытствует Робин. — С соленой карамелью. Но Стив, разве ты не отдал кассеты Джессике? — Неа, — ухмыляется Стив, и добавляет, мягко и мечтательно, — не мог перестать думать о том, как будет здорово снова смотреть кино вместе с вами. Он чувствует себя спокойно, без тени смущения, когда говорит подобное. И ему до мурашек нравиться видеть смущение на лицах друзей. — И что мы будем смотреть? — оживляется Робин. — Это мой дом, так что тот самый фильм, который Джессика выбрала именно для меня. Она говорит, главного героя тоже зовут Стив, — смеется парень. Это оказывается не совсем правдой. Когда они садятся смотреть кино, игнорируя величину дивана и сев как можно ближе к друг другу, Стив в центре с большой тарелкой попкорна в руках, выясняется, что главного героя зовут Курт, а уже его лучшего друга зовут Стив. Но самое уморительное, что Курт Хендерсон. — Если в фильме не появиться хоть один Робин или Бакли, я ухожу! — возмущается Робин. — Лучшее, на что тебе стоит рассчитывать, это хоть один Крейн или Хоук! — смеется Дастин. — Ты не поверишь, но именно так хотели назвать Ричарда сначала! — Серьезно? О, Боже, Крейн Бакли! Это было бы катастрофой! — не может сдержаться Стив. — Моя мать была очень упряма. Она же хотела назвать меня Дрейк, до того, как узнала, что я буду девочкой, — пожимает плечами девушка. Не смотря на то, что в фильме так и не появляется ни один Крейн или Хоук, и даже Дрейк, он им очень нравиться. Стиву сложно описать собственные чувства, потому что впечатления от фильма путаются с мыслями о сегодняшнем дне. Приключения гонщиков перед лицом будущей, взрослой жизни напоминают ему о том, как он сам совсем недавно был обычным подростком, который вот-вот закончит школу, и понятия не имеет, что делать со своей жизнью. В нем остро отзывается, что случайное знакомство двух, казалось бы, совершенно разных людей — гонщика и маленькой девочки — способно кардинально изменить их жизнь в лучшую сторону. Стив пытается думать о фильме, но мыслями раз за разом возвращается к своим друзьям, что сидят рядом с ним. По привычке Стив следует за сладким запахом шампуня, но голова опускается на плечо Робин. Парень даже не сразу замечает это, чувствуя себя рядом с девушкой так же комфортно и расслабленно, как и с Дастином. Улыбка на его губах становиться шире, когда он думает, что, как и с Дастином, всего пара дней и они стали по-настоящему близки. Словно вселенная специально свела их с друг другом. Фильм подходит к концу, и Стив чувствует, как быстрее начинает стучать его сердце. И это совсем не из-за фильма. Он прикрывает глаза, пытаясь собрать воедино странные чувства, которые медленно захватили все его мысли. Вот-вот случиться то, чего он хочет и боится одновременно. Уснет в своей постели и там снова будет тот же кошмар. Робин и Дастин будут там, вместе с ним. Неужели нет ничего, что он может сделать? Он готов на все, лишь бы их там не было. — Он спит? — шепотом спрашивает Дастин, очевидно обращаясь к Робин. Она не успевает ответить. — Нет, еще не сплю, — Стив приоткрывает глаза, не поднимая головы с плеча Робин и мягко улыбаясь. Дастин как будто облегченно выдыхает и так же мягко улыбается ему в ответ. — Если ты хочешь спать, это не проблема. Мы будем рядом, — где-то за словами Дастина прячется печаль. Он говорит достаточно громко, но Стив чувствует, что он почему-то очень и очень далеко. На какой-то пугающий момент, Стив ловит себя на противоречивой мысли, что так и должно быть. Он предложит им спать в гостевой комнате, а позже всю ночь будет пустым взглядом смотреть в телевизор на диване. Во рту становиться сухо, горло сжимает, и Стив, как и много раз до этого не может позвать своих друзей. Но в этот раз они прямо рядом с ним, и словно в зеркале, на их лицах вспыхивает тот же страх и противоречие. — Прежде чем мы пойдем спать, я должна тебе кое-что отдать, — серьезно заявляет Робин и встает с дивана. — И я тоже, — Дастин подскакивает вслед за ней, — подожди тут. Дастин один раз мягко проводит рукой по его плечу, словно напоминая, что тот не должен никуда уходить. Стив остается на диване и оборачивается на друзей, которые скрываются в коридоре. Они возвращаются буквально через минуту, но немного нервные и смущенные, с чем-то вроде маленьких кусков бумаги в руках. Это полароиды, догадывается Стив. — Это всего лишь сны. Какими бы ужасными они не были, это все осталось в прошлом, — произносит Робин коротко, но четко, словно уже давно пришла к этим словам. — Мы не там. Мы здесь, рядом с тобой, — мягко добавляет Дастин. Они протягивают ему фотокарточки и Стив непонимающе рассматривает их. На каждой фотографии… сосок? Стив поднимает взгляд на друзей, совершенно не понимая, что происходит. Оба выглядят смущенными, щеки Робин сильно покраснели. Стив возвращает взгляд на фото в руках и до него начинает доходить. О. На одной карточке сосок явно не розовый. Он более темный, скорее персиковый. Круглый и аккуратный, но по масштабу фотографии сложно понять, насколько большой. Совсем не такой, каким Стив видел его в своем сне, и это мысль заставляет его улыбнуться. На второй фотографии, очевидно, сосок Дастина, и это смешно, ведь у подростка не было причины дарить ему фотографию. Но все же она у него в руках, и теперь у него есть материальное доказательство, что сосок его тоже не розовый, а более коричневый, и куда лучше сочетается с теплым цветом его кожи, и он более овальный. Стив не может сдержаться и смеется, прикрывая рот рукой, а его друзья только смущаться сильнее, хоть и пытаются выглядеть собранными. — Я серьезно! — вспыхивает Робин, — я надеюсь, это поможет! Стив встает, продолжая неверяще улыбаться. — Я тоже, — он крепче сжимает карточки в руках, и боясь прозвучать слишком уверенно, спрашивает, — давайте проверим? Молча они все делят понимающий кивок. Поднимаясь в спальню Стив не может перестать думать о том, как он будет спать сегодняшнюю ночь. Что ему присниться. Робин и Дастин будут рядом с ним, и они хотят там быть, и как будто бы этого достаточно, но Стив в глубине себя все еще сильно противится этому. Не потому, что не доверят. Он просто не хочет, чтобы они мучались. Ни во сне, ни наяву. Из-за него. Мысленно он продолжает отчаянно придумывать, что он может сделать, как ему вернуть над собой власть и закончить эти бесконечные кошмары. И он знает ответ, вот только вместе с этим он опять заставит своих друзей страдать. Эта та самая тревога, которая сжимает его горло и не дает дышать; ледяная хватка, что сжимает его сердце. Лавкрафтовский ужас, что не описать словами, а просто жуткой, бесформенной тенью следует за ним по пятам. Стив поднимает глаза на своих друзей, крепче сжимает полароиды в руке. Они пока не заметили его состояние — Робин впервые в его спальне, она с любопытством осматривается вокруг, а Дастин падает на кровать и вытягивается. — Она ведь действительно достаточно большая для нас троих! — выдыхает он довольно, переворачивается на бок и тут замечает беспокойство парня, — Стив? Он ничего не добавляет больше, но по его голосу и так ясно, что он спрашивает. Стив думает, что его светлым, ясным, как небо, глазам не идет такая тревога. Им идет ясный ум и сложные размышления; хитрость и самоуверенность; доброта и сопереживание. Стив ловит себя на мысли, что ведь и Дастин, и Робин, они же все знают. И они оберегают его от правды, от его собственных кошмаров, а он просто эгоистично позволяет им это делать. Просто наблюдает бессильно, как они берут на себя его боль и мучения. Совсем как в его снах. Стив горько усмехается, наконец-то понимая, что его так сильно пугает. Говорят, люди способны воображать себе вещи куда страшнее тех, что есть на самом деле, и его сны прямое тому доказательство. Никакая правда не страшнее неизвестности. — Я просто правда очень хочу поспать вместе с вами, — слабо улыбается Стив и, положив фотографии на прикроватную тумбочку, садиться на кровать. Он поднимает глаза на друзей, они делят долгий, внимательный и терпеливый взгляд, — я больше не хочу видеть эти кошмары. Не хочу кричать во сне и просыпаться задыхаясь. И, мне кажется, если я не решусь сегодня, я уже не решусь никогда. А ведь вы не будете всегда рядом со мной, чтобы помочь мне, как бы я этого не хотел. Стив выдыхает, отпуская все сомнения. Дастин подается вперед и открывает рот, словно хочет поспорить со Стивом, что он всегда будет рядом, но по его глазам видно, что он сам понимает, насколько будут фальшивы эти слова. Как бы они не были близки, как бы Дастин сам этого не хотел, не всегда он сможет быть рядом. Вместо слов он просто крепко, но с нежностью, сжимает руку Стива в своей. Робин тоже садиться рядом с ними на кровать, грустно выдыхает, почти всхлипывает, и отводит взгляд. Они пока ничего не говорят, хотя Стив предполагает, что они его прекрасно поняли. Наверное, им так же страшно и больно, как и ему самому. — Загипнотизируете меня? Поможете мне все вспомнить? — спрашивает он их осторожно. Дастин шумно выдыхает. — Я могу… Хочешь, я могу попробовать убедить тебя в трансе, чтобы ты просто не видел кошмаров? Я читал, что так лечили солдат после Вьетнама от ПТСР… Тебе не обязательно,.. — голос Дастина неуверенный, он смотрит на него с мольбой. Стив не может не улыбаться, потому что это приятно, когда кто-то так сильно о тебе заботиться, но это грустная улыбка. — Нет. Я должен знать, что произошло. Вы ведь уже все знаете, так? Это не правильно, что вам пришлось взять это на себя. Я больше этого вам не позволю! — Боже, Стив! — Робин звучит так, словно теперь уже действительно всхлипывает. Она протягивает вперед руки и коротко, но с силой, прижимает его к себе. Когда она отстраняется, Стив видит в ее глазах ту самую благодарность, словно он это он ее от чего-то спасает, а не наоборот, — я опять не смогу тебя остановить, ведь так? — с грустью усмехается она. — Похоже на то, — выдыхает Стив. Робин и Дастин делят понимающий взгляд, кивают друг другу и снова смотрят на Стива, словно ждут от него команды, — нам как-то нужно подготовиться, чтобы начать? Я-то уже в вашем распоряжении. Дастин усмехается и тянется к прикроватной тумбочке. — Не питаю на счет себя иллюзий, я буду рыдать. Извините, — с сарказмом заявляет он, роясь в ящике под возмущение Стива и пренебрежение Робин, доставая оттуда коробку салфеток, — не хочу делать поспешных выводов, но вы, скорее всего, тоже. Стив фыркает недовольно, но не спорит. Сколько он может отталкивать друзей от себя? Даже если он просто хочет их сберечь, он только ранит их сильнее, отказываясь от помощи. Пусть это будет последний раз, когда Дастин будет из-за него плакать. Парень удобнее усаживается в изголовье кровати, Дастин и Робин садятся напротив него. — Прежде чем мы начнем, тебе надо кое-что знать, — начинает Дастин, — чтобы тебя загипнотизировать, мне нужна твоя помощь. Сначала тебе надо будет успокоиться, чтобы впасть в транс. Я буду направлять тебя, но тебе надо будет самому сосредоточиться и расслабиться. Еще тебе нельзя будет отвлекаться и задавать вопросы. Иначе это может критически помещать, и нам придется начинать сначала. Поэтому если что-то не ясно, спрашивай об этом сейчас. Стив кивает, а Дастин вопросительно поднимает брови. — Это ведь еще не все? — уточняет Стив, вызывая у подростка улыбку. — Да. Когда я погружу тебя в транс, тебе надо будет говорить с нами. Рассказывать нам, что ты видишь и чувствуешь. Я не смогу это узнать за тебя, я смогу только направлять тебя. Стив морщиться, содрогаясь при мысли, что он может почувствовать в тех воспоминаниях. Словно читая его мысли, или скорее точно зная, о чем думает Стив, ведь она уже прошла через подобный опыт, Робин спешит его успокоить. — Когда ты будешь в трансе, ты не будешь чувствовать то, что будет в твоих воспоминаниях. То есть, ты конечно будешь, но это скорее просто знать или вспоминать, что ты тогда чувствовал. Сам ты будешь оставаться спокойным. Это словно смотреть кино. — Но в любом случае, если ты хочешь закончить раньше. Если тебе станет невыносимо, страшно или больно, ты сам в любой момент сможешь выйти из транса, — продолжает Дастин, — так же, как вошел. — Как? — решается уточнить Стив, когда подросток замолкает. — Когда ты будешь погружаться в воспоминания, ты буквально будешь опускаться. — Как в лифте, — усмехается Стив. Робин коротко фыркает следом. — Я решила точно так же, — улыбается она. — Юмор одна из самых частых реакций на стресс, — дразнит их Дастин и продолжает, — и чтобы вернуться, тебе просто надо будет представить, что ты поднимаешься. — Звучит не слишком сложно. Для меня, конечно, — пожимает плечами Стив. — Самое сложное успокоиться. По крайней мере, мне было сложно, — замечает Робин. Все трое замолкают, каждый по-своему готовясь к предстоящему. Стив думает только о том, что несмотря на все свои страхи, и боль, и тревогу, его больше всего волнует состояние его друзей. Он делает глубокий вдох и выдох. — Чем быстрее мы начнем, тем быстрее мы закончим. Пластырь надо отрывать резко, так? — пытается взбодрить друзей он. Они слабо улыбаются ему в ответ. — Хорошо, — кивает Дастин, — тогда закрой глаза, — Стив следует указанию, а в ответ получает мягкое прикосновение руки подростка к своей, — и сосредоточься на дыхании. На четыре счета, с задержкой. И теперь вдох. Два, три, четыре. Задержка. Два, три, четыре. Выдох. Два, три, четыре. Задержка. Два, три, четыре. Вдох. Стив следует за голосом Дастина, повторяя указания цикл за циклом. Задержка не слишком долгая, и у него нет проблем чередовать ее со вдохами и выдохами. Считать циклы он не видит смысла, поэтому не понимает, через сколько он перестал осознанно за ними следить. Дыхание становиться естественным, а смысл слов Дастина теряется. Остаться только тембр и мелодия его голоса, за которой легко следовать, как за мягким шелестом реки. Стив отдаленно отдает себе отчет, что давно не дышал так спокойно и глубоко. Его состояние напоминает ему погружение в сон, но только спать ему совсем не хочется. И нет той самой жуткой тревоги, что преследовала его на протяжении последних ночей. Тело тоже в похожем состоянии, тяжелое и легкое одновременно. Даже открыть глаза кажется непосильной задачей. — Твое тело полностью расслабленно, а твое сознание такое легкое, что оно словно выходит из твоего тела. Ты можешь отправиться куда угодно, — Стив с усилием заставляет себя сохранить размеренное, глубокое дыхание, — ты чувствуешь, как ты начинаешь погружаться вглубь собственного сознания. Ты опускаешься все глубже и глубже. Странное чувство. Он действительно словно чувствует, как внутри сжимается комок и проваливаться вниз. Воздух выбивает из легких. Как на американских горках или словно в скоростном лифте. Перед закрытыми веками ритмично мелькает свет. «Ты в лифте. Он опускается все ниже и ниже. Когда я досчитаю до трех, он остановиться.» Голос Дастина доноситься до него словно издалека, но за ним все так же легко и естественно следовать. Стив смутно помнит, что на самом деле тот рядом с ним, но сейчас тонкости собственного восприятия его не волнуют. Его вообще мало что беспокоит. Он действительно словно вышел из собственного тела и то, что тревожило его раньше, осталось где-то далеко. «Когда он остановится, ты будешь в своих воспоминаниях. Один. Два. Три.» Стив открывает глаза. Такой команды не было, но он чувствует, что может это сделать. Или ему только кажется, что он открывает глаза. Выглядит все так, словно он в том самом коридоре на подземной базе Старкорта. Серый тоннель уходит далеко-далеко вперед, что не хватает взгляда увидеть его конец. Стив прислушивается к своим ощущениям и понимает, что он не чувствует ничего, что чувствовал, когда действительно там оказался. Он хорошо помнит эти чувства, и помнит даже легкую боль в руках и коленях, пока он проползал под почти опустившейся створкой лифта, но сейчас он просто там, свободный от всех этих ощущений. Он помнит — вспоминает — куда больше, чем ему казалось он запомнил. Где-то за границей сознания ему мерещится эхо голосов Дастина, Робин и Эрики. «Стив? Ты меня слышишь?» — Ага, — так странно, он словно разговаривает с голосом в собственной голове. «Ты знаешь, где ты?» — Да. Я на подземной базе Старкорта. Только это мои воспоминания. «Хорошо. Ты помнишь, зачем ты там?» — Да. Я хочу вспомнить то, что я забыл, — стоит только Стиву произнести это, как он чувствует себя собранным и решительным. И он точно понимает, что именно должен сделать, и как. «Звучит безумно, но тебе надо вспомнить, где твои воспоминания обрываются. Или становятся нечеткими. Я могу подсказать тебе, но будет лучше, если ты попробуешь найти это место сам.» Управлять своими воспоминаниями или скорее перемещаться по ним оказывается совсем не сложно. Это действительно похоже на кино, где можно перематывать пленку в разные стороны и ставить на паузу в любом месте. С тем только отличием, что ты сам внутри этого кино. Правда Стив, управляющий воспоминаниями и Стив внутри них это совершенно разные люди. Парень словно смотри на себя со стороны, как на актера на сцене. И он чувствует все, что тот чувствует, или скорее помнит, и в тоже время эти чувства не укореняются в нем. Словно в его текущем состоянии он может только понимать, а не ощущать. Поэтому, когда Дастин просит его описывать происходящее, Стив сосредотачивается на действиях. Он быстро проходит через воспоминания о проникновении на базу. Он ясно помнит и обнаружение жуткого двигателя, и разлома, и как за ними погнались русские. Его воспоминания остаются четкими даже тогда, когда его пытают в первый раз, разделив их с Робин. Он думал о ней даже тогда, когда его избивали, надеясь, что ее пока не тронули, хотя он достаточно быстро потерял способность трезво мыслить. Его лицо горело от боли, голова раскалывалась, дышать было тяжело и больно, а стоять не было никаких сил. Он не видел смысла сопротивляться, когда двое подхватили его под руки и поволокли куда-то. Как же будет хорошо, если его просто прекратят трогать. Еще лучше будет, если он снова увидит Робин. Стив остается спокойным, когда словно со стороны наблюдает, как его бросают на пол, а Робин в панике бросается к нему. Тогда он почти не понимал, что происходит. Он не был в том странном, отрешенном состоянии, как сейчас, но его тогда тоже мало беспокоило все происходящее. Он был слишком измучен для этого. В глазах было темно, и он с трудом разбирал голос Робин и ее судорожные прикосновения. Но вместе с тем Стив понял, что с этого места он должен начать бояться по-настоящему. Не так, как тогда. А так, как в своих снах. Что-то, от чего он прячется, прямо здесь, в этой комнате; тогда, когда он и Робин связаны спина к спине. Стив замирает, и воспоминание замирает вместе с ним. Он не знает, что произойдет, когда дверь в эту комнату снова откроется. «Ты не можешь это описать? Тебе страшно?» — спрашивает Дастин, его голос звучит очень осторожно, словно он боиться вспугнуть дикого зверя. — Нет. Я просто не знаю, как я должен описать то, что не помню. Стиву кажется, что он слышит, или даже скорее чувствует, как рвано выдыхает подросток. «Ты помнишь, как я сказала, что это как смотреть кино? Представь, что ты смотришь фильм впервые. Ты же не знаешь, что именно и как произойдет, но ты можешь описать. Просто позволь фильму идти,» — это голос Робин, и он совсем рядом с ним, не от той Робин, что сидит связанная рядом с ним на стуле. И Стив старается вернуться к тому себе, который в воспоминаниях, и позволить ему видеть, чувствовать и вспоминать. Он ощущает себя странно, все еще четко чувствуя грань между собой настоящим и собой из прошлого. Но теперь воспоминание приходит в движение. Он не сразу понял, что происходит, потому что голова все еще раскалывалась. У него не было даже сил поднять голову. Во рту стоял резкий, металлический вкус крови, а перед глазами было темно, даже когда он пытался держать их открытыми. Он не смог бы пошевелить руками или ногами, даже если бы они не были связаны. Стив смог только смутно разобрать, что кто-то вошел. Он слышал скрип двери и чьи-то шаги. Почувствовал, что ремни на его груди чуть сильнее натянулись, потому что Робин напряглась всем телом. В тот момент не было той жуткой, леденящей паники, как в его снах. Он не знал, что сейчас произойдет. Шаги приблизились, остановившись прямо перед ними. Кто-то взял его лицо в руку, заставляя поднять голову. Стив не мог отстраниться, а только застонал от боли, которая пронзила только начавшие успокаиваться раны. Он не мог контролировать себя и только зажмурился сильнее, когда рука исследовала его лицо. Прикосновение, что можно было бы назвать ласковым, стало очередной пыткой. — Не трогай его! — это кричит Робин, дергаясь на стуле. Рука отпускает его лицо и только сейчас Стив начинает приходить в себя, когда резкая боль затихает. Вместе с этим начинает нарастать паника. Он наконец-то понимает, что рядом с ними только один солдат и он отходит к Робин. Робин! Раньше, чем Стив успевает прийти к каким-либо выводам, он уже чувствует, как в животе скручивается жгутом предчувствие. Он чувствует, как девушка напряжена, почти слышит, как судорожно она дышит. Солдат прямо перед ней, и Стив не видит, но предполагает, что он тоже трогает ее лицо, потому что Робин дергается, пытаясь отстраниться. Солдат что-то говорит, и Стив не понимает ни слова, но с удивлением обнаруживает, что фонетически он способен точно воспроизвести услышанное, на тот случай, если ему когда-либо захочется узнать смысл фразы, в чем он сильно сомневается. Но даже без понимая языка, без слов, Стив понимает, зачем этот солдат здесь. Это становиться куда очевиднее, когда ремень, стягивающий их с Робин вместе, расстегивается. Стив тут же дергается вперед, еще не представляя, зачем, но не в состоянии оставаться спокойным. Его тело слушается с трудом, но желание такое сильное, что он не может удержать себя. Ноги под ним подкашиваються и вместо того, чтобы вскочить, Стив падает на пол. Острая, ярко-красная, как и кровь под ним, боль на мгновение оглушает его. Он разбил оба колена. Стив упирается руками о пол, пытаясь устоять хотя бы на коленях, с трудом фокусируя взгляд. Он переводит его в сторону и вздох застревает в горле. Солдат перед Робин. Как и предполагал Стив, он держал ее лицо в своей руке. Девушка замерла от ужаса, не в силах оторвать от своего мучителя взгляд. А Стив с нарастающей паникой может следить взглядом, как тот проводит рукой сначала по ее щеке, потом вниз по шее, и ниже, забираясь пальцами под ворот формы, а потом еще, сжимая в руке ее грудь. Но несмотря на все это, что заставляет Робин практически лишиться дыхания, вдыхая коротко и поверхностно, это не то, что заставляет уже Стива застыть. Он может видеть, как солдат второй рукой расстегивает свои штаны, припуская их, чтобы достать член. Он еще не твердый и солдат начинает трогать себя. Сложно возбудиться от вида перепуганной до полусмерти девочки и почти до потери сознания избитого мальчика. Стиву мерзко от увиденного, поэтому он переводит взгляд на Робин, но та все еще слишком напугана и не смотрит на него. Солдат уже не трогает ее, а тянет на себя за форму, но девушка словно приклеилась к стулу, всем своим телом вжимаясь в него, ногами упираясь в пол, а руками, опустив их между бедер, единственно доступным способом, вцепилась в край стула. У нее нет никаких способов отстраниться от солдата, она может только отвернуться. Впервые с момента их плена Робин и Стив пересекаються взглядами. — Стив, — зовет она его совсем слабо. Ее глаза увлажняются и по щеке начинают катиться первые слезы. Он понимает, насколько беззащитной и униженной она себя чувствует, и как она бессильна противостоять этому. Она может только отчаянно прошептать, — Стив, помоги мне. Она зажмуривается, а Стив не может больше выносить ее мучения. Он с трудом встает на коленях, его голова кружится, а во рту сухо так, что он не может сглотнуть. Его тело, его конечности, его голова и лицо — все невыносимо болит, и, казалось бы, он не в состоянии выносить этого, но именно боль не позволяет ему потерять сознание и провалиться в темноту. Ему нужно сделать буквально пару шагов вперед, но с его коленями это настоящая пытка. Стив мучительно стонет, чем обращает на себя внимание солдата. Тот поворачивается к нему с некоторым удивлением, но не спешит отпустить Робин. Стив чувствует, как внутри него все сжимается и дрожит, но он вытягивает руки вперед и хватает солдата за штанину, потянув его к себе. Он понятия не имеет, что именно пытается сделать, хотя происходящее более чем очевидно. Стив очень близко к солдату, его пах прямо на уровне лица парня. Не смотреть невозможно, член солдата прямо перед глазами Стива и он против своей воли запоминает, какой он. Стив опять старается сглотнуть, но у него не получается. Дышать все сложнее, он рвано ловит воздух ртом. Он пытается податься вперед, продолжая держать рот широко открытым, но не может себя заставить действовать до конца. А солдат над ним грязно усмехается и опускает руку на голову Стива, запуская пальцы ему в волосы, направляя его. Стив прекрасно понимает и в тоже время совсем не отдает себе отчета в том, что он делает. Он сжимает чужую штанину сильнее, словно пытается удержаться на ней. Какой-то частью себя он даже рад, что теперь не он сам решает, что делать. Он просто следует за чужим движением и наконец-то зажмуривается. Сложно удержать себя и не отпрянуть, и Стив, скорее всего, не смог бы совладать с собой, если бы у него оставалось больше сил. Но сейчас он слишком разбит, чтобы сопротивляться по-настоящему. Он только стонет, глухо и болезненно, когда чужой член заполняет его рот. Стив путается в ощущениях. Во рту слишком противно, горячо, солоно и горько. Разбитая губа пульсирует болью, а движения во рту отдаются болью в голове. Он ничего не слышит, кровь шумит по венам, как водопад. Хотя глаза Стива плотно зажмурены, слезы текут по его лицу. Стив чувствует, как начинает задыхаться, не способный дышать через слезы, сопли и заполненный рот. Он снова стонет, пытаясь хоть как-то вздохнуть. Солдат крепче сжимает его волосы и тянет вперед, одновременно толкаясь глубже. Стив чувствует, как член проскальзывает в его горло и он давится. Он распахивает глаза, но перед ними все так же темно. Он вот-вот потеряет сознание. Стив не знает, его оттолкнули или он сам смог вырваться. На несколько долгих секунд он словно действительно оказывается без сознания. Он едва осознает, что его тошнит. Он не ел и не пил последние сутки, поэтому из него не выходит ничего, кроме желчи, но это только делает хуже. Короткие, болезненные спазмы скручивают его, словно он пытается вывернуть себя наизнанку или его органы пытаются выйти наружу. Он падает на пол, не чувствуя себя собой. Только когда ему удается снова вздохнуть, сознание немного возвращается к нему. Тьма перед глазами расступается, и Стив чувствует снова, как мучительно скрученные органы внутри него только сжимает сильнее холодом, поскольку он видит, как солдат снова поворачивается к Робин. А она не сводит со Стива шокированный взгляд. Она плачет, и что-то шепчет, или может, кричит. Звуки постепенно начинают прорываться сквозь шум крови в голове Стива, и он вдруг понимает, что именно она говорит. — Прости меня, — шепчет девушка сквозь слезы. Стив чувствует себя так странно. Словно какой-то тугой узел внутри него развязывается. Ему самому больно и трудно дышать, и больно смотреть на Робин, но теперь он чувствует, что способен вынести куда больше. Наверное, он просто создан для того, чтобы собирать чужую злость и ненависть, вставать на ее пути, прикрывая тех, кто ему дорог. Не так важно, что случиться с ним, когда те, кого он любит, целы и невредимы. — Я буду в порядке. Только не смотри, — произносит он хрипло, но уверенно, пытаясь улыбнуться. Ему не нужно заставлять себя двигаться, но это все еще очень сложно. Глаза застилают слезы, грудь все так же, при каждом рваном вздохе, разрывается болью, а руки не слушаются. Стив, дрожащими пальцами, справляется со своим ремнем и ширинкой. Он старается не думать больше, когда стягивает с себя шорты с бельем и опускается на колени. — Стив, нет! Не надо! Стив! — кричит Робин, но Стив ее не слушает. Он теряется в шуме крови в ушах, словно погружаясь под воду. Он упирается руками в пол, смотрит туда же. Его трясет все сильнее, удерживать себя стоя даже на четвереньках становиться практически невозможно. Конечности не слушаются, сжигаемые напряжением. Внутри горячо хочется, чтобы ничего не произошло; чтобы он закрыл глаза, провалился телом и сознанием куда-то далеко, а открыв глаза был в совсем другом месте, где все произошедшее окажется просто страшным сном. Но чужие руки опускаются ему на талию, и все мысли из головы, как и воздух из легких, выбивает напрочь. Стив заперт в своем теле один на один со своими ощущениями. Руки на его теле горячие и шершавые. Он словно во сне. Прикосновения реальнее некуда, но Стив почему-то уверен, что на самом деле их нет. Его крепко держат, и парень может хотя бы позволить себе не упираться в пол так отчаянно, стараясь не потерять равновесие. К нему прижимаются сзади, раздвигая ягодицы, и Стив неосознанно задерживает дыхание. А потом он кричит, когда резкий толчок пронизывает его насквозь. Это ощущается, как будто его пытаются вывернуть наизнанку. Боль горячая, резкая, рвано разбегается по всему его телу. Стив чувствует липкую, теплую кровь, которая течет по его бедру. Он чувствует себя таким потерянным и разбитым, что ему хочется плакать, даже если он уже плачет. Тех слез, что сейчас льются из глаз, сжигая солью раны на лице, как будто недостаточно. Как будто он не имеет право сейчас выплеснуть все свои чувства, боль и отчаяние, словно их заберут и извратят. Он кричит, не может не пытаться, даже если это только жалкие хрипы, даже если это забирает последние короткие вдохи, на которые он способен. Его сознание проваливается в темноту; перед широко распахнутыми глазами черно и мутно. Стив уже не чувствует, как отчаянно царапает пальцами пол, ломая ногти до крови. Он не может себя контролировать; не может думать; не может дышать; не может предположить, что когда-нибудь будет свободен от этой пытки. Стив теперь понимает, почему он забыл об этом. Даже просто наблюдать за собой со стороны, вспоминать свои чувства, но не переживать их снова, было сложно. И кроме того, тогда Стив совсем не слышал, как отчаянно, убито кричала и плакала Робин, парализованная страхом, бессильная что-либо сделать. Его воспоминание темное и шаткое, но не прерывается. Он не потерял сознание, оставаясь где-то на границе. Он знает, что лежит обессиленно на полу, способный только на короткие, поверхностные вдохи. Солдат вытирает свой член от крови и спермы о его форму, натягивает на него одежду и неаккуратно застегивает. Стив и не смог бы сопротивляться, когда его грубо хватают и усаживают обратно на стул. Он слабо стонет и всхлипывает от боли. Солдат смотрит на него и Робин еще какое-то долгое, мучительное мгновение. Девушка замирает, подавив всхлипы, стараясь даже не дышать. Солдат последний раз проводит по ее лицу рукой, словно ласково вытирая ее слезы и касаясь пальцами ее губ. Девушка прикрывает глаза и опускает голову. Солдат вновь стягивает их со Стивом вместе ремнем поперек груди. Стив догадывается, что ему должно быть тяжело дышать, но он явно не в том состоянии, чтобы заметить это. Он обмяк на стуле, и это благо, что он связан, и путы удерживают его от падения. Он просто дышит, это то немногое, на что он сейчас способен. Робин рядом с ним, тоже только дышит, коротко и хрипло, продолжая тихо плакать. Стив знает, что тогда, даже почти без сознания, он продолжал ее чувствовать, хотел как-то дать ей понять, что он рядом, но просто не мог до нее дотянуться. Сейчас Стив понимает, что это всего лишь воспоминание, и он ничего не может изменить, но он не может оставить эту плачущую Робин совсем одну. Он словно вне своего тела, встает перед связанной Робин на колени и берет ее руки в свои. Он знает, что он не там, но он чувствует тепло и дрожь ее рук. Он слышит ее рваное дыхание и слезы, и звук двоится, словно эхо. — Робин, все закончилось, — произносит он мягко, — теперь все будет в порядке. «Стив!.. Прости меня!.. Я была там, но ничего не могла сделать!..» — всхлипывает Робин. Руки Стива крепче сжимает в ответ. Он с нежностью проводит большим пальцем по ее напряженным костяшкам. — Но теперь ты здесь, — Стив пытается вложить в эту короткую фразу все, что чувствует. Как он рад, что Робин была рядом с ним тогда и как он ненавидит то, что ей пришлось стать свидетельницей. Как он ей благодарен за ее поддержку и за ее сочувствие, и как ему больно видеть ее слезы. Как бы он хотел, чтобы они оба забыли обо всем, но и как он счастлив, что теперь они могут двигаться дальше. Он аккуратно выпускает ее руки из своих и замирает. Он знает, что произойдет в его воспоминании дальше, но для него это уже не важно. Он мог бы уже сейчас вернуться, но он понимает, кто должен вернуть его назад на самом деле. Воспоминание быстро перемещается вперед, Стив даже не рассказывает об этом, просто наблюдая картину перед внутренним взором. Сердце должно было пропустить удар, когда Дастин и Эрика врываются, чтобы их спасти. Стив смотрит на Дастина, и вспоминает, как тогда, даже сквозь пережитое, сквозь страх, и боль, и наркотическое опьянение, он почувствовал себя… собой. Цельным. Словно то, что у него отобрали, снова было с ним. Почему-то только рядом с Дастином он чувствовал себя так. И до этого момента даже не знал об этом. И только теперь он с упоением наблюдает за подростком, беспокойство которого тогда не могло прорваться сквозь шок Стива. Тогда он хотел только прижаться к нему и не отпускать больше никогда, а теперь сердце колет болью от мысли, как тяжело ему пришлось. Стив смутно вспоминает, как они добрались до лифта. Его сознание путалось, но он все еще был очень рад видеть Дастина. Это то, что удерживало его от окончательной истерики, хотя он не мог не смеяться, отчаянно пытаясь забыться. Дастин же выглядел немного более успокоенным, но только теперь Стив понимает, каким печальным он был. Не понимая до конца, что случилось, он уже не мог смириться с его болью. Он наклоняется к нему ближе, всматриваясь в его избитое лицо, а Стив зачарован грозовой бурей в серо-голубых глазах. — Что же они с тобой сделали? — спрашивал тогда Дастин. Стив уже не помнил, что. Потому что Дастин теперь был рядом с ним. И сейчас он рядом, Стив знает это. «Лифт начинает подниматься,» — голос Дастина дрожит. Стив находит и его руки, и сжимает их мягко. Стив не может отказать себе в остром желании держать Дастина за руки прямо сейчас, даже если знает, что это все во сне. — Я в порядке, — соврал Стив тогда. — Я рад, что ты здесь, — хотел бы он сказать в тот момент, но говорит только сейчас. И прикрывает глаза. Он может дышать спокойно, удаляясь все дальше и дальше от чужих прикосновений, которых он никогда не желал, и тем, которых желал так отчаянно, но не мог попросить. Свет мелькает за закрытыми веками. Стив чувствует, как руки Дастина дрожат в его руках и эхом доноситься рваный всхлип. «Лифт поднимается все быстрее,» — голос Дастина прерывается хриплыми вздохами, — «когда я досчитаю до трех, он остановиться. Когда я досчитаю до трех, ты проснешься.» Внутренности опять сжимаются внутри него, он всем тело чувствует импульс, как при взлете самолета. Он чувствует движение воздуха через нос, рот и горло, когда делает глубокий, до боли в ребрах, вдох. Его мысли возвращаются в его тело, его руки и ноги снова тяжелые, но он чувствует себя собой. «Три. Два. Один.» Стив медленно открывает глаза, снова привыкая к свету в комнате. К нему возвращается и ощущение теплых рук в его руках. Он все еще сжимает ладони Дастина, а сам подросток напротив него, немного подался вперед. По его лицу текут слезы, которые он не пытается сдерживать, а в блестящих, мокрых глазах что-то куда большее, чем просто беспокойство или сочувствие. Стив мягко улыбается, не понимая, почему у него начинает колоть в глазах, и, аккуратно высвободив одну руку из хватки Дастина, проводит ей по его мокрой щеке. — Не надо, — почему его голос трескается? — все закончилось. — Стив, — задушено хрипит Дастин, сжимая крепче его руку в своих, — я здесь! — повторяет он слова Стива, как заклинание, и только теперь парень понимает, что тот пытается ему сказать. — Хватит, Стив, — голос Робин тоже хриплый, и она тоже вся в слезах, — все закончилось. Ему сложно признать, что он плачет. Не так, как тогда, когда его изнасиловали. Не так, как когда он видел в своих кошмарах, как его боль и мучения забирают на себя его друзьях, в бессознательных попытках помочь ему. А так, как он никогда не думал, что может плакать. Все, что было у него внутри, боль и отчаянье, все сомнения, все напряжение, что не давало ему дышать, все разом выходило наружу. Но он бы никогда не решился отпустить себя, если бы не знал, что его есть кому ловить. Пустота внутри не остается пустой, когда он отпускает себя в истерике. Дастин и Робин наполняют его обратно теплом и нежностью своих прикосновений, обнимая его, и шепчут бессмысленные слова утешений и поддержки, и Стиву не важно, что именно они говорят, ведь он плывет в их голосах, как по течению реки, убаюканный этой мелодией. Стив чувствует, как затекли его руки, но он не собирается опускать Дастина из своих объятий. Они уже легли в кровать, потому что у Стива заболела спина сидеть так долго прижимая к себе двух людей, и теперь он просто держит Дастина, обхватив его за плечи, уткнувшись носом в его макушку и рвано вдыхая запах его волос. Дастин же опустил свои руки на грудь Стива и прижимается рядом с ними лицом, и футболка Стива уже вся мокрая от слез в этом месте. Робин обнимает их с другой стороны. Одна ее рука на плече Дастина, перекинутая через Стива, и она словно притягивает себя к ним, делая объятья еще более тесными. Второй рукой она осторожно обнимает Стива за шею, ее пальцы расслабленно массируют его плечо, ямку над ключицей. Она прижимается грудью к его спине, и Стиву жарко от прикосновения, но горячее от мысли, каким защищенным он себя чувствует. Усталость после всего пережитого давит на него и Стив не в состоянии бороться с ней. У него нет причин для этого. Он знает, что его сон будет спокойным, он словно моргнет, одним долгим мгновением, и проснется там, где он хочет быть. Он проснулся легко, словно не рыдал прошлой ночью много часов подряд. Словно не рыдал много ночей до этого. Голова была легкая и свежая, несмотря на отголоски боли в сухом горле и глазах. Стив моргает неохотно, и чуть поворачивая голову, вдыхает глубже знакомый запах. Кудри Дастина щекочут его нос и подбородок. Стив улыбается и прижимается губами к его макушке, оставляя там долгий, нежный поцелуй. Дастин ворочается под ним, и Стив хотел бы его не будить, но у него нет никакого выбора, ведь он пытается вытянуть из-под подростка затекшую руку. Это оказывается не так-то просто, поскольку и на самого Стива завалились. Он пытается развернуться, натыкаясь на то, что одна рука и нога Робин буквально на нем, перекинуты через него, придавливая своим весом. Голова девушки рядом с его головой на подушке, поэтому когда Стив разворачивается к ней, он опять утыкается носом в чужие волосы. И здесь снова запах его шампуня, который сводит его с ума. Это было куда приятнее, чем даже фантазия о Робин в его футболке. Стив сначала целует ее прямо в волосы, а потом убирает прядь с ее щеки и целует ее уже туда, опаляя выдохом ее шею. Девушка бурчит что-то себе под нос, просыпаясь. Стив не может удержаться от улыбки, ведет губами к ее уху и произносит низко и горячо: — Я знаю, какого цвета твои соски. Девушка взвизгивает, разбуженная внезапным прикосновением и словами, и, дезориентированная, скатывается с края кровати. Дастин тоже просыпается, разбуженный ее возгласом и резко садится. А Стив не может заставить себя подняться, поскольку живот сводит спазмом от безумного хохота. Дастин удивленно таращиться на него, но на губах улыбка, а в глазах радостный блеск. Робин не теряет времени и забирается обратно на кровать, возмущенная, но с этим же невероятно довольная. Она садиться на край, но для Стива это мало, и он поднимается резко, обнимает ее крепко, обхватив за плечи, и падает обратно на кровать, увлекая ее за собой. Она снова вскрикивает, возмущаясь, а потом присоединяется к его смеху. Дастин тоже смеется, наблюдая за их борьбой в постели, и Стив с ухмылкой хватает и его за ворот футболки, и тянет к себе. Они валяются втроем в его огромной кровати, которая словно и была создана для того, чтобы Стив не спал там в одиночестве. Он прижимает к себе своих друзей, не способный связать и двух слов, но догадываясь, что его смех и прикосновения говорят за него.

Эпилог

У нее достаточно много работы, учитывая, что ей все еще не нашли замену. Джессика толкает бедром тележку, перемещаясь к следующему шкафу и начиная расставлять кассеты. Она слышит, как звякает колокольчик на входной двери, и видеопрокат наполняется шумом нескольких голос. Среди них она удивленно обнаруживает один конкретный и спешит выйти из-за шкафов. Вместе с ней к кассовой стойке направляется Стив Харрингтон. Он замечает ее и лучезарно улыбается. Девушка ничего не может с собой поделать, кроме как замереть на мгновение. Он выглядит гораздо лучше, чем в прошлую их встречу. И дело не только в том, что синяки почти сошли с его лица, или рана на губе все менее отчетливая. В этот раз она видит и две не самые приятные кровавые корки на его коленях, но это никак не портит впечатление. Стив держится уверенно и расслабленно, словно он модель, сошедший со страниц модного журнала, в своем белоснежном, тонком поло с небрежно расстегнутыми пуговицами. Стройные ноги, за которыми было одно удовольствие наблюдать на бейсбольных матчах, открыты жаждущему взору в идеально сидящих голубых шортах. Роскошные волосы, как всегда идеально уложенные и блестящие, парень небрежным движением откидывает со лба. Его внешний вид полностью соответствует погоде на улице. Очень жарко. — Привет, — произносит он так, словно это уже флирт. Джессика встряхивает головой, понимая, что она увлеклась собственными мыслями. — Привет, — улыбается она в ответ. — Я пришел вернуть кассеты, — начинает парень беззаботно, переходя сразу к делу. У девушки нет никакого другого выбора, кроме как пройти за стойку. — Так ты посмотрел их? — решается спросить она, не замечая за Стивом желания начать разговор. — Да! Мне очень понравился тот фильм, который ты для меня выбрала, — но отвечает он охотно, улыбаясь мягко и мечтательно, взглядом на секунду уйдя куда-то в свои мысли, а потом снова смотря прямо на нее, — а моим друзьям очень понравилась та черно-белая драма. Правда спасибо, Джесс. Она чувствует, как ее щеки заливает румянцем. Он не сказал ничего особенного, а она снова чувствует себя, как пятиклассница. В этом весь Стив Харрингтон. — Ты все-таки ее досмотрел? — Джессика старается вернуть себе самообладание, продолжая разговор как будто ничего не происходит. Она перебирает оставленные Стивом на стойке кассеты, останавливаясь на черно-белой обложке, — а тебе самому как? — Не совсем, — усмехается Стив и пожимает плечами, — мне понравилась музыка. Это все, что я запомнил, потому что я… уснул, — он опять усмехается и звучит так смущенно и мечтательно, словно говорит о своем первом поцелуе. Даже не пытаясь оправдаться. Джессика непонимающе чуть хмурит брови. — Хочешь, я могу подобрать для тебя еще какие-нибудь фильмы? — неуверенно начинает она, пытаясь поддержать разговор. Стив такой задумчивый, словно не здесь. И она ведь слышала другие голоса, когда он зашел. Кто с ним? — О, нет, спасибо, — опять улыбается он, возвращаясь к ней взглядом, — в этот раз мои друзья выберут для меня кино. — Может быть ты хочешь посмотреть что-нибудь не из проката? У меня большая коллекция дома, — решает не сдаваться девушка. Если речь только о его друзьях, это не проблема. Стив только начинает бормотать что-то в ответ, как к стойке подлетает подросток и с грохотом опускает на нее стопку кассет. Джессика морщиться, недовольная прерванным разговором, но тут видит, как Стив расплывается в еще более довольной и яркой улыбке. — Че за хрень, Хендерсон? — произносит он так, словно признается в любви, и берет пару верхних кассет из стопки, — я уже смотрел эти фильмы! — в его руках копии второй и третий части «Звездных войн». И добавляет еще более нежно, как будто это было возможно, — и где первая? Подросток расплывается в ответ в такой же довольной улыбке. — Если ты забыл, у меня есть моя собственная копия «Новой надежды». Но если тебе так нравиться тратить на меня деньги, мне не сложно взять ее в прокате. — А ты забыл, что я безработный? Придумай более достойное применение остаткам моих сбережений! — смеется парень в ответ, а Джессика еще более сконфуженно наблюдает за ними. Почему Стив ведет себя так рядом с этим школьником? — Мы будем смотреть «Звездные войны»? Придурки, вы серьезно? В разговор влезает девушка, подошедшая к стойке и придвинула свою стопку кассет к кассетам подростка. — Мы не смотрели их вместе! — заявляет тот. Девушка закатывает глаза и демонстрирует фильм из своей стопки. — Вот это вы точно не смотрели! Стив прищуривается на обложку, где название фильма написано по-французски. — О, нет! Робин, не говори мне, что он с субтитрами! — стонет он картинно-обреченно, — я же могу уснуть! — Какой ужас! — в тон ему возмущается подросток. — Что же нам делать с нашей Спящей Красавицей? — вторит им девушка и друзья смеются. Это что-то такое личное, что Джессика чувствует себя некомфортно, подслушивая их разговор. — Может, стоит поцеловать его? — ухмыляется подросток, разделяя с девушкой озорной взгляд. Стив закатывает глаза и толкает того в бок. — Держи свои фантазии при себе, — дразнит он с румянцем на щеках, и достает кошелек, желая поскорее расплатиться и скрыться с посторонних глаз. Он начинает доставать купюры, но среди них мелькает что-то, что похоже на заднюю сторону полароида. Джессика не видит саму фотографию, а вот друзья Стива видят. — Не может быть! — восклицает подросток и пытается выхватить кошелек из рук Стива. Тот возмущается и протестует в ответ, и пытается отстраниться, но отодвигается в сторону своей подруги, которая, очевидно, на стороне подростка. Она выхватывает кошелек из рук парня, и усмехается, убегая в сторону двери. Стив не успевает возмутиться, когда подросток бросается за ней следом со смехом. — Боже, — стонет парень с ласковым и нежным выражением на лице, провожая их взглядом. Он поворачивается к Джессике и отдает ей деньги, зажатые в руке, — извини их. Они идиоты. Понятия не имею, почему они мои друзья, — он снова улыбается так, как Джессика никогда не видела. Он забирает кассеты со стойки и спешит догнать их, обернувшись к ней вполоборота и помахав рукой. — Увидимся! — улыбается он и скрывается за дверью, звякнув колокольчиком напоследок. Джессика смотрит на дверь с удивлением еще несколько долгих мгновений. Кажется, она понятия не имеет, кто такой Стив Харрингтон. Стив выбегает легким шагом из видеопроката, и обнаруживает Робин и Дастина облокотившихся на капот его машины. Они посмеиваются, держа обе фотографии из его кошелька в руках. — Что вы там не видели? — фыркает Стив, выхватывая снимки из их рук. Он бросает короткий взгляд на изображения, губы сами собой растягиваются в улыбке от вида двух не-розовых кружков. — Может, не стоит носить их в кошельке? — смеется Дастин. — О, я знаю! — ухмыляется Робин, — нам надо подарить тебе кулон для фото! Стив прикрывает лицо ладонью, пытаясь сдержать эмоции. Щеки горят, а ему хочется только смеется. — Где мы найдем кулон подходящего размера? — не унимается подросток, продолжая веселиться. — Не будет никаких кулонов! — стонет Стив. — Да, ты поставишь фотки в рамку на своей прикроватной тумбочке, — дразнит его Робин. — О, тогда уж я лучше просто приглашу вас в свою постель! — не выдерживает Стив и смеется.