Быть там

— Алло, дом Хендерсонов. — Привет. — О. Привет Робин. — Да, привет Дастин. Ты взял трубку сразу же. Ты… ждал моего звонка? — Нет. Просто решался позвонить Стиву. — Оу. Ты… попрощался с ним лучше, чем я? — Не думаю. Я даже не извинился. — Извинился? За что? — За то, что накричал, как минимум! — Но ты же хотел помочь. — И что? Я не должен был так на него наседать. Когда он врезался в меня головой, было так сложно собраться с мыслями. Мне было больно, и я был напуган, и все смешалось в голове. А теперь представь, что Стив находиться в таком состоянии постоянно. Не удивительно, что он не справляется. У него было право на нас накричать, а мне стоило быть терпеливее. — И… тогда что ты собираешься делать? — Я как раз решал, стоит ли звонить Стиву или лучше приехать к нему и показать мое раскаяние другим способом. — Например? — Я еще не решил! А ты? Придумала что-нибудь? — Не совсем. Можно я к тебе приеду? Думаю у нас вместе больше шансов разгадать эту загадку. Клаудии не было дома, но Робин все равно чувствовала себя неловко. Она была дома у Дастина и без Стива. Разве она не подруга Дастина сама по себе? Даже если не так, то они собрались вдвоем именно потому, что Стиву нужна помощь их обоих. — Так, что ты придумала? — Дастин сразу перешел к волнующей его теме. — Пока ничего. Но я думаю, приехать к Стиву домой не такая уж и плохая идея. — Если бы я был уверен наверняка, что его родителей нет дома, я бы приехал к нему без раздумий! Но... — Их нет в городе, он нам соврал. Я точно знаю, потому что моя мама мне сказала, — перебивает его девушка. — Объясни, — нахмурив брови, просит Дастин. Робин кивает. Этим утром она без спешки, но и без всякого удовольствия, завтракала, вяло ковыряя вилкой в тарелке перед ней. — Робин, что-то случилось? Еще вчера вечером ты вернулась совсем без настроения, хотя говорила, что пойдешь на ночевку к Стиву. — Ну, его родители не разрешили к нему прийти. И фильм, на который мы ходили, нам тоже не слишком понравился, — пробурчала девушка, не поднимая взгляда от тарелки. Ей совсем не хотелось обсуждать эту историю с мамой. — Его родители? Разве они еще в городе? Я думала, они уже уехали. — Что? — Робин поднимает глаза, — Почему ты так думала? Ее мать небрежно пожимает плечами. — Несколько дней назад мистер Харрингтон принес ко мне достаточно большой заказ. Он всегда приносит мне столько перед командировками. Там было несколько новых костюмов и несколько платьев для миссис Харрингтон, чтобы я подогнала их и подшила. Он как обычно попросил сделать заказ срочно, но я уже знаю, что его заказы лучше сделать раньше любых других срочных заказов. Постолько все мерки у меня уже были, я сделала заказ так быстро, как смогла. И это было правильным решением, потому что он обратился ко мне на день раньше, и я смогла отдать ему все. Он оставил мне очень щедрые чаевые, хоть и так заплатил повышенную стоимость за срочность. Поэтому я была уверена, что они уже уехали. — Когда это было? — Мне кажется, в тот день, когда Стив должен был прийти к нам на ночевку. Да, в то утро я отдала заказ мистеру Харрингтону. Он спросил, не найдется ли у меня работы для его сына, но я сказала, что не пущу его в свое ателье ни на каких условиях! Я как знала, что он не из тех мальчиков которые могу работать с шитьем. Когда его увидела, это стало очевидно. Хотя вот модель получилась бы из него замечательная, — женищина закончила свой рассказа и подарила Робин многозначительный взгляд, — так ты с ним поругалась из-за чего-то? — Ну мам! Мы просто друзья, — возмущается Робин, чувствуя, как немного краснеет. Робин счастлива, что она стала так близка со Стивом. Конечно, со стороны это кажется чем-то странным, но ей плевать. Она будет терпеть любые двусмысленные взгляды и намеки, невежливые расспросы, но это не изменит ее отношения с ним. Она рассказала ему свою самую большую тайну, и он принял ее, и меньшее, что она может сделать для него в ответ, это быть для него таким же близким и надежным другом. — Но ведь что-то и правда случилось? На ужине вы, все трое, выглядели немного встревоженными. — Это все из-за пожара. Мы все еще не до конца пережили это, — Робин решает как можно проще закончить этот разговор. Ее мама понимающе кивает, — я позвоню Дастину и Стиву. Может быть мы увидимся сегодня. Воспользовавшись случаем и договорившись приехать, Робин быстро собирается и отправляется к Хендерсонам. — Я знал, что он врет! — недовольно фыркает Дастин, и замолкает, сосредоточенно сведя брови. Робин молчит, предчувствуя, что подросток хочет еще что-то добавить, — Просто… Это на него совсем не похоже. — Я знаю Стива не так хорошо, как ты, но я согласна. Он не врун. Это не его. — Сложно врать, когда почти все твои мысли написаны у тебя на лице, — усмехается Дастин, но спустя мгновение выражение печальной задумчивости возвращается к нему, — он же понимает, что мы знаем, что он нам врет. — Я не говорю, что это правильно, но я его понимаю. — Серьезно? И ты бы нам тоже врала? — Не знаю! Это не то, о чем хочется рассказывать своим друзьям! — Да почему? Он же не сделал ничего плохого! И, черт возьми, он заставляет меня волноваться только сильнее, когда пытается скрывать свое состояние! Он должен это понимать. — Я думаю, он это прекрасно понимает. Но, боюсь, мы сделаем только хуже, если продолжим напирать на него. — Но как мне тогда понять, что происходит? Ладно он, но ты тоже не хочешь мне рассказать про то, что именно ему приснилось! И что происходило на базе, пока вас пытали! Если бы я точно знал… — Дастин, хватит! Это не то, о чем ты должен знать! — Да неужели? Я не ребенок! Я знаю, что такое «изнасилование»! — вздох застревает у Робин и в горле, а подросток продолжает возмущенно, — как будто я ничего не знаю про войну и то, что солдаты могут делать с пленниками? Или про то, почему нельзя садиться в машину к незнакомцам? Или почему женщины всегда должны держать свои бокалы при себе в барах? — Ты не знаешь, что это такое! — резко перебивает его Робин, — и я не знаю! И, господи, я надеюсь, что никто из нас никогда не узнает! — на последней фразе ее голос ломается. Она, сама испуганная этим, отворачивается и подавляет жалкий всхлип, который сам поднимается у нее в горле. Голос Дастина сразу же смягчается; он протягивает руку и осторожно кладет ее поверх руки Робин. — Извини. Повисает пауза. Робин с благодарностью принимает мягкое прикосновение к своей руке. Рядом с Дастином она чувствует себя спокойнее и увереннее. Наверное, это не правильно, и она не должна втягивать его в это, но она не такая сильная, как Стив. Не поворачивая головы, она спрашивает: — Как ты думаешь, это могло произойти? Со мной? — Я не знаю. Ты права, я понятия не имею, как на самом деле это происходит, и что идет потом… — Ты можешь описать, как мы со Стивом выглядели, когда вы нас спасли? С того момента, как нас начали той странной дурью мои воспоминания немного расплывчаты. То есть, я все помню, как вы с Эрикой вырубили того солдата, и как потом затолкали нас в погрузчик, но мои ощущения… Мне было весело и, возможно, именно поэтому я не помню, было ли мне больно или я вела себя как-то странно, — Робин собирается с силами и смотрит в глаза Дастина. Ей проще собраться, когда она говорит о более конкретных вещах. Ее воспоминания и ощущения не пытаются ей помешать, дыхание остается ровным, а в горле не хрипит предательски. Такое чувство, что все самое страшное уже позади. — О да, вы вели себя странно! Ржали, как припадочные. Если бы не Стив, и то, что вы были связаны, я вообще не понял, что вас пытали, — Дастин говорит как будто бы весело, но его лицо остается встревоженным. — Ты можешь описать все подробно? Дастин тяжело вздыхает, и спустя пару мгновений, пока Робин продолжает упрямо сверлить его взглядом, неохотно начинает. — Дастин, — Стив произносит мягко, с блаженным выражением на лице, словно он видит самое прекрасное существо на свете. Его лицо буквально светиться изнутри, и это видно, несмотря на всю эту кровь, и слезы, и сопли, и бог знает что еще, размазанное по его разбитому лицу, — ты в порядке. Ты в порядке? Я так рад тебя видеть! — Стив издает какой-то звук, похожий на всхлип, но тот тут же превращается в хихиканье. — Боже, Стив! Что они с тобой сделали? — скорее сам себе говорит Дастин, заканчивая разрезать ремни на его руках и ногах. Подросток старается действовать как можно быстрее, не обращая внимание на странное поведение друга, и на его состояние. Он хватает Стива за руки и тянет на себя, заставляя его встать.Тот поддается, но не успев встать, сразу заваливается на подростка. — Стив, ты не помогаешь! Нам нужно убираться отсюда! — пытается вразумить его Дастин, но он не обращает на его возгласы никакого внимания. Он продолжает хихикать, обнимая Дастина за плечи и опираясь на него всем весом. Либо он не может стоять, либо не хочет, но причины сейчас не волнуют Дастина, только последствия. Робин, которую освободила Эрика, хотя бы стоит сама, но озирается по сторонам с тем же потерянным выражением на лице, и тоже хихикает. — Робин! Эрика! Помогите же мне! Эрика смотрит на Стива в равной степени с ужасом и отвращением. Робин без лишних вопросов подходит к ним и приобнимает Стива с другой стороны, снимая с Дастина часть его веса. Похоже, она вполне в себе, в отличии от парня. — Эрика! Просто не мешай! И не смотри! — видя замешательство девочки командует ей Дастин. Вдвоем с Робин, направляя их, он уже вполне способен довести Стива до погрузчика. — Не очень-то и не хотелось, — фыркает Эрика, но с очевидным облегчением отводит взгляд. Она идет вперед, проверяя коридор на наличие там солдат, и открывает заранее двери багажника. — Так, забирайтесь, — командует Дастин. Робин отпускает Стива и уверенно, хоть и на четвереньках, забирается в багажник. На ее одежде нет следов крови. Стив же опять опускает практически весь свой вес на Дастина. Он мягкий и податливый, словно желе, и даже дрожит схожим образом. — Давай же, Стив, — самой ласковой из возможных интонаций, доступных ему сейчас, просит его Дастин. Он усаживает его на край багажника, и пытается толкнуть его внутрь. Стив стонет что-то неразборчивое в ответ, но опирается на руки и проползает вглубь. Дастин еще немного толкает его ноги и следует собственному совету, данному Эрике — не смотреть. Стив дрожит все сильнее, его форма выбилась из шорт, на ней кровь и еще какие-то странные пятна, колени представляют собой кровавое месиво. Дастин захлопывает дверцу и быстрее занимает водительское сиденье. Он не будет думать об этом сейчас. И не только потому, что у него нет сейчас на это времени и он должен сосредоточиться на их побеге; а еще потому, что слишком страшно строить предположения. Словно он не знает, что солдаты могут делать с пленными. Уже в лифте, когда они начинают стремительно подниматься к поверхности, Дастин разрешает себе еще раз внимательно осмотреть Стива. Когда он выходил из погрузчика, он все так же завалился на Дастина и продолжал бессмысленно смеяться, ровно как и Робин. Ноги его совсем не держали, поэтому оказавшись в лифте Стив сразу же сполз по стеночке, распластавшись на полу. Дастин наклоняется к нему, пытаясь проверить его зрачки. Убедившись, что он действительно под действием каких-то веществ, Дастин немного успокаивается. Глупое поведение Стива и его неспособность связать двух слов это объясняет, но не объясняет, почему тогда Робин в состоянии балансировать на грузовой тележке, словно это доска для серфинга, а Стив нет. — Что же они с тобой сделали? — тихо, опять словно сам у себя спрашивает Дастин, всматриваясь в избитое лицо Стива. — Я в порядке, — растягивая окровавленные губы в широкой улыбке отвечает ему Стив. Дастину на секунду кажется, что его взгляд проясняется, но спустя мгновение Стив прикрывает глаза в очередном приступе смеха. Закончив рассказ, теперь уже Дастин сверлит Робин взглядом. Она не может собрать в слова свои хаотичные мысли. Она помнила, что Стиву было действительно плохо, но до этого момента словно не осознавала, насколько. Вместе с этим другие мысли выходили на первый план. Он не мог стоять, а она могла. Ему сняться кошмары, а ей нет. Она перестает думать, начиная говорить: — Ты сможешь меня загипнотизировать? — Ты уверена? — неверяще переспрашивает ее Дастин. По его лицу похоже, словно он думает примерно о том же самом, о чем Робин. — Нет! Но давай сделаем это, — девушка делает вид, что не слышит, как дрожит ее голос. Она выдает Дастину кривую ухмылку. Его губы сжимаются в плотную линию, но он кивает в ответ с уверенностью. — Ладно. Садись удобнее. Я никогда этого не делал, только прочитал в книге. Поэтому это может занять много времени. — Ну, у нас нет других идей, так что это лучше, чем ничего, — невесело подбадривает его Робин. Стив не хочет вставать. Ему не хочется оставаться в постели, но и встать он не может. Ему уже хочется есть, и ему жарко, и все простыни мокрые от пота, но он остается под одеялом. Его трясет, словно он не может согреться, несмотря на уже полностью вступивший в силу жаркий летний день. Стив слабо представляет, сколько часов он уже в таком состоянии. Он просыпался несколько раз ночью, от кошмаров и криков, и даже зная, что это будет происходить, не мог подготовиться и взять себя в руки. Каждый раз ощущался, как первый, и он ничего не мог сделать с ощущениями в собственном теле. Под утро, измученный сном, он остался в кровати, провалившись в легкую, беспокойную дрему. То немногое, что мог себе позволить уставший организм для отдыха. Стив бросил свою постель не застеленной. Он позволил стоять себе под горячим душем столько, сколько чувствовал правильным. Его собственное тело казалось ему чужим, и он смотрел невидящим взглядом в стену, обнимая себя руками и пытаясь согреться под горячими струями воды. Он чувствовал себя куда более бессильным, чем все дни до этого. Но даже если бы он все еще нашел в себе силы позвонить Дастину или Робин, он бы не знал, что им сказать. Все же он заслужил эти мучения, без конца обманывая и отталкивая друзей. Стив делает вид, что поднимает лицо к льющейся воде просто так, игнорируя соленый вкус во рту. Он всерьез думал о том, чтобы отменить чертово свидание. Но с другой стороны, он не мог оставаться в доме. Остаток дня он потратил, стараясь изо всех сил привести самого себя и собственные мысли в порядок. Оставаясь в огромном, пустом доме, он боялся опять начать засыпать или слишком много думать. Ему нужно было отвлечься. Он хорошо себя знал и понимал, что не оставит девушку, даже которая ему не слишком интересна, без внимания. Свидание заберет все его мысли и силы, а это именно то, что ему сейчас надо. С другой стороны, ему даже было немного жаль Джессику. Он не слишком хотел идти с ней на свидание с самого начала, но тот телефонный звонок, и любопытные взгляды Робин и Дастина, подтолкнули его согласиться. А теперь ситуация еще хуже, и он просто использовал свидание как предлог, чтобы обидеть своих друзей. Стив нервно барабанил пальцами по кассетам, которые он обещал вернуть девушке. Среди трех одну они даже не запустили не разу. Он смотрел на них и не мог перестать вспоминать время, проведенное с друзьями. По ощущениями, это было словно вечность назад. А другую вечность назад были дни, когда он просто работал с Робин, еще не имея права назвать себя ее другом, или дни, когда он подвозил Дастина до школы и обратно, порой оставаясь у него дома после, чувствуя себя на своем месте. И все это ускользало от него против его воли. И страх и тревога, что преследуют его в кошмарах, становятся лишь сильнее. И нет осторожных, согревающих прикосновений, и нет мягких, ласковых голосов, что каждый раз помогали убедиться, что кошмары остались только во сне. Стив сверлит телефон взглядом, чувствуя импульс в собственной руке. Кому он хочет позвонить? Чьего звонка он ждет? Она не спрашивает его про кассеты, когда он забирает ее из видеопроката. Они лежат у него в машине, в бардачке, как символ, что ничего еще не поздно изменить. «Если ты передумаешь… Это не значит, что ты не справился.» «Я был серьезен. Я не оставлю тебя одного.» Джессика что-то рассказывает ему, но он совершенно не может сосредоточиться на ее голосе. Она смотрит на него вопросительно, с неловкой улыбкой на губах. Словно ожидая ответа. — Прости, я задумался, — выдает неуверенную улыбку Стив, — о чем ты говорила? — Ни о чем конкретном. Просто размышляла, куда мы можем пойти, когда молл сгорел. Стив чувствует, как сжимается горло, и ему на мгновение становиться трудно дышать. Во взгляде Джессики появляется беспокойство. — Прости, — она пользуется возможностью и аккуратно касается его предплечья. Касание совсем легкое, но Стиву хочется отстраниться, — ты выглядишь гораздо лучше, и я совсем забываю, что ты был там тогда. — Ничего страшного, — врет Стив, подавляя дрожь в голосе, — если не говорить об этом, мне самому кажется, что меня там не было. Идет? — Он боиться, что его умоляющий взгляд выдает его с головой. Но девушка кивает в ответ, успокоенная его предложением, — Как ты смотришь на то, чтобы просто покататься немного по городу, для начала? Купим чего-нибудь по дороге, а потом можно будет свернуть в какое-нибудь интересное место. — Звучит отлично! Позже мы могли бы заехать ко мне и посмотреть какой-нибудь фильм, — с хитрой интонацией произносит девушка, — ты сказал, что вы уже посмотрели все мои рекомендации. Тебе понравился последний? Когда я впервые посмотрела его, сразу подумала о тебе, и не потому, что главного героя тоже зовут Стив. — О, — Стив неловко улыбается в ответ, и отворачивается, осматривая парковку через заднее стекло. Он выруливает на дорогу и бросает короткий взгляд обратно на девушку, — я так его и не посмотрел. Так вышло, что я… не смог пригласить друзей к себе вчера. — Мы могли бы посмотреть его у меня. — Нет, — Стив удивляется, как уверенно звучит его отказ, — я самого начала обещал друзьям, что мы будет смотреть только вместе. Они даже отказались досматривать ту драму из-за меня! — Им понравилось? — похоже в Джессике вышла вперед ее уверенность в собственном вкусе. Стив смутно припоминал, что она будет обучаться на специальность, связанную с кино, — Ты упоминал, что один из твоих друзей все еще в средней школе, и это немного… странно. Не думаю, что это подходящий фильм для ребенка. — Подростка, — поправил ее Стив не задумываясь. Внутри него поднялась какая-то гордость и тепло, когда он начал говорить о Дастине, — ему четырнадцать. В этом году он уже перейдет в старшую школу, и, черт возьми, он один из самых умных людей, которых я знаю. Но ты в чем-то права, это не совсем его фильм. Он любит приключения, и сай-фай, и фильмы про космос и будущее. Вот моя другая подруга, Робин, она тащится по драме. Я бы даже хотел, чтобы она досмотрела фильм, и мне жаль, что из-за меня она не сможет этого сделать. Стив замолкает, удивленный собственными ощущениями. Он с приятной теплотой вспоминал, как Дастин и Робин окружили его теплом и заботой после кошмара. Тогда, пережитое во сне перестало его так мучить, вытесненное присутствием друзей. Внутри неприятно тянет от мысли, что он не может провести с ними время, как тогда. Его странно согревает фантазия о том, как он мог бы спокойно спать, опустив голову Дастину на колени, пока он с Робин смотрят фильм, вытянувшись на диване в его гостинной. Стив встряхивает головой, отгоняя от себя нереалистичное желание. — Тебе не обязательно отдавать мне кассеты сегодня, — мягко улыбается Джессика, — по правилам видеопроката, у тебя еще есть время. Пусть это станет поводом увидеться снова, — в ее глазах мелькает конкретное желание. Стив нервно сглатывает. Это свидание еще не закончилось, а он уже в панике от следующего. Девушка или не видит, или не обращает внимание на поведение Стива, продолжая разговор о фильмах. В этот раз Стив старается хоть иногда говорить что-то в тему. Ему сложно сосредоточиться на разговоре, потому что кроме этого ему следует следить за дорогой, но он искренне рад, что предложил провести время так. Джессика больше не трогает его, потому что он за рулем, и поэтому же прощает ему некоторую рассеянность. Она не подозревает, что Стив выбрал один из своих самых проверенных маршрутов. Он катал по нему столько девушек, что мог бы и целоваться в процессе, если бы очень захотел. Раньше он бы не чувствовал столько напряжения, ведя машину и поддерживая диалог, но сейчас он словно пытался удержаться на плаву, не позволить потопить себя иррациональной тревоге. Сейчас ему нужен кто-то рядом, чтобы не чувствовать себя потерянным. Голос Джессики ближе и ярче, чем был бы ведущий на радиостанции. Стив крепче сжимает руль, как утопающий, что изо всех сжимает брошенный ему канат, и борется, чтобы жестокие волны не захлестнули его с головой. Робин снова в этом лифте. Внутренности сжимаются. Она словно на американских горках, на секунду ее сердце оказывается где-то у нее в горле, но постепенно лифт замедляется. «На три лифт остановиться. И ты проснешься,» — раздается вокруг нее голос Дастина, на этот раз как будто куда ближе. «Один. Два. Три.» Лифт останавливается. Она наверху. Робин открывает свои глаза, чувствуя себя снова в своем теле. Она сидит на кровати в комнате Дастина. Все точно так же, как когда они начали, разве что тени поменяли свое направление. — Робин, ты как? — спрашивает ее Дастин, и девушка удивленно понимает, что это она должна его об этом спросить. Подросток перед ней мелко дрожит, сжавшись и приобняв себя руками. Все его лицо мокрое от слез, голос слабый и хриплый, но он протягивает к ней руку, и мягко гладит по плечу, предоставляя ей хоть немного поддержки, на которую он сейчас способен. Вторая волна удивления накрывает Робин, когда она понимает, что в ответ лишь всхлипывает. Все должно быть не так. Она уже сама тянется вперед и заключает Дастина в широкие объятья. Он начинает трястись в рыданиях сильнее, или это уже она сама дрожит, сострясаясь под накатывающими на нее одна за другой волнами осознания. То, что случилось. Дастин, который провел ее через эти воспоминания. Стив. Девушка сильнее прижимается к подростку, пытаясь удержать собственную истерику. — Ты помнишь, что… — голос Дастина срывается в всхлип, и он прижимается мокрым лицом к ее плечу, а она начинает мягко поглаживать его рукой по голове. — Да, да, я все помню. Я все вспомнила, — шепчет девушка хрипло. Голос ее совсем не слушается, хотя она пытается звучать уверенно, чтобы подбодрить и успокоить подростка. Но ей самой сейчас требуется поддержка, и вдруг резкой вспышкой боли пронизывает осознание, как же тогда чувствует себя Стив, и как он справляется со всем этим. Словно читая ее мысли, Дастин стонет ей в плечо: — Стив. Он сейчас один. Я должен быть рядом с ним, — Дастин спотыкается на словах, прерванный собственными всхлипами, но упрямо продолжает, выплескивая в слова все свои чувства, — я не должен был кричать на него. Я ужасный друг. Я не понял, что случилось. Я не помог ему. Стив, Стив. Я хочу его увидеть. Я хочу его обнять. Могу ли я?.. Если бы я знал!.. Робин с трудом находит в себе силы заговорить, ведь ей больно видеть, как этот подросток берет на себя так много. — Дастин, все будет хорошо. Ты не мог знать. Ты ему поможешь, обязательно поможешь. Все будет хорошо, он не останется один. Мы сможем ему помочь, ты ему поможешь. Дастин прижимается к ней сильнее, почти до боли вцепившись в нее руками. — Я так хочу его увидеть, — отчаянно повторяет он. Слова простые, но он произносит их так, словно его собственная жизнь зависит от этого. Робин всхлипывает и кивает. Она бессильно опускает голову на макушку Дастина. Вздыхает глубоко, но рвано, пытаясь выровнять дыхание, следуя за сладковатым, цветочным ароматом вокруг. Дастин в ее руках сотрясается в новой волне рыданий, не пытаясь отстраниться. Они оба понимают, что готовы на все, чтобы помочь Стиву, но прежде, чем помогать ему, они должны помочь друг другу. Робин кружиться в собственных мыслях, не чувствуя в себе сил оторваться от Дастина. Он дрожит и плачет у нее на руках, но он такой сильный и уверенный. Первое, о чем он подумал, это Стив, и что он должен быть рядом с ним. Она же сама была там, и ничего не могла сделать. Она все забыла. Она такая жалкая, что ее начинает подташнивать от самой себя. И лишь желание все исправить, сделать хоть что-то, чтобы хоть немного исправить произошедшее, заставляет ее подняться из водоворота собственной истерики. Как бы ей не было больно, и страшно, она даже не может представить, как тогда чувствует себя Стив. И при этом он продолжает их защищать. Скрывает собственные кошмары, чтобы не тревожить их. Она даже начинает злиться на него сквозь слезы. Его сломанный, испуганный голос, когда он спрашивал ее, стыдясь, не помнит ли она, как ее домогались солдаты. Словно он сам делал это. Словно он принимал всю вину на себя. Робин стонет, злясь и проклиная себя. Если из них двоих кто-то действительно ужасный друг, так это именно она, а не Дастин. Робин поражается, насколько этот подросток сильный и взрослый. Когда они выбрались из истерики, измотанные и опустошенные, он был тем, кто первым начал действовать. Робин все еще чувствовала дереализацию, а Дастин уже предлагал ей поесть, чтобы восстановить силы. Он пытался шутить, рассказывая что-то про свою маму, которая всегда баловала его чем-то вкусным, когда что-то его расстраивало или выбивало из колеи. Робин была не в состоянии ему отвечать, следя за ним взглядом, пока подросток пытался что-то приготовить. Его голос и движения успокаивали Робин, и она с благодарностью приняла от Дастина тарелку горячих макарон с сыром. Только когда Дастин сел рядом с ней и пустым взглядом уставился в свою собственную тарелку она поняла, что, возможно, этой болтовней и готовкой он пытался успокоить совсем не ее. Она видела, как его глаза снова влажно заблестели, а губы задрожали. — Хей, — Робин протягивает руку и мягко гладит его по плечу. Тот начинает дрожать лишь сильнее. — Я сделал ему тогда макароны с сыром. На следующий день после того, как он спас меня в туннелях. Он был дома совсем один, и у него раскалывалась голова, и Нэнси было плевать, она была с Джонатаном, и я не знал, что еще я могу сделать, но он сказал, что это даже больше, чем он мог бы желать, и это были самые вкусные макароны в его жизни… — заканчивая свой рваный рассказ Дастин уже опять безудержно рыдает. Он безуспешно пытается остановить слезы, закрывая лицо ладонями. Робин двигается к нему ближе и обхватывает его за плечи, притягивая к себе. — Я хочу его увидеть, — снова стонет Дастин задушено, — но я боюсь, что сделаю только хуже. Я не знаю, что я могу для него сделать. Робин гладит Дастина по голове и заставляет себя дышать громко и ровно, чтобы подросток смог последовать за ней и успокоиться. Когда он замолкает и сосредотачивается на дыхании, она начинает говорить медленно и успокаивающее. — Я уверена, что ты не сделаешь хуже. Ты его лучший друг. Ты же знаешь, он никудышный врун, и он бы не стал врать тебе тогда. И как и тогда, ты сможешь помочь ему сейчас, даже если не знаешь, что надо сделать. Дастин судорожно вздыхает, всхлипывая, но его плечи расслабляются в хватке Робин. Еще несколько долгих минут она продолжает молча, лишь прикосновениями, успокаивать его, и вскоре он поднимает на нее мокрое лицо, но глаза ясные. — Я хочу его увидеть, — это уже не мольба, а решение. — Как и я, — уверенно кивает Робин. Она чувствует себя легкой, почти как тогда, когда погрузилась в гипнотический транс. Ее больше ничего не пугает. Она готова, и в этот раз уже она будет там для Стива. Дорога к его дому кажется бесконечной, пока они изо всех сил крутят педали велосипедов по жаре. И по прибытию их ждет только разочарование. — Черт! — стонет Дастин, когда они подъезжают к дому, а машины Стива нет на подъездной дорожке, — у него же сегодня свидание с Джессикой! — подросток слезает с велосипеда и зло бросает его на землю, — не могу представить, как он заставил себя это сделать! — Ну он хотя бы не один, — вздыхает Робин, сама понимая, как слабо звучит ее оправдание. Дастин подходит к крыльцу и садиться на ступеньки, подпирая голову руками. — Он же вернется домой. Так что я просто подожду его здесь, — тихо, с мольбой, выдыхает он. Робин присоединяется к нему, вытягивая вперед ноги и поднимая взгляд к небу. Скоро начнет смеркаться. — Я бы хотела быть там, — словно сама себе говорит Робин, — рядом с ним. Чтобы он знал, что он больше не будет бороться с этим в одиночестве. Она медленно выдыхает, и Дастин вздыхает следом, разделяя ее чувства. — Ты будешь, — ей не нужно его подтверждение, но Дастин пытается сказать что-то другое. Она перехватывает его потерянный взгляд, — но что мы ему скажем? Робин поджимает губы. Действительно, она не думала о том, что им надо что-то сказать Стиву, слишком шокированная тем, что произошло. Но как? И нужно ли? Может, она бы нашла нужные слова сразу, после произошедшего, но сейчас, когда Стив все еще был самим собой, пытался им оставаться изо всех сил, и так отчаянно оборонялся от любых попыток прояснить ситуацию, что девушка не знала, как будет лучше. — Может быть, ничего не говорить? — Робин не смотрит на Дастина, опуская взгляд с неба на землю под ногами. Во рту горький привкус, это совсем не то, что ей кажется правильным. — Ты думаешь, это будет правильно? Если бы ты была в такой ситуации, ты бы хотела, чтобы от тебя все скрыли? — Дастин пытается сдержать свой голос, но она слышит, как он недоволен. — Нет! Просто я не знаю, как мы должны это сделать, — безнадежно вздыхает Робин, — ты же не думаешь, что сказать ему все в лоб хорошая идея? Теперь уже Дастин замолкает и задумывается. Тишина мягко сопровождает их размышления. — Ты права. В том, что это не хорошая идея. И что мы должны быть рядом с ним, и возможно, просто найдем подходящий момент. А если нет, то быть рядом уже многое значит. Если бы мы могли разделить с ним его сны… Робин вдруг ахает. Безумная идея приходит ей в голову; все их разговоры складываются в странную, но цельную, картину. — Мы там! Но не мы, — Дастин смотрит на нее непонимающим взглядом, — у тебя есть полароид? — этот вопрос удивляет Дастина еще сильнее. Девушка хитро ему улыбается и, с легким румянцем, объясняет. Когда сумерки почти полностью охватывают город, а Стив начинает опасливо предполагать, что Джессика скоро предложит сделать остановку, они курсируют уже у окраин Хоукинса. Парень думает, насколько невежливо будет предложить Джессике отвезти ее домой, ссылаясь на поздний час, как она вдруг предлагает. — Разве это не поворот на карьер? Давай посмотрим! Говорят, там очень красиво ночью. Звезды отражаются в воде, и это так… романтично, — она смотрит на него из-под опущенных ресниц, на щеках возникает румянец, а блестящие губы чуть приоткрыты. — Ладно, — не своим, хриплым голосом, произносит Стив. Тут же жалеет о сказанном, но он не смог бы заставить себя отказать девушке. Кроме того, может быть он зря избегает ее прикосновений? Он только и делает, что думает об объятьях Робин и Дастина, но не смотря на всю их доброту и тепло, они не смогут дать ему больше. Возможно, прикосновения Джессики, ее поцелуи, позволят ему снова почувствовать себя собой. Вернут его сознание в его тело, свяжут воедино, и он будет чувствовать себя целым, как раньше. Стив пытается убедить себя в том, что ему не страшно, когда он начинает представлять, как будет целовать девушку, и как будет трогать ее, и она будет трогать его в ответ. Он останавливает машину достаточно близко к краю, но не слишком, чтобы в наступающей темноте это не стало опасно. Вода темная, и в ней уже начинают отражаться ранние звезды. Лес вокруг обступает их плотными кольцом, отгораживая их от всего мира. Стив где-то на краю сознания отмечает, что место действительно идеально подходит для романтических встреч. Он ведь и так это прекрасно знал, просто не мог вытащить из своего встревоженного сознания ни одной здравой мысли. Все его силы уходили на то, чтобы сдерживать участившееся дыхание и нарастающую панику. Он не сразу осознает, что Джессика мягко положила ему руку на предплечье, но на этом пока остановилась. Насколько Стив знал девушек, он предположил, что она хочет, чтобы он развернулся к ней и что-нибудь сделал. Руки против воли крепче сжимают руль. — Стив? — Неуверенно зовет она. Со стороны его поведение начинает пугать. Парень через огромное усилие расслабляет руки, снимая их с руля. Он разворачивается к девушке, и натягивает на лицо самую милую улыбку, на которую сейчас способен. Немного виноватую, но в этом ему не приходиться притворяться. — Извини. Я все еще не до конца отошел от пожара в молле. Иногда я внезапно… чувствую себя странно. — Ничего страшного, — немного нервно хихикает девушка, — я надеюсь, я смогу помочь тебе забыть о случившимся. Ее рука теперь сжимает его плечо, и она использует его, как опору, чтобы податься вперед. Стив понимал, что именно это и должно случиться, но как и собственными кошмарами, не мог себя к этому подготовить. Сердце бешено стучит в груди, дыхание сбивается, и он выглядит словно подросток, который вот-вот получит свой первый поцелуй. Вот только он не подросток, и поцелуй далеко не первый, и эта паника в его голове совсем не легкая и захватывающая, а тяжелая и пугающая. Стив зажмуривается, уже чувствуя горячее дыхание Джессики на своем лице. Она уверенно накрывает его рот своим, приоткрывая его и касаясь кончиком языка его губ. Стив приоткрывает рот в ответ, потому что так надо. Ее губы должны быть мягкими, немного сладкими и липкими от помады, но он не чувствует ничего, кроме острой, пульсирующей боли в расколотой губе. Он зажмуривается сильнее, но даже под закрытыми веками все плывет и качается. Ее язык оказывается у него во рту, и Стив с ужасом понимает, что не в состоянии вздохнуть. Из него вырывается испуганный, скомканный вскрик, который можно было бы принять за стон, поэтому Джессика не спешит отстраниться. Теперь Стив осознает и то, что он полностью застыл. Он совершенно не чувствует свое тело; тяжелое и холодное, словно ставшее камнем. Он даже не в состоянии поднять руки и оттолкнуть от себя девушку. Стив уже не сдерживается, и жалобно всхлипывает в чужие губы. Неизвестный ему страх, который он так долго отгонял от себя, начинает наполнять его изнутри, вытесняя все прочие мысли и чувства. Джессика отстраняется, удивленно смотря на Стива, и как только вес ее тела покидает его, Стив в состоянии вдохнуть, и слабый, но контроль над собой возвращается к нему. Он, стараясь сделать это как можно мягче, еще сильнее отстраняет ее от себя, усаживая ее обратно на сиденье. — Что не так? — В ее голосе проскальзывает обида. — Я… — Стив понятия не имеет, что должен сказать. Ситуация ужасная. Не смотря на всю панику и боль, ему искренне жаль девушку. Она не знает ничего; она просто хотела провести время с человеком, который ей нравиться; Стиву сам себе удивляется, почему для него это так странно. Ему всегда было легко и приятно с девушками, и он получал не меньше удовольствия, чем они, от их взаимодействия. Но сейчас было что-то внутри или даже снаружи его, что словно сжимало его в жестких, болезненных объятиях, не давая действовать, как ему самому бы хотелось. Стиву бы хотелось, чтобы Джессика просто поняла, что он сейчас не тот, кого она представляла, но не может найти в себе силы на объяснения, — я не чувствую себя хорошо. Извини. Я должен был сказать раньше. Давай я отвезу тебя домой? Мне правда жаль. Слова звучат резко и совсем не искренне. Девушка поджимает губы и отворачивается. Даже если это не согласие, Стив ничего не может с собой поделать, и разворачивает машину. Остаток поездки проходит в неприятной тишине. Остановившись у дома Джессики, Стив неуверенно произносит: — Джесс, мне правда жаль. Надеюсь, у меня еще будет возможность увидеться с тобой до твоего отъезда. Она смотрит на него изучающе, разочарованно, но с легкой жалостью во взгляде. — Может быть. Если тебе станет лучше, — усмехается она. Стив провожает ее взглядом, но не успевает за ней даже захлопнуться входная дверь, как парень уже выезжает с подъездной дорожки. Он крепче перехватывает руль, и переключает передачу, разгоняясь сильнее. Он думает только об одном, но хотел бы не думать вовсе. Звезды медленно плывут по темному небу. Время словно застыло, оставив их навсегда в плену собственных фантазий и кошмаров. Робин неосознанно гладит Дастина по голове, пока он лежит у нее на коленях. Его волосы мягкие и пахнут странно знакомо. Это запах ведет ее куда-то в спокойное, надежное место, или, возможно, к кому-то такому же надежному. — Дастин, — тихо зовет она. Голос немного хриплый после долго молчания. Решение было принято, и Робин еще несколько часов назад поняла, что нет смысла ждать Стива, но не могла заставить себя уйти, оставшись в одиночестве и оставив Дастина одного, — уже поздно. Тебе надо вернуться домой, иначе твоя мама сойдет с ума. Дастин неохотно поднимается и поднимает на нее уставшие глаза. — А ты останешься? — неуверенно спрашивает он. — Нет, — она качает головой, — это будет нечестно. Тем более уже правда поздно. Моя семья заметит мою пропажу чуть позже, ведь за тремя детьми уследить все же сложнее, — Робин рада, что заставила Дастина улыбнуться. Они неохотно встают, разминая затекшие руки и ноги. Еще раз оборачиваются на пустой, темный дом, и на пустую подъездную дорожку. Взяв свои велосипеды, они сначала идут пешком в сторону дороги. — Тогда до завтра, — кивает Робин Дастину, — мне за тобой заехать? — Не надо. Встретимся прямо здесь. Не хочу терять больше времени, — решительно произносит он. Робин забирается на свой велосипед и разворачивается к своему дому. Она бросает последний взгляд на дом Харрингтонов. Это будет долгая ночь. Но она дает себе слово, что это последняя ночь, когда она бессильна против кошмаров. Стив едет, едет, едет. Ночной город пустой и спокойный, и он может разогнаться настолько, насколько способна его машина. Ничего его не отвлекает от дороги, он даже не включил радио. Только ветер шумит в ушах, врываясь в открытые окна. Он едет и не думает, какой брошенный и одинокий он сейчас. Не чувствует, что его тело ему больше не принадлежит. Пока его руки на руле, у него есть контроль. И он знает, что он делает. Он может решать, повернуть направо или налево, и точно знать, когда за поворотом появиться знакомые здания. Он едет страстно, и, как умирающий от жажды пьет воду, так и он глотает поворот за поворотом, не в силах заполнить звенящую пустоту внутри него. Он пытается заполнить собой пустой город в ответ, петляя по всем улицам без разбору, но никогда не давая себе проехать мимо дома Хендерсонов, или Бакли, или своего собственного. Но когда начинает светать, а на улицах начинают появляться первые прохожие, Стиву приходиться свернуть к дому. Он удивлен, что бензобак не опустел полностью, ведь ему показалось, что он провел в машине целую вечность. Руки и ноги затекли, а спина отказывала выпрямляться. Он чувствовал себя настолько измотанным, что даже не сразу смог заставить себя выйти из машины. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в душащую темноту. Но все же Стив заставляет себя войти в дом, но не подняться в спальню. Он падает на диван в гостинной, и последним усилием включает телевизор. Что угодно, только не быть внутри собственной головы.