Новое прошлое

      Кира Йошикаге тер плитку в ванной комнате до тех пор, пока она не принялась чуть ли не источать где-то изнутри себя резкое холодное сияние, кричащее о свежеприобретенной чистоте и стерильности.       Мужчина вытер со лба и глаз пощипывающий на ресницах пот и неторопливо, поглаживая загудевшую поясницу, встал с колен, с какой-то тихой нежностью рассматривая плод двух напряженных часов уборки.       Нет, изначальное состояние ванной комнаты в поместье Каваджири не было ужасным – напротив, она показалась бы весьма аккуратно убранной для любого человека, волею судеб оказавшегося запертым на остаток жизни в этом доме: любого, кроме него самого. Выбирая между конспирацией и перфекционизмом, мужчина все же никак не мог отказаться от граничащей с неврозом чистоплотностью, грозящей вскоре полностью собрать все поместье и эту семейку в один ком кристальной белизны, где все-все будет говорить о его непревзойденных манерах.       И ко всему прочему, монотонная работа прочищала мысли и чувства, давала мужчине разрядку и некоторое спокойствие, которых ему сейчас ужасно не хватало.       Вот и сейчас, он все это время размеренно натирал ванну очищающей пастой, столь же тщательно собирая вместе мысли, планируя от и до свою новую жизнь и подробнейшим образом сопоставляя те представления о "Каваджири Косаку", которые он почерпнул из прошедшего семейного ужина.       Но один вопрос все никак не вклинивался в изящный строй его размышлений, постоянно разбрасывая их в разрозненные уродливые кучки. И как бы он не хотел просто оставить его на потом, этот вопрос вдруг будто бы сам собой выскакивал посреди каждого плана, вновь и вновь требуя к себе внимания, большого внимания, огромного внимания.       "Да что не так с этим чертовым мальчишкой?!!"

———

      Ужин прошел ну просто чудесно.       Парнишка все время не сводил с мужчины какого-то яростного, испытующего взгляда. Его щека была припудрена, и синяк был на ней почти незаметен в тусклом свете кухни (мужчина уже занес в свои мысленные заметки замену лампочек во всем доме в самое ближайшее время), и все же он почти не поворачивался к матери лицом и с преувеличенным старанием то и дело зажимал щеку ладонью, усердно изображая скуку. Он раз за разом вяло тыкал палочками в тарелку с омлетом и овощами и тут же откладывал их обратно, все так же смотря исподлобья, затем открывал рот, на несколько секунд застывал с весьма глупой, но, как Йошикаге и не хотел бы этого отрицать, весьма милой мордашкой, и тут же закрывал его, так и не сказав ни слова.       — Не хочешь есть?       Шинобу – ох, сколько старых конвертов мужчине пришлось перебрать, чтобы найти это имя на чудом попавшем в руку заказном письме, — ела медленно, но с аппетитом, даже как будто бы очнувшись от своей изначальной хандры и слабости.       — Н-нет... Я...       — Может, что-то не так прошло в школе?       — Д-да все хорошо...       Так, вопрос за вопросом, ответ за ответом, у матери с сыном завязался нехитрый разговор. Радуясь тому, что от него не требовалось ничего говорить, мужчина сам обратился в слух: изучая одни лишь документы, он мог бы с легкостью изобразить Косаку-служащего, но изобразить Косаку-мужа и Косаку-отца без этого он, увы, никак не мог.       Мальчишка говорил быстро, пуляя словами своим сбивчивым, не по возрасту высоким, лишь изредка вдруг резко прихрипывающим голосом, да иногда наклонялся к женщине, нашептывая ей что-то на ухо, отчего та загадно улыбалась, поглаживая парня по волосам. Похоже, в отличие от отца, мать все это время была куда более близка к Хаято, и потому почти совсем не испытывала на себе последствий перепадов его подросткового настроения. И все же, даже полностью вовлекшись в разговор, парнишка все никак не отводил взгляда с лица мужчины.       "Да что ты от меня хочешь?!!"       —...и знаешь, насчет твоего утреннего признания, мы с папой поговорили днем...       Йошикаге напрягся.       — Н-не надо ничего говорить! Это была просто шутка, шутка... — парень весь покраснел, наконец-то опустив глаза и закрывшись густой нечесаной челкой. — Я просто хотел вас немного поволновать, только и всего...       Женщина посмотрела в сторону мужа таким же долгим испытующим взглядом – уж не семейное ли это? – и надолго замолчала.       "Ну давай, скажи уже что-нибудь."       — Ммм... да! — Йошикаге сбился и заклокотал горлом задумавшись. Чем пугают родителей подростки в возрасте Хаято? Сигареты, гулянки, хулиганство?... Ничего из это не подходило тому образу парня. который сложился у него за вечер, да и какой подросток будет признаваться родителям в чем-то подобном, разве что не оказавшись пойманным за руку...       — Папа хотел сказать... — потеряв надежду услышать хоть что-то членораздельное, Шинобу приобняла Хаято и мягко поцеловала в лоб, — ...папа хотел сказать, что он так же как и я всегда примет тебя, ведь так?       Она вновь долго и внимательно посмотрела на мужа.       "Похоже, Косаку заслужил свою пачку лапши."       — Да! — он мог наконец-то вдохнуть спокойно, — ты всегда будешь моим сыном, Хаято, знай это.       — Вот видишь... — Шинобу мечтательно улыбнулась, зажимая сына в объятиях, — нет ничего плохого в том, что тебе нравятся мальчики...       — Да... Что?!       Возглас вырвался почти машинально.       Вырвавшись из рук матери, парень выскочил из-за стола, зацепившись и утащив за собой половину скатерти, роняя еду на пол, и выбежал из кухни, хлопнув за собой дверью.       "И ты заслужил ее тоже."       — Знаешь, иногда я задумываюсь: а за того ли человека я вообще вышла замуж? — Шинобу встала из-за стола и вернулась к своему месту на изрядно продавленном диване, — мне хочется верить, что когда-нибудь ты станешь совершенно другим человеком, Косаку...       "Ох, ты даже не подозреваешь, что твоя мечта исполнилась полдня назад..."

———

      Он на пробу потер глянцевую плитку. Та в ответ громко скрипнула – звук был точь-в-точь как довольное кошачье мурлыкание.       Хоть кто-то в этом доме рад его вниманию.       Сполоснувшись под легким душем, мужчина забрался в набранную до краев ванну. Обжигающе горячая вода тут же принялась прогревать уставшее тело, и он наконец-то почувствовал, как оледеневшая рука стала потихоньку оттаивать: волны тепла потекли по венам и мышцам, наполняя ладонь приятной легкостью.       Он для разминки несколько раз плотно сжал ее в кулак:       — Заходи.       Казалось, что он сказал это в пустоту, но спустя несколько долгих секунд дверь медленно и осторожно приоткрылась, и в узкий проход пролез Хаято.       — Откуда ты?...       — Я заметил, ты уже несколько раз пробирался к двери, пока я занимался уборкой. Так сильно хочешь принять ванну с папочкой?       Тот молча кивнул. В особняке, который был уж слишком велик для такой крохотной семьи, находилось целых две ванных комнаты, и желание оказаться тут было для мальчишки отнюдь не простым намерением помыться перед сном.       И все же, почему его так тянуло к своему отцу?       — Да уж, старик дал маху, так?..       Стягивая с себя короткую майку, паренек замер.       — ...повторил то же, что и утром, да? Обидел уже дважды за день, и это еще даже не считая пощечины, — отсутствие Шинобу рядом слегка освободило его, а горячая влажная нега невольно внесла чуть-чуть развязности в его речь, — решил узнать, что я думаю на самом деле?       Он встал, сорвал с парня задернутую на голову майку и крепко взял того за подбородок, пристально всматриваясь ему в лицо мрачным взглядом черных, без малейших отблесков света глаз.       — Скажи, ты хочешь услышать правду?       — Отпусти....       — Хочешь или нет?       — Хватит...       Парень задергался, его руки толкнулись о мокрый торс мужчины и начали возить в гладкой поверхности, крепко цепляясь за каждый бугорок и складочку. В его мягких домашних шортиках в мгновение возник и задрожал небольшой бугорок.       Наклонившись, Йошикаге щелкнул зубами у самого уха Хаято и, крепко и влажно куснув того за мочку, размеренно и торжественно, чеканя каждый слог произнес:       — Ты мой, целиком и полностью.       Отпустив парня, мужчина улегся обратно.       — Думаю, мама бы не обрадовалась, услышь она такое признание...       Ну давай, заплачь, убеги, спрячься... Хорошая добыча должна знать свою роль.       Парень стянул с себя все. На тощем до какой-то болезненной иссушенности тельце, до сих пор непропорционально вытянутом после гормонального всплеска, практически не было волос: лишь крошечный кустик увенчивал полностью поднявшийся к пупку тонкий пенис с выглядывающей из-под узко стянутой крайней плоти какой-то неестественно ярко-алой глянцево-влажной головкой.       "Точно фестивальное яблоко в карамели..."       Язык мужчины сам по себе завозил по верху его же собственного нёба, как-то излишне тщательно водя вдоль и поперек по остро выпирающим ребрам.       Точно читая его мысли, мальчишка поводил пальчиками по стволу, поигрывая самым кончиком одного из них с набухшей на вершине капелькой.       — "Полностью"?.. Значит, и эта часть тоже принадлежит тебе, папочка, разве не так? — эта роль пьянила его, он чувствовал какое-то неясное всесильное господство над волей отца, какую-то примитивную непреодолимую власть над его похотью. — Что ты хотел бы с ней сделать?       Он даже как будто бы уже и не замечал, как его рука стала водить по члену все быстрее и быстрее, его взгляд неотрывно жег грудь и лицо мужчины, вглядываясь в каждую деталь, каждую крохотную крупицу эмоций, буквально кричащую о терзающем того вожделении.       Внезапно большая ладонь легла на его собственную, и отец приник к его паху, прижимаясь губами к полуоткрытому кончику. В тот же миг его член выстрелил двумя-тремя резкими всплесками семени, обдав язык, губы и одну из щек мужчины несколькими густыми каплями.       Тот облизнулся и проглотил все одним сильным толчком горла. Кадык прошел вверх-вних по напряженной шее и вновь застыл на своем месте.       — Ох... Ох-х-ох... — подняв лицо к потолку, юноша закатил глаза, выпуская горячий воздух неровно, учащенно, с всхлипами и присвистами. Его ноги дрожали, выбивая дробь по белоснежной плитке, а еще липкая ладонь погрузилась в жесткие волосы мужчины, машинально поглаживая торчащие во все стороны колящиеся пряди.       Наконец, спустя несколько минут, он смог опустить голову.       Отец целовал его мягкий, чуть-чуть округлый животик, водя языком круговые узоры по краям узкого вертикального пупка.       — Что ты делаешь?.. — сказал парень и застонал вместе с невольно вырвавшимся наружу смешком: мужчина прижался губами к его мошонке и легонько провел по одному из яичек языком, втянув немного чувствительной кожи внутрь. — Х-ха, хватит, прекрати, прошу...       Следуя за руками отца, он медленно зашел в воду. Тепло мгновенно разлилось по его членам, приводя все чувства в обжигающе горячее возбуждение. Он улегся, чувствуя, как тот вот-вот навалится на него, практически чувствовал, как что-то твердое упирается в узкую лакомую точку между его ножек, как их бедра уже соприкоснутся...       — Ой, прости... Что?!! — голос матери прорвал плотную пелену его разума.       Мужчина занял ровную позицию в мгновение ока. Его пальцы упали на голову парня, грубо поглаживая влажные от пота и пара волосы:       — Знаешь, мы с Хаято поболтали немного и решили искупаться вместе, как в старые добрые времена.       Женщина посмотрела на них долгим недоверчивым взглядом и подняла с пола одежду сына.       — Хорошо, что вы так быстро помирились. Но не забывайте, для грязной одежды в доме есть специальный ящик, — она понюхала майку и скривилась. — Впрочем, это можно и сегодня сунуть в стиральную машинку... Малыш, да у тебя все лицо горит! Ванна не слишком горячая?!       Она шагнула было проверить воду лично, но юноша в тот же миг быстро покачал головой:       — Н-нет, все хорошо, мама...       Лицо Хаято и вправду горело адским огнем: как он мог смотреть в лицо матери, когда сейчас...       ...когда сейчас отец крепко и жестко мял под водой его пенис, выдавливая струйку за струйку горячей спермы в такую же горячую воду.       — Я все обдумал, — голос мужчины, глубокий и бархатистый, заполнил все крохотное помещение. — Конечно же, я и в мыслях не имел намерения отказаться от такого прекрасного, доброго и умного сына.       Шинобу прижалась к двери, в уголках ее глаз блеснули крохотные капельки слез.

      — Ну наконец-то ты заговорил как настоящий мужчина!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ>