Не задание

Она не помнила, как оказалась рядом с ним. Взрыв — и мир схлопнулся до размера его зрачков. Леон лежал на бетонном полу, серый, с закатившимися глазами, и вены на его шее пульсировали черной паутиной. Рядом валялся шприц — наполовину пустой, с остатками мутной жидкости. «Элпис». Грейс упала на колени, не чувствуя, как острый щебень впивается в кожу. Ее руки — грязные, в чужой крови — нащупали его лицо. Холодное. Слишком холодное. — Леон, — позвала она. Голос сорвался, — Леон, ты меня слышишь? Тишина в ответ. Где-то за спиной рушились перекрытия и доносились предсмертные стоны Виктора. А здесь, на холодном полу, умирал он — Леон Кеннеди. — Нет, — выдохнула Грейс. — Нет, нет, нет, ты обещал, ты сказал, что найдешь меня, ты не имеешь права… Она замолчала, потому что говорить было некогда. Шприц. Не колеблясь ни секунды, она ввела ему «Элпис». Она видела, как сыворотка подействовала на Зено — мутации исчезли, и он стал человеком. Значит, и здесь должно сработать. Должно. Грейс обхватила его лицо ладонями, вглядываясь в его побелевшие черты. — Дыши, — прошептала она. — Пожалуйста, дыши. И тогда это случилось. Она очнулась от того, что кто-то гладил ее по голове. Знакомое тепло. Пальцы путались в волосах, осторожно, будто боялись сделать больно. — …маленькая, — донеслось откуда-то сверху, — Тише, маленькая. Я здесь. Грейс дернулась, распахнула глаза. Размывая картинку, перед глазами стояла пелена слёз. Всё её лицо было мокрым — она поняла это, когда ощутила щекой лёгкий ветерок, гулявший по комплексу. Грейс зажмурилась, утерла глаза рукой — и, подняв взгляд, наконец увидела. Леон сидел, прислонившись спиной к стене, а она лежала у него на груди. Живой. Теплый. Его рука все еще гладила ее по голове, а в глазах — серых, усталых, но таких живых — плескалась бесконечная нежность. — Леон? — выдохнула она. — Я здесь, — повторил он. Голос был хриплым, будто он час кричал, — Я здесь, Грейс. Она дернулась, чтобы сесть, чтобы посмотреть на него, убедиться, что это не сон, но руки вдруг стали ватными. Сколько она пролежала? Минуту? Час? Вечность? — Ты… — начала она и осеклась, потому что в горле стоял ком, — Ты же умер. Я думала, ты… — Я знаю, — перебил он мягко. — Я слышал. — Что? — Твой голос. Ты просила меня дышать, — Он улыбнулся уголком губ — той самой улыбкой, от которой у Грейс внутри все переворачивалось, — сложно было отказать тебе. Она всхлипнула. Смешно, да? Она не плакала, когда Виктор тащил ее по коридорам. Не плакала, когда вводила код, когда падал потолок, когда думала, что они умрут. А сейчас, от этой дурацкой улыбки, слезы хлынули сами. — Дурак, — выдохнула она, утыкаясь лицом ему в грудь, — Какой же ты дурак, Леон Кеннеди. — Ага, — согласился он легко, — Но ты все равно меня спасла. — Это ты меня спас, — буркнула она куда-то в ткань его куртки, — Трижды. — Счет — дело десятое, — его рука снова легла ей на затылок, а пальцы зарылись в волосы, — Главное, что мы оба здесь. Где-то совсем рядом что-то грохнуло. Пол под ними дрогнул. — Мы здесь ненадолго, — пробормотала Грейс, не поднимая головы. — Комплекс разваливается. — Знаю. — Мы умрем. — Может быть. Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Леон смотрел куда-то в потолок, где уже змеились трещины, и выглядел абсолютно спокойным. — Ты не боишься? — спросила она шепотом. Он перевел взгляд на нее. Серые глаза стали мягче. — Боюсь, — признался он тихо, — но пока ты рядом, мне спокойнее. Грейс замерла. Это прозвучало так просто. Так буднично. Как констатация факта. Но от этих слов внутри разлилось тепло, сильнее, чем от любых признаний. — Леон… — Грейс, — перебил он. — Я должен был сказать это раньше. В подвале. Когда ты спросила про задание. Она молчала, боясь вдохнуть. — Это никогда не было заданием, — продолжил он, глядя ей прямо в глаза. — С первой минуты. Когда я увидел тебя — в крови, с этим дурацким пистолетом, с глазами, полными ужаса… Я что-то понял. Ты никогда не была заданием. Мне хотелось защитить тебя всеми силами, пусть ценой жизни, но сделать это. А в результате спасла меня ты, — его глаза заблестели, но он сморгнул слезы — сейчас не время, — и я благодарен тебе, Грейс. Грейс моргнула. На глаза снова навернулись слезы, но теперь они были совершенно другие. — И вовсе я не спасла тебя, просто сделала то, что должна была… — пробурчала она, — это сделал бы каждый на моём месте! В конце концов, я искренне думала, ты так со всеми, — выдохнула она, — Спасаешь, обнимаешь, говоришь красивые слова… — Я не говорю красивые слова, — усмехнулся Леон. — Я вообще не умею говорить красиво. Я просто… — он запнулся, подбирая слова, — ты — единственное, что имело значение. Там, в подвале. Здесь, сейчас. Всегда. Пол под ними снова дрогнул, сильнее. С потолка посыпалась крошка. — Мы умрем, — повторила Грейс, но теперь в ее голосе не было страха. — Похоже на то, — кивнул Леон. Она улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему. — Тогда, может, не будем тратить время на разговоры? Леон моргнул, не сразу поняв. А потом в его глазах вспыхнуло что-то — удивление, нежность и тот самый чертик, которого она заметила еще при первой встрече. — Хорошо, — согласился мужчина, склоняясь к её хрупкому лицу.

***

Их губы встретились ровно за секунду до того, как потолок рухнул. А потом вспыхнул свет. Очень яркий. И чьи-то руки, подхватывающие их, выдергивающие из-под завалов. — Живые! Оба живые! — кричал кто-то, — Быстро в вертолет! Грейс не видела лиц. Только серые глаза напротив, которые смотрели на нее даже сквозь пелену боли и усталости. — Я же обещал, — прошептал Леон одними губами. И она улыбнулась в ответ. Он не узнает, но она тоже обещала.