Зов Кинарет

      — Тут всегда было так холодно? — я подышала на окоченевшие руки и завернулась в меховой плащ. Напротив меня в повозке расположился норд, по виду наемник, в железной броне, с мечом на поясе и луком за спиной. Из-за его левого плеча выглядывало пёстрое красное оперение стальных стрел. Норд полуусмехнулся, глядя на меня, и фыркнул в короткую рыжеватую бороденку приглушенное ругательство.       Я его выпады оставила без ответа, Эрандур сделал вид, что не услышал моего вопроса или же принял его за риторический.       — Какое у вас дело в Вайтране? — спросил наёмник.       — А тебе-то что? — огрызнулась я.       — Я — Йон Сын Битвы, теперь наш клан управляет этим городом.       — Клан? — удивлённо вскинулась я. — А как же ярл Балгруф?       Я ожидала, что норд растеряется, но он только наградил меня ещё одной кривой ухмылкой.       — Все, что решает ярл, он обсуждает с моим тестем!       Поверить в это было сложновато, но я решила не провоцировать этого заносчивого мужика на разборки, кто круче. Жаль было бы его ненароком убить.       — Так какое у вас дело в Вайтране? — повторил он свой вопрос с нажимом.       — Да мы так, проездом... Вообще-то мы направляемся в Фолкрит, — я сдалась и все ему выложила, лишь бы отстал.       — А я поначалу решил, что вы паломники! Нынче со всего Скайрима стекаются к храму Кинарет, молят богиню о возвращении жизни священному дереву.       — Засохло все-таки? — я помнила тот несчастный Златоцвет, который уже во времена моего первого прибытия в Вайтран выглядел не ахти после внезапного удара молнией. Похоже, богиня недовольна положением дел в городе.       — Эти вопросы к Данике, жрице Кинарет, — зевнул Йон, потеряв к нам интерес. Я повернулась к Эрандуру, сидящему справа. Его рубиновые глаза сверкнули так зловеще, словно он обратился на миг в ужасное создание Обливиона.       — Придорожные руины, — полушепотом напомнил он.       Я улыбнулась ему и своим мыслям о золоте. В Вайтран, на самом деле, мы ехали немного поторговать.       Казна зачищенного по пути форта содержала, как драгоценные камни и септимы, так и зачарованные вещи, вроде короткого стеклянного меча, высасывающего магию, кожаных наручей с неизвестным пока свойством и ещё нескольких защитных амулетов. Это помимо оставленных стальных двуручных мечей и двемерских кинжалов. Часть добытого мы распродали у Виндхельма, встретив каджитский караван Ма’драна.       Теперь кошельки мои приятно звенели двумя тысячами новеньких септимов, в виде золота и пары безупречных бриллиантов. Деньги значительно утяжелили мою ношу, но эта тяжесть была вовсе мне не в тягость, а скоро она станет еще увесистей.

***

      Вечер в Вайтране приятен, тих и прохладен. Слышится песня дрозда, приглушённые разговоры горожан на улицах, мерный стук кузнечного молота... Но я-то точно знала, что самая шумная гулянка сейчас проходит в Гарцующей кобыле. Нам пришлось переночевать там, поскольку прибыли мы слишком поздно, чтобы торговать — лавочники уже позакрывали лотки и магазины. В Драконий предел к Фаренгару я идти не хотела, поэтому свято поверила в свою же мысль о том, что придворный маг сейчас тоже не торгует, а изволит ужинать вместе с Балгруфом.       Как бы то ни было, торговля и с утра не задалась. Понурое настроение, повисшее над городом, не способствовало совершению каких-либо сделок. Паломники монотонно мычали тихую песнь-молитву, слова которой я не могла разобрать, и именно эта песнь перетянула наше внимание от рыночной площади к Златоцвету.       Дерево и впрямь выглядело ужасно — ни одного листочка, светлый ствол засох, ветви походили на кривые руки ворожей. В такой ситуации поливом и удобрениями точно не обойтись.       — Молим тебя, Кинарет! — воздела руки к поникшим ветвям местная жрица. — Ниспошли нам своё покровительство! Верни жизнь твоему древу!       Нарушать священное таинство я никогда бы не посмела, но на языке крутилось что-то очень нецензурное. Что толку петь, если можно взять лопаты, начать окучивать или поискать какие-нибудь методы по исцелению деревьев, понятно же, что Кинарет до ваших песнопений никакого дела нет. Иначе, с чего бы Златоцвету вообще сохнуть?       Эрандур потянул меня за руку назад к рыночной площади. Я, хмуро оглядев паломников под деревом, отвернулась и пошла вслед за ним по лестнице.       — Вот из-за таких, как вы, равнодушных, все и происходит! — выкрикнул кто-то нам в спины.       Тут уж я не удержалась, развернулась на месте, воспылав праведным гневом.       — Это что же... — мои возмущения резко оборвал жрец.       — Не стоит, идём, — спокойно высказал мне он и, взяв за руку, повел прочь. — В темные времена люди всегда ищут виноватых. Самое сложное принять то, что источником бед зачастую являемся мы сами.       Я все ещё не успокоилась и даже своевременные мудрые речи Эрандура сегодня не действовали на меня благосклонно. Однако богам было угодно, чтобы все случилось именно так.       Жрица остановила нас на лестнице.       — Постойте, путники! Вы — искатели приключений? Мне нужна ваша помощь... Нет... Богине нужна ваша помощь!       — Уж если в чем Кинарет и не нуждается, так это в нашей помощи. Как и все прочие боги, — я горько вздохнула. — Нет, мы не искатели приключений, вы ошиблись.       — Выслушайте, пожалуйста. Мое имя Даника, я жрица Кинарет и мне больно видеть то, что происходит с нашей святыней! Нужно оживить Златоцвет, и я знаю как, но...       Я не дала жрице договорить.       — Уж если эта толпа благочестивых паломников под вашим волшебным дубом не смогла, то почему вы думаете, что мы сможем?       — Джулия! — шикнул на меня возмущенный жрец Мары. — Будто ты сама не чтишь богиню природы!       — Чтю! — выпятив грудь вперёд, выпалила я. — То есть чту... Почитаю! Но мне кажется странным, что никто из паломников даже пальцем не шевельнул, чтобы помочь!       — Они шевельнули бы, если бы им это было под силу, — Даника отвела взгляд. — Только все дело в том, что сок материнского древа никто из них добыть не сможет...       — Придорожные руины, — тактично пробормотал данмер.       Я закатила глаза и шумно выдохнула.       — Хорошо-хорошо. И как же мы сможем добыть этот самый сок? — мне уже было понятно, что все будет очень непросто, раз она не обратилась к последователям богини.       — Великое Древо произрастает в Роще Кин, в святилище, что расположено в Истмарке. Но оно растет там с тех далеких времен, когда в Скайриме еще не было людей. И ни одно оружие не может ему навредить, кроме… Крапивника, — Даника поморщилась. — Особого кинжала ворожей, которым они разделывают спригганов...       Мы заинтересованно посмотрели на жрицу. Где ещё добывать стержневые корни, как не у ворожей?