Зов Кинарет

      Возвращение в разоренное поместье стало для меня настоящим испытанием на прочность. Здесь от меня требовалось показать Эрандуру напускное равнодушие, холод в глазах и капельку злобы на талморцев, но когда я снова увидела могилы Эйрина и Райи, моё самообладание развеялось, как утренний туман под полуденным солнцем. Добавили ярости ещё и трое гогочущих бандитов, выходящих из поместья с мешком моей старой посуды.       Главарь в стальной броне, черноволосый норд, рябое лицо которого было щедро украшено шрамами только махнул рукой своим ребятам, чтобы нас прикончили, но ребята оказались более дальновидными и, заметив наше оружие, вспышку магии в моих руках и броню Эрандура, побросали награбленное и кинулись наутек с мольбами о пощаде. Бандит, оказавшийся в одиночестве, смекнул, что удача не на его стороне, обнажил топор и с воинственным криком умчался в противоположную сторону, оставив нас недоуменно созерцать его исчезающий в заснеженном лесу черный силуэт.       — Как ты думаешь, — подбирая мешок с посудой, начала я, — нам действительно стоит бояться открытых нападений талморцев?       — Я бы не сбрасывал их со счетов. Они не ведают милосердия.       — Значит, надо как-то завершить их дипломатическую миссию на территории Скайрима, — мне пришла в голову очередная безумная мысль. Шеогорат, господин, ты ещё меня не забыл?       — Предлагаешь убить Эленвен? — встревоженно спросил Эрандур. — Забудь.       — Я понимаю, это нереально осуществить... Наверняка, у нее охрана и сама она тоже не эльфийским пальцем делана, но это решило бы много проблем для нас и всех нордов, которые хотят открыто поклоняться Талосу.       — Это не решило бы ровным счётом ничего, — возразил жрец.       Мы вместе втащили мешок в дом и остановились посреди разоренной кухни с погасшим очагом.       — Если, — продолжал данмер, — нам каким-то чудом удастся это совершить, то нет гарантии, что на её место не прибудут другие, которые будут на порядок хуже, а учитывая убийство посла... Это вообще может спровоцировать новый военный конфликт по всей Империи! Давай лучше подумаем о том, что сейчас важно для нас. Посетим Придорожные руины или добудем этот проклятый Крапивник для жрицы.       — Я бы починила дверь поместья, — призналась я, с содроганием осматривая царящее в нашем доме запустение.       — Хм... — Эрандур с вызовом взглянул на меня. — Нам нужен управитель!       Я не сдержала нервного смеха.       — Что?!       — Ты не ослышалась, — жрец коварно улыбнулся, и я замолчала. Такие улыбки меня всегда пугали.       — Если мы хотим восстановить это место, то нам нужен человек, который станет постоянно за ним присматривать, защищать, если нужно, и жить тут, — Эрандур деловито заходил вдоль стола. — Мы могли бы платить ему, а иногда возвращаться сюда. Например, весной, чтобы выращивать растения. Полагаю, алхимическая лаборатория всё ещё цела.       — Мне нравится ход твоих мыслей... Но кто согласится жить в полуразрушенном доме?!       — Ворстаг!       — Ворстаг?!       Эрандур остановился, поднял и перевернул опрокинутый мародерами стул.       — Будет убивать двух зайцев одновременно. Следить за святилищем Талоса и помогать нам.       — А-а! — я догадалась, что задумал мой жених. — Ты предлагаешь сделать его двойным агентом?       — Почему бы и нет? — коварная улыбка стёрлась с его лица. — Но сначала Придорожные руины!

***

      — Вот заладил! Придорожные руины! Придорожные руины! — стоя спустя пару часов около кургана, ворчала я. Сверху сыпался противный сырой снег, а огромные ели вокруг шумели от ветра.       — Ну и где спригганы?! — я возмущённо пританцовывала на месте от промозглого холода, заполнившего фолкритское владение.       Жрец обошел курган, посмотрел внутри, но не обнаружил ровным счётом ничего, что могло бы хоть отдаленно напоминать даже часть сприггана.       — Видимо, сегодня их здесь нет, — Эрандур ещё раз настороженно осмотрелся, но в очередной раз ничего не увидев, сдался и вернулся ко мне.       — Повесили бы табличку, что ушли на обед, — я продолжала свои нервные танцы на снегу.       — Думаешь, они умеют писать? — совершенно серьезным тоном спросил жрец.       Я одарила его самым кислым взглядом, на какой была способна, а он вдруг улыбнулся и положил мне руку на плечо.       — Это была шутка.       — Да я поняла, — сдалась я, закатывая глаза. — Давай сверимся с картой.       Отметка Даники уводила нас в сторону Айварстеда через Хелген. Моя кривая подпись угольком «Одинокая Скала» смазалась, перепачкав весь желтоватый плотный пергамент черной пылью.       — Далеко, — вздохнул жрец, склонившийся над картой вместе со мной.       — К завтрашнему вечеру доберёмся, если с утра пораньше напрямик через Хелген двинемся от поместья, — я свернула карту и с тоской посмотрела на вьющуюся меж деревьев дорогу.       — Тогда поспешим, — данмер бодро зашагал вперед, и мне пришлось за ним бежать, чтобы не отстать.

***

      По заснеженным тропам пытаясь срезать путь к поместью, мы только заплутали в лесу и в итоге вышли к городской стене Фолкрита. Решив, что ночёвка здесь будет самым правильным решением, отправились в таверну, чтобы перекусить, согреться, а заодно и обдумать, как лучше обойти развалины Хелгена и избежать стычки с засевшими там бандитами. В этот раз не пришлось даже идти на кладбище, только заглянули к ярлу Сиддгейру поздороваться. Таны все-таки.       Ярл-шалопай уже забыл, кто мы такие, Нирия тактично напомнила ему о наших героических деяниях.       — А-а! Некроманты! Ну конечно! — воскликнул Сиддгейр. — Кажется, у меня для вас было какое-то задание… Только вот я что-то не могу вспомнить…       На этом мы поспешили откланяться, пока он не вспомнил, чем именно хотел нас озадачить.       Наутро наш путь к Хелгену продолжился.       На дорогах было слякотно, зима в Фолкритских лесах оказывалась довольно мягкой, сырой и почти бесснежной. Иногда тучи приносили с собой целые метели, но через несколько дней все начинало подтаивать — только блестящая капель потом шумно стучала в лесу, словно летний дождь.       Обойти Хелген по горам в такую погоду не представлялось возможным, посему мы прошли сквозь город, с удивлением для себя отметив, что никаких бандитов здесь и в помине нет. Будто кто-то перед нами прошёл и расчистил наш путь от всяческих неприятностей. С одной стороны, это конечно, хорошо, но с другой — мы-то рассчитывали отыскать спригганов в Придорожных руинах, проверить поместье и вернуться в Коллегию, а получилось так, что ненароком ввязались в истребление какого-то ковена с ворожеей во главе, о котором до этого и знать не знали. А совсем недавно, если вспомнить, нам пришлось лезть в логово изгоев за вересковым сердцем, где мы тоже нарвались на этих уродливых полуптиц.       Имея такой обширный опыт уничтожения чудовищ, я подумала, что Коллегия могла бы предложить жителям Скайрима новую услугу:       «Профессиональные истребители ворожей. Быстро, недорого».       Хотя, насчет цены стоит подумать получше.

***

      Совершив привал неподалеку от Одинокой скалы, на возвышении, чтобы все просматривалось, мы затаились, оценивая местность на предмет возможностей для тактических ходов. У подножия Глотки Мира разместилась небольшая, укрытая густым ельником лощина с возвышающимся в центре огромным серым камнем. Поваленное дерево служило единственным мостом, ведущим к угловатым навесам из шкур, а ещё несколько таких же навесов располагались на склоне горы. Присмотревшись, я разглядела ворожею на скале и нескольких женщин в черных рясах. Ведьмы, судя по всему. Очередной ковен отшельниц, практикующих темную магию.       — Не пойму я этого, — прошептала я, высовываясь из-за камня. — Уйти в такую глушь, спать в грязи, чтобы потом изуродовать себя и стать вот такой кривоногой курицей? Чего они добиваются?       — Милая, не забывай, что возможно они родились в этом ковене и не знают иной жизни, — скорбно произнёс Эрандур.       — И справедливо ли в таком случае нападать на них?       — Ты задаешь вопросы, как настоящая жрица Мары, — данмер слегка улыбнулся, но в глазах его по-прежнему тлела грусть. — А разве они пытаются изменить свою судьбу? Пытаются бороться со злом, которое видят вокруг себя? Если тьма их путь, то пусть лучше мы оборвем его, чем позволим продолжаться этому злу.       — Тогда что насчёт милосердия? Неужели у них нет шанса на искупление?       — Есть, конечно. Прямо сейчас каждая из них может отречься от своего пути, однако этого не происходит.       Я закусила губу, ещё раз взглянула на общину, и мне стало ясно отчего Эрандур постоянно грустит. Мир не меняется, никто не меняется, все только ждут этого от других.       — Я никогда не смогу быть жрицей, — призналась я. — Чем больше думаю обо всем этом, тем отчётливее понимаю, что этот мир вовсе не нуждается в любви и милосердии. Единственный язык, понятный большинству — язык грубой силы.       Эрандур взял меня за руку и поднес мою ладонь к губам.       — А может, как раз любви и милосердия этому миру и не хватает? — он поцеловал мои пальцы и отпустил. Я улыбнулась этому порыву нежности, а по спине пробежали приятные мурашки.       — Что видели эти женщины, служа тьме всю свою жизнь? — продолжал шёпотом жрец. — Я могу лишь предполагать, что этот ковен, нечто похожее на тот культ, в котором я провел большую часть жизни. Они не ведают жалости, не знают, что такое настоящая семья. Вся их жизнь в служении даэдра, в выполнении ритуалов...       — Тогда, полагаю, предложение продать нам Крапивник, мы им делать не будем... — притворно огорчилась я.       — Попробуй, — пожал плечами Эрандур. — Вдруг получится? А я прикрою с тыла.       Чувствуя, что тылы прикрыты более чем надёжно, я отправилась к ведьмам.       Не знаю, чего я ожидала. Может, что за сотню септимов выкуплю древний проклятый кинжал для разделывания спригганов, а потом мы с ворожеей отправимся в Мертвецкий мёд обмыть удачную сделку? Само собой, мои ожидания совершенно не оправдались.       Меня даже никто ни о чем не спросил. Как только увидели, без лишних слов сразу запустили ледяным шипом в голову, чтобы остудить вскипающий от безумных идей разум. Я успела боком увильнуть в сторону и взглядом проводить осколок льда до ближайшего ствола дерева.       — Я торгую зельями! — зачем я вообще это крикнула?       После этой фразы откуда-то сверху с ревом прилетел огненный шар. Стало быть, в мирном решении проблем и взаимовыгодных сделках тут никто заинтересован не был, как, впрочем, и во всем Скайриме. Куда ни загляни, всюду враждебно настроенные личности.       Я отпрыгнула в сторону. Воинственный клич выбежавшего из укрытия Эрандура смешался с визгами ведьм и хриплым клекотом ворожеи. Потушив тлеющий плащ, я поспешила призвать Искателя и отправить его на помощь жрецу, который своим даэдрическим видом внушил ужас и трепет в сердца несчастных ведьм. У одной даже случился упадок боевого духа и она с криком:       — Пощадите! Прошу! — пронеслась мимо и, закрывая голову руками, села под елью, дрожа всем телом и рыдая. Я сделала вид, что её не заметила, устремившись к скале, и на всякий случай зашвырнула туда молнию. Грохот раздался такой, будто я попала во что-то деревянное и полое.       Сверху на меня просыпался дождь из вырванных глаз и опрокинутый ящик, в котором они до этого тихо и мирно лежали.       Перекосившись от омерзения, я удержала внутри всю ту неказистую еду, которой мы закусывали по пути, и решила, что пока Эрандур рубит мечом ведьм, а призванный Искатель их отвлекает, займусь непосредственно старухой, стоящей во главе этого ковена. Но не успела я перейти импровизированный мост из поваленной ели, как буквально оказалась в весьма шатком положении перед ворожеей.       Она взглянула на меня водянистым глазищами, вскинула вперёд когтистую лапу и очередной огненный шар не заставил себя ждать. Я уклонилась, не удержалась на ногах и соскользнула вниз, в попытке уцепиться за мокрый холодный ствол. Повиснув над землёй, обнимая ель снизу, я вдыхала неповторимые ароматы прелой древесины, судорожно размышляя о том, что делать дальше.       Пришлось ползком снизу, поочередно перебирая руками и ногами, возвращать себя на бревно в вертикальное положение, чтобы запустить в ворожею параличом, пока она думает, будто бы я упала. Получив заклинанием в голову, она ненадолго застыла, позволив мне добежать до неё, вытащить из ножен подарок довакина, кинжал под названием Клык Алдуина и несколько раз наотмашь ударить.       К сожалению, паралич рассеялся чуть раньше, чем жуткая полуптица истекла кровью. Понимая, что ей уже терять нечего, она закричала и замахала когтистыми лапами, рассекая воздух и мою одежду, расцарапывая мне живот и грудь. Я пыталась спихнуть её со скалы, продолжая бить кинжалом по всем местам, до которых только могла дотянуться, но бешеная ворона вцепилась в плащ и принялась стягивать его с меня через голову. Наклонившись, я прыгнула к краю, видя только лес внизу и свои ноги и чувствуя, как мою спину раздирает это дикое создание. Ещё раз наотмашь ударила, надеясь, что попаду по ребрам, а свободной рукой отстегнула плащ. Окровавленное чудище вместе с порванной шкурой скользнуло вниз, а я вытерла пальцем кинжал и проводила её взглядом, с треском ломающихся ветвей исчезающую в молодом ельнике.       Эрандур перебежал по дереву к скале, пока я приходила в себя после такой кровопролитной женской схватки. Одно только радовало — прямо передо мной лежали несколько стержневых корней в сетке, подвешенной к деревянному столбу.       — Ты в... — он не договорил. Снял шлем с головы и бросился исцелять кровоточащие царапины. Я только сейчас почувствовала, как они саднят, и заметила, что ворожея порвала мне в клочья рубашку и исподнее. Теперь остатки одежды висели неровными лоскутами, открывая холодному миру самое интимное.       — Потрясающе, — я оценила своё состояние, как крайне неудовлетворительное. — И вот как мне теперь?       — Можно прямо так, — серьезным голосом заметил жрец. — Тебе очень идёт.       Кровь остановилась и саднящее жжение прошло — после исцеления даже следов не осталось, но я взглянула на своего спутника с явным негодованием.       — Это снова шутка, — поспешил объясниться он, не сводя взгляда с груди.       — Ты будто никогда не видел, — я смущённо прикрылась руками.       — Эти лоскуты… Они добавляют особого шарма, — одна бровь данмера игриво приподнялась. Я тогда про себя подумала, что, наверное, не только бровь, но в данный момент мне было не до объятий с возлюбленным. Нужно поскорее отыскать этот Крапивник и, желательно, еще новое нижнее белье среди вещей ведьм.

*Рисунок в дневнике углем, неровно: Женщина с неестественно длинными руками и ногами, заканчивающимися изогнутыми когтями. Лицо женщины некрасиво скалится, брови нахмурены, нос большой и крючковатый*

      Подпись: Ворожея       Ворожея существо крайне непривлекательное во всех отношениях. С кем они себя скрещивают? С воронами? И как?       Вообще-то не уверена, что хочу это знать.       Они вроде личей, только птицы. Шанс для ведьмы значительно продлить себе жизнь. Сильные колдуньи, когти их тоже представляют значительную опасность. Не знаю, замешаны ли в этом даэдра, но готова поспорить на сто септимов, что да!

*Рисунок в дневнике углем, аккуратно: Изогнутый тонкий кинжал с зазубринами на режущей кромке*

      Подпись: Крапивник       Это странное оружие напитано черной магией. Не знаю даже, стоит ли резать им Великое Древо?