Прикрыв рот обеими руками, я могу лишь надеяться, что ничего не вырвется.

«Джон, все дежурят на посту наблюдения в Сторожевой башне», — бормочет он себе под нос, тыкая пальцем в последний спутниковый канал, который его попросили переключить на один из «Синих Жуков». В ответ он получает вялую, приглушенную благодарность от того, кто бы это ни был, и, скрестив руки на консоли, с досадой опирается на них подбородком. "Что?" Джон выпрямляется и поворачивается в кресле монитора, чтобы увидеть Тима Дрейка, который, представьте себе, входит в комнату мониторинга с ноутбуком под мышкой и маской Красного Робина, торчащей из кармана. Джон предполагает, что даже Бэтам нет причин параноить по поводу своей личности в Сторожевой башне. Но что бы он там ни делал, он здесь не для того, чтобы заменить Джона на дежурстве, поэтому Джон не чувствует необходимости вставать или делать что-либо еще, кроме как бесцельно поворачивать кресло. «О, э-э, ничего», — говорит Джон, а Тим поднимает бровь и начинает подключать свой ноутбук к другому блоку серверов данных. «Мой отец просто несёт полную чушь». Тим поднимает и другую бровь, и уголок его рта изящно кривится от веселья. «Твой отец… Супермен. А ещё он — многократный лауреат премий в области журналистских расследований?» «Да, это оно», — соглашается Джон с лучезарной улыбкой. «Да, конечно, потому что всякий раз, когда я думаю о „Супермене“, я всегда думаю о „полной чуши“», — соглашается Тим и садится на стол с открытым ноутбуком на коленях, набирая что-то в программе и нахмурившись. Это немного странно, потому что в последний раз, когда Джон видел Тима, они были примерно одного возраста, а потом Джон застрял в другом карманном измерении, и… В общем, Джону по-прежнему двадцать один, а Тиму — и Коннеру, кстати — уже двадцать пять. Конечно, двадцать пять — это не так уж и много, но когда Тим разглаживает морщины на лбу, на его коже едва заметный след самой глубокой складки остается. «Чем занимался твой отец?» — спрашивает Тим. Джон вздыхает и опускается на стул. «Меня назначили дежурным наблюдателем, придумав глупую отговорку, что „все в Лиге так делают“». Тим фыркает, а затем тут же кашляет. «Да, я так и думал», — говорит Джон. «Ведь ты ведь никогда не дежурил в качестве наблюдателя, верно?» «Нет, я дежурил», — говорит Тим. — «Один раз». Джон приподнимает бровь и слегка смеется, когда Тим слегка краснеет. «Было решено, что Бэтмен и связанные с ним лица могут управлять сетью Оракула в подполье, но нам… не будет предоставлена ​​также надзорная власть Сторожевой башни», — объясняет Тим. «С очевидной оговоркой, что Дик сможет делать все, что захочет, вечно, но на 90% Дик хочет никогда не вступать в Лигу, так что…» Джон медленно кивает. «Если Бэтменам не положено иметь право на надзор за Сторожевой башней, то чем же ты занимаешься?» «Это не недосмотр», — говорит Тим ​​и нажимает другую клавишу на своем ноутбуке. Поняв, что Джон ждет конкретного ответа, он откашливается. «Заимствование исторических спутниковых данных. Мы храним здесь, наверху, данные, потому что это экономит на охлаждении процессоров и на отоплении самой башни. Я мог бы получить нужные данные из зала, но здесь, наверху, передача данных намного быстрее». «К тому же, это как… космос», — замечает Джон, кивая в окно на бескрайнее звездное небо. Тим слегка улыбается, и Джона внезапно поражает осознание того, что он… привлекательнее, чем был в двадцать два года, когда Джон видел его в последний раз. Странно проводить такое сравнение, учитывая обстоятельства, но это немного похоже на разницу между черновым вариантом рисунка Дэмиана и его законченной работой. Особенно потому, что Джону не посчастливилось встретить взрослую версию Тима Дрейка, и он очень рад, что тот, что из его временной линии, совершенно на него не похож. «Да, вид неплохой», — соглашается Тим. Он нажимает еще несколько клавиш на ноутбуке, а затем откидывается на спинку компьютерного стола, производя впечатление человека, которому предстоит подождать. «А чем ты собирался заниматься помимо дежурства на посту?» «Я собирался поехать в Готэм», — объясняет Джон. Он вздыхает. «Потому что впервые за много лет мы с моим лучшим другом практически одного возраста, и мы можем проводить время вместе, не выглядя так, будто я присматриваю за детьми, а вместо этого…» Он указывает на монитор. «Дэмиан учится в художественной школе в Метрополисе, — говорит Тим. — А не в Готэме». «Да, именно это сказал мой отец прямо перед тем, как затолкать меня в зета-трубу сюда», — говорит Джон. Он складывает руки за шею и откидывается назад, чтобы повернуть кресло, скучая. «Я как бы предполагал, что он отбросит эту идею, когда я исчез, но с тех пор мне так и не удалось с ним поговорить…» Он исчез, думая, что прошло всего три дня, и так обрадовался, что не повторится ситуация, как в детстве, а вместо этого выскочил из карманного измерения и обнаружил, что прошло уже три года. Потому что он, типа, проклят или что-то в этом роде. «Я почти уверен, что это была идея Дика — все-таки поехать», — говорит Тим. «Ах, да, это имеет смысл. Дик такой классный», — говорит Джон, и в его голосе слышится тоска и отголоски той огромной влюбленности, которые остались в памяти, когда он вспоминает, что Тим — не просто брат Дэмиана, но и брата Дика. К его облегчению, Тим не смеется над ним, по крайней мере, напрямую. «В детстве я был им просто одержим, так что тут никаких споров быть не может». «Ты… уже перерос это?» — спрашивает Джон и кивает в сторону корпуса ноутбука Тима. Тим немного отгибает крышку, чтобы увидеть заднюю часть и огромную наклейку с изображением Найтвинга, которая закрывает примерно половину корпуса. «Хорошо», — говорит Тим, краснея. «Слушай…» Джон ждёт от него объяснений, и когда тот не может, Тим смеётся над собой. Джон присоединяется к нему, и это… приятно. Приятно поговорить с кем-то, кто не просто впадает в панику из-за его возвращения — всей его большой семьи — или не пожимает плечами, как, например, в случае с одинокой реакцией «палец вверх», которую Дэмиан использовал в ответ на сообщение Джона: «Привет, я не умер, извини, что прошло три года». Всё это было гораздо лучше и терпимее, чем узнать, что его парень теперь женат на другом, с которым он познакомился в группе поддержки для людей, чьи партнёры исчезли во время различных мультивселенских кризисов. Коннер оказал особую помощь в этой ситуации, когда заметил: «По крайней мере, это значит, что ты знаешь, что он скорбел, а не просто… забыл о твоем существовании!» И Джона это вполне устраивает. Его это совершенно устраивает, и он, честно говоря, даже не слишком обижается на отца за то, что тот отправил его на хорошую, безопасную смену дежурного. Тем более что, ну... с Тимом приятно разговаривать. И у Тима нет обручального кольца или бумажных документов по международному усыновлению, которые бы торчали из его сумки, как у Джея, когда Джон случайно встретил его в кафе в Метрополисе. А в дополнение к наклейке Найтвинга, есть еще и наклейка Блюдхейвена с изображением городского пейзажа — в центре которого находится Башня Титанов — на фоне знакомого розового, фиолетового и синего флага. И, ну, Тим... красавчик. «Эй, э-э, может быть, это странно», — говорит Джон, снова поворачиваясь в кресле. «Но ты бы, может быть… не знаю, у меня ещё есть час, но не хотел бы ты выпить?» «В смысле… на свидании?» — скептически спрашивает Тим. А Джон — идиот, хоть и немного. Отсутствие кольца, вероятно, означает, что он не женат, но: «Извини, у тебя, наверное, есть партнёр или…» «Э-э, нет, я совершенно одинок», — перебивает Тим, и его проницательные голубые глаза на секунду скользят по Джону, оценивая его. «Так что, ну, конечно. У меня ещё осталось примерно час времени на скачивание». «Круто», — отвечает Джон, что является самым некрутым, что кто-либо когда-либо говорил, — а ведь он слышал от своей мамы истории о самых нелепых отговорках, которые его отец выдумывал ей еще до того, как она узнала, кто он такой, — и он очень благодарен, когда Джейд из Общества Справедливости подключается с просьбой, на которой он может сосредоточиться. За отведенный час они еще немного поговорили, в основном о барах в Метрополисе или Готэме, и в конце концов остановились на Готэме, поскольку Джону гораздо проще путешествовать по штатам, чем Тиму. Примерно в девять часов вечера по восточному времени появляется сменщик Джона. «Иди, будь свободен», — говорит Арсенал, выгоняя его с наблюдательного пункта. «Иди и делай то, чем обычно занимаются молодые люди во вторник вечером». «Тебе тридцать три года», — говорит Тим. «Именно так», — отвечает Арсенал, указывая на себя. «Древний, обветшалый». Тим фыркает и закрывает ноутбук, отключая его от баз данных, пока Джон колеблется, стоит ли ему собирать свои вещи. «У меня есть пара братьев, которые бы с тобой по этому поводу поспорили». «Ну и что?» — говорит Арсенал. — «Этот придурок предвзят, а у Джейберда плохой вкус». Тим убирает свой ноутбук и машет на прощание «Арсеналу», что Джон имитирует, а затем следует за Тимом к зета-трубам. Он останавливается в раздевалке, чтобы сменить красно-синюю форму на гражданскую, и благодарен, что его запасная одежда — это не спортивные штаны и толстовка MetU, а обычные джинсы и футболка, которая, вероятно, не подойдёт для августовского Готэма, но, в общем, ему всё равно не холодно. Поскольку это Готэм, зета-труба высаживает их в переулке с ржавыми пожарными лестницами и лужами, от которых исходит неописуемо отвратительный запах. Джон смутно задумывается, не предпочитают ли Бэтмены крыши не из-за лучшего обзора, а из-за более свежего воздуха, но не спрашивает. Вместо этого он следует за Тимом из переулка и за несколько углов направляется к яркому неоновому бару. «Мы же не собираемся ввязываться в какую-нибудь неприятную ситуацию, правда?» — спрашивает Джон, пока Тим с привычной непринужденностью пробирается к столу. «Нет, — говорит Тим. — Эта квир-группировка преступников и бывших преступников настолько пристыдила остальных, что они оставили гей-бары Готэма в покое, что даже обычные заведения пытаются изменить свой имидж». «Этот город — ужасное место», — отвечает Джон, и Тим смеется. Возможно, это ужасное место, но обслуживание там быстрое. Официант появляется, не прошло и двух минут с тех пор, как нас посадили за стол. «Можно мне, пожалуйста, «Космополитан»?» — спрашивает Джон, официант кивает и с ожиданием поворачивается к Тиму. «Macallan 18, отлично», — просит Тим. «Конечно», — отвечает официант. «Можно посмотреть ваше удостоверение личности?» Джон сжимает губы, чтобы не рассмеяться, а Тим закатывает глаза, достает бумажник и протягивает официанту удостоверение личности и кредитную карту. «О! Э-э, извините, мистер… мистер Уэйн», — говорит официант, поспешно возвращая Тиму удостоверение личности и затем исчезает. После того, как в разговор вмешалась вторая фамилия Тима, их обслужили не только быстро, но и оперативно, и официант поспешил с напитками, прежде чем они успели завести разговор. И тут, к их счастью, появляется еще один бокал, когда Тим, отпивая глоток виски, с любопытством разглядывает коктейль Джона. «А алкоголь вообще как-то на тебя влияет?» — спрашивает он. «На самом деле нет, — говорит Джон. — Разве что если выпью невероятно много. Но я почти уверен, что у Коннера то же самое, так что разве ты не должен это знать?» Тим пожимает плечами. «Я никогда не уверен, насколько вы похожи физиологически, исходя из того, сколько ДНК вашего отца вы унаследовали, а сколько… от других людей. Вы оба более прямолинейны и в то же время более непредсказуемы». Джон, конечно, не учёный, но он достаточно хорошо разбирается в людях, чтобы понимать, когда они намеренно принижают свои способности. Это побочный эффект того, что их родители — журналисты. «Ты много времени уделяешь изучению, эмм, биологии?» — спрашивает Джон, не зная, насколько эвфемистично следует выражаться по поводу обнаружения инопланетной ДНК в баре Готэма, в отличие от аналогичного явления в Атлантическом городе Метрополиса. К его удивлению, Тим разразился смехом. «Извини, я смеюсь не над тобой, а… ты говорил так, будто… ты смотрел «Звёздный путь»?» «Достаточно сильной детской влюбленности как в Закари Куинто, так и в Зои Салданью», — отвечает Джон. «Итак, есть очень известный эпизод в оригинальном сериале, где Спок пытается объяснить Кирку, что ему нужно вернуться на Вулкан из-за вопроса „…биологии“, и тебе удалось звучать в точности как он», — говорит Тим. «Это забавно, потому что ты имели в виду обычную биологию, а Спок на 100% имел в виду секс». «Ой», — говорит Джон и радуется, что приглушенное освещение бара скрывает его румянец. «Упс». Тим ухмыляется еще секунду, а затем ему, кажется, что-то приходит в голову. «Закари Куинто, а не Крис Пайн?» «Меня всегда больше привлекали умные люди, чем, скажем так, дерзкие герои», — говорит он. «Конечно, это логично», — соглашается Тим. «Кентское происхождение, похоже, не способствует нарциссизму». «Просто иногда бывает у Коннера», — говорит Джон, не задумываясь о том, как это прозвучит в глазах лучшего друга Коннера. Он морщится, как только произносит эти слова, и улыбка Тима заметно бледнеет. «Это просто защитный механизм, — говорит Тим. — Он возник в дестве из-за того, что все равно никто его не полюбит, так что почему бы и нет?» «Ты знаешь лучше меня», — признает Джон. «А вот Дэмиан…» — начинает Тим, и Джон фыркает. «Это не нарциссизм, это, скорее, чрезмерная самоуверенность и самообман», — говорит Джон, и Тим смеется, не без доброты. «Он, должно быть, безумно рад твоему возвращению», — говорит Тим. «Насколько я могу судить, нет», — говорит Джон, и Тим действительно хмурится. «Я написал ему, чтобы сообщить, что вернулся и не умер, а он только поставил лайк. Люди больше не переписываются? Может, я что-то пропустил?» «Нет, нет, мы переписываемся по СМС», — говорит Тим, всё ещё хмурясь. «Это…» Он делает паузу и отпивает глоток виски, тщательно обдумывая следующее предложение. «Так вот, много лет назад, когда умер Коннер, я немного... сошёл с ума и, э-э, попытался, знаете ли, клонировать его и вернуть к жизни…» «Прости, ты что?» — спрашивает Джон, моргая и стараясь не подавиться напитком. Тим отмахивается от вопроса слишком небрежно, учитывая, что он на самом деле отмахивается. «— Но, по сути, единственный раз, когда мы с Дэмианом нашли общий язык, был тогда, когда, насколько всем было известно, ты был мертв, и он, типа, разыскал меня, чтобы сказать: „Я понимаю, почему ты пытался воскресить своего Кента“». Джон несколько раз моргает и как бы жалеет, что алкоголь на него никак не повлиял. «Он пытался…» «Нет! Нет, боже мой, нет, Дэмиан не учёный», — заверяет его Тим, и Джон немного успокаивается. «Ладно, ладно, круто», — говорит Джон. «Ты пытался…» «Это был не лучший мой момент», — охотно признает Тим. «И к тому же, все определенно не получилось, потому что мне было лет шестнадцать или около того». «Хорошо, конечно», — говорит Джон, и правда настолько очевидна, что он не может не спросить. Это огромная проблема, когда родители — журналисты. «Ты всё ещё любишь его?» Тим кашляет, и благодаря своему зрению Джон видит, как кровь приливает к его лицу, даже в тусклом освещении бара. «Э-э», — говорит Тим, что не является ответом, но в этом и не обязательно быть ответом. «Нет, всё в порядке, я просто… пожалуйста, скажи мне, что ты не согласилсь на свидание, когда я пригласил тебя, потому что я на него похож?» «Нет, ни в коем случае», — говорит Тим, и делает это настолько искренне, что перестаёт краснеть. «Влюблённость в Коннера — это как… быть низкого роста. Я могу носить другую обувь и притворяться, что это не так, но я не могу переставить свой скелет, да и это не имеет значения, потому что это не взаимно, так что…» Он замолкает, потому что нет подходящего способа закончить это утверждение, и ни одному из них не нужно ничего говорить, чтобы ясно дать понять, что это уже не свидание. «Я никогда раньше не был обувью», — говорит Джон. Он допивает свой «Космополитан» и ничуть не удивляется, учитывая реакцию официанта на имя Тима, когда его бокал заменяют почти сразу после того, как он ставит старый пустой на стол. «Как думаешь, к какому типу я отношусь?» Тим смотрит на него мгновение, а затем смеется, всего один раз. «Это определенно что-то красивое и сделанное на заказ, — говорит он. — Такое не купишь в любом универмаге. Но, вероятно, это будет сделано на заказ для кого-то, у кого ноги выглядят чуть лучше, чем у меня». «Насчёт этого не знаю», — говорит Джон. «А насчёт другого?» — предлагает Тим. «Лучше», — соглашается Джон. «Но, в любом случае, спасибо, что не стал вести себя слишком странно из-за того, что я был…» Он машет рукой, пытаясь показать, что «потерян во временном вихре», и Тим улыбается. «Без проблем», — говорит он, а затем смотрит на Джона любопытным взглядом учёного. «Можно спросить? Что было страннее? Попасть в Нарнию и думать, что прошло шесть лет, а прошло всего пара недель, или вот это?» Джон задумывается, а затем лишь пожимает плечами. «В основном оба раза были просто ужасны, и, кажется, меня прокляли». «Хорошо», — отвечает Тим. Он проверяет свой телефон — впервые с тех пор, как они сели вместе — и морщится. «Всё в порядке?» — спрашивает Джон. «А, да, это просто мой сосед по комнате, — говорит Тим. — Интересуется, где я, раз у меня сегодня нет дежурства, и я не писал ему, чтобы сообщить, что иду на свидание с его, э-э, братом-племянником». Джон смотрит на него мгновение. «Чувак. Вы соседи по комнате?» Тим морщится. «Находить мелкие способы помучить себя — это хорошая и подобающая черта семьи Уэйн». «Это не кажется мелочью», — замечает Джон. Тим пожимает плечами. «В Готэме мы применяем пытки в совершенно другом масштабе». Джону не с чем спорить, и он не собирается терять рассудок, потому что уверен: если бы он попытался, Тим рассказал бы какую-нибудь совершенно невероятную историю, от которой Джону захотелось бы вернуться на Землю-3. Телефон Тима снова загорается, на этот раз — звонок. На фотографии в контактах Коннер — снимок, где он прижат к стеклянной витрине, создавая впечатление, будто он застрял в телефоне Тима. Тим переводит звонок на голосовую почту одним движением пальца и усталым вздохом. «Хочешь убраться отсюда, прежде чем он начнет подслушивать?» — спрашивает Джон. Насколько ему известно, Коннер — натурал. А Тим согласился, когда Джон пригласил его на свидание, заверив, что он абсолютно свободен. Здесь, конечно, никаких правил не нарушается, но, если подумать, наверное, лучше, что этот небольшой эксперимент не выйдет за рамки взаимного эстетического влечения. «Да, наверное, хорошая идея», — соглашается Тим и снова достает бумажник, чтобы незаметно передать официанту новенькую стодолларовую купюру и забрать свою карту. Ночная погода в Готэме стала прохладнее, и это больше подходит для марша в честь Метрополиса, что почти заставляет Джона рассмеяться. «Хочешь, я тебя подвезу домой?» — спрашивает Джон. «Нет, он вон там», — говорит Тим, неопределенно указывая в сторону улицы с домами из коричневого кирпича. «Но спасибо». «Конечно», — говорит Джон. Он колеблется, прежде чем повернуться и направиться к переулку, где он сможет переодеться и полететь домой, а Тим колеблется, прежде чем повернуться к указанным им домам. Джон делает шаг назад, прежде чем обернуться. «Эй, а мы можем быть друзьями? Не в смысле, что нам лучше просто дружить, а в смысле… можем ли мы действительно быть друзьями?» Тим на секунду задумывается, а затем кивает. «Да, это было бы здорово». «Отлично», — соглашается Джон. «Ну, тогда увидимся позже!» «Да, конечно», — говорит Тим. Джон делает несколько шагов в сторону переулка, прежде чем Тим окликает его: «Эй, в духе дружбы, хочешь адрес Дэмиана в Метрополисе?» «Да, я бы хотел», — говорит Джон, и через секунду его телефон издает звуковой сигнал, показывая адрес в районе города недалеко от университета. «Спасибо!» Тим машет на прощание, и Джон сворачивает в переулок, куда они ранее попали с помощью зеты. Всего через несколько секунд он достигает Метрополиса и находит новый многоквартирный дом Дэмиана. Он не очень удивляется, обнаружив, что это переоборудованный промышленный объект, превращенный в мастерские для художников, и довольно легко догадаться, какая из квартир принадлежит Дэмиану, по свинцовым шторам на окнах, закрывающим недавно отреставрированные блестящие листовые стекла. «Грубо», — пробормотал Джон. Он искренне удивлен, что это такое здание, где он может просто пройти в центральный коридор и подняться по лестнице к квартире Дэмиана, не включая дверь домофоном. Он уверен, что где-то должны быть санкционированные Бэтменом меры безопасности, но они достаточно хорошо замаскированы, чтобы он не смог их заметить с первого раза. Дэмиан не отвечает на первый стук Джона. Он старается не подслушивать чужую жизнь, если в этом нет необходимости, но он слышит, как Дэмиан шаркает по чердаку, и это похоже на… как если бы вы написали своему лучшему другу сообщение, что он жив, и получили ответ, который почти что проигнорировали. Джон стучит во второй раз и добавляет, достаточно громко, чтобы это было слышно сквозь свинцовую дверь: «Я знаю, что ты не спишь, Дамиан». Проходит еще несколько мгновений, но затем он слышит звук разблокировки ряда чересчур сложных замков, дверь приоткрывается, и Джон оказывается лицом к лицу с… —ключицы Дамиана? Ему потребовалось на несколько секунд больше, чем хотелось бы, чтобы осознать, что проблема в том, что он автоматически переключил свое внимание на тот уровень, на котором Дэмиан находился в последний раз, когда он его видел — пять дней/три года назад, — а Дэмиану уже не семнадцать, и его рост уже не ниже шести футов. Когда Джон наконец поднимает глаза и видит, что взгляд Дэмиана теперь почти на одном уровне, они оказываются в тревожном положении. «Сейчас действительно не самое подходящее время, Джон», — говорит Дэмиан, и его голос тоже становится глубже, детский акцент всё больше исчезает. «Э-э», — умно замечает Джон, потому что, в принципе, он понимал, что Дэмиану уже двадцать — почти двадцать один — но он никак не ожидал увидеть незнакомца с привычным для его лучшего друга хмурым выражением лица, придерживая дверь своей квартиры почти закрытой. «Серьёзно?» «Да, серьёзно», — говорит Дэмиан, и, слегка шевельнувшись в сторону пола, Джон успевает увидеть, как Дэмиан босой ногой со шрамом отводит кота Альфреда от треснувшей двери. «Ну…» — Джон неуверенно пытается что-то сказать, кроме «чувак, что за хрень? », и в конце концов отвечает: «Ну, может, завтра позавтракаем или что-нибудь в этом роде?» Дэмиан хмурится и делает еще одно движение ногой. На этот раз Джон слышит скуление собаки и смотрит вниз, чтобы увидеть незнакомую собаку, отчаянно пытающуюся засунуть морду между бедром Дэмиана и приоткрытой дверью. Тут он понимает, что из-за поводка и того, как Дэмиан держит дверь закрытой, он видит лишь половину квартиры за дверью. «У меня занятия в восемь утра», — говорит Дэмиан. Джон открывает рот, чтобы возразить, но прежде чем он успевает это сделать, Дэмиан закатывает глаза и обиженно вздыхает. По крайней мере, знакомая ситуация. «Бранч?» «Д-да, хорошо», — говорит Джон. «Отлично, я тебе напишу», — говорит Дэмиан, а затем захлопывает дверь перед носом у Джона.

***

Тим ждет, пока не убедится, что Джон больше не находится в Нью-Джерси, прежде чем открыть свою крайне нерегулярную переписку с Дэмианом.

==Demon b(r)at==

Внимание! Я дал Джону твой адрес.

Иди нахуй ты, и ... Он ЗДЕСЬ, придурок!

😘

==

Потому что пусть никто и не скажет, что Тим когда-либо мирился с синдромом среднего ребенка. Он прячет телефон в карман и направляется через улицу к своему дому, ничуть не удивляясь, обнаружив Кона, развалившегося на диване с игровым контроллером в руке, и Барта, ликующего в наушниках. «Привет», — говорит Тим, ставя ноутбук на обеденный стол и убегая на кухню. «Эй», — отвечает Кон, голос его приглушен половинкой бутерброда. «Я думал, ты просто собирался на Сторожевую башню?» «Ну да», — говорит Тим, выливает остатки утреннего кофе в кружку и достает телефон, чтобы проверить другие сообщения. Помимо пропущенного звонка от Кона и постоянных ругательств Дэмиана, из-за которых Тиму кажется, что он пишет сообщения, не глядя на телефон, у него есть сообщения от Стеф, Кэсси и Барта, последнее из которых спрашивает, не хочет ли он поиграть в игры. «А что ты вместо этого сделал?» — спрашивает Кон, проглатывая остатки своего сэндвича целиком, словно змея. Он не смотрит в сторону Тима, его внимание приковано к телевизору, и он так до смешного привлекателен в своих рваных джинсах и футболке без рукавов с изображением Супермена, что Тиму чуть ли не хочется умереть. Совсем чуть-чуть. С этим было бы проще справиться, если бы Кон хоть немного к нему испытывал влечение, но его нет. И никогда не было. И никогда не будет. Он совершенно серьезно говорил Джону, что согласился на свидание не потому, что они похожи. Да, они действительно похожи, в общих чертах: высокий рост, широкие плечи, кудрявые черные волосы, красивые голубые глаза и отчетливо «суперменовская» осанка, но это лишь поверхностное сходство. Они выглядят как родственники, но не похожи друг на друга. Тим согласился, потому что было действительно приятно, хотя бы на минуту, вспомнить, что в мире есть люди, которые смотрят на него и думают: «Да, конечно, я бы не отказался». Это был приятный, мимолетный контраст с Коном, который, по сути, даже не смотрел на него с тех пор, как вернулся домой. Не то чтобы он обычно так сентиментален в подобных ситуациях. Он всегда будет немногословен; он всегда будет влюблен в Кона. Это просто фоновое излучение в его жизни, и это не вина Кона, и Тим категорически отказывается делать из этого проблему Кона. «Я сходил на свидание», — отвечает Тим ​​на вопрос Кона и залпом выпивает половину несвежего кофе из своей кружки, после чего включает ноутбук и приступает к обработке данных, собранных им на Сторожевой башне. «Ага?» — спрашивает Кон бодрым и жизнерадостным тоном с оттенком гордости. Потому что, честно говоря, Тиму наплевать на всю жизнь. «С кем?» «Э-э», — говорит Тим, на мгновение отвлекшись на два сообщения, появившихся на его телефоне. Одно от Дэмиана, просто продолжение его постоянных ругательств, а другое от Джона с недоуменным видом: «Он захлопнул дверь перед моим лицом?» «Джон». «Джон который?» — спрашивает Кон, всё ещё сосредоточившись на телевизоре и своей игре с Бартом. «Кент?» — отвечает Тим, желая добавить, что из этого ничего не вышло, и теперь они друзья, Тим даже не целовал его, но его отвлекает вопрос Джона о том, что именно не так с младшим братом Тима. И пока Тим пытается придумать более красноречивый ответ, чем просто пожать плечами, Кон безвозвратно ломает его видеоигру и просто… пялится на Тима. «Джон Кент», — повторяет Кон, и в его голосе уже нет ни гордости, ни оптимизма, скорее он звучит так, словно его ударили по лицу криптонитом. Тим хмурится, глядя на него. «Да? Он пригласил меня на свидание, и не было никаких веских причин отказывать». «Никаких веских причин — он мой…» — Кон неуклюже пытается подобрать краткое определение их отношений, которых, насколько Тиму известно, просто не существует. — «…член семьи». Тим удивленно поднял брови. «Ты встречался с моей сестрой». «Это было…» — фыркает Кон, встаёт и начинает расхаживать по гостиной, проводя рукой по волосам, пока все локоны в его выбритой причёске не разделились и не стали пушистыми. — «Ладно, во-первых, это было лет десять назад, а во-вторых, мы оба сразу сказали: „Давай просто останемся друзьями“, так что, какого чёрта, Тим?» Поскольку именно это и произошло с Джоном, Тим не чувствует особой необходимости оправдываться за свои действия. Тем более что гнев Кона по поводу всей этой ситуации настолько совершенно непонятен, что Тиму хочется подшутить над ним, пока Кон не объяснит свою позицию. «Вообще-то… нет, не отвечай, мне кажется, я слышу, как кто-то просит о помощи, я просто…» Кон не заканчивает фразу, но по дому разносится свист и Кон исчезает. «Что, чёрт возьми, у тебя случилось?» — спрашивает Тим, на всякий случай, если Кон всё ещё подслушивает у них дома, а затем возвращается к данным, которые пытается собрать. Ему понадобится хороший компьютер, чтобы всё это обработать, но он хотя бы может почистить свои наборы данных здесь, в комфорте своей гостиной. Он также находит время, чтобы написать Барту сообщение и сообщить ему, что Кон покинул их игру — извини, — а затем Джону, чтобы объяснить, что он на самом деле не знает, в чем проблема Дэмиана. Кон не возвращается домой той ночью, и когда Тим просыпается, уткнувшись лицом в обеденный стол и почувствовав боль в шее, Кона всё ещё нет. Несмотря на свой сверхслух, Кон довольно шумный сосед по комнате, и Тим хорошо понимает, что значит пустой дом. Сначала он не может понять, что его разбудило, а затем снова раздается стук в дверь. Тим потирает шею и направляется к двери, слегка удивлённый, увидев Джона на крыльце. «Э-э, извините, что беспокою тебя», — говорит Джон, быстро оглядывая его, и на его лбу появляется лёгкая хмурость. «Разве ты не в этом были вчера?» «Что случилось?» — спрашивает Тим, вместо того чтобы объяснить, что заснул лицом вниз на обеденном столе. «Мы с Дамианом собирались позавтракать, но он отменил встречу, поэтому я надеялся, что смогу посоветоваться с тобой», — говорит Джон. «И, может быть, заодно перекусить, потому что я не завтракал». Тим кивает и снова потирает затылок. «Дай мне минут пять, чтобы принять душ». Они не едят в доме Тима и Кона, отчасти потому, что Тим сомневается, что Кон поведет себя как взрослый, если вернется домой и увидит Джона в гостиной после его вчерашнего дурацкого выступления, а отчасти потому, что у них просто нет еды. В итоге они оказываются в уличном кафе с хорошим видом на часть парка Робинсона, и, как бы странно ни было находиться в Готэме днем, Тиму нравится растерянное выражение лица Джона, когда тот читает меню. «Вы получаете какие-нибудь авторские отчисления за подобную работу?» — шепчет Джон. «Ну, не из меню», — говорит Тим. «Я почти уверен, что Batburger должен нам что-то вроде „состояние семьи Уэйн“, но…» Джон слегка посмеивается над этим и, когда подходит официант, заказывает яйца бенедикт в стиле Найтвинга. Тим получает стопку блинчиков «Спойлер» и обязательно отправляет Стеф их фотографию, когда их приносят. «Просто…» — говорит Джон, когда разговор переходит к сути проблемы. — «Ты же вчера вечером сказала, что Дэмиан расстроился, когда я исчез, так почему же…» «Почему он захлопнул дверь прямо перед твоим лицом?» — заканчивает Тим. «И дело не только в этом, он даже не открыл его до конца», — говорит он. «Он что, что-то там прячет? Что там…» «Я не знаю», — говорит Тим. «Единственный раз, когда я видел его квартиру изнутри, был в день его переезда, потому что Дик заставил нас всех помочь ему с переездом, отчасти потому, что это было «по-братски», а также потому, что в прошлый раз, когда кто-то из ближайших родственников уехал учиться в колледж, у него случился неприятный галлюцинаторный опыт в мультивселенной». Джон прищуривается. «Это же ты?» Тим напевает себе под нос, не подтверждая и не опровергая ничего. «А потом он отменил бранч, потому что „что-то случилось“», — добавляет Джон. «Такое ощущение, что он просто перестал со мной общаться без всякой причины!» «Честно говоря, Дик почти наверняка лучше осведомлен о том, что с ним происходит», — говорит Тим. «Да, возможно», — соглашается Джон. «Но я его не видел с тех пор, как вернулся, и как-то странно появляться у него дома только для того, чтобы спросить: „Эй, что случилось с твоим братом?“, ведь мы теперь друзья». «Вполне справедливо», — говорит Тим. Джон обдумывает ситуацию, разбирая свой бранч с точки зрения столового этикета, которому Тима, должно быть, внушили Ма и Па Кент. Он держит столовые приборы так же, как Кон, когда его удается уговорить поесть за столом. «Я просто… как бы мне хотелось, чтобы был способ заставить его заговорить со мной», — наконец говорит Джон. «По моему опыту, единственный способ заставить Дэмиана заговорить с тобой, когда он этого совсем не хочет, — это его разозлить», — говорит Тим. «А вот с чем, я полагаю, у тебя практически нет опыта». «В общем-то, нет», — соглашается Джон. Он вздыхает. «Ничего страшного, я просто продолжу его доставать, наверное. В любом случае, как прошел твой проект по обработке данных?» «Это еще не завершено», — говорит Тим. «И сейчас это гораздо менее интересно, чем то, как Кон выходит из себя из-за того, что мы идем на свидание». «Правда?» — спрашивает Джон. «Даже после того, как ты сказал ему, что мы просто друзья?» «Он не позволил мне, — говорит Тим. — Он ушёл и до сих пор не вернулся домой». Джон хмурится, но прежде чем Тим успевает высказать свою лучшую гипотезу (которая представляет собой всего лишь мигающее пустое пространство), какой-то чертов негодяй врезается на бронированном автомобиле в парк через дорогу от них, и примерно половина находящихся поблизости мирных жителей разбегается в поисках укрытия. Те, кто достаточно далеко от парка, чтобы быть в кафе, где обедают Тим ​​и Джон, вздыхают от досады. «О боже мой!» — восклицает Джон. «Нам…» «Сигнал на патрулировании», — заверяет его Тим, и, как и следовало ожидать, Дюк мгновенно вскакивает на место. Этот негодяй — Тим его не узнает, да и большинство тех, кто предпочитает действовать при свете дня, он не узнает — поступает разумно и пытается бежать к заложникам, но прежде чем он успевает добежать до ограждения вокруг террасы кафе, Дюк набрасывается на него. «О, привет, Тим!» — говорит Дюк, поднимая на него взгляд с улыбкой и доставая из своего пояса стяжки, как у Бэтмена. «Эй, Сигнал», — говорит Тим, потягивая кофе и, вероятно, слишком уж наслаждаясь тем, насколько Джон шокирован и напуган происходящим. «Тебе нужна помощь?» — спрашивает Джон, пока Дюк перестаёт стоять на коленях над — кем? Каким-то грабителем банка? — и поднимает его на ноги. «Нет», — говорит Дюк. Он оглядывает Тима, затем Джона, а потом столик в кафе. Его лицо в основном скрыто шлемом, но Тиму кажется, что он видит, как он приподнял бровь. «Ребята, ну, продолжайте наслаждаться свиданием». Он оттаскивает негодяя, пока тот ругается и плюет на него, а Джон на несколько секунд успокаивается и снова садится. «Это… совершенно нормально для Готэма, не так ли?» — спрашивает он. «Да, отлично», — соглашается Тим и осматривает интерьер кафе, чтобы встретиться взглядом с официантом и поднять кружку. Он благодарит официанта, когда тот приносит ему еще кофе, и морщится, когда — вполне предсказуемо — вибрирует его телефон. «Это произошло быстрее, чем я думал». «Что это было?» — спрашивает Джон. «Кофе?» «Нет», — говорит Тим ​​и тянет телефон через стол. Экран его завален вопросами от Стеф, Кэсс, Бабс, Дика и даже от Джейсона. «Теперь вся моя семья думает, что мы встречаемся». «О, — говорит Джон, слегка краснея. — Насколько плохо Коннер воспринял эту информацию? Ведь у меня в субботу должен быть большой семейный ужин Кентов, и я совсем не хочу, чтобы меня облучили тепловизором через стол». Тим пожимает плечами, потому что он не может оценить реакцию Кона лучше, чем Джон. «Если бы он не был гетеро, я бы сказал, что он ревнует», — наконец решает Тим. Что… безусловно, хорошая мысль. «Он же гетеросексуал, верно?» «Насколько мне известно, — говорит Джон. — Но он же твой лучший друг. Ты же знаешь лучше меня». Тим соглашается с этим, пожимая плечами, потому что никак не может перестать думать о том, как выглядел Кон прошлой ночью. Он не был смущен тем, что Тим встречается с кем-то, пока Тим теоретически не начал встречаться с Джоном, а это… требует больше данных, чтобы полностью понять ситуацию. «Насколько неэтично было бы позволить ему и дальше думать, что мы встречаемся, только чтобы попытаться понять, что с ним, черт возьми, не так?» Взгляд, которым Джон одаривает его через стол, на 100% принадлежит Лоис Лейн. «По шкале от „это совершенно нелепое поведение, и в этом нет ничего странного“ до „девяноста девяти неудачных попыток клонирования“?» Тим кивает. «Не знаю», — говорит Джон, задумываясь. — «Наверное, четверка». «Поэтому мне, наверное, не стоит этого делать», — говорит Тим. «Да, хорошо». Он тянется к телефону, чтобы попытаться опровергнуть слух, который Дюк нечаянно распространил, но Джон откашливается. «С другой стороны, — говорит он с неуверенной улыбкой, — это, вероятно, настолько разозлит Дамиана, что он действительно заговорит со мной». Они замирают в задумчивом молчании, единственным звуком остается суета полиции Готэма, занимающейся сбором бронированного автомобиля, в который врезался разбойник Дюка, и болтовня других посетителей ресторана. «Это в конечном итоге обернется ужасными последствиями, не так ли?» — предполагает Тим. «Почти наверняка», — соглашается Джон и достает телефон. «Давай сделаем селфи!»