Feels This Good Getting Used

Вокс всегда знал, что Аластор был из тех, кто назначает “жестокие и необычные” наказания, и он должен был догадаться, что то же касалось и мести. Он пытался стереть этого парня с лица Ада, все таки. Очевидно, Вокс был полностью готов пойти на убийство-самоубийство, ведь знал, что Аластор никогда не видел смысла во фразе: «Если ты не хочешь быть со мной, так не доставайся же ты никому». О да, он всегда знал, что Аластор был ебаным психопатом. Это, отчасти, заставляло сердце Вокса биться чуть быстрее; от простой близости к тому уровню безумия. К кому-то, кто не только ровняется, но и превосходит его по странности. Скорее, правильнее будет сказать “заставляло” его сердце биться быстрее — учитывая… ну, вы знаете. Весь этот прикол с “головой без тела”. Только у Вокса тело было. Или, точнее, тело Вокса было у Аластора, что и привело его к “жестокому и необычному наказанию”. — Какого хуя ты притащил меня сюда? — заныл Вокс, более встревоженный тем, что он пропускал свою любимую передачу, чем тем, что может сделать с ним Аластор. Он уже был расчленен своим любовником; что может быть хуже? Он точно не должен был задавать такой вопрос. Аластор взглянул на него, наклоняя голову набок в своей любопытной манере. Тело Вокса было распластано на его постели, он был уверен, что у него по спине пробежали бы мурашки от одной только мысли. Разве не иронично, что он наконец смог забраться в постель к Аластору — но мог лишь болтать и сердито коситься? Его поставили на прикроватную тумбочку, а Аластор сидел на краю матраса. Он закинул ногу на ногу, сплетая пальцы, будто все это было не страннее воскресного бранча. — Мне было любопытно. Я подумал: “Не растрачивай, не желай”, и было бы глупо терять понапрасну такой хороший труп. Я планировал разобрать тебя на части… — пробубнил Аластор, потянувшись, чтобы когтями пройтись по ноге Вокса. Вокс уставился на это движение, на тонкие пальцы, что врезались в его бедро. Сколько раз он фантазировал о подобном прикосновении? Он мог представить, как ощущались бы когти Аластора: острые и опасные, нависающие над его жилами, что должно было тревожить Вокса куда больше. Но он мог лишь представлять. Улыбка Аластора стала шире, и Вокс отчаянно пытался стереть вожделение со своего лица, вновь сильно хмуря брови. — И? Ты хотел, чтобы я рассказал, какие части лучше резать? Боялся, что у меня под жабрами припрятан яд? — спросил Вокс, низко рыча. Вокруг них прозвучал приглушенный смех, наполняя всю комнату весельем, хотя во взгляде Аластора было кое-что намного коварнее. И снова Воксу хотелось иметь спину. Мурашки по ней, должно быть, электризовали. — Не совсем. Я отлично знаю, какие части съем в первую же очередь. Я тщательно об этом раздумывал, — этот ответ не должен был нагревать его электросхемы, фены, что охлаждали его голову, вернулись к жизни. Блять, он был таким же отбитым, как и Аластор, — Моё любопытство было вызвано благодаря кое-какой части… или же, её отсутствию. Ох. Ох. Вокс сглотнул, хотя это было бесполезно. Его слюна исчезла в пустоте его глотки, страх просачивался в подкорку мозга. — Должен сказать, я был удивлён. Было ли оно там, когда ты заставил меня смотреть на твои вялые попытки трахнуть своего нелепого партнера? Хоть я и не всматривался, но был уверен, что у тебя… присутствовало… кое-что другое, — подчеркнул Аластор, и Вокс возмущенно взвизгнул, когда эти красные когти забрались по его бедру и ладонью приложились к его паху сквозь трусы. Блять, он этого совсем не чувствовал. Он беспомощно смотрел, как Аластор надавил, задумчиво хмыкнув. У Вокса расширились глаза, его сознание уже запечатляло эту картину. Может, однажды он пересмотрит её, сможет попытаться представить это ощущение. — Мне казалось, что надевать член будет плохой идеей. И, учитывая, сколько ты от меня оторвал, думаю, я поступил правильно. Кроме того, разве это было бы не позорно? Чтобы у меня член встал, пока я сносил Райские Врата? — Вокс пытался звучать буднично, будто это не имело значения. Все было совсем наоборот. Затем вздох. Взрыв смеха — откровенный признак веселья. Вокс сосредоточился на нем, у него слюни текли от того, что рука Аластора все еще была там. Аластор трогал его. Он мог насладиться этим хотя бы чуть-чуть подольше, как бы блекло это ни было. — Знаешь, это, скорее всего, и случилось бы. Я еще никогда не чувствовал себя таким невъебенно могущественным. Ты же знаешь, какого это? Чувствовать могущество? — рискнул предположить Вокс. Большой палец Аластора рассеянно поглаживал кожу между бедром и пахом Вокса. — То есть, ну правда ведь. Ты же поэтому меня сюда принес? Показать, что ты… наверху, — его голос затих, когда взгляд Аластора пал на него, щурясь. Он сжал губы в натянутой улыбке, но, открыв рот, его зубы сверкнули. Он знал, что его уколы задевали гордость Аластора. Никакому Оверлорду не хотелось бы называться чьей-то нижней сучкой, несмотря на их предпочтения в постели. Аластор терпеть не мог, как Вокс таскался с ним, выставляя его напоказ, словно трофей. Он терпеть не мог, как Вокс клал свои руки ему на плечи, хватал за уши, волосы. Часть Вокса всегда об этом знала, даже до слов Аластора на сцене. Узнать это было немного легче без бешеного стука его сердца или сжатия внутренностей, что заставляли его так неловко себя вести перед Аластором. — Взгляни на себя, — прошептал Аластор, радиопомехи в его голосе настолько сильные, что он, казалось, напевал. — Вот ты, полностью в моей власти, и ты даже на две минуты не можешь вытащить свою голову из задницы. Я должен был выкинуть твою голову в мусорку, где ей и место, ха! — усмехнулся Аластор. Однако, рукой он не двигал, и, несмотря на его веселье — в его взгляде все равно была хитрая, любопытная искра. Вокс не знал, заткнуться ли ему, или помучить его побольше. Не знал, хотел ли он, чтобы Аластор окончил эту непонятную ебанутую игру и отправил его домой — или продолжил. Его экран стал ярче, стыд искрился на его проводах. Боже, он и правда был пиздецки жалким. Вал был прав. Тишина тянулась слишком долго, нарушаемая лишь легким стрекотом насекомых. Сколько Вокс его знал, Аластору всегда нравились старицы. А знал он его чертовски давно. Наконец, Аластор опустил глаза. Его взгляд пробежался по телу Вокса — все еще одетого в порванный костюм, надетый к его несостоявшемуся обожествлению — и его язык прошелся по зубам, уши слегка опустились. — Мне всегда было любопытно, — тихо сказал Аластор. Прежде чем Воксу удалось спросить, что тот имел в виду, Аластор скользнул своей рукой ниже, и Вокс простонал, видя ее между своих ног, — Почему ты вечно жаждал этого от меня? Ведь ты действительно жаждал этого, не так ли? У тебя всегда было паршиво скрытое желание, чтобы я тебя коснулся. Так и есть. Вокс испытывал свою удачу, как только представлялась возможность: кладя свои руки на плечи Аластора, обвивая их вокруг его талии — но Аластор никогда не отвечал взаимностью. Вокс провел кучу бессонных ночей, смотря в потолок, мечтая о том дне, когда Аластор осознает свой интерес. Когда он признается, что чувствует то же самое. Мертвые мечты. Глупые мечты. Вокс нахмурился. — Я представлял, как меня ебет множество людей, и что? Это не делает тебя особенным. Брови Аластора приподнялись, его уши снова навострились. Если бы Вокс мог контролировать свое тело, он бы выкинул свою голову прямо из окна. Между ними только что что-то было, верно? И он снова все проебал. — Разве я говорил про еблю с тобой? Правда, Вокс. Ты и правда выставляешь все в самом похабном свете, — в его тоне был намек на снисхождение, высокомерное пренебрежение, что приводило Вокса в ярость. Его гнев вспыхнул, провода в его затылке искрились. — Что ж, это ты мою пизду ласкаешь, так кто из нас тут извращенец, а? Он сказал, не думая, свирепо смотря на Аластора — на его руку. Он ожидал, что его слова заставят другого мужчину прийти к осознанию, пониманию того, что его игрушкой было тело Вокса, — но Аластор лишь промолчал. Его веки опустились, он сменил позу и повернулся к Воксу всем телом. — Знаешь, Вокс, — мне никогда не нравилась твоя эмоциональность. Когда я трогал тебя, ты не мог не вспыхнуть. Это намного приятнее, — кивнул он телу Вокса, и тот прошипел. — Мой обезглавленный труп намного приятнее? — Так и есть, — спокойно подтвердил Аластор, маша другой рукой. Скопление теней захлестнуло кровать, и Вокс издал сдавленный звук, когда те растворились. Его тело было все еще здесь — совершенно, блять, голое. И Аластор пялился на него — пялился на Вокса, отчасти — с каким-то жутким очарованием ученого, изучающего нового интересного жука. Рука между ног Вокса сдвинулась, и сколько бы Вокс это ни ненавидел — сколько бы он ни хотел плеваться, материться и клясться Небесам, которые он пытался захватить, что он был не настолько жалок — он не мог не попытаться вытянуть отсутствующую шею, вздыхая от того, как Аластор раздвигает его ноги пошире. — Что ты делаешь? — потребовал Вокс, потому что он нихуя не видел. Аластор уже ебал его пальцами? Его тело реагировало? В его горле пересохло, когда Аластор поднял свою руку, раздвигая оба пальца и смотря на липкую жидкость, покрывающую их. Хорошо. Тело Вокса точно реагировало. Аластор хмыкнул, наклоняя голову, и Вокс пытался сдержать слова, желающие сорваться у него с языка. Он сглотнул — но все, что у него получилось проглотить, — это свою гордость, когда другая рука Аластора скользнула по его животу, кончики его пальцев касались жабр. — Дай посмотреть, — вырвалось из него. Он даже не мог ощутить должное смущение от того, как Аластор усмехнулся, его рука снова исчезла между ног Вокса. Ебись конем всё и все в Аду. — Ну же! — потребовал Вокс, ненавидя то, как быстро он начал умолять, — Ты не можешь просто… только не говори, что ты наконец трогаешь меня, и мне нельзя даже, сука, посмотреть? Я и так этого не чувствую. Аластор улыбнулся ему нежной улыбкой — или, возможно, Воксу это почудилось. Он видел то, на что так надеялся, хотя на самом деле любой здравомыслящий человек назвал бы это тем, что есть. Больной улыбкой садиста. Но пошло оно нахуй, Вокс раньше и с ними спал. — Прошу? — попытался Вокс. В надежде и не в состоянии ее скрыть. Аластор вздохнул, снова поднимая руку — его пальцы сияли на свету — и встал. Он подошел туда, где Вокс был прислонен к стене, наклоняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Зачем? — спросил он. Любопытно. Вечно, сука, любопытно. — Потому что… потому что я хочу смотреть? Ну же, Аластор, это что, настолько странно? Это ты вставляешь пальцы в мою пизду, как будто со слаймом играешься. Хотя бы это у меня не отбирай. Аластор смотрел на него секунду дольше, одно ухо дернулось от того, как сломался его голос. Помехи затрещали, загудели в воздухе — и он выпрямился, одной рукой поднимая Вокса, большой палец врезался в его экран. Он опустил его в кресло, тени подвинули его так, что у Вокса был открытый вид между своих же ног. Блять. Его пизда точно реагировала на то, как ее трогает Аластор, влага блестела на его темно-синих складках. Как бы ему ни нравилось носить свои члены — и все они прекрасно функционировали, если что — видеть, как коготь Аластора скользит по его отверстию, вскружило ему голову. Она кружилась намного быстрее, чем если бы эти же пальцы сжимали его член. Иной вид близости. Вокс простонал, когда Аластор двинулся — деликатно прижимая длинный палец между губ Вокса, а затем исчезая до костяшки. — Это пиздец, — пробурчал Вокс, и Аластор хмыкнул в подтверждение. Он щелкнул пальцами, убирая руку — и Вокс моргнул, когда причудливая коллекция из игрушек и смазки упала на кровать. Пробки, дилдо, вибраторы — его рот заполнился слюной. Если Аластору захотелось поэкспериментировать — если его наконец-то заинтересовал секс — тогда Вокс будет его добровольным подопытным. — Ебать. — Этим я сейчас и занимаюсь, — отметил Аластор так беззаботно, как будто обсуждал погоду. «Сегодня будет кислотный дождь?» «Думаешь, мне надевать плащ?» «Должен ли я трахнуть твое обезглавленное, бездыханное тело прямо на твоих глазах?» Вокс мог бы его придушить. Если бы у него, ну знаете. Были руки. — Тогда, ты этого хочешь? Это утолит твое любопытство раз и навсегда? — Утолит ли это твое? — парировал Вокс. Он не пропустил то, как мельком прижались уши Аластора, его взгляд на секунду устремился на какой-то бесполезный угол комнаты, пока уголки его улыбки напряглись. — Ну же. Не притворяйся, что никогда этого не чувствовал. Аластор открыл рот — затем закрыл его с щелчком. Он взял смазку и выдавил ее себе на пальцы, Вокс уже было хотел спросить, зачем он церемонится — когда слова вылетели из его материнской платы от вида, как рука Аластора ушла ниже, два пальца без промедления вошли в задний проход Вокса. — Я почувствовал… кое-что, — признался Аластор. Вся ситуация была просто дикой. Он говорил о чем-то, напоминающем человеческую эмоцию, пока Вокс мог видеть, как его собственное отверстие растягивалось вокруг пальцев Аластора. — Раньше с тобой было приятно общаться. По-своему весело. Станет ли это концом? Он не продолжил свой вопрос. В этом не было нужды. Вокс избегал его взгляда, намеренно смотря на то, как его тугое отверстие постепенно растягивалось. Что конкретно планировал Аластор, Вокс не знал. Может, он думал, почему бы не попробовать сразу все, если уж предоставился шанс. — Ты правда вернул мое тело, чтобы разобрать его по частям? — спросил Вокс, вместо того чтобы отвечать, помехи Аластора зашипели и затрещали. Он вставил очередной палец в Вокса так, что тот бы возмутился — если бы он это чувствовал — и резко вытащил. Он без промедлений взял одну из пробок и сунул ее в тело Вокса. Тот прикрыл глаза, смотря, как собственное жадное отверстие растягивалось вокруг ее самой толстой части, принимая ее так, будто желая большего. Красный взгляд Аластора встретился с чужим, и в нем был ответ. Где-то внутри. Если бы Вокс смог понять, рассмотреть его в загадках, которыми разговаривал Аластор. Если бы у него была хотя бы частичка правды, если бы он мог выудить хоть что-то из него. Доказательство, что вера Вокса в какой-никакой шанс не была совсем безумной. Но Аластор показал свои зубы, скалясь, уши прижались к черепу, пока руки возились с ширинкой. Его движения были дергаными и взбудораженными, у Вокса почти не было шанса взглянуть на его высунутый член — прежде чем он подобрался к телу Вокса, бедрами раздвигая чужие ноги. — Если ты так хочешь, чтобы я тебя трахнул, то я так и сделаю. Но давай расставим все точки над “и”, Шарманка… — Аластор не называл его так уже несколько веков, и он, должно быть, осознал это, замолчав. Затем его бедра толкнулись, помехи витали в воздухе, он обхватил тело Вокса руками, ноги Аластора мешали обзору, — После этого все кончено. Соглашайся… — его бедра дернулись, слабый писк отдавался эхом в его горле. — Или уходи. — Я согласен, — удалось выговорить Воксу. Как будто у него был выбор. Недовольство, клубящееся в его голове, было достаточно горячим, чтобы подушка позади него задымилась, его экран сиял, смотря, как бедра Аластора двигались между его обмякшими ногами. Он мог бы расплакаться, зная, что в нескольких сантиметрах от него, его тело получало все, чего он так хотел — и он чувствовал абсолютно ничего. Даже видеть этого не мог, он жалел, что попросил Аластора подвинуть себя. По крайней мере, будь он на тумбочке, он смог бы увидеть лицо Аластора. Или хотя бы ту часть, что не была прижата к его груди. Волосы Аластора покачивались, движения ускорялись. Он больше не разговаривал, не мучал Вокса из-за этого. Его дыхание было прерывистым, во вздохах слышались помехи, и Вокс прикусил собственную губу, когда он увидел когти Аластора, цепляющиеся за простыни, его бедра толкнулись. Дрожа там, где они прижимались к его телу, всхлип невольно сорвался с губ Аластора. Это все? Не совсем. Аластор отодвинулся, беря очередную пробку. Его член торчал из расстегнутой ширинки, но его больше это не волновало. Его взгляд слегка потускнел, в улыбке жесткость, что почти остановила возражения Вокса. Почти. — Это игрушка не для… — он замолк. Глаза Аластора сверкали, щеки были залиты румянцем, а волосы прилипали ко лбу. В его выражении был, на удивление, собственнический оттенок, когда он ввел игрушку внутрь вагины Вокса, и его экран заглючил от этого вида. — Ты удивишься, на что способно креативное сознание. Теперь… — Сила Аластора засверкала вокруг его рогов, тени спутывались с зелеными лучиками света. Он вздрогнул, его член вновь медленно набухал. Такое неправильное применение способностей могло заполучить ему должность на площадке Вала, но Вокс знал, что Аластор бы никогда на такое не пошел. — Сколько бы ты смог продержаться, Вокс? Будь у тебя выбор? Вокс сглотнул. Это не был вопрос того, что бы он выдержал от Аластора, сколько это было признанием того, какую власть все еще имеет над ним другой мужчина. Оба знали это. Вокс позволил своим глазам на секунду закрыться — внимание, только на секунду, он не хотел ничего пропускать — прежде чем он устремил пристальный взгляд на Аластора. Аластор чуть ли не лениво потянул за пробку в заднице Вокса, его улыбка такая же непоколебимая, как и всегда. Даже сейчас ее невозможно было стереть. Что-то в Воксе сломалось. — Вечность, — признался он, чуть шепча. Его экран горел, когда слеза стекла по монитору, Аластор наклонил голову при виде нее. Он сжал губы в улыбке, его взгляд потемнел, вновь поворачиваясь к телу Вокса. — Хороший ответ. * * * * * * Вокс не знал, как долго он здесь. Аластор трахал его тело не все время — и даже в такие моменты его это интересовало так же, как сувание своих когтей в мембраны, покрывающие жабры Вокса, или игра с проводами, торчащими из его шеи. Он отстраненно смотрел, как его семя вытекает из отверстия Вокса, и, хотя Вокс раздумывал о том, чтобы откусить собственный язык, лишь бы не умолять, сделать этого он все равно не смог. — Еще, — запнулся он, совершенно потерянный, — Прошу, дай мне увидеть это еще раз. Видимо, даже у демонического восстановления Аластора были свои лимиты, ведь тот помотал головой. Он лежал рядом с Воксом, водя когтем по его груди. Иногда он надавливал достаточно сильно, чтобы поранить; кровь и охладитель Вокса смешивались с остальными жидкостями, что покрывали его тело. — Достаточно. Кончай, Вокс. Ох… вот это мысль! — оживился Аластор, уши его навострились, смотря на обрубок шеи Вокса. Прежде чем Вокс успел спросить, о чем он, Аластор поднялся на ноги, одеваясь, и подошел, чтобы взять голову Вокса. Из колонок Вокса раздался тревожный звук, но Аластор заткнул его. — Что ж, старина. Думаю, по крайней мере мы можем согласиться в одном, — Он положил голову Вокса на кровать, подстраивая низ его экрана к обрубку его шеи. Воксу пришлось смотреть на предплечья Аластора, пока они потянулись к его лицу, делая что-то с корпусом вне его поля зрения. — В чем? — Что бы мы ни чувствовали, это точно — как ты говорил — “пиздец”. Ах, вот так. Красный к красному, да? — бормотал Аластор, мягко, как никогда. Он мог убедить себя в том, что то была нежность, точно мог. Он делал это раньше, и у него не было причин убеждать себя в обратном. Больше не было. У него не осталось гордости, что еще можно было спасти. — Стой… — Вокс понял, что делал Аластор, искра ощущения стрельнула сквозь сеть, когда его системы пытались подключиться. Всё сразу: проводили диагностику его тела, и он отвергал проверки безопасности. Он мог чувствовать, он— Его осязание вернулось в одновременном всплеске ошеломляющего удовольствия и невыносимой боли. Вокс резко осознал сразу несколько ощущений, его глаза закатились, он простонал. Грубое, использованное ощущение в его вагине, сжимающей игрушку, что оставил в нем Аластор, из него стекала сперма. Сперма Аластора. Та же сперма, что вытекала из его ноющего зада, размазывающаяся по его бедрам, он пульсировал с тупым жжением. Он даже не двигался — ему не надо было. Всхлип застрял в его горле, когда все его синапсы и нервы стрельнули — нервы, у которых ранее не было направления, некуда посылать свои сигналы, заполняющие его материнскую плату горячим, ноющим избытком его подавленного оргазма. Высвобожденный, Вокс ахнул, когда бесконечные волны удовольствия захватили его; тело извивалось в бесконтрольных спазмах на постели. Его предохранитель точно перегорит, его фены с этим не справятся, он— ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА. Нет— нет, его собиралось закоротить, и он заставил себя открыть глаза, отчаянно ища Аластора. Запертый в муках нескончаемого оргазма, он увидел, как другой мужчина все еще нависает над ним, смотря на него с садистским голодом во взгляде. Последняя капля. Голова Вокса засияла, он вскрикнул и выгнулся, пока все его мускулы напряглись — он отсоединил свой экран, разрывая импровизированную проводку Аластора, когда его системы вышли из строя. Мир сузился до лучика света, и последним, что он увидел перед отключением, были сверкающие зубы Аластора. Блять. * * * * * * В последующие дни Вокс мог подумать, что ему все это приснилось. Он проснулся в своей башне, и ни Вал, ни Вел не заметили его отсутствия. Но его тело пропало, сказали они, так что ему придется остаться таким до того, как они построят ему новое, и сейчас это точно не было в приоритете. Вокс мог только догадываться — и завидовать — чем до сих пор занималось его тело.