Удушающие проблемы

У Сонхвы есть одна маленькая... нет, не проблема, скорее трудность. До проблемы она недотягивает, потому что жить особо не мешает. Ни работать, ни развлекаться, ни с друзьями пиво пить, ни даже заниматься сексом и удовольствие получать, но… Но каждый раз, кончая, Сонхва чувствует лёгкое разочарование и невольно думает: могло бы быть и лучше. А это, как ни крути, сексуальная неудовлетворённость. Что, в общем-то, нестрашно — куча людей мучается от недотраха, и ничего, живёт как-то, — но… Могло бы быть и лучше, да. — Привет, — подсаживается Сонхва к Хонджуну. — Чем обязан? — насмешливо спрашивает тот. — Ничем. Просто, — улыбается Сонхва — и прямо-таки чувствует, как у него лицо перекосило. Не очень он умеет наигранно улыбаться, да. Хонджун приподнимает бровь. Насмешливо так. — Мне нужен совет… эм, как специалиста, который в теме… ну, ты понимаешь, но вроде как из нормальных… Ну, в смысле, не живёшь так. — То есть шарахался от меня, а как что-то понадобилось, так и за советом можно прийти? — хмыкает Хонджун, незло и без обиды, а так, с подначкой. — Я не шарахался. Я просто… антиинициировал наше общение, потому что считал, что оно ни к чему хорошему не приведёт, только к взаимному раздражению. — Это почему это? — Ну… ты любишь хаос, а я наоборот. И ты сам говорил, что терпеть не можешь правильных зануд, а я как раз такой. — Правильные зануды не отплясывают на столах в красном платье. О господи… Сонхва надеялся, что тот его позор давно все забыли, а выходит нет, ни черта. — Я тогда пьяный был. И это всего один раз было. — Но было, — хмыкает Хонджун. И не поспоришь. Хотя… — Разовые выходки не отменяют того, что я жуткий зануда по жизни. А ты всегда говорил, что тебя бесят правильные и зацикленные на том, как должно быть. Так что мы с тобой дико не сочетаемся, как натрий с водой. Это не означает, что я тебя считаю плохим человеком, просто неподходящим. Ну, не в том в смысле, что ты недостоин со мной общаться, просто у нас нет точек соприкосновения в плане взаимопонимания, зато есть куча общих точек взаимораздражения. Зачем при таких вводных вообще близко друг к другу подходить? — Ладно, логика понятна, — кивает Хонджун, хотя видно, что он с этим не согласен. — Так что там с советом? — Эм-м-м… ну… эм-м-м… Решиться подойти — это одно, а вот сказать вслух… Дома, когда Сонхва перед зеркалом репетировал, та, гм, просьба звучала плюс-минус нормально, — а сейчас он ни слова произнести не может,  всё таким бредом кажется… — Сонхва, ты сказал, что тебе нужен консультант по теме, но не из тематиков. И я тебя видел на стойке в платье и на шпильках. Вот поверь, стесняться тебе уже нечего. Ну, если смотреть под таким углом, то да. И Сонхва, вздохнув, начинает. — Эм-м-м... мне, похоже, нужен не дом, ну, который в теме бывает. Вернее, мне нужно, чтобы было как от дома, но не от дома. По крайней мере, не от настоящего дома. — Если ты думаешь, что я сейчас что-то понял, то зря. Сонхва наливает себе виски в его рокс, выпивает залпом и начинает: — Понимаешь, мне для яркого оргазма нужно, чтобы меня душили. Это не проблема, я давно всё научился правильно подгадывать, задерживать дыхание в нужный момент, но... понимаешь, это как когда я делаю минет: вроде бы классно, но хочется, чтобы мне тоже сделали. И не просто так, а чтобы он меня начал душить в нужный момент и… ну, в общем, чтобы он немножечко перегибал, держал чуточку дольше, чем я бы начал дышать сам. Я пробовал с… со своими партнёрами, но... в общем, это было не пойми что. Они то боялись, и это прямо было видно, и я из-за этого не мог расслабиться; то наоборот, для них это была какая-то несерьёзная игра, и уже я боялся, что вдруг они меня по-настоящему придушат. Тогда я пошёл в "Чёрное солнце"... — Сонхва морщится, вспоминая своих домов. — Понимаешь, они требовали, чтобы всё было по их. Они решали, когда начинать меня душить и когда заканчивать. А последний вообще сказал, что хороший саб кончает, когда разрешит мастер. А я так не могу, мне нужно чтобы он начинал, когда я скажу, и заканчивал, когда мне надо. В идеале, конечно, и сам бы научился и мог всё угадывать, что мне нужно и когда. — Понятно, — кивает Хонджун. — А от меня ты что хочешь? — Ну… Ты знаешь каких-нибудь сабов-садистов? Чтобы слушались меня и делали всё, что я скажу. У Хонджуна такое лицо, словно Сонхва жуткую глупость сказал, из разряда земля плоская. — Слушай, доминирующий мазохист — это не про БДСМ, это про крайне токсичные отношения, когда мазохист подсаживает на себя садиста и начинает его всячески провоцировать и мозги ему делать. Так что поменьше слушай сказки. В тусовке ты таких не найдёшь. — То есть — не вариант, — вздыхает Сонхва. — Нет, конечно. И вообще туда надо лезть, только когда сильно нравится именно подчинение, с любой стороны. Если ты просто хочешь, чтобы тебя душили, то лучше найти партнёра, который сможет это реализовать. Или плати профессионалам. — Платить? — Только этого ещё не хватало! Покупать секс — это высшая форма отчаяния, Сонхва даже не знает, как нужно опуститься, чтобы до такого дойти. Конечно, лет в шестьдесят он, может, и будет думать по-другому, но сейчас его вроде и без, гм, финансовых стимулов можно хотеть. — Если у тебя специфические и несколько опасные запросы, то лучше искать тех, у кого есть соответствующие навыки, а это либо тема, либо профи. Ну, или найди человека, который будет готов реализовать твои фантазии просто потому что ты — это ты. Но если у него нет опыта, то будь готов, что он долго будет приноравливаться к твоему "он меня начал душить в нужный момент и держал чуточку дольше, чем я бы начал дышать сам". Кстати, ты сколько раз со своими партнёрами пробовал? С каждым? Дай угадаю: максимум раз пять? А потом решил, что всё, эксперимент провалился? — Хочешь сказать, мало? — Если нет опыта, конечно, — пожимает плечами Хонджун, словно это что-то само собой разумеющееся. — Это надо твоё тело знать лучше, чем своё. А это долго. Не один месяц тренировок, я бы сказал. Твоё фуэте тоже ведь не с первого раза получилось, а тут другой человек, который ни черта не умеет и который тебя не чувствует, как ты свои ноги. Знаешь, сколько времени, чтобы всё отработать, может уйти? — И здесь тренировки и репетиции, — вздыхает Сонхва. — Как же хочется простого, человеческого нормально потрахаться безо всяких сложностей. — Если у тебя специфические запросы, это неизбежно, — хмыкает Хонджун. — Можешь, конечно, сразу искать того, кто умеет, понимает и не в теме, но это может быть дольше, чем научить своего парня с нуля. Слишком редкий экземпляр. — Угу, — морщится Сонхва. — Думаешь, кто-то будет так сильно стараться, а не пошлёт меня через пару раз? — Ну… я бы старался. Хорошо, что Сонхва в этот момент не пил, а то бы точно захлебнулся. — Это что, подкат был? — Нет, подкат был, когда я тебя спрашивал, любишь ли ты джаз. И когда про твою работу тоже. Опаньки… — Это не подкаты, это идиотизм. — Это почему это? — обиженно спрашивает Хонджун. — Да кто так подкатывает? — Ну… все нормальные люди, например? — Нормальные люди подкатывают не так. — А как? — Ну… "Привет, детка, не хочешь выпить?" и всё такое. — Сонхва, так подкатывают не нормальные люди, а придурки. Если у тебя такие представления о нормальных подкатах, то неудивительно, что ты вечно на личную жизнь жалуешься. Так… — А откуда ты взял, что я на неё жалуюсь? — мягко, даже вкрадчиво спрашивает Сонхва. — Уён говорил, — пожимает плечами Хонджун. Ясненько. Надо сказать Сану, чтобы он не всё рассказывал своему парню, а то у Уёна, похоже, вообще фильтр уши-язык отсутствует. — И что он там обо мне рассказывал? — решает уточнить Сонхва. Просто так, на всякий случай. — Что тебе попадаются одни придурки. Что они тебя не слушают и не ценят. Кстати, это может объяснять твои проблемы с удушением — твои партнёры были просто слишком эгоистичны и неэмпатичны для такого. — А ты неэгоистичный и эмпатичный? — Ну, я, по крайней мере знаю, что на партнёра надо смотреть и слушать его, особенно если играешь с огнём, в прямом и переносном смысле. Я у тебя, судя по рассказам Уёна, все слушали только себя. Есть такое. Сонхве иногда казалось, что он для них всех — свободные уши, смазливая мордашка и классная задница на длинных ногах, а что он ещё и говорить умеет — это неизбежно зло (с немыми мало кто хочет возиться). Так что Хонджун, пожалуй прав (и ладно, ладно, Уён тоже, чайка болтливая). К тому же… — Так, может, ты мне поможешь? Ну, с моей проблемой, — Сонхва делает жалобные глазки, совсем как Уён, когда что-нибудь выпрашивает. Правда, Сан говорит, что у Сонхвы это получается жалко и неловко, а не мило и трогательно, как у Уёна, — но Сан наверняка пристрастен, на других-то действует… Или нет. Хонджун смотрит на него с эдакой скептической усмешкой и говорит: — Ты мне это сейчас серьёзно предлагаешь? — Ну да. А что такого? Я вроде тебе нравлюсь, раз ты ко мне подкатывал. — То есть ты предлагаешь человеку, которому ты предположительно нравишься, с тобой потрахаться, чтобы ты мог свои кинки реализовать? — Ну… да? — Знаешь, Сонхва, я беру свои слова про твоих парней обратно, вы друг друга стоите. — Это почему это? — обиженно спрашивает Сонхва. — Ты мне фактически только что подтёрся моими чувствами. — Эм-м-м? — Понимаешь, Сонхва, симпатия, настоящая — это когда тебе хочется быть с человеком и чтобы человеку с тобой при этом было хорошо и он бы тоже хотел быть с тобой. И ты мне сейчас фактически сказал: ну, раз уж я так тебе нравлюсь, то давай, сделай мне приятно. Это… ну, представь, что тебе говорят: ты классно на сцене крутился, так что давай теперь, вот как те девочки-айдолки станцуй. Сонхве почти спросил “и что?” — но вовремя вспоминил, как один из его бывших как-то сказал: твои ножки смотрелись бы куда эффектнее, если бы ты вокруг шеста вниз головой крутился. Это было про фуэте, да. Про все шестьдесят четыре раза. — Вот видишь, — удовлетворённо кивает Хонджун. — Так что ты и правда твоих ко…кавалеров стоишь. — Извини. У Хонджуна лицо, будто он сейчас насмешливо спросит “чего-чего?”, дескать, повтори, я не расслышал, — но нет, он ничего не говорит. Сдержался к своему счастью — мог бы и по яйцам получить (да, по-бабски — зато эффективно). — В общем, ты мне не поможешь, — резюмирует Сонхва, собираясь вставать. — Я могу помочь, но не так. — А как? — Ну, хотя бы пригласить тебя на свидание. — И как мне это поможет? — Ну, ты хотя бы сможешь обсудить со мной в каком направлении начинать работать, чтобы построить нормальные отношения. Сонхва прямо-таки чувствует, как его лицо насмешливо перекашивает. Хонджун — и нормальные отношения! Хотя если исходить из принципа “полгода вместе — это уже офигеть как долго”... — Ну как знаешь, — пожимает плечами Хонджун. — Желаю удачи. — Нет-нет, давай свидание, — поспешно говорит Сонхва, мотая головой. В конце концов, даже призрачный шанс надо использовать по полной программе. — Ну, если ты ещё не передумал. — Не передумал, — хмыкает Хонджун. — Ты ведь обычно в понедельник свободен? У вас вроде бы выходной? Почему-то Сонхва думал, что свидание — это дорогой ресторан, ужин в номере пятизвездочного отеля, прогулка на яхте, на худой конец. А тут… Аттракцион “снова почувствуй себя нищим студентом!”. Гуляй по парку со стаканчиком кофе в руках, потому что денег на кафе нет. Ладно ещё, погода хорошая: уже тепло, но ещё не жарко и не душно, как будет недели через две. И розы… Сонхва невольно закрывает глаза. Ему не очень нравится, как розы выглядят (лилии гораздо красивее), но аромат у них восхитительный. Особенно сейчас, в конце мая, когда они только-только расцвели… Но он сюда не розы нюхать пришёл. Так что Сонхва открывает глаза и поворачивается к Хонджуну. — Так что ты там собирался мне сказать про нормальные отношения? — Скорее показать. — Ну так показывай — Да я, собственно, уже. Тебе явно понравились розы. — То есть для нормальных отношений нужны розы? — Для нормальных отношений нужно чувствовать и понимать, что чувствует твой партнёр. Ну, и доверять друг другу, но это, как правило, появляется несколько позже. С первым у тебя, судя по твоей реакции на розы, всё в порядке. Осталось подтянуть понимание чужих чувств и доверие. Вообще звучит логично. Но несколько сомнительно — из-за того, что это говорит Хонджун, который ни с кем больше года не провстречался. Хотя ладно, Сонхва готов его признать хорошим теоретиком и плохим практиком, такое бывает. Поэтому Сонхва спрашивает: — И как это подтягивать? — Не поверишь — смотреть на людей и думать, что они чувствуют. Всё начинается с внимательности. Сонхва презрительно хмыкает: банальность в форме совета — верный признак самоутверждения. Он был о Хонджуне лучшего мнения. — Это надо уметь делать, — говорит Хонджун мягко, словно мысли Сонхвы прочитал. — Это легко понять на уровне принципа, что да, это маст дан и прочее, но когда всё доходит до практики, то мало кто понимает, что в итоге делает. Тут тот самый случай, когда бог в мелочах и дьявол в деталях. Вернее, в умении эти мелочи и детали подмечать. — И я, по-твоему, не умею, — завершает его мысль Сонхва. Очень скептическим тоном — чтобы кое-кто понял, что Сонхва думает о его умозаключениях. — Ну… — тянет Хонджун задумчиво, — слушай, со своим последним ты сколько встречался? — Полгода. — Скажи… Ладно, зайдём сразу с козырей. Что он любил в сексе? — Когда я ему отсасывал, — фыркает Сонхва. — А подробнее? — Ну, он не любил, когда я сосал как пылесос. И вообще ему больше нравилось, чтобы я активно работал губами и языком, так что мы обходились без глубокой глотки. — Кхм… А как проявлялось то, что ему нравилось? Господи, что за идиотский вопрос? — Он кончал, — отвечает Сонхва так, чтобы Хонджун сразу понял: ты совсем дурак, что тебе такие вещи объяснять надо? — А в процессе? — не сдаётся тот. — “Да, детка”, “так детка”, “нежнее, детка”, — изображает Сонхва самодовольные постанывания Ёнмина. — Или тебе ещё что-то надо было? — А как он смотрел? Как улыбался? — Я тебе что, с членом во рту, как он улыбался, смотреть должен? — фыркает Сонхва. — Ладно, это было не очень удачная техническая экспозиция, — соглашается Хонджун. — Скажи, а как ему нравилось, чтобы ты к нему прикасался во время прелюдий? — В смысле — как? — теряется Сонхва. — Как обычно. Немножко за задницу полапать, залезть руками под футболку, поводить там ладонями. Как ещё-то? Хонджун смотрит на него как-то странно, а потом говорит: — А ты со своими парнями как контактировал вне постели? В смысле, физически? Вы сидели, обнимались? Пёрышками какими-нибудь друг друга щекотали, когда просто играли? Ну, не в качестве прелюдии, а просто? Или ещё что-нибудь такое? Сонхва даже немного задумался. Ничего такого он не помнит. И вообще ни разу не думал, что ему это может быть нужно. Потому что секс — это… ну, секс. Определённая последовательность действий, чтобы получить разрядку. Ну и плюс зрительные стимулы вроде подходящей внешности (Сонхва эстет, его всегда возбуждали красивые парни, причём изящно-красивые, а не всякие мачо). — Слушай, Сонхва, а танцуешь ты как? — осторожно спрашивает Хонджун. — Ну, это же чувства, эмоции. — Это тренировки и понимание, что ты делаешь, — закатив глаза, говорит Сонхва. Его малость подзадолбал обычный взгляд дилетанта, мол, танцы — это “чистые чувства в движении”. Да ни черта! Во всяком случае, в классическом балете. — У нас вообще никаких случайностей нет, нам преподаватель Сон знаешь какие лекции читал, что, почему и откуда? Вплоть до того, почему Жизель выходит с этой стороны, а не с той. Так что всё вот тут. — Сонхва прикасается пальцем к своему виску. — И, кстати, это не самый худший случай, в спортивных танцах вообще без счёта танцевать не могут, там на соревнованиях любую музыку включить могут, вот они и твердят про себя: раз-два-три, раз-два-три-четыре. Даже в клубе по привычке считают, а не музыку слушают, это у них практически рефлекс. Так что завязывай думать, будто танцы — это про эмоции. Это разве что у любителей, которые для себя танцуют, всё про чувства, а мы думаем. Даже если это и не словами, ручку сюда, ножку сюда, а на уровне образов и рефлексов, всё равно думаем. — Хм, знаешь, я, кажется, понял в чём твоя проблема, — вдруг улыбается Хонджун. — И даже знаю, как всё исправить. — Правда? — спрашивает Сонхва, невольно делая шаг назад. Что-то его настораживает такой резкий скачок от скепсиса к энтузиазму. — Да, — заверяет Хонджун. — Вот увидишь, тебе понравится. — Ты серьёзно?! “Гениальное” предложение Хонджуна — это повязка на глаза и “немного походить по тёплому песку босиком, ни о чём не думая, сосредоточившись на ощущениях”. — Абсолютно. У тебя… ну, что-то вроде фильтра разума на эмоциях стоит, поэтому ты и не чувствуешь своих партнёров — и не знаешь, как им дать почувствовать тебя. И надо этот фильтр отключить, и тогда всё само собой наладится. Ну, может, и не само собой, но всё равно это уже будет легче устранить. — И в этом могут помочь прогулки с завязанными глазами по пляжу, — Сонхва даже не пытается смягчить тон. Жутко скептический. — Конечно. Ты… — Хонджун запинается, но почти сразу продолжает: — Понимаешь, ты попал в ловушку профдеформации. Танцы — это высшее проявление чувств через тело, но в твоём случае осмысленное. И эта осмысленность… — Хонджун снова запинается, машет руками, словно у него слов не хватает, и он хотя бы жестами пытается что-то объяснить. —  Ты говорил, что вы всё время думаете, когда танцуете. Но я уверен: ты ещё и чувствуешь. Я видел тебя на сцене, так чисто механически танцевать невозможно, ты же весь сияешь, как самая настоящая звезда! Просто из-за специфики балета ты решил, что сырое, неосознанное чувство движением стать не может, потому что оно будет несовершенным. И у тебя сложился в мозгу чёткий алгоритм: эмоции перед тем, как стать движением, должны пройти через фильтр разума. А движение плюс чувства — это не только танцы, но ещё и секс. Хонджун улыбается, замолкая, и, похоже, ждёт, что Сонхва что-то спросит или возразит. Но Сонхва ничего не говорит — такой отборный бред в комментариях не нуждается. Так что Хонджун минут через пять продолжает: — Тебе надо научиться отцеплять свои эмоции от этого фильтра. Научиться чувствовать, не думая. И тогда ты сможешь лучше себя понять в сексе. — И для этого мне надо гулять по пляжу с завязанными глазами, — усмехается Сонхва. — Ты как вообще до такого додумался. — Это не я, — копирует усмешку Хонджун. — Это телесно-ориентированная терапия. С ней давно психотерапевты работают, и она идеальна для случаев, когда у человека нарушена связь между… ну, скажем так, эмоциями и их выражением. — У меня она не нарушена! — И поэтому ты относишься к сексу как к набору действий для получения разрядки, — хмыкает Хонджун. — А это не так?! — НЕ ТОЛЬКО так. Секс — это в первую очередь как раз эмоции и чувства, а что кто там в кого засунул и к чему прикоснулся — это уже вторично. И именно над этим мы с тобой и будем работать, восстанавливая твою способность к… просто чувствованию. Сонхве очень хочется сказать “знаешь, это звучит как бред”, что Хонджун, видимо, как-то понимает, раз говорит: — Сонхва, давай попробуем, а? В конце концов, это просто эксперимент по иному восприятию секса и тебя в сексе… В смысле, что ты просто попробуешь ощущать всё немного по-другому, чтобы найти вариант, который тебя устраивает. — Меня всё устраивает, — фыркает Сонхва. — Не всё, раз ты ко мне с таким вопросом пришёл. А вот тут он, к сожалению, прав. Сонхва действительно пока не может получить того, что ему хочется. Но гулять ради этого по пляжу с закрытыми глазами… — Ну, можешь попытаться решить вопрос по-другому. Я ж говорил, что можно профессионалам платить. Это был контрольный выстрел. И счастье Хонджуна, что он сейчас не ухмыляется, а то бы Сонхва ему точно глаза выцарапал. А так… — Ладно, — вздыхает Сонхва, беря повязку из его рук. — Давай попробуем. — Что, опять глаза? — Ну да, — кивает Хонджун. — Тебе же вроде бы в прошлый раз понравилось. — Понравилось, — не стал спорить Сонхва. — Но… Что, других методов нет? Дыхательные техники там… — Что, интересовался, что за терапия? — хмыкает Хонджун. — Конечно. Должен же я знать, что ты со мной делать собираешься. — Можешь прямо спрашивать, я тут тайн не делаю и сразу всё объясню. — Тогда зачем глаза завязывать? Ладно, я понимаю, зачем проговаривать, что я чувствую, но ведь закрывать глаза при этом необязательно. — Необязательно, — кивает Хонджун, соглашаясь. — Но… Понимаешь, у тебя очень сильный контроль, и его надо как-то нейтрализовать. А самый простой способ это сделать — закрыть глаза, потому что процентов девяносто, если не больше информации у нас идёт через зрение. Конечно, кто-то может, наоборот, напрячься и зажаться, но ты, как мне показалось в прошлый раз, нормально это воспринял и действительно сосредоточился на ощущениях. К тому же… — Хонджун замолкает, характерно так — словно посреди фразы передумал что-то говорить. — К тому же? — нет, Сонхва не собирается из деликатности делать вид, что ничего не заметил, пусть договаривает. — Понимаешь, мне ещё кажется, что твоя проблема, ну, с удушением, ещё и в том, что у тебя нет нужного уровня доверия, — говорит Хонджун с таким видом, словно ждёт, что Сонхва возмутится в ответ. — И вообще у тебя с этим как-то всё странно и непнятно. Ты хочешь, чтобы тебя душили как тебе надо, — и в то же время, чтобы он немножечко перегибал. Это немного разные вещи вещи. “Чтобы он начинал, когда я скажу, и отпускал, когда мне надо” — это запрос на контроль, а “чтобы он отпускал меня чуть позже, чем я бы начал дышать сам” — это запрос на передачу контроля. И тебе надо определиться, что именно тебе надо, и в чём и как ты готов довериться — и до какого предела. Может, ты вообще в итоге сможешь полностью передать контроль партнёру. — И в итоге соглашусь на дома из “Чёрного солнца”, — ядовито добавляет Сонхва, вычленив из мини-монолога Хонджуна главное: у тебя, детка, плохо с доверием, и надо бы эту проблему решить. А что у нас подаётся под соусом “это квинтэссенция доверия”? Правильно, контролируемый оргазм у саба. — Как вариант, — пожимает плечами Хонджун. — А может, тебе просто станет достаточно самому дыхание задерживать. Есть шанс, что у тебя такое желание — ну, чтобы именно тебя душили и немного перегибали, — это из-за того, что ты подсознательно хочешь ослабить внутренний контроль в постели. — То есть это у меня как те женские фантазии, когда их похищают и насилуют влюблённые красавчики-пираты, в основе которых лежит желание снять с себя ответственность, в том числе и за полученный оргазм, — вспоминает Сонхва чушь из блога какого-то сексолога. — Нет, но механизм в чём-то похож. Всё контролировать сложно, и желание наконец-то отпустить себя может проклёвываться и вот так. — Кинками в сексе? — В сексе часто прорываются подавленные желания и… Ты знаешь, что такое Тень Юнга? Сонхва возмущённо фыркает: разумеется, знает! Он, конечно, понимает, что танцоров считают необразованными и недалёкими — но не настолько же! Это одно из основных понятий в психологии, которое всякие блогеры уже давно до полного опошления затаскали. — Ну вот, — кивает Хонджун удовлетворённо. — Секс — это территория Тени. Не всегда, конечно, некоторые там вполне себе социальные заморочки выгуливают, но часто там проявляется именно Тень и всё подавленное-неосознанное. — И у меня это доверие? — фыркает Сонхва. — В Тени? — Очень похоже. — То есть ты меня учишь не только чувствовать, но и доверять. — Так это взаимосвязанные вещи, по крайней мере, в твоём случае. Ты пропускаешь любое чувство через сознание, потому что не веришь, что оно без этого что-то из себя представляет. — И ты надеешься, что повязка на глаза всё это вылечит? — снова фыркает Сонхва, в этот раз уже откровенно насмешливо. Даже такой дилетант, как Сонхва, понимает: проблемы с доверием — это капитальная вещь, как фундамент у дома, его штукатуркой не замажешь, то есть прогулкой вслепую по пляжу не вылечишь. — Нет, я всего лишь помогаю тебе установить связь со своими ощущениями, — качает головой Хонджун. — Ну, и навожу тебя на всякие мысли, чтобы ты лучше понял, что с тобой происходит. Я пока что вижу профессиональную деформацию, ну, что ты пропускаешь все чувства через фильтр разума, но, возможно, причины глубже. Так что я просто даю информацию к размышлению и помогаю тебе размышлять вот таким вот способом. Звучит абсурдно — и логично. Нет, не то, что у Сонхвы проблемы с доверием — в балете, в конце концов, есть парный танец, а ещё — групповые поддержки (в том же “Спартаке” его трое поднимали), хрен ты их сделаешь, если не умеешь доверять партнёрам. Но вот мысль, что источником “проблемы” Сонхвы могут быть какие-то там подавленные чувства или даже забытые травмы (они тоже, вроде бы, в Тени прячутся), — да, это звучит правдоподобно. — Не думал, что секс — это так сложно, — вздыхает Сонхва. И почему его не устраивает вариант “задерживать дыхание самому”? Всё было бы так просто… — Сложен не секс, сложны отношения между людьми, — хмыкает Хонджун. — А секс — это всего лишь их продолжение. И отражение, порой как в кривом зеркале, искажённое и преувеличенное. Так что лучше знать, в чём причина твоих, хм, неудач. — И почему ты такой умный — и до сих пор один? — язвит Сонхва, и тут же понимает: он перегнул палку. Фраза про неудачи задела, но Сонхва сам с этой проблемой к нему пришёл, так что… — Я просто не встретил своего человека, — говорит Хонджун, и желание извиниться тут же пропадает. Сонхва такие ответы уже слышал, и не раз. И всегда — от очень определённого типа парней. — А, ждёшь того самого и единственного? — опять язвит он. — Да нет. Просто живу, особенно ни на что не надеясь. Я, в принципе, вполне счастлив один, и если вдруг появится человек, с которым мне будет лучше, чем одному, я буду рад. А нет — так нет. — А, то самое “хочешь быть счастливой с мужчиной — научись сначала быть счастливой одна? — никак не может остановиться Сонхва. — Ну да. — А разве это не способствует нахождению парня? — Вот да, в парочке прочитанных блогов по психологии это подавалось как готовый рецепт наконец найти хорошего мужчину и стать счастливой. Хонджун, походу, их и начитался, вот бред и несёт. — Это большая и частая логическая ошибка, — смеётся Хонджун. — Нахождению парня способствует активный поиск, а кто счастлив в одиночку, обычно не ищет. О чём обычно не любят говорить, потому что принцип “как стать счастливым в одиночестве” продаётся хуже, чем “как наконец кого-то найти”. Так что “стать счастливым с самим собой” помогает построить отношение, но существенно снижает… хм, входящий поток знакомств. — А я? — А что ты? — непонимающе спрашивает Хонджун. — Ну, ты же говорил, что я тебе нравлюсь, и возишься со мной, — говорит Сонхва с подначкой. — А теперь — что вполне счастлив один. — Сонхва, ты вообще слушал, что я сказал? Что сужает входящий поток знакомств, но помогает построить отношения? — Ну да, — фыркает Сонхва. — Так вот я строю. Вернее, пытаюсь. — А если не получится? — произносит Сонхва так, чтобы было понятно: “если” тут только для вежливости, как и вопросительный тон. — Ну, значит нет, — пожимает плечами Хонджун. — Это не повод не попытаться. — Как мне не повод не попытаться с завязанными глазами походить, чтобы попытаться получше себя понять? — Сонхве всё больше хочется ему нахамить. А лучше — врезать. — Примерно, — кивает Хонджун. И желание дать ему в челюсть стало почти невыносимым. — Знаешь, сегодня вряд ли что-то получится, — говорит Сонхва, отбрасывая повязку. Хватит с него на сегодня доморощенной психологии. — Хорошо, — как-то легко соглашается Хонджун. — Могу предложить тебе кофе? Или домой поедешь? — Домой, — говорит Сонхва, чувствуя: ещё немного — и он всё-таки ему врежет. — Хорошо, — кивает Хонджун. — Будешь готов — позвони.