Жаль, что мы встретились

День начался обычно. Настолько обычно, что Шарль даже не заподозрил ничего странного. Он приехал на фабрику к девяти, как всегда. Паркинг, лифт, длинный коридор с белыми стенами, по которому он прошел уже сотни раз. Охранники на входе кивнули ему, пропуская. Все было как всегда. Макс уже ждал в машине — сидел на заднем сиденье черного внедорожника, смотрел в телефон, курил. Русые волосы зачесаны набок, лицо спокойное, будто впереди обычный рабочий день, а не очередная поездка в опасные районы, где каждый встречный может оказаться врагом. Шарль сел за руль, поправил зеркало. За три недели работы водителем он уже привык к этой машине, к ее тяжелому рулю, к мощному двигателю, к запаху кожаного салона, смешанному с табачным дымом. Привык к тому, что Макс всегда сидит сзади, всегда молчит, всегда смотрит в окно или в телефон. Привык к его коротким приказам, к его молчанию, к его присутствию, которое стало почти необходимым. — Куда? — спросил Шарль, заводя двигатель. — В Койоакан. — Макс затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно. Дым тут же выдуло ветром, но запах остался. — Встреча с поставщиками. Новые люди, хотят обсудить условия. Говорят, у них есть товар высшего качества по цене ниже рынка. — Звучит подозрительно. — Всегда подозрительно. — Макс усмехнулся, но усмешка не коснулась глаз. — Но проверить надо. Если это правда — ухватим жирный кусок. Если нет... — Он пожал плечами. — Разберемся. Шарль кивнул, вырулил с паркинга. Всю дорогу молчали. Он думал о вчерашнем — о том, что видел в пригороде, о матери Макса, о сестре. Образ Макса под деревом до сих пор стоял перед глазами. Тот Макс, которого никто не знал. Тот, что улыбался, глядя на сестру. Тот, что не мог войти в дом, только стоял в тени и смотрел, как мать развешивает белье, как сестра помогает ей, как они смеются, не зная, что за ними наблюдают. — Ты чего сегодня молчаливый? — спросил Макс, глядя в зеркало заднего вида. — Нормально. Просто задумался. — О чем? Шарль пожал плечами. — О разном. О жизни. — Философ. — Макс усмехнулся. — Смотри, дофилософствуешься. — Посмотрим. Они выехали на трассу, ведущую из города. Обычная дорога — две полосы в каждую сторону, разделенные бетонным отбойником. Вокруг пустыри, поросшие бурьяном, редкие заправки с облупившейся краской, пара складов, несколько придорожных кафе с дешевой едой и сомнительной репутацией. Место глухое, но днем здесь всегда было спокойно. Машины проезжали редко, в основном грузовики и такие же внедорожники, как у них. Шарль вел машину на крейсерской скорости, держался в правом ряду. Макс смотрел в окно, иногда отвечал на сообщения, иногда просто молчал, глядя на проплывающие мимо пейзажи. Солнце светило ярко, почти по-летнему, хотя был декабрь. В салоне играла тихая музыка — что-то инструментальное, без слов. За окном тянулись однообразные пустыри, изредка прерываемые придорожными постройками. Шарль думал о том, как быстро он привык к этой жизни. К опасности, к постоянному напряжению, к Максу. Еще месяц назад он был агентом под прикрытием, мечтал внедриться в картель и уничтожить призраков. А сейчас сидит за рулем человека, которого должен был предать, и чувствует себя почти спокойно. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы уйти? — спросил он вдруг, сам не зная, зачем. Макс поднял глаза от телефона. — Из этого? — Он усмехнулся. — Нельзя. Слишком глубоко. Слишком много знаю. Слишком много врагов. Если уйду — убьют. И мать с сестрой заодно. — Но ты не можешь вечно... — Могу. — Макс посмотрел на него в зеркало. — Пока есть ты — могу. Шарль почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он не знал, что ответить. Обычная поездка. Таких были десятки. Первая пуля пришла через сорок минут. Шарль услышал звук — резкий, хлесткий, будто кто-то ударил по металлу кувалдой. Машину тряхнуло, дернуло в сторону, руль вырвало из рук. — Что за... — начал он. Вторая пуля попала в заднее стекло. Оно разлетелось вдребезги, осыпав салон мелкими осколками. Шарль почувствовал, как холодный воздух ворвался в салон, смешиваясь с запахом пороха и горелого металла. Макс инстинктивно пригнулся, выругался длинно и грязно. — Гони! — заорал он. — Гони, твою мать! Жми на газ! Шарль вжал педаль газа в пол. Двигатель взревел, машина рванула вперед, вжимая в спинки сидений. Он глянул в зеркало заднего вида — сзади, метрах в двухстах, шел черный пикап с тонированными стеклами. Из окна торчал ствол — длинный, похожий на автоматическую винтовку. Над кабиной мелькнула вспышка выстрела. — Кто это? — крикнул Шарль, лавируя между редкими машинами. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин уже пошел по венам, разгоняя кровь. — Не знаю! — Макс обернулся, пытаясь разглядеть номера. — Похоже на людей Мендосы. Суки, я думал, мы договорились. Я же лично с ним встречался неделю назад! Сидели, пили текилу, клялись в вечной дружбе! Очередь прошила багажник. Шарль чувствовал, как пули входят в металл, как вибрирует машина, как что-то позади начинает скрежетать. Еще немного — и они зацепят бензобак. Тогда все. Одна искра — и они взлетят на воздух. — Уходи! — крикнул Макс. — Уходи на встречку! — Там машины! — К черту машины! Давай! Шарль крутанул руль. Внедорожник вылетел на встречную полосу, чудом разминувшись с грузовиком, который шел на них. Водитель засигналил, замигал фарами, но Шарль уже не слышал. Адреналин стучал в ушах, мир сузился до дороги, зеркал и звуков выстрелов. Грузовик пронесся в сантиметре, обдав машину волной воздуха. Шарль едва удержал руль. Пот заливал глаза, но вытирать было некогда. Пикап тоже перестроился. Они шли за ними, как привязанные, не отставая ни на метр. Из пикапа высунулся еще один ствол. — Сколько их? — крикнул Шарль. — Четверо, может, пятеро. — Макс достал пистолет, передернул затвор. Глаза его горели холодной яростью. — Если остановимся — убьют. Сразу, без разговоров. — Я понял. Шарль выжимал максимум. Стрелка спидометра перевалила за сто шестьдесят. Машина тряслась, гудела, скрежетала, но держалась. Впереди показался изгиб дороги, мост через какой-то канал. Под мостом блестела мутная вода, в которой отражалось солнце. — Там! — Макс показал на съезд. — Уходи туда! К старой промзоне! Шарль резко свернул, не сбавляя скорости. Машину занесло, задние колеса заскользили по гравию, он едва выровнял руль. Съезд вел к старой промзоне — пустые склады, ржавые ангары, разбитые дороги, горы мусора, брошенная техника. Место, где можно затеряться. Пикап не отставал. Они летели по разбитой дороге, подпрыгивая на ухабах. Шарль чувствовал, как вибрирует руль, как скрипит подвеска, как что-то скрежещет в двигателе. Еще немного — и машина развалится прямо на ходу. Пыль поднималась за ними тучей, оседая на стеклах, забиваясь в салон через разбитое окно. — Тормози! — вдруг крикнул Макс. — Что? — Тормози, мать твою! Жми на тормоза! Шарль вдарил по тормозам изо всех сил. Внедорожник занесло, развернуло поперек дороги, подняв тучи пыли. Макс высунулся в окно и открыл огонь по пикапу. Три выстрела. Четыре. Пять. Пикап вильнул, попытался уйти, но Макс попал в водителя — Шарль видел, как брызнуло кровью на лобовое стекло, как тело дернулось и обмякло на руле. Машина потеряла управление, врезалась в отбойник, перевернулась в воздухе и рухнула на крышу, подняв еще больше пыли. — Погнали! — заорал Макс. — Быстро! Шарль снова вдавил газ. Они рванули вперед, оставляя позади перевернутый пикап. Из него уже никто не вылезал. Тишина. — Есть! — выдохнул Макс. — Одних убрали. Ушли, суки. Но радовались они рано. Из-за поворота вылетел еще один пикап. Такой же черный, с тонированными стеклами. А за ним — джип. И еще один. — Твою мать, — прошептал Шарль. — Сколько их там? — Много. Трое, четверо. Может, больше. — Вижу. Пули застучали по кузову градом. Шарль петлял, как заяц, пытаясь уйти от прицела. Но дорога была прямой, укрытий не было. Только пустые поля и редкие деревья, до которых было не добраться. — Сворачивай! — крикнул Макс, показывая на проселок между складами. — Туда! Быстрее! Шарль свернул, не сбавляя скорости. Машина подскочила на кочках, заскрипела, застонала, но пошла. Они неслись между ржавыми ангарами, поднимая тучи пыли, которая оседала на стеклах, мешая обзору. Пикапы не отставали. Они были быстрее, маневреннее, лучше приспособлены для такой местности. Шарль понимал, что это гонка, которую они проигрывают. — Уходи левее! — крикнул Макс. — Там проход! Шарль рванул влево. Проход был — узкий, между двумя ангарами, едва шире машины. Он влетел в него, чудом не задев стены. Сзади раздался скрежет металла — один из пикапов попытался сунуться следом и застрял, заклинив между стенами. — Есть! — заорал Макс. — Один готов! Но радость снова была преждевременной. Впереди был тупик. Стена старого склада из красного кирпича, глухая, без окон и дверей, высотой метров в пять. На стене виднелись следы копоти, ржавые пятна, какие-то надписи, сделанные краской много лет назад. — Назад! — заорал Макс. — Назад, твою мать! Сдавай назад! Шарль вдарил по тормозам, попытался развернуться. Но дорога была узкой, маневра не хватило. Машина заскользила, ударилась задним бампером о стену. Стекло посыпалось, металл заскрежетал, раздался противный скрип. И в этот момент второй пикап врезался в них сзади. Удар был чудовищный. Шарля швырнуло вперед, ремень безопасности впился в грудь, перекрывая дыхание. Мир перевернулся — машина кувыркалась, скрежетала металлом, сыпала стеклами. Шарль потерял ориентацию в пространстве, не понимал, где верх, где низ. Он просто летел в этом аду, сжимая руль, чувствуя, как тело бьется о ремни, как трещит позвоночник, как что-то острое впивается в бок. Стекло сыпалось в лицо, воздух наполнился пылью и бензином. Где-то рядом кричал Макс, но крик тонул в скрежете металла. Потом все замерло. Тишина. Звенящая, абсолютная тишина, нарушаемая только звоном в ушах и капаньем где-то жидкости. Шарль висел вверх ногами, пристегнутый ремнем. Голова гудела, перед глазами плыло. В ушах звенело так, что он не слышал собственных мыслей. Только этот противный, высокий звон, от которого хотелось закричать. — Макс... — прохрипел он. — Макс! Ответа не было. — Макс! — заорал он громче. Тишина. Шарль повернул голову, насколько позволял ремень. Макс висел на заднем сиденье, тоже вверх ногами. Лицо в крови, глаза закрыты. Рука безвольно болталась, из раны на лбу текла кровь, заливая глаза. Вокруг него на стеклах тоже была кровь. — Макс! — заорал Шарль. — Очнись, твою мать! Веки Макса дрогнули. Он открыл глаза, посмотрел на Шарля мутным взглядом, в котором плескалась боль и дезориентация. Зрачки с трудом фокусировались. — Живой? — спросил он хрипло. — Вроде да. — Шарль попытался пошевелиться, зашипел от боли в плече. — Ты как? — Голова трещит. — Макс попытался пошевелиться, зашипел от боли. — Кажется, рука сломана. И ребра. И вообще все болит. — Выбираться надо. Они скоро будут здесь. Если уже не здесь. Шарль отстегнул ремень и рухнул на крышу. Боль пронзила плечо, но он не обратил внимания. Встал на четвереньки, подполз к Максу. Кровь капала с лица, заливая глаза, но он вытер ее рукавом. — Давай, отстегивайся. Быстро. Макс отстегнулся, упал рядом. Шарль помог ему подняться. Они стояли на крыше перевернутой машины, прислушиваясь к тишине. Каждый звук отдавался болью в голове. Где-то рядом стреляли. Кричали. Бегали. Слышались звуки моторов, лязг металла, чужая речь, полная мата. — Сколько их? — спросил Шарль шепотом. — Не знаю. — Макс достал пистолет, проверил обойму. — Осталось три патрона. У тебя? Шарль похлопал по карманам. Пистолет был на месте, но он даже не помнил, когда доставал его в последний раз. Руки дрожали, но он заставил себя проверить обойму. — Полная. Пятнадцать. — Хорошо. — Макс выглянул из-за машины, пригибаясь. — Вижу двоих. Справа, у того ангара. Еще кто-то за грудой мусора. И мотор слышу — еще одна машина подъезжает. — Что будем делать? — Отбиваться. — Макс посмотрел на него. В глазах не было страха. Только холодная решимость человека, который уже не раз смотрел смерти в лицо. — Других вариантов нет. Если сдадимся — убьют. Медленно и с удовольствием. Шарль кивнул. Адреналин толкал кровь по венам, мысли были ясными, четкими, будто кто-то включил тумблер. Он вдруг вспомнил все, чему учили в академии. Тактика боя в городских условиях. Укрытия. Перемещения. Работа в паре. — Я пойду первым, — сказал он. — Прикрывай. У меня больше патронов. — С ума сошел? — Макс схватил его за руку здоровой рукой. — Ты даже не... Ты гражданский. Это не твоя война. — Уже моя. — Шарль высвободился. — Я быстрее. И у меня полная обойма. Сиди здесь, жди сигнала. Если что — стреляй. — Шарль... — Сиди. Он вылез из-за машины, пригибаясь, перебежал к ржавому контейнеру. Пули засвистели над головой — его заметили. Шарль прижался к металлу, переждал очередь. Сердце колотилось где-то в горле. — Двое! — крикнул Макс. — Слева от тебя! За бочками! Шарль высунулся, выстрелил два раза. Один из нападавших упал, схватившись за ногу. Второй спрятался за ангаром. — Есть один! — Не расслабляйся! Их там еще минимум трое! И машина подъезжает! Шарль перебежал к следующему укрытию — груде старых поддонов. Пули выбивали щепки из дерева, свистели над головой. Он пригнулся, переждал. Макс тоже выбрался из-за машины, залег за колесом. Выстрелил, попал. Кто-то закричал, выругался. — Двое! — крикнул он. — Осталось двое! Плюс те, что в машине! — Вижу! Шарль выглянул. Последние двое засели за старым грузовиком. Стреляли редко, экономили патроны. Они знали, что Шарль и Макс в ловушке. Им спешить было некуда. — Что делать? — спросил Шарль, перебегая к Максу. — Сидеть. Ждать. — Макс тяжело дышал, прижимая раненую руку к телу. Лицо его было бледным, на лбу выступил пот. — Скоро стемнеет. Попробуем уйти в темноте. — А если они не будут ждать? — Будут. — Макс усмехнулся, хотя усмешка вышла больше похожей на гримасу боли. — Они знают, что мы здесь. Им спешить некуда. Мертвые мы им не нужны — Мендоса хочет меня живьем. Чтобы поговорить. — Откуда знаешь? — Если бы хотели убить, уже закидали бы гранатами. — Макс кивнул на машину. — А они просто сидят и ждут. Шарль прислушался. Тишина. Только ветер шуршал мусором и где-то далеко лаяли собаки. — Откуда они взялись? — спросил он. — Как они узнали маршрут? — Мендоса. — Макс сплюнул кровь. — Старый ублюдок решил, что может меня убрать. Видно, нашел общий язык с кем-то из моих. — Предательство? — Всегда предательство. — Макс посмотрел на него. В глазах была горечь, смешанная с усталостью. — В нашем мире по-другому не бывает. Рано или поздно кто-то продает. Вопрос только цены. — И кто, думаешь? — Не знаю. — Макс покачал головой. — Но узнаю. И тогда... Он не договорил. Шарль понял. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на рану Макса. — Нормально. Крови много, но жить буду. — Макс поморщился. — А ты? — Царапина. — Врешь. — Не вру. — Шарль посмотрел на свое плечо. Там темнело пятно крови, но боль была терпимой. — Зацепило чуть-чуть. — Хорошо. — Макс откинулся на колесо, закрыл глаза. — Давай передохнем минут пять. Потом будем думать. Шарль кивнул. Прислушался. Тишина. Только ветер.

***

Пять минут растянулись в вечность. Шарль сидел, прижимаясь спиной к холодному металлу, и думал. О том, что сейчас они могут умереть. Здесь, среди ржавых ангаров, в перевернутой машине, с пятнадцатью патронами на двоих. О том, что мать в Монако даже не узнает, как это было. Будет ждать звонка, который никогда не придет. Он представил ее лицо. Как она сидит на кухне, смотрит на телефон, ждет. Как пьет чай из его любимой кружки. Как ходит по комнатам и прислушивается к каждому звуку. — О чем думаешь? — спросил Макс тихо. — О матери. Макс кивнул. Помолчал. — Моя тоже не знает, — сказал он. — Где я и что со мной. Думает, я в офисе работаю. Деньги зарабатываю честно. — Ты ей звонишь? — Иногда. — Макс усмехнулся. — Вру, что все хорошо. Что скоро приеду. Что у меня нормальная жизнь. — Она верит? — Не знаю. — Макс покачал головой. — Матери, они... они чувствуют. Но молчат. Шарль кивнул. Понимал. — Я тоже вру, — сказал он. — Каждый раз. — Тяжело? — Не знаю. — Шарль посмотрел на него. — Привык уже. — К вранью привыкают быстро. — Макс поморщился от боли. — К правде — сложнее. Они замолчали. Тишина давила на уши. — Расскажи о ней, — сказал Макс. — О ком? — О матери. Какая она? Шарль улыбнулся. Впервые за долгое время — улыбнулся по-настоящему. — Она маленькая. — Он показал рукой. — Чуть выше меня. Волосы седые, всегда собирает в пучок. Готовит лучше всех в мире. Особенно суп с фрикадельками. — Вкусно? — Очень. — Шарль усмехнулся. — Когда я был маленький, я мог съесть три тарелки. Она всегда ругалась, что лопну. Макс слушал молча. В темноте его глаза блестели. — У меня так не было, — сказал он. — Мать готовила, но... по-другому. Всегда наспех. Всегда боялась отца. — Он бил ее? — И ее, и меня. — Макс говорил спокойно, будто о погоде. — Викторию трогать боялся — я заслонял. А меня — сколько влезет. Шарль сжал зубы. Представил маленького Макса, который закрывает собой сестру. Который принимает удары на себя. — Ты сильный, — сказал он. — Нет. — Макс покачал головой. — Просто другого выхода не было. — Это и есть сила. Макс посмотрел на него долгим взглядом. Ничего не сказал.

***

Через час стемнело окончательно. Шарль и Макс сидели за перевернутой машиной, прислушиваясь к каждому звуку. Нападавшие затихли. Может, ушли. Может, ждали. Может, готовились к последнему штурму. — Пора, — сказал Макс. — Нужно двигаться. Если останемся здесь до утра — они нас возьмут. — Куда? — К трассе. Там должны быть наши. Я послал сигнал, когда мы только попали в засаду. Если повезет, они уже близко. — А если нет? — Тогда будем надеяться на удачу. — Макс встал, поморщился от боли. — Идти можешь? — Могу. — Шарль поднялся, помог Максу. Тот зашипел сквозь зубы. — Сильно? — Терпимо. — Макс стиснул зубы. — Идем. Только тихо. Они двинулись вдоль стены, держась в тени. Шарль шел первым, Макс — за ним, прикрывая тыл пистолетом с тремя патронами. Тишина стояла звенящая. Каждый шорох казался выстрелом. Они миновали два ангара. До трассы оставалось метров триста. Еще немного — и они будут в безопасности. Там, на трассе, должны были быть люди Макса. Или хотя бы попутка, которую можно остановить. — Стой, — прошептал Макс. Шарль замер. Прислушался. Голоса. Совсем рядом. Человека три, может, четыре. Говорили по-испански, быстро, перебивая друг друга. Слышался смех, мат, звон стекла. — Они здесь, — прошептал Макс. — Засада. Ждали нас. — Что делать? — Уходить. Другим путем. Назад. Они повернули назад, но было поздно. Их заметили. — Эй! — крикнул кто-то. — Стоять! Стрелять буду! Пули застучали по стенам, выбивая крошку. Шарль рванул в сторону, увлекая Макса за собой. Они влетели в открытые ворота какого-то склада, забились в угол за ржавым станком. — Есть кто? — прошептал Шарль, оглядываясь. — Вроде нет. Склад был пуст. Ржавые стеллажи, кучи мусора, запах крысиного помета, старые ящики, битые поддоны. Идеальное место для засады. Или для смерти. — Они войдут, — сказал Макс. — Знаю. — Сколько у тебя патронов? Шарль проверил. — Семь. Остальные потратил. — У меня три. — Макс усмехнулся. — На десять человек не хватит. Даже если каждый выстрел будет в голову. — Будем отбиваться. — Герой. — Не герой. Просто другого выхода нет. Макс посмотрел на него. В темноте его глаза казались черными, но Шарль знал — они голубые. Ледяные. Сейчас в них плескалась злость и что-то еще. — Если выживем, — сказал Макс. — Я тебе должен буду. — Ничего ты мне не должен. — Должен. Ты за мной полез. Рискуешь жизнью. — Ты бы тоже за мной полез. Макс промолчал. Потом кивнул. — Полез бы. Снаружи послышались шаги. Кто-то вошел в склад. — Сюда! — крикнул голос. — Они здесь! Я видел! Шарль высунулся из-за станка, выстрелил. Кто-то упал, закричал. Остальные залегли, открыли ответный огонь. Пули свистели над головой, выбивали искры из металла, впивались в деревянные ящики. Шарль и Макс сидели за бетонной колонной, молясь, чтобы их не зацепило. Перестрелка длилась минуту, может, две. Потом все стихло. — Эй! — крикнул голос из темноты. — Макс! Сдавайся! Мендоса обещал, что не тронет! Слово дает! — Врешь! — крикнул Макс. — Мендоса никогда не держит слово! Он предатель и сука! — А ты держишь? — Голос засмеялся. — Ты, говорят, своего человека продал за копейки. Торгаш! — Вранье! — Не вранье. У нас есть доказательства. Фотки, записи. Все, что нужно. Шарль посмотрел на Макса. Тот покачал головой. — Провокация. Хотят, чтобы мы поссорились. — Я знаю. — Тогда чего они хотят? — Чтобы я вышел. Или чтобы ты засомневался. Чтобы между нами трещина пошла. Шарль кивнул. Понял. — Я не сомневаюсь. Макс посмотрел на него. В темноте Шарль не видел его лица, но чувствовал взгляд. — Спасибо, — сказал Макс тихо. — Не за что. Они сидели, прижавшись спинами к холодному металлу, слушая шаги снаружи. Нападавшие окружили склад, ждали. Им спешить было некуда. — У нас есть шанс? — спросил Шарль. — Всегда есть. — Макс посмотрел на него. — Пока мы живы — есть шанс. — И что будем делать? — Ждать. — Чего? — Чуда. — Макс усмехнулся. — Или подмоги. Кто первый подоспеет. — А если никто? — Тогда будем драться. До последнего. Шарль кивнул. Он знал, что это значит.

***

Они ждали. Час. Два. Три. Нападавшие не уходили. Иногда перекрикивались, иногда стреляли для острастки, но в склад не лезли. Знали, что Шарль и Макс в ловушке. Им спешить было некуда. У Шарля затекли ноги. Плечо ныло, голова гудела. Рядом сидел Макс, иногда тихо ругаясь сквозь зубы от боли в сломанной руке. — Долго еще? — спросил Шарль. — Не знаю. — Макс покачал головой. — Если наши не придут к утру, попробуем прорываться. — Прорвемся? — Посмотрим. Тишина. Только ветер гуляет по складу. — Расскажи о себе еще, — сказал Макс. — Что именно? — Все. — Макс посмотрел на него. — Хочу знать. И Шарль рассказывал. О море, о школе, о друзьях. О том, как впервые влюбился в девочку из параллельного класса. О том, как отец учил его рыбачить. О том, как умер отец, и как мир раскололся на до и после. Макс слушал молча. Иногда кивал, иногда задавал вопросы. А когда Шарль замолчал, сказал: — У тебя была нормальная жизнь. Семья, любовь, детство. — Он усмехнулся. — У меня этого не было. — Но у тебя есть сейчас. — Что? — Возможность. — Шарль посмотрел на него. — Начать заново. Почувствовать что-то. Макс долго молчал. — Поздно, — сказал он. — Слишком поздно. — Никогда не поздно. Макс покачал головой, но ничего не сказал. За стенами склада занимался рассвет. Серый, мутный, он пробивался сквозь щели в крыше, окрашивая все вокруг в болезненно-желтый цвет. Тени стали длиннее, звуки — отчетливее. — Скоро, — сказал Макс. — Знаю. — Боишься? — Не знаю. — Шарль посмотрел на него. — А ты? Макс долго молчал. Потом сказал: — Не смерти. А того, что не успею. — Что не успеешь? — Сказать. — Макс посмотрел ему в глаза. — Сделать. Пожить. Шарль кивнул. Понимал. — Мы выберемся, — сказал он. — Откуда уверенность? — Не знаю. — Шарль усмехнулся. — Просто верю. Макс посмотрел на него долгим взглядом. В свете наступающего утра его глаза казались не ледяными, а теплыми. Почти живыми. — Тогда будем верить, — сказал он. За стенами склада послышались голоса. Громкие, уверенные. Нападавшие готовились к штурму. Слышался лязг оружия, команды, шаги. Кто-то отдавал приказы, кто-то перезаряжал оружие. — Идут, — сказал Шарль. — Вижу. — Макс встал, опираясь на стену здоровой рукой. — Готов? — Готов. Они встали плечом к плечу, глядя на дверь, за которой была смерть. Шарль сжал пистолет. Три патрона. Три выстрела. — Если что, — сказал Макс. — Было хорошо. — Было, — согласился Шарль. Дверь склада дрогнула. Кто-то с той стороны бил в нее, пытаясь выбить. Раздался треск, потом еще один. Дверь жалобно заскрипела. Шарль почувствовал, как Макс коснулся его плеча — здоровой рукой. Просто коснулся. Тепло. — Спасибо, — сказал Макс тихо. — За все. Шарль не ответил. Только кивнул. Дверь содрогнулась от очередного удара. Петли начали поддаваться. Шарль поднял пистолет, целясь в проем. И в этот момент...