Тень бессмертия

«Семья — не та, где ты родился. Семья — та, где тебя принимают таким, какой ты есть. Даже если для этого пришлось пройти через битву».

Туман над поляной сгущался с каждой секундой, превращая лес в сюрреалистическое полотно: стволы сосен тонули в белой кисее, и даже ветки над головой казались призрачными. Воздух был тяжёлым — не только от влаги, но и от напряжения, которое висело как струна перед разрывом. Селин чувствовала, как каждый волосок на её руках встаёт дыбом. Её дар, обычно тёплый и спокойный, сейчас пульсировал внутри горячим золотым ядром, готовый вырваться в любой момент. Из тумана выступили две фигуры. Аро шёл первым — массивный, лысый, с красными глазами, которые горели, как угли в ночи. Его движения были тяжёлыми, но в этой тяжести чувствовалась огромная сила. Мира следовала за ним — худая, бледная, с серебряными волосами, которые колыхались, будто сами по себе. Её когти чернели на кончиках, и когда она улыбнулась, Селин увидела зубы — острые, как иглы. — Шесть оборотней и…о, какие гости, — голос Аро был низким, тягучим, как смола. Он окинул взглядом собравшихся, задержался на Калленах и усмехнулся. — Вы решили поиграть в защитников природы. Мило. Только природа не оценит. — Иди отсюда, Аро, — сказал Сэм. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. Он стоял впереди стаи, чуть расслабив колени, готовый к броску. Руки висели свободно, но пальцы были напряжены. Селин знала этот его жест — он всегда так делал перед дракой. — Светит? — Мира рассмеялась — высоко, неприятно, с металлическим оттенком. — Мальчик, ты не представляешь, что нам здесь светит. — Она сделала шаг вперёд, обводя поляну взглядом, и остановилась на Селин. — Мы пришли за девочкой. Отдайте её — и мы уйдём. Обещаю, вы даже не пострадаете. — Как благородно, — негромко сказал Эдвард, появляясь справа от Селин. Он двигался бесшумно, как всегда, но сейчас эта бесшумность казалась угрожающей. — Только мы не отдаём своих. — Своих? — Аро прищурился. — Она полукровка. Волки и вампиры? Смешно. Она ничья. — Она моя, — ответил Сэм, и в его голосе прозвучало нечто такое, от чего даже Каллены на секунду замерли. Селин шагнула вперёд, выходя из-за его плеча. — Я не ничья. Я — сама по себе. И не отдамся. Мира посмотрела на неё, и её улыбка стала шире — предвкушающей, хищной. — Какая смелая. Жаль, что смелость не спасёт. Она взмахнула рукой — резко, как плёткой. И в тот же миг воздух потемнел. Ментальная волна ударила по поляне, обжигая сознание. Селин почувствовала, как что-то липкое, холодное пытается пробраться внутрь, схватить мозг ледяными пальцами, замедлить мысли, погасить волю. Волки замерли — их глаза остекленели, движения стали вялыми. Джаспер пошатнулся и схватился за голову. Даже Эмметт, самый сильный из вампиров, на секунду замер, как каменное изваяние. Но Селин почувствовала, как внутри загорается золотой свет — ярче, чем когда-либо. Он не погас. Он вспыхнул. Она не думала. Просто вытянула руки вперёд — ладони раскрыты, пальцы напряжены. Из них вырвалась не просто волна, а целая стена. Золотая, ослепительная, тёплая — живая. Она накрыла волков, разбила ментальную атаку, как стекло о камень. С хрустом, почти физически ощутимым. Мира вскрикнула и отшатнулась, прижав руки к вискам. — Что… — прошептал Аро. Он впервые выглядел растерянным. Его красные глаза расширились, брови поползли вверх. — Ты говорил, она исцеляет, — прошипела Мира, потирая виски. — Ты не говорил, что она может это. — Я и сам не знал, — ответил Аро, и в его голосе впервые прозвучало сомнение. Селин опустила руки, тяжело дыша. Золотой свет внутри пульсировал, но уже спокойнее, под контролем. Она чувствовала, как по телу разливается жар — не болезненный, а живой, настоящий. Сэм моргнул и тряхнул головой. Его глаза снова стали ясными. — Ты как? — спросил он, не оборачиваясь. — Держусь, — ответила Селин. — Я попробую усилить вас. — Как? — спросил Джейкоб, который тоже пришёл в себя. — Не знаю. Просто…не мешайте. Она закрыла глаза. Сосредоточилась. Золотой свет внутри неё не исцелял сейчас — он рос, раздувался, пульсировал в такт сердцу. Она представила, как этот свет перетекает в волков, обволакивает их, делает быстрее, сильнее, неуязвимее. И он перетёк. Из её груди вырвалось мягкое сияние — не резкая волна, как в атаке, а ровный, тёплый поток. Он окутал Сэма, Джейкоба, Пола и Джареда. Сначала ничего не происходило, а потом Пол выдохнул: — Твою мать…я чувствую себя…быстрее. И сильнее.. — Она усиливает нас, — сказал Сэм, и в его голосе прозвучало изумление. Он посмотрел на свои руки. — Атакуем. Не дадим им опомниться. Волки рванули вперёд. Они двигались быстрее, чем когда-либо. Сэм сбил Аро с ног одним ударом — тот не ожидал такой скорости. Джейкоб и Пол окружили Миру, заставляя её отступать. Эмметт и Джаспер вышли из тени леса, ударив с флангов. Белла и Розали держались чуть позади, прикрывая тыл. Эдвард встал рядом с Селин, прикрывая её. — Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе Селин услышала то, чего не слышала почти никогда — беспокойство. Настоящее, отеческое. — Да. Но долго я так не продержусь. Это...выматывает. — Держись сколько сможешь, — сказал он. — Мы почти закончили. Аро и Мира сражались отчаянно. Аро был силён, но против усиленного Сэма у него не было шанса. Он попытался ударить волка в грудь, но Сэм уклонился — слишком быстро, слишком плавно — и перехватил руку вампира. Послышался треск костей. Аро зарычал от боли и ярости. Мира попыталась снова ударить ментально. Селин почувствовала приближение тьмы — холодный ветер, который коснулся её сознания. Но она успела раньше. Она выставила руку, и золотой щит встал между вампиршей и волками. Мира врезалась в него, как в стену, и отлетела назад, ударившись спиной о дерево. — Не подходи, — сказала Селин спокойно, хотя внутри всё дрожало. Мира поднялась, отряхиваясь. Её красные глаза горели ненавистью. — Не хочешь убивать? — прошипела она. — А я хочу. Она рванула снова — прямо на Селин. Но Эмметт уже был рядом. Он перехватил её за секунду до того, как её когти впились в плечо Селин. — Всё, — сказал он, заламывая ей руки. — Игра окончена, милая. Через несколько минут Аро и Мира лежали на сырой земле, связанные цепями, блокирующими вампирскую силу. Волки переводили дыхание. Каллены собирались вокруг, молчаливые, сосредоточенные. Селин опустила руки. Золотой свет погас, и она почувствовала, как силы покидают её — внезапно, как будто кто-то выключил рубильник. Ноги подкосились, и мир накренился. — Селин! — Сэм был рядом раньше, чем она коснулась земли. Его руки — горячие, сильные — подхватили её, прижали к груди. — Ты как? — Жива, — выдохнула она, чувствуя, как его сердце колотится где-то рядом. — Устала только. — Ты была великолепна, — сказал Эдвард. Он стоял в двух шагах, и в его глазах Селин увидела то, чего не видела никогда — гордость. — Я не знал, что ты можешь такое. — Я и сама не знала, — ответила она, слабо улыбнувшись. Битва закончилась. После битвы, когда Аро и Миру передали на попечение Вольтури (Элис связалась с ними через Карлайла, и те пообещали забрать пленников в течение суток), Селин вернулась в дом Квилетов. Сэм не отходил от неё ни на шаг — приносил воду, садился рядом, гладил по голове. Он молчал, но его молчание было громче слов. На следующее утро, когда солнце золотило верхушки сосен и в доме пахло свежим хлебом (Пол решил испечь что-то в честь победы), Селин сказала: — Я хочу навестить Калленов. Не навсегда. Просто…погостить пару дней. Поговорить. Нормально наконец... Сэм посмотрел на неё. В его глазах не было испуга — только лёгкая тревога. — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Хочу, — ответила она. — Если ты готов. Он усмехнулся. — Ради тебя — готов даже в логово вампиров идти. Тем более теперь, когда мы почти родственники. Пол фыркнул из кухни: — Родственники? Ты с ума сошёл, вожак? Сэм не ответил. Он просто взял Селин за руку. Когда они уже подошли к стеклянному дому, Селин почувствовала, как сердце забилось быстрее. Не от страха — от предвкушения. В последний раз она уходила отсюда через окно, разбитая и потерянная, с мокрыми щеками и пустотой в груди. Теперь она возвращалась через парадную дверь, с Сэмом рядом, и внутри не было пустоты. Стеклянные стены отражали лес, делая дом почти невидимым. Только дорожка что вела к двери. Селин глубоко вздохнула и постучала. Дверь открыла Розали. Увидев Селин, она на секунду замерла. Её глаза пробежали по лицу, по плечам, по рукам — будто проверяла, всё ли цело. А потом она улыбнулась — светло, по-человечески тепло. — Заходи, — сказала она и обняла Селин. Крепко, по-матерински, так, что затрещали кости. — Я скучала. — Я тоже, — ответила Селин, чувствуя, как тепло разливается по телу. Эмметт возник за спиной Розали. Он хлопнул Сэма по плечу (тот даже не шелохнулся, только поднял бровь) и обнял Селин одной рукой, приподняв над полом. — Ты стала жёстче, — сказал он, опуская её на место. — И это круто. — Пришлось, — усмехнулась она. Они прошли в гостиную. Интерьер не изменился: те же кожаные диваны, тот же камин, те же хрустальные вазы на полках. В воздухе пахло деревом и чем-то сладким — Эсми, наверное, пекла пирог. Но сегодня этот запах не казался Селин чужим. Белла стояла у камина. Нервничала — это было видно по тому, как она сжимала пальцы, перебирала кончики волос, переступала с ноги на ногу. Эдвард — рядом, его рука лежала на спинке дивана, но он не садился. В комнате висело напряжение, но не то, злое, что было раньше. А какое-то...растерянное. Словно все забыли, как вести себя, когда нет ссоры. Селин сделала шаг вперёд. — Я пришла не спорить. Я пришла…сказать вам что вы — моя семья. Я не хочу терять вас. И я хочу, чтобы вы знали что я счастлива. По-настоящему. Впервые в жизни. Она замолчала, давая словам осесть. Белла открыла рот, но не успела сказать. Эдвард шагнул вперёд. Рывком, резко, как будто боялся, что если не сделает этого сейчас — не сделает никогда. Он пересек расстояние за одно мгновение — так быстро, что воздух свистнул. И обнял её. Селин замерла на мгновение. Холод его кожи был таким знакомым, и в то же время — чужим после тепла Сэма. Но это был отец...Её отец. И он держал её так, будто боялся, что она снова исчезнет. Она уткнулась лицом в его плечо. — Я не знаю, как это делать, — тихо сказал Эдвард, и его голос дрогнул. — Быть отцом...для тебя.. но я хочу научиться. — Попробуй, — прошептала она. — Я не тороплю. Они стояли так долго. Слишком долго для вампиров, которым время ничего не стоит, и недолго для отца и дочери, у которых было столько несказанных слов. Белла подошла второй. Осторожно, будто боясь спугнуть, коснулась плеча Селин. — Прости, — сказала она. Голос был хриплым, глаза — мокрыми. — Прости меня за всё. — Просто…не сравнивай меня больше с Ренесми, — ответила Селин, отстраняясь от Эдварда, но не убирая руку с его плеча. — Я — это я. И я люблю вас. Но я люблю и его. — она кивнула на Сэма, который стоял в дверях, спокойный и твёрдый, как скала. — И если вы сможете принять это — я буду приходить. Часто. Если нет…я всё равно буду любить. Но только издалека. — Принимаем, — сказала Белла. Её голос окреп. — Постараемся. Мы…уже привыкли к Джейкобу. Привыкнем и к Сэму. Эдвард посмотрел на Сэма. Долго, внимательно, так, что любой другой на месте оборотня напрягся бы. Но Сэм выдержал взгляд. — Ты думаешь, она достойна тебя? — спросил Эдвард. — Это она думает, достоин ли я её, — ответил Сэм спокойно. — И, кажется, пришла к выводу, что да. Эдвард кивнул. — Хороший ответ. Они сели за стол — впервые как одна семья. Розали принесла чай в фарфоровых чашках, для Сэма — большую кружку, для Селин — её любимую, с розами, которую она всегда выбирала сама. Эмметт рассказывал историю про медведя, с которым он якобы подрался в Канаде, Эсми спрашивала, хватает ли Селин одежды. Джаспер напряжённо молчал, но улыбнулся, когда Селин поблагодарила его за тренировки. Элис улыбалась, глядя в будущее, и сказала, что "всё будет хорошо". Сэм сидел рядом с Селин, сжимая её руку под столом. Она чувствовала его тепло, спокойное, ровное дыхание, и знала что он здесь. Не гость. Не чужой. Когда солнце начало клониться к закату, Селин поднялась. — Нам пора, — сказала она. Белла хотела что-то сказать, но промолчала. Эдвард кивнул. — Приходи, когда захочешь. Дверь всегда открыта. Селин подошла к отцу и вдруг поцеловала его в щёку. Он замер — наверное, не ожидал. Но потом его рука легко коснулась её волос. — Я люблю тебя, — сказала она. — И я тебя, — ответил он. Она обернулась к Белле — та стояла, прижав руку к губам, и глаза её блестели. — Я люблю тебя, мам. — Я тебя больше, чем ты знаешь, — прошептала Белла. Когда они вышли на крыльце Сэм сжал её руку. — Ты как? — спросил Сэм. — Дома, — ответила она. — Наконец-то дома. Они пошли по тропе к резервации. Медленно, не спеша. Лес встретил их вечерней прохладой. Где-то кричала сова, и ветер нёс запах сосен и обещания. — Сэм? — Мм? — Спасибо, что пошёл со мной. Он сжал её пальцы. — Спасибо, что позволила быть там, где ты. Она остановилась, повернулась к нему. В сумерках его лицо было серьёзным, но в глазах светилось что-то тёплое. — Ты знаешь, что я теперь часть и твоего мира, и их? — Знаю. И я не буду тебя делить. Ты просто — наша. Их и моя. Она улыбнулась. — Наша. Они поцеловались легко, почти невесомо. И пошли дальше. Лес шумел, луна поднималась над деревьями, и Селин чувствовала, что всё встало на свои места. Она больше не была второй. Она была собой.