Тень бессмертия

«Иногда тишина становится слишком густой. Это значит, кто-то уже идёт по твоим следам, просто пока не хочет, чтобы ты его услышал».

Первые три дня после того, как Селин сказала Калленам правду и вернулась в резервацию, тянулись как один долгий, тёплый вечер. Она просыпалась в комнате Сэма, чувствуя его запах на подушке, и каждый раз на секунду забывала, где находится. А потом вспоминала, и внутри разливалось спокойствие, какого она не знала никогда. Сэм вставал рано, задолго до рассвета, чтобы успеть обойти границы территории. Но когда он возвращался, в руках у него почти всегда была кружка свежего кофе — для неё. Селин сначала смущалась, потом привыкла, а потом начала замечать, что никто из волков не получает такого внимания. Даже Джейкоб, который уже много лет был с Ренесми, только усмехался, поднимая бровь, но ничего не говорил. — Он тебя балует, — сказал как‑то Пол за завтраком, кивнув на кружку с кофе и тарелку с тостами, которые Сэм поставил перед Селин, даже не спросив, хочет ли она есть. — Смотри, привыкнет, потом не отучишь. — Не отучу, — спокойно ответил Сэм, садясь рядом с ней. — И не собираюсь. Селин покраснела, но улыбнулась. В прежней жизни, в стеклянном доме, никто не подавал ей кофе по утрам. Не потому что не любили — просто она всегда была той, кто подаёт сама. Тихая, незаметная, не создающая хлопот. Здесь её хлопоты стали нормой. После завтрака она помогала мыть посуду. Джаред учил её чистить рыбу — у неё получалось плохо, но все терпели, потому что она искренне старалась. Коллин показывал, как разводить костёр без спичек (у волков это получалось само собой, но для неё, полувампирши, огонь не хотел загораться). А Пол, который ворчал громче всех, однажды принёс ей новую куртку — тёплую, непромокаемую, для лесных прогулок. — Чтобы не замерзла, — буркнул он, бросив куртку на диван. — А то будешь болеть, кому нас потом лечить. Это было признание. Не словами, а делом. Селин улыбнулась ему в спину. К вечеру, когда волки расходились по своим делам, а лес темнел, она сидела на крыльце с Сэмом. Они могли молчать часами — и это не было неловко. Иногда он обнимал её, и она утыкалась носом в его плечо, вдыхая запах сосны и чего-то дикого, настоящего. — Ты жалеешь? — спросила она однажды, не поднимая головы. — О чём? — Что запечатлелся на мне. На полукровке. Вечная проблема. Вампиры, оборотни, всё это… Он повернул её лицо к себе — осторожно, двумя пальцами за подбородок. — Я не жалею ни секунды. Даже когда ты споришь со мной. Даже когда ты права. Даже когда ты пытаешься готовить. — Я нормально готовлю! — Нормально. Но я всё равно люблю. Слово "люблю" повисло в воздухе. Он не говорил его раньше — только "запечатление", "ты моя" и "навсегда". Это было что-то более земное, более человеческое, что ли Селин прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — сильное, живое. — Я тоже тебя люблю...И не потому что ты альфа или спас меня. А потому что ты первый, кто увидел меня, а не мою сестру. Он поцеловал её в макушку. — Твоя сестра прекрасна. Но ты — моя. Луна поднималась над лесом, и где-то далеко ухал филин. В доме Квилетов кто-то смеялся — Джейкоб рассказывал очередную байку, Пол спорил, Эмбри зевал. Селин закрыла глаза и подумала что это и есть счастье. Не громкое, не яркое, но тихое, как этот вечер. На следующий день что-то изменилось. Сначала это было едва заметно — запах на северной границе. Джейкоб вернулся с утреннего патруля раньше обычного. Он был напряжён, хотя старался не подавать виду. — Следы, — сказал он Сэму, когда они вышли на крыльцо. — Двое. Мужчина и женщина. Вампиры, и явно не Каллены. — Откуда знаешь? — спросил Сэм. — Запах чужой. И они не просто шли мимо. Они кружили, будто что-то изучали. Селин, которая сидела в гостиной и читала старый потрёпанный роман, замерла. Внутри, где-то глубоко, её дар вдруг сжался — будто холодная рука сжала сердце. Не больно, но тревожно. — Они охотятся на оборотней, — сказала она, выходя на крыльцо. — Откуда ты знаешь? — удивился Джейкоб. — Не знаю. Чувствую. Их запах… он не просто вампирский. Он жестокий. Такие не приходят мириться. Сэм нахмурился. — Усиль патрули. Двойная смена. И свяжись с Калленами — пусть Элис посмотрит, что нас ждёт. — Ты серьёзно? — Джейкоб поднял бровь. — Мы теперь звоним им сами? — Если речь идёт о нашей безопасности — да. А их дочь живёт с нами. У них есть право знать. Джейкоб кивнул и ушёл. Селин осталась на крыльце, глядя в лес. Сэм встал рядом. — Боишься? — Немного, — призналась она. — Не за себя. За вас. Он обнял её за плечи. — Мы справимся. Вместе. Каллены приехали на следующий день. Не все — только Элис, Эдвард и Джаспер. Они остановились на границе территории, и Сэм вышел к ним первым — как вожак, проверяющий, с миром ли пришли гости. Селин видела это из окна. Эдвард стоял прямо, не опуская глаз, и в его позе не было прежней враждебности — только усталость и что-то, похожее на принятие. — Пусть войдут, — сказал Сэм, вернувшись в дом. — Только без резких движений. Каллены вошли в дом Квилетов впервые за много лет. Элис огляделась с любопытством, Джаспер напряжённо нюхал воздух, а Эдвард…Эдвард смотрел на Селин. Она стояла у стола, сжимая кружку с остывшим чаем, и не знала, что сказать. — Ты выглядишь хорошо, — сказал он первым. — Я и чувствую себя хорошо, — ответила она. Белла осталась в машине — не готова была войти в дом волков, но Эдвард пришёл. — Садитесь, — сказал Сэм, указывая на свободные стулья. — Элис, что ты видишь? Элис закрыла глаза на несколько секунд. Когда открыла, её лицо было серьёзным. — Двое. Их имена — Аро и Мира. Кочевники. Они уже убили двенадцать оборотней за последние пять лет. Собирают шкуры. — Психопаты, — мрачно сказал Джаспер. — Я встречал таких. Они не убивают ради еды. Для них это как простой ритуал. — Но сейчас у них другая цель, — продолжила Элис. — Они пришли не просто за шкурами. Их привлекла Селин. Все замерли. — Мой дар? — тихо спросила Селин. — Твоя способность исцелять волков. Они никогда не видели ничего подобного. Они хотят использовать тебя. Подчинить и забрать силу. Сэм сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Этого не случится. — Поэтому мы здесь, — сказал Эдвард. — Они нападут через два дня. Устроят засаду на восточной тропе. Если мы объединимся — у нас есть шанс. — Если? — переспросил Сэм. — Когда, — поправился Эдвард. — Когда объединимся. Селин смотрела на отца. В его голосе не было злости, только усталость и что-то похожее на надежду. — Я не прощаю тебе, что ты ушла, — сказал он ей. — Но я понимаю, почему. И если сейчас нам нужно быть вместе — мы будем. Селин кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Спасибо. Эдвард не ответил. Но он остался. Следующие два дня Селин почти не спала. Днём она тренировалась с Джаспером. Тот учил её направлять дар не только внутрь, на исцеление, но и наружу — как волну, как щит. Сначала ничего не получалось, свет вырывался из пальцев, но тут же гас, словно боялся. — Ты сдерживаешься, — сказал Джаспер после часа безуспешных попыток. — Ты боишься навредить. — А вдруг я ударю кого-то из своих? — Не ударишь. Твой дар не может причинить боль тому, кого ты любишь. Это не оружие, это защита. Она попробовала снова и на этот раз золотая волна вырвалась вперёд, осветив весь двор. Джаспер одобрительно кивнул. — Ещё раз. Она тренировалась до темноты, пока пальцы не начали гореть. Сэм приносил ей воду, садился рядом и молча смотрел. Иногда он касался её плеча, и это прикосновение давало силы больше, чем любые слова. Вечерами они оставались вдвоём в его комнате. Селин лежала на кровати, положив голову ему на грудь, и слушала сердце. — Сэм? — Мм? — Если вдруг…если я не смогу…сделай так, чтобы они не забрали меня. Он напрягся. — Не говори так. — Я серьёзно. Лучше умереть, чем стать инструментом для убийц. Он сел, повернул её к себе. В тусклом свете его глаза казались почти чёрными. — Ты не умрёшь. Мы будем жить. Вместе. Я обещал тебе. — А если не получится? — Получится. Потому что я не позволю им тебя забрать. Даже если придётся разрушить поллеса. Она слабо улыбнулась. — Ты не разрушишь. — Почему? — Потому что лес — твой дом. А я люблю твой дом. Он поцеловал её, долго и нежно, так, что у неё закружилась голова. — Я люблю тебя, — сказал он. — Не запечатление, не долг, а тебя. Селин. — А я люблю тебя, — ответила она. — Сэма. В ту ночь она спала спокойно. Впервые за долгое время. Утром второго дня, за несколько часов до предполагаемой засады, Эдвард попросил Селин выйти с ним на крыльцо. Они стояли рядом — отец и дочь — и смотрели на лес. — Я не был хорошим отцом, — сказал он тихо. — Я знаю. — Ты был занят, — ответила Селин. — Ренесми, мама, потом ещё Вольтури…Я понимаю. — Это не оправдание. Ты заслуживала большего. Она повернулась к нему. — Я уже получила большее. Не от тебя. А от Сэма и волков. Но ты здесь и это…это много значит. Эдвард кивнул. — Я не приму его. Не сейчас. Но я перестал ненавидеть. Пока достаточно? — Достаточно. Он положил руку ей на плечо — быстро, почти неуверенно. — Береги себя. Ты нужна мне. Живой. Селин почувствовала, как по щеке скатывается слеза. — Постараюсь. Они вернулись в дом. Сэм ждал её у порога. — Всё хорошо? — спросил он. — Всё хорошо, — ответила она. — Пора заканчивать с этим. Пора показать им, кто мы. Через два часа они вышли в лес. Селин шла в центре отряда — вокруг неё Сэм, Джейкоб, Пол, Эмбри и Джаред. За ними, на расстоянии, скрытые утренним туманом, двигались Эдвард, Белла, Эмметт, Розали и Джаспер. Элис осталась в доме Калленов — она обещала смотреть, и если что-то пойдёт не так, предупредить. Лес молчал. Слишком долго молчал. — Они здесь, — прошептал Сэм. Селин выдохнула, внутри разгорался золотой свет — горячий, живой, настоящий. — Я готова, — сказала она. Из тумана показались две фигуры. Враг был рядом. Но сейчас, стоя плечом к плечу со своей стаей, с отцом, с любимым, Селин впервые не чувствовала страха, а чувствовала силу.