Право сильного

Столовая Мэнора была залита утренним солнцем, но Гарри казалось, что воздух здесь густой, как сироп. Каждый шаг давался с трудом, но не от того, что он чувствовал слабость, а от переполнявшего его ощущения собственной инаковости. Он сел на своё место напротив Северуса и буквально физически почувствовал, как взгляд Люциуса скользнул по нему, цепляясь за детали. Гарри замер, боясь даже дышать слишком глубоко – вдруг выдох вырвется искрами? Внутри него действительно гудела струна. Высокая, напряжённая, готовая лопнуть от любого неосторожного движения. Он сжал под столом кулаки, чувствуя, как магия пульсирует в кончиках пальцев, и заставил себя смотреть в тарелку. – Доброе утро, – голос Люциуса прозвучал обыденно, но Гарри показалось, что в нём скользнула тень любопытства. – Вы оба сегодня какие-то... притихшие. Драко, сидевший напротив Малфоя, дёрнулся, едва не опрокинув стакан с соком. – Простите, мастер. Плохо спал. Гроза. – Гроза? – Люциус удивлённо приподнял бровь и посмотрел в окно на безоблачное небо. – Странно. Я не слышал грома. Драко открыл было рот, но Северус вмешался с непробиваемым спокойствием: – В восточном крыле иногда слышатся отголоски старой магии поместья. Особенно после полнолуния. Я сам замечал. Люциус перевёл взгляд на Снейпа, и на мгновение между ними повисла пауза – слишком долгая для случайного молчания. – Возможно, – протянул Малфой и снова посмотрел на Гарри. – А ты, Поттер? Выглядишь лучше, чем вчера. Спокойнее. Увереннее. Гарри почувствовал, как струна внутри завибрировала опаснее. Он поднял глаза – ровно настолько, чтобы встретиться с взглядом Люциуса, но не вызвать подозрений. – Мне очень нравится работать в лаборатории, мастер. Мастер Снейп... учит меня. Это отвлекает от... прежних мыслей. Люциус усмехнулся, отпивая кофе. – Слышишь, Северус? Твоя муштра идёт на пользу. Парень прямо светится. Гарри внутренне сжался, но Снейп ответил ровно: – У Поттера неплохие задатки. Из него выйдет толк, если не перегружать. – Вот именно, не перегружать. – Люциус перевёл взгляд на Драко, который всё это время сидел неестественно прямо, вцепившись в вилку так, что побелели костяшки. – А ты, Грей, сегодня как на иголках. Расслабься. В Мэноре не принято есть с таким видом, будто тебя собираются казнить. Драко заставил себя улыбнуться – той самой тренированной улыбкой, которую репетировал перед зеркалом. – Простите, мастер. Задумался. – О чём же? Пауза. Гарри почувствовал, как магия дёрнулась в нём, готовая защищать друга, но он стиснул зубы и приказал себе: «Спокойно. Тихо. Не сейчас». – О розах, – выпалил Драко первое, что пришло в голову. – Вы говорили, что в свете предзакатного солнца они выглядят иначе. Я думал, не показать ли вам их сегодня до обеда... если позволите. Люциус медленно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то кошачье, сытое. – Покажешь. Обязательно. Я люблю, когда мои... подопечные проявляют инициативу. Гарри выдохнул. Струна внутри чуть ослабла. – Северус, мне нужно с тобой поговорить, – задумчиво начал Люциус. Драко и Гарри с готовностью встали из-за стола, чтобы выйти и не мешать. – Что-то случилось? – спросил Снейп, ставя на стол чашку с кофе. Дождавшись, когда за юношами закроется дверь, Люциус продолжил: – Вчера, когда Лула выводила сирот, она случайно увидела небольшой запертый сундучок и решила, что мне это будет интересно. В общем... Грей вовсе не Грей, а Малфой. Снейп в удивлении чуть откинулся назад. – Как такое возможно? – Я сам сначала не поверил, поэтому вечером сделал запрос в Департамент по учёту чистокровных семей, а сегодня утром пришёл ответ. Оказалось, что он действительно Малфой. Его мать Нарцисса Блэк, а отец Корнелиус Малфой. – И он – твой... – Племянник. Троюродный, если быть точным. – Я так понимаю, они разорились или... – Погибли. Официальная версия – несчастный случай в поместье. Но я не верю. Как Драко удалось спастись, ещё предстоит выяснить. Но сейчас меня волнует другое. – Как с ним взаимодействовать дальше, если вы родственники? Люциус молча кивнул. Северус помолчал, обдумывая услышанное. В голове мгновенно выстроилась цепочка последствий: Драко – не просто найдёныш, а кровный родственник Люциуса. Это меняло всё. – Ты уже решил, что будешь делать? – спросил он осторожно. Люциус поднялся и подошёл к окну, заложив руки за спину. – Я не знаю, Северус. С одной стороны, мальчик доказал свою полезность. Он... старается. Искренне, что редкость. С другой, теперь я не могу относиться к нему как к простому... приобретению. Кровь есть кровь. – Ты собираешься сказать ему? – Пока нет, – быстро сказал Люциус, резко развернувшись. – Я хочу понять, кто он на самом деле. Выяснить, как выжил. И главное – захочет ли он остаться, когда узнает правду. Северус кивнул, пряча усмешку. Люциус, который всегда был циником, вдруг заговорил о том, «захочет ли мальчик остаться». Похоже, Драко сумел задеть в нём что-то более глубокое, чем просто эстетическое удовольствие. – И как ты намерен с ним обращаться до тех пор? Люциус вернулся к столу и налил себе вина, хотя утро только начиналось. – Как и прежде. Но... возможно, чуть мягче. Я не собираюсь портить то, что может оказаться семейным достоянием. А ты, – он прищурился, глядя на Снейпа, – ты сегодня странно спокоен. Поттер действительно так хорош в лаборатории, или у тебя появились другие причины для довольства? Северус невозмутимо выдержал его взгляд. – Поттер – уникальный экземпляр. Его ментальная устойчивость позволяет проводить эксперименты, на которые я бы не рискнул ставить обычного ассистента. Если хочешь, можешь заглянуть в лабораторию и убедиться, что я не трачу время даром. – Верю на слово, – отмахнулся Люциус. – Ты никогда не был замечен в глупостях. Он допил вино и направился к выходу, но у двери остановился. – Северус. Если Драко вдруг спросит о чём-то... я пока не готов обсуждать это с ним. Пусть всё идёт своим чередом. – Разумеется. Дверь закрылась. Северус остался один, глядя на сидящую на ветке за окном пичужку. Два мальчика. Две тайны. И два мага, которые теперь в ответе не только за их тела, но и за их судьбы. Он усмехнулся уголком губ. «Игра становится интереснее».