Право сильного

Большая библиотека Мэнора встретила их запахом хрупкого пергамента и старой магии. Люциус подошёл к дальней стене, где висел огромный, во всю стену, гобелен – Генеалогическое древо Малфоев. Золотые нити ветвились, переплетаясь и создавая сложный узор из имён и дат. – Смотри, – негромко произнёс Люциус, указывая тростью на одну из боковых ветвей. Драко подошёл ближе и, затаив дыхание, увидел... над именами Корнелиуса Малфоя и Нарциссы Блэк – мини-портреты. Они были заключены в тонкие чёрные траурные рамки, но внутри них... внутри них была жизнь. Женщина с волосами цвета холодного золота и тонкой, едва уловимой улыбкой поправила невидимую прядь. В её гордом взгляде читалось спокойствие и лёгкая отстранённость. Мужчина, в чьих чертах лица – те же скулы, тот же прямой нос – Драко узнал свои собственные, что-то негромко говорил ей, и она кивала в ответ. Они были молоды, красивы и... мертвы. Драко замер, не в силах отвести взгляд. Он ждал, что память взорвется образами, голосами, запахом маминых духов, но внутри была лишь бесконечная, звенящая пустота. Память молчала, и это предательство собственного разума ранило сильнее всего. – Я... я их не помню, – прошептал он, и его голос дрогнул. – Совсем. Для меня это просто... красивые картинки. Почему я ничего не чувствую, кроме этого тёмного провала в груди? Он протянул дрожащую руку, желая коснуться портрета матери, но пальцы наткнулись на шероховатую ткань гобелена. Слезы, которые он так долго сдерживал в приюте, наконец прорвались. Драко закрыл лицо руками, и его плечи задрожали от беззвучных рыданий. Люциус смотрел на него, и в его груди что-то болезненно сжалось. Он видел в этом юноше не только своего племянника, но и погубленную красоту их рода, которую он не смог защитить. Он подошёл сзади и мягко, но властно обнял Драко, притягивая к себе. – Твоей вины в этом нет, – прошептал Люциус ему в макушку. – Тебя лишили прошлого, чтобы ты не смог стать тем, кем рожден. Но теперь ты дома. Драко развернулся в его руках, утыкаясь лицом в плечо Люциуса, ища защиты от этого невыносимого осознания потери. Малфой приподнял его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя – в его серых глазах не было холода, только бесконечное, горькое сочувствие. Он прикоснулся губами к заплаканным глазам Драко, а затем накрыл его губы своими. Поцелуй был медленным, утешающим, полным обещания защиты и принятия. Драко ответил с отчаянной страстью человека, который только что потерял призраков прошлого и теперь цеплялся за единственную живую реальность. В библиотеке повисла тишина – тягучая, густая, полная предвкушения. Люциус медленно опустил руку на талию Драко, увлекая его в сторону глубокого кожаного дивана в тени стеллажей. Генеалогическое древо осталось позади, безмолвно наблюдая за тем, как двое последних представителей рода ищут утешения друг в друге, готовые переплавить своё горе в обжигающую страсть.