Право сильного

Утром Гарри зашёл в комнату Драко. Тот сидел на кровати, уже одетый, но всё ещё сонный, расслабленный, с едва заметной улыбкой на губах. Увидев друга, он оживился. – Ну? – Драко подался вперёд, и в его глазах загорелось откровенное любопытство. – Рассказывай. Как прошла ночь? Он был с тобой... ну, не слишком суров? Всё закончилось быстро? Я слышал, у некоторых первый раз бывает... ты понимаешь. Гарри опустился на край кровати и, к удивлению Драко, покачал головой. – Ничего не было. – В смысле – ничего? – Драко даже привстал. – Он же вёл тебя к себе! Я видел ваши взгляды! Ты всю ночь просидел в углу? Гарри не выдержал и улыбнулся – той тихой, светлой улыбкой, которую Драко ещё никогда у него не видел. – Мы легли в мою постель. Он обнимал меня. И мы просто... лежали. Говорили. Слушали дыхание друг друга. Под утро я проснулся, а он всё ещё был рядом. Драко смотрел на него с открытым ртом. – То есть... вы не... совсем ничего? – переспросил он, и в его голосе звучало искреннее недоумение. – Но зачем? Он же тебя хочет, это же видно! – Хочет, – кивнул Гарри. – Но он сказал, что не хочет торопиться. Что я заслуживаю большего, чем спешка в первом попавшемся месте. Драко молчал, переваривая. – И ты... ты не расстроен? – осторожно спросил он. – Нет, – Гарри медленно покачал головой, а потом посмотрел на друга. – Знаешь, когда я ложился, я думал, что буду бояться. Или стесняться. А вместо этого я чувствовал себя... нужным. Не просто для постели, а вообще. Понимаешь? Он не взял меня, но он остался. И это... это оказалось важнее. Драко долго смотрел на него, и в его глазах быстро сменяли друг друга удивление, лёгкая зависть и какое-то новое понимание. – У вас всё по-другому, – наконец сказал он. – У нас с Люциусом... это началось сразу. Я думал, так и надо. Что близость – это то, что дают и берут. А выходит, можно иначе? Гарри пожал плечами. – Наверное, можно по-разному. Просто мы с Северусом... не торопимся. Мне кажется, он боится меня сломать. Не в том смысле, что я хрупкий, а в том, что если мы переступим черту слишком быстро, то потеряем что-то важное. Драко усмехнулся, но не горько, а задумчиво. – А я-то думал, что ты сегодня придёшь и будешь сиять, как начищенный галлеон. Ты и сияешь, но совсем иначе. – Он помолчал и добавил тише: – Знаешь, я, наверное, завидую. Не тому, что у вас ничего не было, а тому, что он тебя так... бережёт. – А Люциус? – осторожно спросил Гарри. – Он тебя не бережёт? Драко задумался. Его лицо смягчилось. – Бережёт. По-своему. Он сегодня ночью... я расплакался, как дурак, из-за всего этого – перстень, родители, память. И он не стал говорить, что всё будет хорошо. Он просто обнял и сказал: «Я здесь». И я... я поверил. Гарри положил руку ему на плечо. – Значит, мы оба в порядке. Просто по-разному. – По-разному, – эхом отозвался Драко. – Но вместе. Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё – и приютское братство, и новая, взрослая близость. – Ладно, – Драко хлопнул себя по коленям и встал. – Пошли завтракать. А то наши «покровители» решат, что мы сбежали. – Или что мы заспались после страстной ночи, – фыркнул Гарри. Драко рассмеялся, легко, искренне. – Ну, про тебя-то они точно так не подумают. – А вот и зря, – Гарри поднялся, и в его глазах блеснула лукавая искра. – Потому что ночь была страстная. Только страсть была не в теле, а в душе. Драко закатил глаза, но улыбнулся: – Философ Поттер. Пошли уже. И они вышли в коридор – двое мальчишек, у которых теперь было не только общее прошлое, но и общее понимание: любовь бывает разной, и обе имеют право на существование.