Право сильного

К полуночи Гарри уже с трудом держался прямо. Он стоял у колонны, наблюдая за танцующими парами, и чувствовал, как внутри нарастает та самая дрожь, которую он так боялся выдать. – Поттер, – раздался рядом тихий голос Северуса. – Ты бледен. Идём. И взяв Гарри за локоть, зельевар повёл его к стеклянным дверям, ведущим на балкон. Ночной воздух окатил живительной прохладой. Гарри жадно вдохнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. – Я справляюсь, – сказал он, но голос дрогнул. – Знаю, – Северус встал рядом, почти касаясь плечом. – Ты справляешься лучше, чем я смел надеяться. Но даже сильным нужна передышка. Гарри повернулся к нему, и в полумраке балкона его глаза заблестели – то ли от слёз, то ли от магии, которая больше не желала прятаться. – Северус... он трогал Драко. А я ничего не мог сделать. Я просто стоял и смотрел. – Ты сделал главное – ты не выдал себя, – тихо ответил Снейп. – Драко выдержал. Люциус сдержался. Мы справились. Гарри смотрел на него, и в этом взгляде было столько всего, что Северус не выдержал. Он шагнул ближе и коснулся его щеки, легко, почти невесомо. – Ты молодец, – прошептал он. И поцеловал. Это был не осторожный, сдерживающий поцелуй. Это было нечто другое – отчаянное, благодарное, полное гордости и облегчения. Гарри застонал ему в губы, вцепившись в его мантию и прижимаясь всем телом. Северус оторвался от него, тяжело дыша. – Если мы не остановимся сейчас... – выдохнул он. – Пожалуйста, – перебил Гарри. – Мне нужно чувствовать, что я живой. Что всё не зря. Северус замер на мгновение, а потом снова притянул его к себе. Они целовались отчаянно, жадно, забыв о времени, о гостях, о Лорде. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба дрожали. – Домой, – хрипло сказал Северус. – Нам нужно домой. Сейчас. Гарри кивнул, чувствуя, как внутри разгорается тот самый огонь, который он так долго сдерживал. Драко стоял у стены, наблюдая за танцующими гостями, и чувствовал, как внутри всё ещё пульсирует страх. Казалось, прикосновения Реддла оставили на коже обжигающие следы, и ему хотелось смыть их, содрать, спрятать. – Драко, – голос Люциуса прозвучал неожиданно близко. — За мной. Тихо. Они скользнули в боковой коридор. Люциус толкнул какую-то дверь. Небольшая комната встретила их тишиной, сумраком зашторенных окон да мебелью, накрытой белеющими драпировками. Едва дверь закрылась, Люциус прижал Драко к стене. – Как ты? – спросил он, и в его голосе не было обычной холодности – только боль и ярость, которые он так долго сдерживал. – Я... – Драко сглотнул. – Я в порядке. Он просто трогал, ничего больше. – Да, – Люциус провёл рукой по его лицу, стирая несуществующие следы. – Но я хотел его убить. Каждую секунду, пока он к тебе прикасался. – Я видел, – прошептал Драко. – По вашим пальцам. По тому, как вы сжимали трость. Люциус горько и зло усмехнулся. – Ты слишком хорошо меня знаешь. – Я учусь. Они смотрели друг на друга в полумраке, и струна напряжения последних часов будто порвалась. Люциус шагнул, обнимая и притягивая Драко к себе, и поцеловал – жадно, собственнически, стирая чужие прикосновения своими. Драко ответил с той же отчаянной страстью, вцепляясь в его плечивцепляясь в его плечи и подаваясь навстречу. – Я никому тебя не отдам, – выдохнул Люциус ему в губы. – Никогда. Слышишь? – Слышу, – ответил Драко, и в его голосе слышалось облегчение. Они целовались, пока не закончился воздух и пока не стало ясно, что... – Нам пора возвращаться, – сказал Люциус, поправляя его аскот. – Пора, – эхом отозвался Драко. И они вышли из пустой комнаты, направляясь к ожидающему их на подъездной дорожке омнибусу. Ночь ещё не закончилась. Но самое страшное было уже позади.