Право сильного

Утро в Мэноре было тихим, но для Гарри мир вокруг вибрировал. Он стоял у окна, и ему казалось, что он слышит, как течёт сок внутри деревьев в саду, как дышит сам дом, как тихо потрескивает магия в его стенах. Каждая клетка тела ещё помнила ночь – не только прикосновения Северуса, но и то, как магия впервые за всё время не сдерживала себя, а пела в унисон с его желанием. Дверь приоткрылась, и вошёл Драко. Он выглядел как обычно после ночи с Люциусом – расслабленным, слегка сонным и довольным. – Поттер, ну ты и соня, – Драко плюхнулся на край кровати. – Я уж думал, ты там до обеда проваляешься. Ну? Рассказывай. Мастер Северус наконец-то перестал изображать из себя гранитную скалу? Гарри обернулся, и Драко невольно замер. В глазах друга светилось что-то новое – не просто радость, а голодное, торжествующее осознание. Казалось, даже осанка Гарри изменилась: он стоял прямее, твёрже, словно впервые осознал, сколько места может занимать в этом мире. – Это было... – Гарри запнулся, подбирая слова, и вдруг улыбнулся – той улыбкой, которой Драко у него никогда не видел. Не счастливой, а знающей. – Драко, это не описать. Это как будто я всю жизнь жил вполсилы, а ночью кто-то открыл во мне все шлюзы. Северус... он... Поттер подошёл к зеркалу, разглядывая себя. Ему казалось, что даже его собственная кожа светится изнутри. Он провёл пальцами по ключице, где ещё виднелся след от поцелуя Северуса, и вместо смущения почувствовал странную гордость. – Знаешь, что странно? Я не чувствую усталости. Наоборот. Я чувствую себя... сильнее. Как будто магия внутри меня уплотнилась, стала весомой. Я вижу мир чётче. Я слышу магические течения. Я каждое из них чувствую, понимаешь? – он повернулся к Драко, и в его глазах действительно было что-то пугающее – не безумие, а предельная ясность восприятия. – Словно я теперь могу просто захотеть – и всё подчинится. Не потому что я злой, а потому что я – есть. И это правильно. Он сжал руку в кулак, и на долю секунды между пальцами проскочила золотистая искра – без усилий, без направленного желания, а просто от избытка чувств. Гарри уставился на свою руку, и в его глазах мелькнуло детское, почти пугающее восхищение. – Видел? Это просто... вышло. Я даже не пытался. Драко удивлённо приподнял бровь, но в его взгляде мелькнула тень беспокойства. – Ну, не знаю, Гарри. Мне просто нравится заниматься любовью с Люциусом. Это приятно, это горячо, это расслабляет и позволяет быть ближе. – Он чуть откинулся на подушки. – А ещё он иногда рассказывает мне всякие истории про старые роды, и я засыпаю, слушая его голос. Это... уютно. Но никакого «подъёма сил» я не чувствую. Наоборот, я чувствую себя... уязвимым. И мне нравится, что Люциус меня защищает. Что я могу быть с ним таким. Он посмотрел на Гарри, и в его глазах читалось искреннее недоумение: «Разве может быть иначе?» Гарри снова посмотрел на свою ладонь. Искра погасла, но ощущение силы никуда не делось – оно продолжало пульсировать где-то в груди, в крови, во всём его существе. – Уязвимым? – повторил он, и в его голосе проскользнула первая, ещё неосознанная нотка превосходства. – Нет, я больше не хочу быть таким, Драко. Никогда. Он помолчал, вглядываясь в своё отражение. Там, в зеркале, стоял не тот мальчишка, который месяц назад дрожал в приюте. Там стоял кто-то другой, чуждый, но Гарри он нравился. – Это чувство... власти над собой, над своей силой... – Гарри говорил медленно, словно пробуя слова на вкус. – Оно слаще, чем секс. Понимаешь? Секс – это момент. А это... остаётся. Это теперь всегда со мной. Драко внимательно посмотрел на друга. Его забавляла восторженность Гарри, но где-то в глубине души шевельнулся холодок. Он вдруг вспомнил, как Люциус однажды сказал: «Сила без меры – это яд. Пьющий его сначала чувствует себя богом, а потом перестаёт чувствовать что-либо вообще». – Осторожнее, Поттер, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. – С такой «ясностью» в голове можно и дров наломать. Сила – это не только «слаще», но и опаснее. Гарри обернулся к нему, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, от чего Драко захотелось отвести глаза. Но тут же Гарри улыбнулся обычной своей улыбкой. – Ты просто мне завидуешь, – поддразнил он. – У тебя после секса только сонливость, а у меня – сверхспособности. Драко фыркнул, прогоняя тревогу. – Завидую? Я – наследник древнего рода, любовник его главы, и ты думаешь, я завидую тому, что ты теперь искришься? – он театрально закатил глаза. – Пошли завтракать, «великий маг». Дядя не любит, когда кофе остывает. И, ради Мерлина, надень что-нибудь с длинным рукавом, а то Люциусу придётся лицезреть следы твоей с Северусом страсти. Гарри усмехнулся и потянулся за рубашкой. Но когда он надевал её, Драко заметил, как на долю секунды воздух вокруг друга будто замерцал. «Показалось», – решил он. И очень хотел в это верить.