Право сильного

Гарри ворвался в лабораторию, даже не постучав. Северус, склонившийся над котлом, выпрямился, и его рука инстинктивно потянулась к палочке, но, увидев лицо Гарри, он замер. Ещё недавно он был собранным, спокойным и открытым, когда говорил с теми, кто пришёл на его зов из Косого и Лютного переулков. Но это была лишь часть правды. Гарри просто сказал себе, что решит эту проблему позже, и отодвинул её до возвращения в Мэнор. Сейчас же, оказавшись дома, его отложенная проблема вновь потребовала решения. Немедленного. Он был бледен, его дыхание — неровным, а в глазах — не привычный холодный расчёт, но что-то другое. Словно он бежал от себя и надеялся укрыться здесь. — Гарри? — только и успел произнести Северус. Поттер шагнул к нему, схватил за ворот сюртука и притянул к себе. Поцелуй был грубым, почти болезненным — не нежность, а крик. Северус опешил лишь на мгновение, а потом ответил, прижимая юношу к себе, чувствуя, как тот дрожит. — Что случилось? — спросил Снейп, отрываясь от его губ, но тот не ответил. С какой-то пугающей решимостью Гарри опустился на колени. Его немного подрагивающие пальцы неловко справились с пряжкой ремня и пуговицами, и как только он освободил плоть Северуса, то сразу накрыл её горячими губами. Северус хотел остановить его, спросить снова, но Гарри поднял на него глаза — и в этом взгляде была такая отчаянная мольба, что Снейп не смог произнести ни слова. Он позволил. Гарри действовал торопливо, почти исступлённо, словно боялся, что если замедлится, то что-то внутри него сломается или исчезнет. Он не искал ласки, не ждал ответа — он просто пытался заглушить то, что клокотало внутри. Это не было искусной игрой или прелюдией. Гарри заглатывал его глубоко, до самого основания, до глухого кашля в горле, словно пытался физически заполнить ту раздирающую пустоту, что образовалась после расправы над бандитами. Его ладони грубо впились в бёдра Северуса, подтягивая его ближе к себе, а язык двигался исступленно, хаотично, облизывая головку и ствол с какой-то отчаянной жадностью. Снейп чувствовал, как зубы юноши периодически царапают кожу — Гарри был слишком взвинчен, чтобы заботиться о технике, он просто хотел раствориться в этом ощущении чужой силы и собственного подчинения. Резким, грубым движением сорвав с себя рубашку, он сильнее впился пальцами в бёдра Северуса, заставляя того судорожно вдыхать сквозь зубы от этого резкого, почти болезненного напора. Северус стоял, прикрыв глаза, и его пальцы зарылись в волосы Гарри. Он не говорил: «Тише» или «Не надо». Он просто был рядом. Когда безумный ритм Гарри стал совсем рваным и задыхающимся, Северус твёрдо положил ладонь на его плечо, заставляя замереть, и мягко, но настойчиво отстранил от себя. Он понимал, что такая исступлённость не принесёт юноше облегчения — он лишь доведёт себя до оцепенения, но тени внутри никуда не исчезнут. Гарри поднялся, его губы были припухшими, а в глазах всё ещё плескалась та странная, лихорадочная пустота. — Этого мало, — проговорил он, глядя на Северуса так, словно тот был его единственным спасением. — Пожалуйста… мне нужно чувствовать тебя… только тебя. Снейп молча подхватил его за талию, усаживая на край стола. Гарри тут же обхватил его ногами, прижимая к себе, и они вновь слились в поцелуе — уже не таком отчаянном, но всё ещё жадном. Через несколько долгих мгновений Северус отстранился. Он начал готовить Гарри — медленно, с привычной тщательностью, не торопясь, шепча что-то успокаивающее, и Гарри постепенно отпускал напряжение, позволяя этому голосу заглушить шум в голове. Когда Северус вошёл в него — глубоко, заполняя до самого предела, Гарри выдохнул — не от боли, от сокрушительного облегчения, возвращавшего его в собственное тело. Словно это касание, это соединение было единственным, что могло вернуть его в реальность. — Я сделал нечто ужасное, — выстонал Гарри, уткнувшись лицом в шею Северуса. Образы тех троих в переулке, их паника, застывший в глазах страх всё ещё стояли перед ним. — Я не хотел… но они напали… — Тш-ш, — Северус поцеловал его в висок, прерывая признание. — Потом. Сейчас — не надо. Он начал двигаться — сначала осторожно, словно боялся, что Гарри сломается, но тот требовательно качнулся навстречу. — Сильнее… — потребовал Гарри, сжимая бедра Северуса. — Не останавливайся. Снейп подчинился, переходя на более жесткий, вколачивающий ритм. Теперь каждый толчок прицельно выбивал из головы лишние тени, заменяя навязчивые, давящие видения тягучим, острым ощущением здесь и сейчас. Гарри замер на мгновение, а затем позволил реальности Северуса окончательно вытеснить всё остальное. Без слов. Без объяснений. В его сознании не осталось места для образов тех троих в переулке. Ужас, хрипы, стоны, паника — всё это тонуло в глубоком, тягучем ощущении того, как плоть Северуса растягивает его, заставляя мышцы невольно сжиматься вокруг этого вторжения. Северус чувствовал, как бешено колотится сердце юноши под его ладонью, прижатой к груди Поттера. Кожа Гарри была влажной от пота, горячей, почти обжигающей. С каждым движением, глубоко проникая, Снейп заставлял Гарри выгибаться дугой и судорожно втягивать воздух сквозь стиснутые зубы. Это не было любовным актом в привычном смысле — это было изгнание бесов. Северус чувствовал, как напряжение в теле Гарри меняет свою природу: из жёсткой, опасной статики оно превращалось в податливое, изнурённое вожделение. Гарри запрокинул голову, подставляя шею под жадные поцелуи Северуса. Когда зубы зельевара чувствительно прихватили кожу над ключицей, Поттер громко вскрикнул, и этот звук окончательно вытеснил из его памяти хриплые голоса тех бандитов. В этот момент существовали только эти стены, запах полыни и кедра и этот невыносимо прекрасный напор внутри него. Северус почувствовал, как Гарри балансирует на самом краю — ещё пара резких толчков, и он сорвётся в неконтролируемый, почти болезненный финал. Но Снейпу не нужна была просто разрядка; ему нужно было заземлить Поттера, вытащить из ледяного шторма, который тот принёс с собой. Он резко сбавил темп, почти остановился. А затем начал выходить — медленно, дюйм за дюймом, заставляя чувствительные стенки Гарри судорожно сжиматься, пытаясь удержать ускользающее тепло. — Нет… Северус, не надо… — всхлипнул Гарри, его пальцы впились в предплечья Снейпа, умоляя о продолжении. — Смотри на меня, Гарри, — голос Северуса был низким и глубоким. — Не в пустоту. На меня. Он снова вошёл — так же медленно, с невыносимым давлением, заполняя Гарри до самого основания. Он двигался плавно, заставляя юношу чувствовать каждый изгиб, каждую пульсацию. Это было почти пыткой: Гарри хотел ярости, хотел забыться в ритме, но Северус заставлял его осознавать каждое мгновение, каждое касание. Снейп наклонился ниже, прижимаясь своим лбом к лбу Гарри, так что их дыхание смешалось и стало общим. Его ладонь медленно скользнула по животу Поттера вниз, к его возбуждённому члену, который уже сочился предэякулятом. Но Северус не сжал его, а лишь слегка коснулся большим пальцем головки, сливая это движение с глубоким, тягучим толчком внутри. Гарри задрожал. Его глаза с расширившимися, почти скрывшими радужку зрачками наконец сфокусировались на лице Северуса. В них больше не было тех теней из переулка — только острая, концентрированная жажда этого мужчины. — Ты здесь, — прошептал Снейп, делая еще один томительно-медленный толчок. — В моей лаборатории. Со мной. И никто не войдет сюда, пока я не позволю. Гарри закрыл глаза и судорожно выдохнул. Напряжение в его теле наконец сменилось изнурённой мягкостью. Он полностью доверился этому медленному, властному ритму, позволяя Северусу буквально вытеснять из него остатки внутреннего шторма и давящих видений. Северус чувствовал, как Гарри плавится под ним, как его тело, ещё недавно жёсткое от пережитого, теперь становится податливым, словно разогретый воск. Снейп продолжал изводить его этой медлительностью, намеренно затягивая каждый толчок. Он входил почти до упора, замирая в самой глубокой точке, позволяя Гарри прочувствовать всю полноту этого обладания, а затем так же неспешно отстранялся, заставляя юношу непроизвольно подаваться вперёд. — Пожалуйста... — сорвалось с губ Гарри. Его пальцы, запутавшиеся в чёрных волосах Северуса, беспорядочно перебирали пряди. — Сев... я больше... не могу... Снейп прижался губами к его пульсирующей жилке на шее, вдыхая смешанный запах пота, холода и озона — остатки той разрушительной магии, что Гарри выпустил в переулке. — Можешь, — выдохнул Северус прямо в кожу. — Терпи. Чувствуй, как я заполняю тебя. Вытесняю всё остальное. Он свободной рукой накрыл эрегированный член Гарри, но не начал ласкать его, а лишь плотно сжал ладонь у основания, перекрывая ток крови и доводя напряжение до невыносимого предела. Гарри вскрикнул, его бёдра задрожали, а по спине пробежала волна судороги. Он был на грани. И когда Северус понял, что тени в глазах Гарри окончательно уступили место чистому, концентрированному вожделению, он резко сменил ритм. Медленное томление в одно мгновение превратилось в яростный, сокрушительный натиск. Снейп начал вколачиваться в него с такой силой, что стол под ними заходил ходуном, а Гарри только и мог, что хватать ртом воздух, запрокинув голову. Больше не было нежности — была только первобытная потребность сорваться вместе. — Сейчас, Гарри! Смотри на меня! — приказал Северус, и когда их взгляды встретились, оба рухнули в бездну. Гарри выгнулся дугой, его тело свело мощным спазмом, и он излился густыми, горячими толчками прямо на руки Северуса и свою грудь, выкрикивая его имя так, будто это было единственное заклинание, способное его спасти. Секундой позже Северус, издав низкий, гортанный рык, кончил глубоко внутрь него, чувствуя, как его семя заливает податливые стенки Гарри. Они замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. В лаборатории снова стало тихо, и только мерное бульканье котла напоминало о том, что время не остановилось. — Ты спас меня, — едва слышно проговорил Гарри, утыкаясь лбом в плечо Снейпа, чувствуя, как внутри наконец воцарилась долгожданная, прохладная тишина. Они лежали на узком диване в углу лаборатории, накрытые мантией зельевара. Северус обнимал Гарри, прижимая к себе, и ждал. — Я лишил человека зрения и голоса, — наконец сказал Гарри. — Всего на три дня. Но это не имеет значения, да? Я мог бы просто отшвырнуть его. Или оглушить. А я... я захотел, чтобы он… они все испугались. По-настоящему. Чтобы запомнили. Северус молчал. — Я чувствовал их страх, — продолжал Гарри. — Он был... сладким. Неприятно сладким. Но я не остановился. Снейп погладил его по спине. — Они были вооружены? — Да. — Они хотели вас ограбить? Или покалечить? — И то и другое, — тихо ответил Гарри. Северус кивнул. — Ты защищал себя и Драко. — Я мог бы сделать это без... жестокости. — Мог бы, — согласился Снейп. — Но не сделал. Теперь тебе придётся жить с этим знанием. Гарри поднял голову, глядя на него. — Ты не злишься? — Я не твой судья, Гарри, — Северус провёл рукой по его щеке. — Я твой союзник. И я вижу, что это задевает тебя. Это уже говорит о том, что ты не стал тем, кем не желаешь стать. Гарри закрыл глаза. — Я не знаю, правильно ли я поступил. — Может быть, и нет, — Северус поцеловал его в лоб. — Но ты поступил так, как поступил. Теперь думай, как не допустить этого в следующий раз. — А если я не смогу? — Тогда я буду рядом, — просто ответил Снейп. — И напомню, кто ты есть на самом деле. Гарри не ответил. Просто крепче прижался и закрыл глаза. За окном шумел дождь, и впервые за этот вечер ему показалось, что можно выдохнуть.