Право сильного

Из тени сада вышел Гарри. За ним — Северус. — Мы всё слышали, — произнёс Поттер. Белла подняла на него потухший взгляд — и наконец ощутила силу: колоссальную, холодную, бесстрастную. — Ты, — сказала она, и в её голосе прозвучало нечто, похожее на изумление. — Это… ты уничтожил архивы и Башню? Ты — тот, кто стоит за всем? Гарри не ответил. Только смотрел на неё. Белла вдруг рассмеялась — сухо, надрывно. — А я всё думала, где Лорд ошибся. Он искал предателя среди Пожирателей. А предатель… предатель сидел в Мэноре и чистил коренья. Она осеклась, когда Гарри сделал шаг к ней. Воздух вокруг него стал плотным, тяжёлым, почти осязаемым. Белла почувствовала, как её собственная магия, всегда такая буйная и яростная, испуганно затихает перед этой спокойной мощью. — Ты называешь это предательством, Беллатриса? — голос Гарри был ровным, лишённым эмоций. — Предать можно того, кому ты верен. Я же никогда не присягал Марволо. — А Лорд? — спросила она, и в её голосе слышался надлом. Она посмотрела на кольцо-печатку, которое теперь казалось ей чужим. — Про него ты тоже знал? Про то, что он сделал со мной? — Я знал, что Лорд использует всех, — ответил Гарри. — Теперь ты это видишь сама. Для него нет «верных». Есть только инструменты. И когда инструмент перестаёт быть удобным, он избавляется от него. Гарри перевёл взгляд на Люциуса, на Драко. Потом снова повернулся к Беллатрисе. В его глазах не было ни жалости, ни торжества — только спокойная, ледяная уверенность семнадцатилетнего мага, который перерос свой возраст. — Ты пришла сюда, чтобы уничтожить Драко и выслужиться перед тем, кто вырвал у тебя кусок жизни. Теперь ты стоишь перед выбором. Ты можешь вернуться и продолжить служить ему, пока он не решит, что ты окончательно выработала свой ресурс. Либо… — Гарри сделал паузу, и коснулся сознания Беллы, не подавляя, но предлагая направление для её ярости. — Либо ты обернёшь свою ненависть против того, кто её заслужил. Он замолчал. Молчали и остальные. Лишь одинокий соловей где-то в глубине сада выводил свои рулады. — Выбор за тобой, Беллатриса, — добавил он, и в его тоне прозвучала бесстрастная неизбежность. — Но помни: я не Марволо. Он предлагает забвение. Я — свободу. От него. Белла подняла голову. Её лицо, прежде искажённое безумием, теперь застыло, превратившись в восковую маску, за которой в глубине зрачков разгоралось холодное, мертвенное пламя. Она смотрела на Гарри — и впервые не видела в нём ни мальчишку, ни наложника, ни выскочку. Того, кто оказался выше её кумира. И это не унижало её, но давало новую цель. — Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила она. Голос её больше не дрожал, он стал сухим и резким. Гарри посмотрел на неё, и его зов окутывал её, прощупывая на предмет малейшей фальши. — Ты вернёшься к Лорду. Будешь делать вид, что след Грея-Малфоя затерялся в пропавшем архиве. Будешь той Беллатрисой, которую он привык видеть: преданной, яростной и… ослеплённой. Она медленно кивнула, прикоснувшись к кольцу, и произнесла: — Через два дня Лорд собирает всех в Министерстве. В Атриуме. Он хочет устроить показательную «чистку» тех, кто не справился с охраной Башни. Это будет кровавое зрелище. — Это наш шанс, — ответил Гарри. — Пока он будет упиваться правосудием, его гвардия сама станет его палачом. Тебе нужно будет обеспечить нам доступ к тылам. Никто не должен перекрыть выходы, пока мы не закончим. Белла сжала кулак, и кольцо-печатка на её пальце тускло блеснуло. — Хорошо. Я скажу, что след «чудовища» из архивов ведёт в Лютный, что я выжигаю притоны один за другим… — она горько усмехнулась. — Главное, чтобы он поверил, что я всё ещё его цепной пёс. — Он поверит, — подал голос Северус. Его тон был ровным, почти менторским, как при обсуждении сложного состава. — Потому что ты будешь играть свою роль. Как играла все эти годы. Ты — мастер лжи, Белла. Просто теперь твоя ложь — это твоё спасение. Белла посмотрела на него. В её взгляде не было привычного раздражения на зельевара, лишь бесконечная усталость и принятие неизбежного. Она обвела взглядом беседку, Люциуса, Драко и наконец снова остановилась на Гарри. Она осознала: этот юноша — не просто лидер. Он — сила, перед которой меркнет даже сам Лорд. — Значит, через два дня, — тихо сказала она, словно принося обет. — Надеюсь, твоя правда стоит того, чтобы ради неё сгореть. Гарри лишь коротко кивнул. — Возвращайся в Министерство. И не снимай кольцо. Оно — твоя маскировка. Белла поднялась. Она не стала прощаться и не взглянула на Люциуса. Молча пошла по гравиевой дорожке к воротам Мэнора, и её походка была будто надломленной, но в каждом шаге чувствовалась новая, мрачная решимость. Северус проводил её взглядом. — Ещё один осколок его империи, — произнёс он. — Лорд думает, что окружил себя верными слугами, а на деле — лишь искалеченными душами. И теперь одна из них готова взыскать с него по счетам. Гарри не ответил. Он смотрел вслед Белле, и в его глазах была не жестокость и не жалость, а та самая холодная, спокойная уверенность стратега, который только что удачно переместил фигуру на доске. Драко осторожно взял Люциуса за руку, чувствуя, как мелко дрожат пальцы старшего мага. — Ты не жалеешь? — тихо спросил он. Люциус долго молчал, глядя в пустоту, где скрылась его кузина. — Жалею, — наконец ответил он. — Что приходится использовать её, а не убить. Он повернулся к Драко, и его взгляд потеплел. — Но ты был прав — так нужнее.